Случай в Березняках.

Лето. Учиться весь год только ради того, чтобы потом 3 месяца прожить незабываемо. Каждый же мечтает об этом, да? Он мечтал. Правда сейчас эти однообразные деньки как-то вылетают из головы. Он забыл, что такое друзья, школа, общение, и уже не помнил, что такое свежий воздух. Всё, что он видел — кулаки отца, летящие ему в лицо. А что тут можно сделать? Ничего. Он ведь глава мафии, все дела. Ослушаешься — в лицо полетит уже не кулак, а пуля. Хван Хёнджин — сыночек, запертый в особняке. В этом заебавшем до костей особняке.

                        

      ***

Шестой класс. Последний урок. За окном жёлтое, словно маленький цыпленок, солнце, палящее слишком ярко даже для мая. Это был. Русский язык? Или нет. Ну, плевать. Он уже не помнил. Он пытался забыть этот чертов день. Стереть его из памяти и никогда не вспоминать больше. Но он въелся в его черепную коробку и каждый раз мелькал перед глазами. Звонок. Радостные возгласы наполнили кабинет. Этот скучный седьмой урок уже закончился, значит время идти домой. Значит очередной школьный год закончился и начинаются каникулы. Толпа шестиклассников вывалилась в коридор и сразу же побежала к выходу. Хёнджин не был исключением: он бежал быстрее всех. Конец четверти, мама наверняка закажет чего то вкусного, а когда узнает, что в году не вышло ни одной тройки, так вообще задушит в объятьях. Добежав до дома, он, тяжело дыша, зашёл внутрь. —Мааам, я дома!— тянул Хван, радостно скидывая башмаки. Ответа не последовало. Её нет дома? Странно. Сняв верхнюю одежду, он медленно пошёл в сторону своей комнаты, оглядываясь по сторонам в поисках заснувшей матери. Нашёл. Она спит. Правда больше не проснётся. Ещё не зайдя в комнату, можно было почувствовать этот запах - запах крови. Его источником стала мать Хёнджина, лежавшая на его собственной кровати. По всему её телу были сквозные дыры, а прямо в сердце был вколот огромный нож. Мебель сломана, шкафы перевёрнуты, а то, что раньше называлось одеждой, теперь было больше похоже на половые тряпки. Некогда синие обои лежали на полу. На стенах кровью были написаны разные надписи, но их мальчик уже не увидел. Пелена перед глазами загородила обзор. Дыхание участилось, а ноги предательски покосились. Последнее, что он смог увидеть, перед тем, как безжизненно свалится на пол, была надпись, вырезанная прямо на ее руке: … Надпись? Какая надпись… Кажется он забыл об этом.

                              

      ***

9:43. Май. Прошло несколько лет. Воспоминания о маме регулярно возвращаются в кошмарах и приходах от наркотиков и алкашки. Но только с их помощью парень может укрыться от опасной и жестокой реальности, где он вечно является жертвой насилия и нечеловеческого обращения. Он уже повзрослел, закончил школу, но все ещё не может покинуть родительское гнездо. Пак Джинён тщательно следит, чтобы сыночек не покидал родной дом дальше двора, иначе его люди вернут мальчика обратно. После смерти мамы Хван начал отхватывать от отца ещё больше прежнего. В какой-то момент парень понял, что сопротивляться бесполезно, и если он не хочет получить пулю в лоб, придётся терпеть. Хёнджин сломался. Теперь, после окончания школы, ему некуда убежать от отцовского гнева. Безнадёжно. Настроение сделать очень загадочно-задумчиво-грустное ебало и смотреть в окно на пролетающие мимо огни, с ощущением, что ты знаешь больше всех, умнее всех и круче всех. Но в итоге выглядишь как долбаёб, который думает, что он в дораме. Но на что-то, кроме того, как просто смотреть в окно, сил не хватало. Всё тело ужасно болело, а как только встаёшь с кровати, в глазах начинает темнеть. Вчера отец был особенно зол. Он бил парня так, будто он ему всю жизнь испортил, хотя, кажется, все было совсем наоборот. — Хёнджин! — Дверь