Гениальные планы

Когда за ними закрылась дверь каюты Сильвера, Джим облегчённо выдохнул. На что Сильвер лишь ухмыльнулся, приложив палец к его губам и пошёл запирать дверь, не нажимая при этом и половины из тех кнопок, которые были задействованы при прошлом визите. Голоса пиратов по другую сторону от двери внезапно стали намного отчётливее и громче, и Джим понял, чего хотел добиться Сильвер — с помощью публичного наказания он пробивал ему дорогу в команду, за что Джим ему был страшно благодарен. — Ложись сюда, маленький паршивец. Сильвер указал ему рукой на застелённую тонким матрасом койку, и когда Джим выполнил требование, быстро привязал его к ней по рукам и ногам, предварительно содрав с него всю одежду. Джим мужественно молчал, прощаясь со всем своим оружием, которое сейчас лежало в куче тряпья под кроватью и никак не могло помочь ему в случае чего. Его глаза шокировано расширились, когда Сильвер достал из нижнего ящика своего стола блестящую чёрную плеть, и на пробу взвесил её в руке, а затем ударил воздух. Порка ему предстояла знатная, и он мысленно поздравил себя с высоким порогом боли, так как совершенно не планировал кричать во время наказания лишнюю информацию. Только ту, которую Сильвер, без сомнения, будет у него спрашивать, причём так, чтобы матросы, столпившиеся по другую сторону от двери, услышали каждый звук. — Ну что, готов? Джим усмехнулся и кивнул, зажмурившись. Сильвер встал поудобнее и замахнулся, нанося первый удар. Джим выгнулся, зашипев, по голой коже словно прошлись ножом, желудок подпрыгнул к горлу, а пальцы на ногах конвульсивно свело. Но он не проронил ни звука, и когда плеть опустилась на него во второй раз, глубже зарылся лицом в матрас и судорожно выдохнул, благодаря всех богов за то, что Сильвер бил его не в полную силу. Плеть даже не свистела, щёлкая только о его кожу, и боль была на самой грани терпимости. Если бы Сильвер приложил ещё хотя бы чуть-чуть силы, раны на спине Джима зажили бы месяцев через семь, а подняться с койки он смог бы только через неделю. Но им обоим это было не выгодно, и Джим глухо застонал, получая четвёртый удар. Пятый и шестой он вытерпел, резко стирая слёзы об матрас, а потом Сильвер внезапно сменил тактику, начиная бить его иначе. Теперь плётка скорее оглаживала тело Джима, чем била на самом деле, и он настороженно замер, жадно хватая воздух ртом. Нанеся около трёх совсем несильных ударов, Сильвер вновь резко увеличил мощность удара, и Джим заорал о неожиданности. Но боль уже перестала оглушать его своей чёрной горячностью, и он с нетерпением стал ждать новых «мягких» ударов. Через несколько больных плетей Сильвер провёл по его саднящей спине самым кончиком плети, и Джим выгнулся, закусывая губу. Воспалённая кожа начала сладко щипать, и теперь каждое прикосновение отдавалось дрожью под сердцем. Сильвер, заметив, насколько изменилась реакция Джима, отложил плеть и присел рядом с ним на колени. Джим повернулся лицом в его сторону, и позволил вытереть мокрый подбородок, не решаясь открывать глаза полностью. Он страшно боялся того, что его взгляд выдаст все его желания, и тогда Сильвер сразу всё поймёт. Но пират явно уже понял что-то, и это стало заметно даже по его позе — с напряжённой и прямой она поменялась на расслабленную, и Джим с трудом смог распахнуть глаза, когда его вдруг погладили по спине. Прикосновения протеза шокировали контрастным холодом, и он резко подобрался на постели, стараясь подстроиться под ладонь. Но как только он расслабился окончательно, плеть засвистела, вновь распарывая кожу, и голос Сильвера перекрыл его сдавленное хрипение: — А теперь говори мне свою истинную цель пребывания на корабле, Джим. Плеть вновь стала ласковой, сдвинувшись к самой заднице, и Джим сдержал хныкающий стон, чувствуя, как сладко начинает тянуть в паху. Потеревшись об матрас