Sleepless Nights (Бессонные ночи)

      Рассвет Рождества был ярким и холодным, и Гарри, Флер и все Уизли (кроме Перси, к сожалению) были завернуты в свитера и одеяла, наслаждаясь теплым завтраком, приготовленным миссис Уизли. Женщина была полна советов по воспитанию детей, а Гарри все записывал в блокнот, чтобы ничего не забыть. Он небрежно предложил миссис Уизли написать книгу о воспитании детей, и при этой мысли в ее глазах появилось задумчивое выражение.       Она также уверяла его, что чувство в его груди было вызвано изжогой и что мадам Помфри могла бы быстро его вылечить.       — Есть старая ведьмовская сказка, что чем чаще у вас будет изжоги во время беременности, тем более магически сильным будет ваш ребенок, — сказала она ему, заговорщицки подмигнув.       Гарри также находил время, чтобы прочитать книги, которые мадам Помфри дала ему во время беременности. К сожалению, они были настолько редки, что информации было мало. Гарри узнал, что целительница, которая поможет ему принять роды, будет аппарировать ребенка, заставляя его исчезнуть из живота Гарри в его руки. После того, как ребенок родится, у Гарри начнет вырабатываться молоко (это напугало Гарри, но миссис Уизли указала, что ребенку нужно что- то съесть). И тогда начнется настоящая работа.       Ближе к началу апреля Гарри Поттер станет подростком, родителем-одиночкой. Он должен был смеяться над собой; из всех беспорядков, которые он мог устроить в своей жизни, «подростковая беременность» стояла довольно далеко в списке возможных вариантов.       Когда на следующий день он рассказал об этом Гермионе и Рону, Гермиона тихонько засмеялась над ним.       — Кажется, тебе больше всего не везет, Гарри, — сказала она. — Да, через несколько месяцев ты станешь отцом, но, похоже, это помогло тебе хорошо повзрослеть. Может быть, теперь ты подумаешь о своей безопасности, прежде чем рисковать своей шеей, чтобы спасти других.       — Да, это нормально — ставить себя на первое место, приятель, — услужливо подсказал Рон. — Делай это, пока можешь, потому что после рождения ребенка тебе придется ставить его на первое место в течение длительного времени.       — Кстати, о ребенке, — сказала Гермиона, роясь в своей сумке. — Я принесла тебе несколько книг по развитию детей, советы по воспитанию детей и детские имена, — сказала девушка с густыми волосами, вытаскивая из сумки стопку книг.       — Спасибо, Гермиона, — с благодарностью сказал Гарри, внутренне задаваясь вопросом, когда же он найдет время, чтобы прочитать все это до того, как родится ребенок. Он взял тетрадь с именами и с любопытством пролистал букву Г.        –Гарри, — прочел он, когда нашел свое собственное имя, — «Властелин дома». Ну, это чушь. У меня даже нет дома; Я даже не Префект.       — Я не думаю, что кто-то когда-либо оправдывает свое имя, — утешительно сказал Рон. — Поищи моё следующим. Итак, Гарри перешел на букву «Р».       — Рональд «Могущественный советник или правитель», — прочитал он. — Ну, в прошлом ты дал мне несколько «сильных» плохих советов, так что в некотором смысле ты оправдал свое имя, — сказал Гарри, смеясь над обиженным взглядом Рона.       — Отстань, — сказал Рон, игриво пихая его. Затем он схватил книгу и перешел к другому имени. — Давай посмотрим на твое имя, Гермиона, — сказал он. — «Посланник, переводчик», — прочитал он, потом задумчиво посмотрел на девушку. — Может быть, это означает, что твоя анимагическая форма — сова, — сказал Рон с хитрой ухмылкой. Гермиона выхватила книгу из его рук и ударила его ею по голове.       — Совы — очень величественные животные и символ мудрости, — сказала Гермиона с достоинством, но улыбнулась, когда Рон расхохотался над её шуткой. — И они настолько распространены, что было бы очень легко красться в моей анимагической форме. С твоими рыжими волосами ты, скорее всего, был бы лисой. Было бы довольно подозрительно увидеть крадущуюся днем ​​лису, — сказала она, изогнув бровь. — Я был бы не против быть лисой, — радостно сказал Рон. — Гарри, скорее всего, был бы оленем, так как его отец был оленем, и его Патронус тоже олень, — продолжил Рон, задумчиво глядя на Гарри. — Как вы думаете, какими были бы анимагические формы Фреда и Джорджа? Они должны быть одним и тем же животным, поскольку они близнецы. — Мне тоже кажется, что они лисы, — представился Гарри. — Потому что они такие хитрые, и у них, как и у тебя, ярко-рыжие волосы.       Итак, день после Рождества они провели, размышляя о возможных анимагических формах своих друзей. Ответы менялись от серьезных до абсурдных, и Гарри с удовольствием проводил обычный день со своими друзьями.       День стал еще лучше, когда после того, как Гарри лег в свою кровать и положил руку на живот, как он привык делать, он почувствовал небольшой толчок в левой части живота. Он чувствовал, как пинается его ребенок. Сердце Гарри сжалось, и он улыбнулся своему животу.       — Привет, малыш, — тихо сказал он. — У тебя там достаточно места? — спросил он. — Я надеюсь, что ты станешь большим и сильным, и я не могу дождаться встречи с тобой. Твои тетя Гермиона и дядя Рон тоже будут рады познакомиться с тобой. Мне жаль, что мы не можем найти твоего второго папу, но, может быть, когда-нибудь… — Гарри замолчал, задумчиво глядя в окно. Затем он снова посмотрел на свой чуть более полный желудок. — Спокойной ночи, сынок, — прошептал он. — Обещаю, что буду защищать тебя всем, чем смогу. Возможно, мне будет нелегко, но я сделаю все, что в моих силах.       И с этими словами Гарри положил руку на живот и провалился в легкий сон.       В ту ночь ему приснилось, что он снова со Слаем. После того, как они снова занялись любовью и легли на бок, Слай позади него, Гарри положил руку мужчины на свой живот.       — Ты чувствуешь, как ребенок шевелится? — он спросил. — Он сейчас поднимает бурю. Гарри услышал позади себя резкий вздох. — Дитя мое, — чудесным образом сказал Слай. Затем его крепко прижали к старшему мужчине. — Мой, — прошептал Слай ему на ухо.       Мужчина провел рукой вверх и вниз по обнаженному телу Гарри, и Гарри выгнулся под его прикосновением.       — Чего бы это ни стоило, Гарри, — сказал мужчина, — я найду тебя и верну. И когда я это сделаю, я никогда тебя не отпущу.       Гарри вздрогнул от обещания, позволив своему снобличию уснуть в объятиях Слая.       Накануне вечером перед отъездом в Хогвартс Гарри обнаружил миссис Уизли на кухне одну. Он собирался кое-что спросить у нее на протяжении всего перерыва и, наконец, провел с ней минуту, когда вокруг никого не было.       –Миссис Уизли? — спросил он так вежливо, как только мог.       — Что такое, Гарри, дорогой? — спросила она, отрываясь от записей, которые писала.       — Ну, я подумал, что, возможно, я не смогу продолжать учебу после того, как у меня родится ребенок, и, поскольку большинство ваших детей сейчас переехали, я подумал… могу ли я остаться здесь и получить вашу помощь в принятии заботиться о нем? Я мог бы заплатить вам за комнату и питание, — поспешно добавил он, зная, что Уизли, хотя сейчас и находятся в гораздо лучшем финансовом положении, раньше испытывали финансовые затруднения.       Взгляд миссис Уизли смягчился, когда она посмотрела на него.       — О, Гарри, — сказала она, вставая, чтобы обнять его одним из своих теплых материнских объятий. — Я буду здесь, чтобы помочь вам, чем смогу. Если вам нужно жилье, вам здесь всегда будут рады.       Глаза Гарри наполнились слезами, когда он купался в ее теплых объятиях. «Глупые гормоны от беременности», — подумал он, прекрасно зная, что не они были причиной его слез.       — Спасибо, миссис Уизли, — выдавил он.       — О, Гарри, зови меня Молли, — мягко упрекнула она. Гарри просто кивнул в ответ, не в силах больше ничего сказать.