резко распахнулась, из-за чего у Хёнджина сердце в пятки ушло. На пороге появился он. Пак Джинён — его отец, человек, известный на всю страну, под псевдонимом JYP, и как самый жестокий глава мафии, ну, только после Антона. Джинён схватил сына за запястье и одним рывком поднял его на ноги, от чего все тело начало жутко болеть. Хван решил, что на этот раз сможет дать отпор, поэтому дёрнул рукой и пнул коленом ему в живот, на что Пак лишь сильнее разозлился. Он со всей силы ударил юношу в грудь, и тот свалился на пол. —П-папа! — голос предательски дрогнул, от чего вся гордость сразу улетучилась. На отце была заблёванная майка-алкоголичка и трусы семейники. В левой руке он держал банку Охоты крепкой а в правой ремень с большой тяжелой бляшкой. Его опухшее лицо давно заросло мерзкой щетиной, а изо рта ужасно воняло. Как будто специально он наклонился к лицу парня и молча смотрел ему прямо в глаза, отравляя воздух своим отвратительным тяжелым дыханием. Отец поднялся, не выпуская банку пива из рук, замахнулся ремнем и пизданул его по ебалу. В момент, когда Хван закрыл глаза, всё, что он увидел — это красные огни. А дальше... Темнота. Проснувшись, Хёнджин увидел перед собой до боли знакомый потолок. Кажется, это был сон... или нет? Серые стены давили на него. Стало ясно: нужно скорее бежать отсюда. Чтобы не привлечь лишнего внимания, Хван решил выбраться через окно. В прошлый раз он собирался сбежать из главного выхода, но это не увенчалось успехом, а закончилось лишь новыми ссадинами и гематомами. Собравшись с силами, парень начал собирать все футболки, простыни и одеяла, что были в его в комнате и наконец, когда все было готово, он начал приводить свой план в действие. Хёнджин высунулся из окна и внимательно начал осматривать территорию. Убедившись, что свидетелей нет, надёжно закрепив свою самодельную верёвку, сделанную из всех тряпок, что у него только были, юноша начал медленно спускаться вниз. Страх все больше охватывал его, когда он проползал все больше и больше, но как только его ноги коснулись земли, вся тревожность улетучилась. Хван выбрался наружу, а значит теперь он полностью свободен. Перед ним открыты все двери, теперь он может делать всё, что захочет - думал парень, стремительно удаляясь от дома. Хёнджин не понимал, куда бежал, но знал, что как можно дальше от этого дома. Но не успел он отбежать на сто метров, как его резко повалила на лопатки неизвестная фигура. Юноша почувствовал, как к нему подбегает все больше людей, но после сильного удара по голове он перестал отдавать себе отчёт о происходящем. Земля ушла из-под ног, а тело стало легким, словно пёрышко. Темнота. В подсознании мелькают разные образы. Мама… Отец-алкаш… Чьи-то нежные руки… Милые веснушки… Родная улыбка… Кто это? Откуда эти теплые воспоминания? Но тут прекрасный сон прерывается. Очнулся Хёнджин в незнакомой ему комнате. Новая обстановка вселяла страх. Голова ужасно трещала, а руки ломило. Он попытался встать, но тут же обнаружил, что привязан. Поняв, что он не может даже банально двинуть ногой, парень решил осмотреться и обнаружил, что оказался в просторной комнате, которую освещала тусклая лампа, висящая на потолке. То, на чем он лежал, было единственной вещью, находящейся здесь. А вот он, кажется, был не один тут. В углу комнаты стояло двое мужчин, которые казались намного больше, сильнее и старше Хвана. Один из них был похож на белку. На нём был спортивный костюм, который отлично смотрелся на его пластичном и худом теле. Мимика мужчины выдавала его врождённую харизму и острое чувство юмора, спокойную и беззаботную натуру. Его лицо украшала белоснежная улыбка, глубокие чёрные глаза, прямые густые брови. Того, что повыше, как выяснилось из разговора, зовут Ли Минхо. Он был