и получив в ответ одну сильную плеть, он облизал распухшим языком сухие губы. — Меня послали с инспекцией. Я состоял в шайке Джейкоба Свитта, но там были непроходимо тупые матросы, и я свалил. Устроился в Лунный Патруль, чтобы проникнуть на корабль и украсть себе чего, но меня быстро спалили и посадили в камеру. Если бы вы не спасли меня, я предстал бы перед судом. В благодарность за ответ Сильвер подарил Джиму ещё несколько слабых ударов, каждый из которых просто сводил его с ума. Его дыхание давно сбилось, волосы намокли от пота, и он метался в путах, словно умалишённый, стараясь хоть как-то потереться об матрас членом. Тот ныл, придавленный телом, и Джим страшно хотел прикоснуться к нему, но подобной роскоши ему было не видать, как собственных ушей, так что всё, что ему оставалось — стараться не стонать слишком довольно и усердно работать бёдрами. Тяжёлый взгляд Сильвера так же не прибавлял ему особого спокойствия — пират смотрел на него жадно, его здоровый глаз блестел, а механический — горел фиолетовым, от чего у Джима начала кружиться голова. Больные удары вновь обрушились совершенно внезапно, но и от них он уже не старался уйти. Он лежал, уткнувшись лицом в матрас, и дышал, словно загнанная лошадь. Его крупно и часто потряхивало, пальцы на руках выгибались от желания двинуть руками вниз, чтобы сжать и погладить себя, и Джим начал серьёзно опасаться следующего вопроса Сильвера. Ещё никогда у него не выпытывали правду именно так, и он оказался не готов к этому. Это было слишком безумно, неправильно и тянуще жарко. — Значит, мы помогли тебе? Чувствуя, как его подводит голос, Джим прохрипел что-то невнятное, виляя бёдрами и стараясь хоть как-то свести ноги вместе, и лишь кивнул в ответ на заданный вопрос. Это явно не понравилось Сильверу, и он замахнулся, несколько раз ударяя Джима сильнее, чем во все предыдущие разы. Тот протяжно застонал, чувствуя, как дрожат плечи, и двинул затёкшими руками, отвечая дрожащим голосом: — Да. Вновь отложив плеть, Сильвер вдруг сменил насадку на протезе и отрезал верёвку на одной из рук Джима. И тут же схватил его руку, больно выкручивая за спину. От подобных движений затёкшие мышцы заныли, боль иголочками пробежалась по животу, холодя член, и Джим до крови закусил губу, приказывая себе не просить. Он был слишком горд, чтобы умолять пирата, прекрасно зная, что его слышит вся команда, которая всё ещё верит, что ему здесь доставляют исключительно неприятные ощущения. — Я не слышу тебя! Сильвер рявкнул грозно и громко, но Джим уже не слышал, как пираты в едином порыве шарахаются от двери – его руку отпустили, и он наконец смог прикоснутся к себе. Пара движений рукой, боль мышц, горящая кожа спины, и он распахнул рот, прикусив себе перед этим язык. — Чёрт, да! Джиму уже было абсолютно плевать на то, с какой интонацией он произнёс последние слова. Сильвер отошёл от него в сторону, предварительно разрезав остальные верёвки, и Джим без сил рухнул на кровать, распластав руки и ноги вдоль туловища. Пикнули кнопки, тишина вновь стала густой, и Джим наконец смог открыть рот, чтобы отдышаться. Его лицо горело, он лежал щекой на восхитительно холодном матрасе и чувствовал такую невообразимую усталость, словно Сильвер хорошенько оттрахал его, а не выпорол почти прилюдно. Когда Сильвер начал мазать его спину специальной заживляющей мазью, Джим резко вскинул гудящую голову, с трудом раскрывая глаза, и шумно выдохнул, когда почувствовал руку, придерживающую его под затылок. Тёплое чувство прокатилось по венам, щекоча кожу, он выдохнул через нос и вновь закрыл глаза, растворяясь в невероятной неге. Чернота под веками вращалась в водовороте прикосновений, и он сдвинул брови, пытаясь прийти в себя. Но потом ему стало невообразимо лень даже чувствовать, и он уснул, полностью доверяя свою дальнейшую судьбу Сильверу.