***

      На следующий день Гермиона и стайка Уизли быстро провели Гарри на борт Хогвартс-Экспресса. Фред и Джордж также отослали его с арсеналом дополнительных розыгрышей и защитных устройств (только зная, что Волан-де-Морт хочет убить Гарри). К счастью, поездка на поезде прошла без происшествий, за исключением того, что Малфой прошел мимо купе больше, чем нужно.       — Подлый придурок, пропустил собрание старост, чтобы шпионить за тобой, — сказал Рон, когда вернулся с упомянутого собрания старост, и Гарри сообщил ему о том, что происходит. Затем он лукаво ухмыльнулся в сторону Гарри. — Кстати, вам нужно будет запомнить новый пароль. — И какой он? — старательно спросил Гарри. Улыбка Рона стала шире. — Воздержание. — Гарри задохнулся, и его лицо покраснело, а Рон выл от смеха. — Видимо, Полная Дама немного выпила перед Новым годом, и ей нужно было напоминание для себя, — заверил он Гарри.       — Блин, — сказал Гарри, закрыв лицо руками, — что подумают люди, когда узнают? Могу ли я держать это в секрете?       — Что у тебя будет ребенок? Сомневаюсь, — услужливо сказал Рон. Потом он задумался. — Может быть, мы можем попросить Гермиону связаться с Ритой Скитер, чтобы вы могли опубликовать новости на своих условиях, вместо того, чтобы люди узнавали сами и делали предположения.       Гарри откинулся на спинку сиденья, задумчиво глядя на потолок вагона. Это звучало как хорошая идея, но он понятия не имел, как сделать так, чтобы новость о его беременности звучала в позитивном ключе.       — Я подумаю об этом, — сказал он, когда Гермиона вошла в их купе.       — Подумать о чем? — спросила Гермиона, садясь напротив мальчиков.       — Попросить Скитер помочь сообщить новости о его… состоянии, — ответил Рон.       Глаза Гермионы расширились.       — О, это хорошая идея, Рон! — сказала она с яркой улыбкой на лице. Лицо Рона покраснело от похвалы. Гарри толкнул друга локтем.       — Эй, мне нужно напомнить тебе пароль от общей комнаты? — нахально спросил он у Грейнджер.       Рон фыркнул, и лицо Гермионы покраснело, когда она отвела глаза. Гарри удовлетворенно ухмыльнулся явному дискомфорту своих друзей, но был рад, что после всех этих лет они, наконец, признали свои чувства друг к другу. Хотя Рон и Гермиона, как правило, ссорились друг с другом, они также выявляли лучшее друг в друге. Гермиона поощряла непринужденного Рона быть более прилежным, а Рон вытаскивал Гермиону из ее раковины и время от времени поощрял ее веселиться. Он не был уверен, смогут ли они продержаться вместе всю оставшуюся жизнь, но на данный момент они прекрасно дополняли друг друга.       Семестр начался с того, что Гарри вернулся в кабинет Дамблдора и снова рассказал о прошлом Волан-де-морта. Воспоминания Дамблдора начались с того дня, когда он начался в доме, где выросла мать Темного Лорда. Грязный, волосатый мужчина сидел на обшарпанном стуле, когда в дверь постучали. Она была открыта, чтобы показать лицо, которое было очень знакомо Гарри. Он узнал в мальчике подростка Тома Риддла. А если прибавить несколько лет лицу и массивности тела, то он также будет иметь жуткое сходство с…       Слаем. Слай Зерин. Гарри едва слышал разговор на парселтанге, пока пытался осмыслить увиденное. Мужчина, с которым он занимался сексом, мужчина, которому он подарил свою девственность, был похож на молодого Волдеморта. Был ли он родственником Темного Лорда, возможно, незаконнорожденным сыном? Это объясняет, почему он не хотел называть свое настоящее имя. Приказал ли ему Волдеморт соблазнить Гарри? Или… или он на самом деле был самим Волан-де-мортом? Он кивал в нужных местах, когда Дамблдор предположил, что Волдеморт убил своего собственного отца, и возложил вину на дядю, потому что, конечно же, он не возьмет на себя ответственность, ведь он был проклятым Волан-де-мортом. Он был злым человеком, который умел только убивать и причинять боль. Так что не могло быть и речи о том, чтобы он был тем заботливым любовником, с которым Гарри провел ночь летом.       