одет в классический черный костюм, под которым была отутюженная рубашка, заправленная в идеально отглаженные брюки, и сверху все это украшал красный галстук. Его аккуратно уложенные волосы переливались фиолетовыми и сиреневыми оттенками, а карие глаза светились кошачьей хитростью. Посмотришь в них - утонешь. Он был подтянут и хорошо сложен, а стоял так, будто сейчас его награждают Нобелевской премией, высоко подняв подбородок. Его обворожительная улыбка могла свести с ума любого. Хёнджин был поражён внешностью этого мужчины. — Эй! Эй! Минхо! Он встал! Он очнулся! — брюнет, чуть ли не прыгая от радости, начал дергать того за руку, и указывать на лежащего на чём-то вроде кровати Хёнджина. — Да угомонись ты! — крикнул парень, легонько ударив брюнета по плечу, и уже спокойно продолжил. — Я вижу, не ори. Хван не понимал, что происходит. Он пытался встать, хотя понимал, что был привязан к кровати руками и ногами. «Что? Что они хотят сделать? Они убьют меня?» Навязчивые мысли заполнили его голову так, что Хван и не заметил, как двое мужчин уже стояли возле него и прожигали взглядом. — Проснулся, Джинён? — фиолетововолосый расплылся в хитрой улыбке и с игривой интонацией продолжил. — Ты так долго проспал, мы уже было подумали, что тебе череп пробили. — А? Ч-что? — Хёнджин искренне не понимал, что происходит, и растерянно хлопал своими сексуальными глазками. «Джинён? Причём тут он? Какого хуя?» Непонимание наводило ещё больше ужаса на и так перепуганного мальчика. — Деньги. Скажи, где они. Верни деньги,— Минхо вдруг стал очень серьёзным. Он смотрел на парня так, словно он убил всю его семью, а его глаза стали ещё более бездонными, чем раньше. Хёнджин в них просто терялся. — Деньги? К-какие деньги? — Хван бегал взглядом по комнате, стараясь не смотреть в глаза старшему, как маленький запуганный котёнок, из-за чего Минхо злился всё больше. — Ты нас за долбоёбов держишь?! Верни все деньги, которые спиздил, и вали в отставку, подонок! — брюнет резко навалился сверху Хёнджина и, взяв того за воротник футболки, начал трясти его и продолжил кричать. — Мы знаем, что это был ты! Ты украл всех клиентов! А сейчас включил дурачка? Это ты отправил людей на нашу базу! Ты украл все деньги оттуда! Это.. — Это был не я! Я ничего не знаю! Отпустите! — парень начал ёрзать и трясти руками в попытках освободиться от оков, но всё было безуспешно. Оба парня в конце концов замолчали и просто уставились на бедного парня, который готов был описаться от страха. Пока бандит в спортивках продолжал сверлить Хвана взглядом, Минхо достал телефон и отошёл звякнуть, чтобы, судя по всему, обкашлять с кем-то этот вопросик, но парня больше напрягал брюнет, до сих пор стоящий сверху на нём и не сводящий с него глаз. — Думаешь, если скажешь что это не ты, мы тебе поверим? — Я здесь не причем! Я не.. — Договорить он не успел, в комнату вошёл третий человек, привлекший всеобщее внимание. Высокий мужчина казался старше первых двоих лет на 7. Вслед за его появлением комната наполнилась запахом дорогого мужского парфюма. Он был одет в черную водолазку, заправленную в длинные бежевые штаны, затянутые ремнём, сверху все это накрывал тёмный пиджак с массивными плечами, а на шее красовались цепи из золота. Волосы были короткими, но густыми и черными, как и его брови. На носу красовались круглые очки, за которыми поблёскивали темные карие глаза. Он шёл походкой влиятельного и уверенного в себе человека. Водолазка идеально облегала его охуенный пресс, а через пиджак выступал рельеф накаченных бицепсов. Мужчина подошёл к Хёнджину, активно пытающемуся вызволить руки. Он присоединился к щекастому и стал внимательно всматриваться прямо в лицо Хвана, многозначительно хмурясь. Спустя некоторое время загадочный мужчина вдруг