Секспросвет.

      Ишимару наступает на неглубокие лужи, что растеклись на неровности асфальта. Ночь для него вышла бессонной, от того приходилось клевать носом на работе. Кофе из автомата казалось более горьким, цифры и буквы на офисных бумагах в глазах плыли, убегая из поля зрения Киётаки, а работа вне коллектива лишь больше угнетала и без того раздражённого парня.       Конец рабочего дня не радует, перспектива погрузиться в ещё больший стресс в компании своего молодого человека тем более. Мысль собрать свои вещи, сесть на первую попутку и свалить в далёкие дали уже не кажется такой ужасной. Вероятно, Бьякуя бы нашёл его и свернул шею не только Ишимару, но и его случайному попутчику. От этой мысли парня передёрнуло. Поэтому он не торопится набирать номер Тогами, вместо этого неторопливо шагая в сторону небольшой кофейни.       Уже на пороге в нос бьёт аромат кофейных зёрен и ванилина. Колокольчик над дверью издаёт приятный для слуха звон, оповещая об приходе нового посетителя. Бариста с чудным хвостом на голове широко улыбается, завидев Киётаку, и тот не может сдержать ответной улыбки. Он проходит мимо стеклянных стеллажей со свежей выпечкой и садится на высокий стул подле стойки.       — Как день, офисный планктон? — Асахина саркастично выгибает бровь, отмеряя нужное количество молотого кофе. Многочисленные цветные браслеты на её руках звенят при активных движениях тонких кистей.       — Сегодня мне захотелось продать квартиру и стать лесным отшельником. — Аой хихикает в ответ, на что Ишимару наигранно закатывает глаза.       — Рада, что ты нашёл время заскочить ко мне. — Девушка ставит на стойку стакан. — Хоть убедилась, что ты не сдох. — Она упирается локтями в гладкую поверхность и кладёт своё лицо на подставленные ладони. Киётака вздрагивает, когда звон со стороны двери раздаётся повторно, в то время как Асахина заинтересованно глядит ему за спину. Она нескрыто насмехается, тогда уж и Ишимару поворачивается лицом к нежданному гостю. У того кучерявые пряди растрепались и спадают на глаза, но Киётака всё же замечает в них удивлённый блеск. Парень поправляет на плече рюкзак, в одной руке держа нераскрытый зонт. Ишимару не помнит, чтобы на улице был хоть намёк на дождь. — Мондо, зачем тебе зонтик? — спрашивает Аой, потирая переносицу двумя пальцами.       Мондо садится рядом с Киётакой и укладывает рюкзак на колени. Его ладонь проходится по взлохмаченной чёлке, зачёсывая её назад. — Чёрные дрозды с утра свистели. К дождю. — От такого умозаключения Ишимару прыскает в кулак. Парень кажется до того по детски забавным, что удержать улыбки практически невозможно.       — Какой же ты всё-таки тупой. — Асахина качает головой, продолжая улыбаться. Овада вовсе не обижается, напротив, растягивает губы в ответ. Ишимару вспоминает про свой кофе. Стаканчик греет губы и ладони, горячая жидкость несильно обжигает горло. Киётака замечает боковым зрением заинтересованный взгляд, заострённый на его профиле, и поворачивает лицо в сторону Овады, вопросительно приподнимая бровь. У того не единая мышца на лице не дёргается, он плечами жмёт а-ля «не еб». Лишь его уши приобрели красный оттенок.       — Угости по старой дружбе, я сегодня ни хуя не продал. Во всех смыслах. — Мондо кладёт подбородок на собственную ладонь, устало прикрыв глаза.       — Без проблем, как раз сливки просрочились.       — Надеюсь ты не про те сливки, что ранее добавила в мой стакан. — Встревает в разговор двух ребят Киётака, обращая на себя чужое внимание. Он решает проигнорировать то, как зрачки в чужих глазах расширяются, затмевая за собой сиреневую радужку.       — Не переживай, я просрочку только этому сливаю. — Аой кивает головой в сторону «этого», на что тот недовольно сводит брови. — Использую его в качестве бочки для отходов.       — Пиздаболка, — он возмущённо цокает, после склоняясь к Ишимару, проговаривая громким шёпотом, чтобы Аой наверняка услышала: — У неё тут антисанитария, а в твоём стакане я лично плесень выращивал. — Киётака чувствует горячее дыхание на своей щеке. Возможно, подобная близость могла бы смутить его, если бы не вибрирующий в кармане телефон. Ишимару достаёт его на автомате, одновременно с этим делая глоток кофе. На экране отображаются многочисленные пропущенные от Тогами, горячая жидкость встаёт комом поперёк горла, обжигая гланды.       — Блядство. — Шипит Киётака, нервозно кусая губы. — Спасибо за кофе с плесенью и тёплый приём, но мне пора идти. — Внутри образуется вязкий ком тревоги и отвращения. Ишимару слышит, оглушительно громкое сердцебиение и бурление ярости в крови, отчего всё вокруг шипит, как сломанный телевизор, становясь фоновым шумом. Он вскакивает с места, направляясь в сторону выхода.       Дверь с глухим стуком захлопывается за спиной, оставляя за собой атмосферу уюта и комфорта, Киётака спешно набирает Бьякую, чувствуя, как тело сковывает неконтролиемая паника. Гудки теряются в гуле проезжающих машин, из-за чего Ишимару не сразу реагирует на чужой голос в трубке. Он мнётся, прежде чем сказать, где находится. В ответ слышит такой тон, от которого в голове промелькнула одна единственная мысль: «мне пиздец». Этот спокойный тембр, от которого кровь стынет в жилах, как по рефлексу.       — Буду через десять минут. — Произносит Тогами, завершая звонок. Киётака неосознанно начинает отсчёт этих злосчастных шестисот секунд. Но не успевает он досчитать до пятидесяти, как на лицо начали приземляться холодные капли. Он поднимает голову вверх, всем телом ощущая, как небольшой дождь стремительно развивается в сильный ливень.       — Чёртовы дрозды. — Ишимару неожиданно для самого себя усмехается с заметной дрожью в голосе. Капли дождя скатываются по скулам, скапливаясь на остром подбородке и, кажется, закатываются даже под высокое горло водолазки. Ощущение холода на лице разжигает чувство безнадёги и желание завопить в голосину. Но вместо этого он запускает ладонь в колючие волосы и прокусывает истерзаные губы, ощущая вкус металла на языке.       Сильный дождь прекращает леденить макушку, когда над головой крупной тенью возникает знакомый чёрный зонт. — Надо же, не наебали дрозды всё-таки. — Весёлый тон звучит над ухом, вынуждая Киётаку повернуться на источник звука. Чужое лицо находится в опасной близости, из-за чего Ишимару невольно замечает размазанную от влажности воздуха подводку на уголках глаз и трещины на обветренных губах. Передние пряди, собранные в небольшой хвостик сзади, больше не прикрывают глаза, что с нескрытым интересом бегали по лицу Киётаки. — Чего выскочил на улицу, как в жопу ужаленный? Тем более в такую погоду, заболеешь ведь. — Ишимару думается, что Тогами было бы плевать. Он продолжает тупо пялить на Мондо, пока тот не хватает его ладонь, поднимая их руки на уровень лиц. — У тебя руки отмёрзли. — Большой палец проходится по тыльной стороне ладони. Руки Овады на удивление тёплые и сухие, приятные. Киётака застывает, в полном незнании, как унять дрожь в теле. Сгусток противоречивых эмоций одновременно накатывают тошноту и заливает щёки румянцем. Ишимару выдёргивает свою ладонь из чужой, похоже, до того резко, что Мондо удивлённо вскидывает брови. — О, извини, — он кладёт ладонь на затылок, неловко склоняя голову, — я должен был спросить.       — Всё в порядке, не беспокойся! — дождь продолжает тарабанить по зонту, временами капая на плечи. Киётака никогда ранее не испытывал неловкости от тесного контакта с другими людьми вне зависимости от обстоятельств, при которых это происходило. Но стоя напротив небрежного, притягательного юноши, голос предательски дрожит.       — А. кого ждёшь? — Ишимару ёжится то ли от холода, то ли от сомнений, стоит ли отвечать. Киётака отводит взгляд, поворачивая лицо в сторону. От Овады исходит незнакомое, но внушающее доверие тепло, к которому тянет непроизвольно, и он всё же произносит спустя несколько секунд молчания.       — Мой молодой человек должен подъехать. — Мондо отшагивает, после кивая самому себе. Кажется, с этим фактом, вся уверенность Овады в своих действиях была успешно смыта в унитаз. У обочины останавливается чёрная машина, тонировка лобового стекла которой не позволяет разглядеть водителя. Красные глаза стеклянеют, теряя блики. — Надеюсь, ещё увидимся. — Говорит тот без былой неуверенности, хриплый голос заставляет войди в ступор. Мондо думает о сочетании мягкого стиля с грубыми, но не менее приятными чертами лица, о смене неловких взглядов и тонкого голоса на безразличие в глазах и холод в голосе.        Киётака садится на пассажирское сиденье, укладывая ладони на колени. Он поворачивает голову в сторону окна, наблюдая за удаляющимся силуэтом. Тогами не торопится, размеренно отстукивает пальцами по рулю, со спокойным выражением лица поглядывая на Ишимару. В противовес спокойствию на лице от глаз не уходит набухшая от гнева венка на шее. — Мы с тобой уже говорили об Аой, разве нет? — Бьякуя, наконец, жмёт сцепление и переключает передачу, тронувшись с места. — Я с тобой говорю, Киётака. Что в моих словах тебе было непонятно?       Короткие ногти впиваются в плотную ткань брюк и небрежно мнёт. Ишимару сжимает челюсть, чувствую, как шевелятся желваки в скулах. Его щёки вновь богровеют, но сейчас не от чувства лёгкости, а от злости. Он сдержанно выдыхает, пытаясь усмирить свои чувства, но сквозь зубы всё же шипит, ядовито и язвительно, глядя прямиком в глаза сквозь стёкла очков: — Мне непонятно только то, с какого хера ты трахаешь кого попало и имеешь наглость обвинить в изменах меня. — И тут же жалеет о сказанном, когда видит, как в чужом настроение что-то с треском меняется.       — Следи за языком, я ведь могу и с корнем тебе его оторвать. — Киётака до дрожи в ладошках хочет ответить, но он заставляет себя отвернуться обратно к окну. Знает потому что, что Тогами при желании ему не только язык оторвать может.

***

      Мондо включает свет в прихожей и стягивает промокшие кроссовки. Он проходит мимо кухни, игнорируя потребность смочить горло, и направляется в свою комнату. Родные, уютные стены с множественными графити, оставленными прошлыми арендаторами, позволяют забыть обо всех неоплаченных счетах и неосуществлённых планах, и Овада валится спиной на кровать, уложив руки за голову. В голове пронеслось перекати-поле, ни единая мысль не посещает голову с момента, когда злоебучая машина отъехала. На изнанке век лишь образ этого человека и его имя на оставленном стаканчике.       — Ишимару Киётака.. — шепчет он в пустоту помещения, щурясь от света лампочки. На губах тянется улыбка от мыслей о сегодняшнем разговоре, хоть и о столь коротком. Перед Овадой чётко поставленная цель — завоевание сердца ледяного принца. И он уверен, что сможет её достигнуть.