Украденное сердце

Суровая зима кружила вокруг, завораживая своей красотой. И ты был её ребёнком столь же прекрасным и холодным, но таким желанным. — Доброе утро — Войд поцеловал парня в лоб, что всё ещё спал хоть и бодрящий напиток неустанно вливается в его рот, до боли обжигая язык и горло. — Утро — Сладкий, кофейный поцелуй остался на губах инспектора, что успел упасть на стул напротив шатена, вновь отвернувшегося к окну, в котором бушевала метель. Ты снежинка, занесённая в мою квартиру случайными ветрами, что в шутку оставили тебя здесь. — Ты, как всегда, прекрасно готовишь! — Только что приготовленная яичница отправилась в свой последний путь. Рома довольно прикрыл глаза, определённо комплименты о его стрепне ему нравились куда больше остальных. — Чем думаешь заняться сегодня? — Тобой — Лишь одно слова никогда не могло так сильно возбудить мужчину с раннего утра, что даже воздух за секунду исчез. Шумно дыша, Войд с усмешкой тыкал в еду, к которой не проявлял уже никакой интерес. Его волновало то что происходит снизу. Между его ног. Его кожа словно снег, мягкая и холодная, почти невесомо касается его живота пробираясь чуть выше, ощупывая грудь и путая все мысли, уверенными прикосновениями опускаясь по рельефному телу, не пропуская ничего. Инспектор шумно выдохнул, взлохмаченные волосы приятно щекотали ладонь. Рома не останавливался и не ожидал одобрения, оттягивая домашние шорты, как и трусы, выпуская член, что уже был преисполнен желанием. Рома хихикнул, обхватывая своими руками ствол, на что получил сдержанный стон, а после его холодные пальцы скрепились в замок с другими более тёплыми. Влажные поцелуи звонко опускались на ствол. Язык шаловливо вылизывал все венки и неровности, больше заводя мужчину, что всё ещё крепко держал юношу за потеплевшие руки. Головка дёрнулась, когда губы плотно сжались на ней. Войд охнул, зарывая руки в растрёпанные копны волос. Рома довольно замычал в знак согласия, когда рука с силой надавила на затылок. Головка скользнула вперёд, размазывая по небу солоноватые капли. — Быстрее, прошу, — на выдохе прошептал брюнет подталкивая возлюбленного, чтобы тот взял всю длину. Шатен выполнил требование, с азартом заглатывая головку толстого члена. Движения были резкими, парень двигался то назад, выпуская всё длину, то вперёд, утыкаясь носом в лобок. Свободная рука Лололошки массировала яички, изредка обхватывая член, размазывая слюну. Войд слабо стонал, откинувшись на спинку стула. — Я скоро кончу. Рома громко замычал, напоследок заглатывая весь член, что немного увеличился, а после целуя красную головку, готовую к семяизвержению. Но хлюпанье и охи теперь остались позади, как и юноша что медленно встал, вальяжно стягивая штаны, а после и трусы, из под который виднелись чёткие очертания его достоинства. Искушение. Войд любил эту часть, хоть и всегда пропускал и переходил к самому главному, но сегодня правит не он, а его мальчик, что плавится в его руках словно лёд или снежинка, что закружившись в своём танце случайно упала в его руку, а может так и было задумано? Рома вельнул бёдрами выставляя на показ округлую попку, куда после скользнул рукой отодвигая одну половинку. Холодные пальцы обвели колечко, что нервно сжалось, но послушно впустило фаланги. Полицейский проникал в себя, медленно растягивая время, упиваясь глухими хрипами и жадным взглядом фиолетовых глаз, что почти не мигая наблюдали за зрелищем. Мужская рука легла на ягодицу, сжимая её, после опустилась на член, что уже на пределе и чуть не взорвался от невесомого прикосновения, нервно дёргаясь. Вот уже и главное блюдо. Пару пальцев проникло внутрь, быстро раздвигая тесные стенки, что нервно сжимались, когда протяжный стон слетал с губ шатена. — Войд, прошу... — Юноша выгнулся, вытаскивая свои пальцы и хватаясь за руку мужчины, не давая её убрать, с блаженным стоном насаживаясь на фаланги, что давили на стенку, прокатываясь по простате. Войд довольно улыбнулся, оставляя насиженное место и подставляя свой агрегат к дырочке. — Прошу... — Головка устремилась внутрь раздвигая стенки. Громкий стон, губы застыли в немом крике, брови сложились домиком над закрытыми глазами. — Пальцы прошу... Новый более громкий стон вырвался, когда брюнет двинулся, резко толкаясь в парня, устанавливая медленный темп. Его пальцы всё ещё были в анусе, массируя чувствительную точку. Шатен от этого чуть ли не взрывался, срывая свой голос и метаясь по всему столу. Войд же продолжал толкаться, доводя себя до пика сильными толчками. Не занятая рука мужчины опустилась на член, сжимая в тесном кольце, активно шевелясь в такт толчкам, что стали в разы быстрее. — Да! — Полицейский задрожал, выгибаясь дугой и закатывая глаза, с гортанным стоном, кончая на пол. Войд последовал за ним, дожидаясь, пока оргазм не отпустит возлюбленного, чтобы безболезненно выйти из него, изливаясь на пол, смешивая их сперму. Зима всё также бушевала, застилая землю толстым слоем снега. Так же бушевали и чувства Ави, наблюдавшего за картиной, что нарисовалась по ту сторону панорамного окна и которую прекрасно было видно на противоположной крыши. — Кому же ты достанешься, сапфир? — Чёрные крылью озябли, но они всё также молниеностно расскрылись, повинуясь воле хозяина, что впархнул, пропадая в каком-то из переулков города, оплетённого путами зимы.