заговорил. — Скажите, вы совсем долбоёбы? — незнакомец повернулся сначала в сторону брюнета, а затем перевел взгляд на Минхо, стоящего позади, пока первый смотрел в пол, боясь что-либо сказать. — Это по вашему Пак Джинён? Вот этот пиздюк в паленых найках? — мужчина медленно повышал свой голос, чуть-ли не крича в конце предложений. Щекастый так и продолжал палить в пол, в то время, как Ли решил наконец что-то сказать. — Слушай, откуда нам знать как он выглядит?! Ты мог бы нам, блять, хоть фотку показать для приличия! Незнакомец нахмурился, и зло смотрел на красавца в костюме, как будто что-то спрашивая взглядом. — В-вы бы фотку хотя бы показали... — мужчина расслабил взгляд и задумался, в то время как Минхо стыдливо отвёл его вниз. — Агх, чёрт с вами, — старший толкнул брюнета в сторону, от чего тот болезненно покрехтел, и подошёл к Хвану. — Как тебя зовут? Младший знатно прихерел, потому что ожидал, что ему разукрасят лицо, как только поймут, что он не Пак Джинён. — Может, вы сначала расскажете, где я, и что происходит? Я хочу зн.. — не успел он договорить, как его рот был закрыт ладонью, мешающей говорить дальше. — Для тебя не имеет сейчас значения, где ты. Всё, что для тебя в приоритете на данный момент — это вести себя послушно и выполнять всё, что я скажу. Ты же не хочешь, чтобы это, — мужчина резко достал из кармана маленький ножик и продемонстрировал парню, угрожающе держа его своей крепкой рукой, — оказалось в твоей шее, малыш?             — Незнакомец говорил нежно, особенно выделяя интонацией последнее слово. Хёнджин готов был заплакать. Он был похищен тремя идиотами, готовыми убить за одно неверное действие. Отсюда не выбраться. Он не сможет этого сделать, только если, не выполнит то что просил этот чудик. Ему придется подчиниться. — Я… Хван. Хван Хёнджин, — парень говорил не уверенно, стараясь не смотреть второму в глаза. — Смотри на меня, — незнакомец убрал оружие, взял Хёнджина за подбородок и повернул на себя. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. — Кем ты приходишься Пак Джинёну? — на этом вопросе глава мафии внезапно помрачнел. Он уставился своим по-звериному холодным взглядом Хвану прямо в глаза. Мужчина взялся за подбородок парня ещё крепче, который, кажется, уже смирился с тем, что в любой момент обоссытся от страха. — Я с-сын.. Я его сын, — парень пытался повернуть голову, чтобы отвести взгляд от устрашающего лица. Он уже не знал что хуже: смотреть в глаза этого животного или самого себя в их отражении? Не успел он ответить на свой же вопрос, как его голова была вновь повернута на место, а незнакомец опустился к бедному юноше ещё ближе. — Меня зовут Антон. Сегодня тебе предстоит пережить долгую ночь, — на этих словах Антон отстранился от лица Хёнджина и пошёл в сторону Минхо, оставив Хвана размышлять об этих словах. — Э-эй! Что это значит? Вернись! А-Антон! Что происходит?! — Парень не понимал, что от него хотят и что с ним хотят сделать. К глазам начинали подступать слезы. Он был беспомощен. Он не понимал, за что ему все это. Лучше было просто остаться дома и смириться с тем, что он там навсегда, чем быть сейчас тут, привязанным, в окружении всех этих психов. Прошло восемь минут раздумий над фразой Антона, значение которой парень так и не понял и не особо хотел понимать. Минхо с брюнетом давно вышли из помещения, но вместо них зашёл другой человек. Девушка среднего роста, одетая в большую розовую рубашку, снизу которой была белая водолазка, заправленная в такие же розовые штаны. Она шла уверенно и чётко, словно по ровной линии. На ногах были белые кроссовки с массивной подошвой. Волосы были кучерявыми, выкрашенными в лиловый и, видимо, достаточно давно, так как тёмные корни были достаточно длинными. Карие глаза, светящиеся