Он был немного спокойнее и рационализировал себя, что Слай, должно быть, был каким-то родственником Риддла, поскольку Дамблдор показал ему второе воспоминание о подростковом Темном Лорде, разговаривающем с профессором Слагхорном, из всех людей. Конечно, Том Риддл был бы в «Клубе слизняков», как ласково называл свою маленькую группу профессор. Но затем память пошатнулась после того, как Том упомянул что-то, называемое крестражем, и Дамблдор объяснил, что профессор Слагхорн изменил свою собственную память. Что ужасного он мог сделать, чтобы заставить себя подделывать собственную память? Гарри задумался.       Затем Дамблдор дал Гарри домашнее задание, сказав ему получить настоящее воспоминание от профессора Слагхорна, что он понятия не имел, как это сделать.       «Если сомневаешься, спроси Гермиону», заверил он себя. Затем пришло время уйти. Но он остался. Он должен был рассказать Дамблдору о своем «состоянии», как назвал это Рон.       — Ты что-нибудь хотел мне сказать, Гарри? — спросил директор, глядя на подростка поверх очков-полумесяцев.       «Я беременен, сэр», вот что пытался сказать Гарри. Но затем он подумал о том, какие вопросы задаст Дамблдор, например, кто такой другой отец. И что бы предложил профессор, если бы Гарри признался, что считает другого отца родственником Темного Лорда? Будет ли он использовать ребенка в качестве приманки, чтобы вывести Волан-де-морта на открытое место для атаки? Придет ли он в ужас при мысли о еще одном возможном Темном Лорде и попытается убедить Гарри избавиться от него? Желудок Гарри сжался при этой мысли. Его ребенок был невинен, и Гарри воспитал бы его с такой любовью, что он даже не подумал бы пойти по стопам своего родственника.       Стараясь не смотреть в глаза директору, Гарри наконец ответил:       — Нет, сэр, — и вышел из кабинета Дамблдора с бешено колотящимся сердцем.       Он не мог оставаться в Хогвартсе слишком долго, решил он. Как только он начнет появляться, ему нужно было найти способ вернуться к Уизли.       Ходить на занятия и показывать свое лицо, это доводило его до нервного срыва. Он мог поклясться, что Драко Малфой время от времени пялился на его живот, заставляя его нервничать еще больше, и волшебным образом увеличивал свою одежду, чтобы никто не мог увидеть предательскую округлённость.       Но затем, к своему ужасу, внимание Малфоя было обращено на Гермиону. Он стал следить за каждым ее движением, даже ходил с ней на занятия и к портрету Полной Дамы. Когда Гарри высказал свою озабоченность подруге, она просто отмахнулась от него.       — Я могу позаботиться о себе, Гарри, — утешительно сказала Гермиона. — Я беспокоюсь о тебе; твоя магия занята выращиванием ребенка, оставляя тебя беззащитным. И, — продолжала ведьма, — тебе следует больше беспокоиться о том, чтобы скрыть свой живот. Он начинает проявляться под определенным углом.       