жёлтым на свету, с ресницами, покрашенными чёрной тушью, были закрыты очками с прозрачной оправой, а губы были покрыты блеском. Этот весёлый и незамысловатый образ кардинально отличался от настоящей сущности. За все время её нахождения в комнате на её лице не промелькнула ни одна эмоция, она отвечала холодно и коротко, в то время как Антон сдержанно хихикал и разговаривал с небольшой улыбкой на лице. В конце диалога, она отдала пакет с неизвестным наполнением Антону и поспешила уйти, перед этим кинув сочувствующий взгляд на Хёнджина. Тяжело вздохнув, она медленно вышла из комнаты, отчего там повисла тишина. Напряжение в помещении всё росло бы и росло, если бы Антон не решил внезапно прервать её. Он подошёл к Хёнджину и посмотрел в его испуганные глаза. — Жаль тебя, но извиняться не буду, — Антон достал из пакета камеру и начал устанавливать её. Хвану стало очень страшно. Что? Что это значит? Что он собирается сделать? Зачем ему камера? Мальчик лежал молча, не в состоянии что-либо сказать, он был слишком напуган. Но все вопросы сразу получили ответ, как только Антон сказал, — Ну раз твой отец не придет сам, я заставлю его явиться ко мне, — Антон подошёл ближе к Хёнджину и начал растёгивать ширинку его джинс. Он собирается изнасиловать парня на камеру, чтобы Пак Джинён испугался, пожалел своего сына и приехал его спасать? Хван прекрасно понимал, что его отцу будет кристаллически похуй на это, но также он понял, что из-за этого может остаться здесь надолго. После того, как к нему пришло это осознание, парень сразу начал кричать и вырываться, пока Антон уже снимал с него боксеры. Он пытался освободить руки, чтобы убежать как можно дальше и больше не видеть этого отвратительного лица никогда в жизни. По щеке Хёнджина внезапно покатилась слеза, он хотел уже снова начать кричать и молить о помощи, но Антон завлёк его в поцелуй, держа его челюсть так, чтобы он мог полностью проникнуть своим языком в его рот. Он водил им по его рту и губам, вырисовывая разнообразные фигуры, пока Хван пытался оттолкнуть его ногами, руками - всем, чем угодно, лишь бы это прекратить. В очередную попытку ему все же удалось пнуть Антона так, что тот почти упал с кушетки. Было бы смешно, если бы не так страшно, ведь он успел схватится за ноги парня и не сесть обратно, только вот теперь его глаза словно сияли красным. Он зло смотрел на до смерти напуганного парня и сквозь злость прошептал, — Допрыгался, сладкий, — быстро сняв с себя всё, он без какой-либо подготовки вошёл в Хвана во всю длину. Обоим было ужасно больно, особенно Хёнджину, который до этого момента был нетронутым и ни разу в жизни себя не растягивал. Его ноги свело судорогой, тело содрогалось от импульсов, которые растекались по всему телу, из ануса потекла кровь, а из глаз брызнула новая порция слёз. Его только что порвали внутри в его первый и, он надеялся, что в последний раз. Антону тоже было несладко. Ему казалось, что неразработанные стенки прохода истёрли в кровь и его член. Всё же стоило использовать хоть немного смазки, хотя бы для себя, но мозг старшего отключается, когда он взбешён, и мужчина абсолютно не задумывается о последствиях. Всё же он начал медленно двигаться внутри, пока мальчик, что был снизу истошно кричал и отчаянно сопротивлялся. Кровь немного смягчала боль Антону, но не Хвану, что рыдал и выл, не жалея горла. Чтобы не слышать раздражающих криков старший закрыл рот младшего рукой, а второй удерживал его руки, чтобы тот сопротивлялся не так сильно. Антон оставлял багровые пятна на его шее, отчего она больно горела. Хёнджин уже потерял счёт времени. Слёз уже не было, он просто молча смотрел в потолок и ждал, когда вся эта хуйня закончится. Он уже перестал здраво мыслить, а его разум постепенно отключался.