Гарри знал, что должен принять слова подруги близко к сердцу, но Гарри никогда не умел заботиться о себе. Или планы на будущее, если уж на то пошло. Он знал, что должен найти способ добраться до Уизли до того, как студенты Хогвартса заподозрят, что Гарри Поттер прячет под своей одеждой, но он чувствовал необходимость защитить своих друзей.       Утром перед следующей походом в ​​Хогсмид Рон и Гермиона убедили его пойти в деревню и перестись по камину в Нору. Гарри знал, что пришло время, у него не было больше возможности спрятать своего ребенка. С помощью Гермионы его сумки были упакованы и сжаты, чтобы поместиться в его кармане. Трио шло в деревню с меланхолическим видом, зная, что они вернутся в Хогвартс вдвоем.       — Мы приедем на пасхальные каникулы, — утешительно сказал Рон. — Может быть, мы будем там, когда родится ребенок! — взволнованно сказал он. — Я крестный отец, верно? — Рыжый выжидающе посмотрел на него.       — Да, приятель, — сказал Гарри с легкой улыбкой, — конечно, ты крестный отец.       –Да! — взволнованно сказал Рон. — Тогда я должен сделать своему крестнику подарок, пока я здесь. Что любят младенцы? — спросил он, выжидающе глядя на Гарри и Гермиону.       — Определенно, это не товары для розыгрыша, — поддразнил Гарри.       — Пф, я знаю , — ответил Рон, закатив глаза, и оглядел деревню. Его глаза расширились, когда он увидел небольшой книжный магазин. — Как насчет дневника, где ты сможешь писать ему заметки, которые он сможет прочитать, когда станет старше?       Гермиона посмотрела на Рона с блаженной улыбкой на лице.       — О, это так продуманно, Рон! — взволнованно сказала она. Лицо Рона густо покраснело, и он застенчиво улыбнулся ведьме.       — Да, мне бы это пригодилось, — ответил Гарри, и они пошли к книжному магазину, никто из троих не заметил молчаливую фигуру, следующую прямо за ними.       После недолгих поисков Рон нашел хороший дневник, стоивший не слишком дорого, и подарил его Гарри. Он с благодарностью взял его и положил в карман вместе с чемоданом. Он уже собирался предложить отправиться в «Кабанью голову» и воспользоваться камином там, где никто не заметит, когда их разговор прервал голос Кэти Белл.       — Гермиона Грейнджер? — спросила девушка, глядя расфокусированным взглядом. –У меня есть для тебя подарок от тайного поклонника, — сказала она, протягивая невзрачную белую коробочку в руках в перчатках.       Глаза Рона сузились, когда он увидел пакет, и Гарри оглядел магазин, чтобы увидеть, кто смотрит. Кэти, которая обычно была плавной и грациозной в воздухе, была похожа на робота, и ее голос казался невнятным. Затем он заметил самодовольного Драко в витрине магазина. Глаза Гарри сузились, глядя на блондина.       — Не трогай это, Гермиона! — быстро сказал Гарри, хватая пакет. Как только его голая кожа коснулась коробки, Гарри понял, что совершил ошибку. Он почувствовал, как в его пупке потянуло предательское прикосновение, сигнализирующее о портключе. Рон и Гермиона смотрели на него широко раскрытыми глазами, пока его тянуло куда-то в неизвестном направлении. Ему даже не удалось обнять их на прощание.       Гарри быстро приземлился в неизвестной комнате. Он пошатнулся, подняв глаза, и увидел письменный стол, книжные полки и… Слая. Мужчина крепко держал его, пока Гарри шатался на ногах.       — Гарри Поттер, — сказал Слай теплым голосом, притягивая Гарри к себе. — Наконец-то ты у меня там, где я хочу. Гарри посмотрел в глаза, которые должны были быть теплыми карими, но вместо этого были темно-красными. И его тут же вырвало на всю обувь мужчины.