Отчаявшиеся

22 марта 2023 года (Среда)…

Вокруг торопились и спешили люди, стараясь не опоздать на свою работу или учебу. Ивану нравились подземные переходы не только потому, что там можно было безнаказанно купить травку, но и ощутить в полной мере этот людской человеческий хаос. Тусклый цвет выделял в этой толпе двух молодых парней, разговаривающих и обменивающихся предметами. — Косарь, — тихо пробубнил молодой паренек со светлыми, кудрявыми волосами, голубыми, ясными, как кристаллы глазами, с аристократической бледной кожей, длинной шеей, одетый в неприметную, серую куртку, что для него было непривычно. Однако это была уже его пятая сделка, и он научился быть призраком, невидимкой. — Денис сказал, что ты не особо сговорчивый, но окей, — Ваня протянул парню уже заранее подготовленную купюру и взамен получил маленький пакетик с серо-грязным порошком. — Братан, думаешь я занимался бы этим, если бы мне не нужны были деньги? — спросил Кирилл, пряча бумажную купюру во внутренний корман куртки. Он хотел бы вечно смотреть на деньги, но очень важно было не привлекать внимания. В подземных переходах чаще всего пахло сыростью и дымом сигарет, однако Кириллу не хотелось отсюда выходить и вновь возвращаться к жизни. По его подсчетам уже к началу осени он сможет съехать от родителей, если не переставать быть барыгой и ходить на работу. Ваня же нащупал в кармане своего черного пальто пакетик, зная, что совершает ошибку, но вчера после школы он сразу же завалился спать и когда ночью он проснулся от того, что хотел в туалет, то слишком сильно захотел больше никогда не просыпаться. Каждый день одно и тоже, каждый день одни и те жи рутинные дела, каждый мать его день одно и тоже. Вот ты просыпаешься, пьешь кофе, завтракаешь, моешься, собираешься, идешь в школу, сидишь там пол дня, а потом возвращаешься домой и все по новой. Кажется, жизнь Вани слишком утомительна для него. — Я знаю лишь то, что ты нарушаешь закон, так же как и я. На остальное всем насрать, — он произнес это без единой эмоции, однако Кирилла зацепили его слова. — Знаешь, я так не хочу возвращаться к солнечным лучам… — Я тебя понимаю. Они были незнакомцами, которых свела судьба лишь для того, чтобы привести в исполнение незаконную, аморальную сделку, однако иногда достаточно одного слова и ты понимаешь, что человек, стоящий перед тобой, является каким-то якорем в этой бесконечной тьме. — У моего приятеля в эту субботу тусовка в честь его дня рождения, если захочешь еще, — Кирилл кивнул на карман Вани, — приходи. Кирилл назвал адрес, а Ваня отмахнулся, хоть и постарался его запомнить. И оба парня по-очереди вышли навстречу новому дню, который казался им наказанием.

* * *

— Миша Цветков значит? — Ага, — протянула Лиза, смотря себе под ноги. Вчера она вновь наткнулась на Диану с Таней и теперь, вроде бы как, тусовалась вместе с ними. Таня немного потеплела и Лиза начала находить ее очень интересной собеседницей. Она знала очень много, но при этом никогда не упрекала людей в том, что они чего-то не знают. И хотя Лизе было до сих пор не очень комфортно в их компании, из-за их первой встречи, однако Диана была очень милой, а Таня говорила очень взрослые и меткие вещи. — Я его знаю. — И…? — протянула Лиза. Ей было очень больно и грусть съедала ее изнутри, однако, когда о Мише говорила Диана, казалось, что Лизе становится легче. — Что тебе в нем понравилось? — О, боже, Ди! Мне кажется, что ты мучаешь ее! — воскликнула Таня. Все это время она молчала, погруженная в свои мысли. Они шли по школьному коридору и если Лизе приходилось напрягать слух, чтобы слышать Динау, то голос Тани был настолько яркий и очаровательный, что казалось, его слышат все. — Тань, скажи мне, ты когда-нибудь в кого-нибудь безответно влюблялась? — Думаю, что нет… Обычно отвергала я. — Это все потому, что ты бесчувственная. Лизе показалось, что это было жестоко, но Таня с Дианой рассмеялись. — Но у этой бесчувственности есть свои побочки. — Сейчас я бы очень сильно хотела ничего не испытывать, — вставила Лиза. — Не говори ерунды, хочешь быть как эта хладнокровная брюнетка? — шуточно спросила Диана. — Вообще-то да. Как тебе вообще удается быть такой идеальной? — вопрос Лизы был обращен к Тани. Пятнадцатилетняя девчушка, страдающая от панических атак, была более чем проницательной и смышленой, чтобы заметить этот обмен взглядами двух близких подруг. Диана продолжала улыбаться, но более напряженно и натянуто, чем до этого. Настала тишина, а обе одиннадцатиклассницы погрузились в свои мысли.

20 марта 2023 года (Понедельник)…

Таня вышла из подъезда в тот самый момент, когда Диана обернулась в ее сторону, сидя на скамейке. На дворе стояла холодная ночь, но свежий воздух успокаивал. Луны не было видно из-за высоких домов. Пугающая тишина ужасала, Таня замерла на второй лестнице. Только сейчас она осознала, что сделала. Времени было около двух часов ночи, и Таня все никак не могла уснуть из-за бесконечного потока мыслей. Она написала Диане с просьбой встретиться (девушки жили в десяти минутах ходьбы), когда Виолетта Викторовна заснет. Теперь же, смотря на силуэт Дианы, Таня хотела вернуться в прошлое, чтобы не выглядеть такой жалкой. — Милая, — прошептала Диана в волосы Тани, обхватывая ее своими руками. Таня тихо всхлипывала, обуреваемая желанием крепко-крепко обняться с Дианой, но какой-то невидимый барьер внутри нее мешал это сделать. — Что случилось? — спросила Ди, когда девушка успокоилась. — Диана, — Таня посмотрела на подругу глазами, полными отчаяния. Девушка настолько сильно была загнана в собственные рамки условностей, что казалось теперь, когда у нее была возможность поделиться своими переживаниями, с неба начали падать метеориты. — Ди, я очень сильно устала делать вид, что все хорошо, притворяться лучшей и постоянно соответствовать чужим ожиданиям. И пока большинство людей спали, Диана, как верная подруга сидела на скамейке у подъезда вместе с ней, отвлекая ее разговорами о космосе, смотря на беззвездное, городское небо, думая о том, как прекрасна эта ночь. И хоть Тане так не казалось, она чувствовала себя хотя бы не одиноко.

22 марта 2023 года (Среда)…

— Ты судишь по обложке, — сухо сказала Таня. Лиза резко остановилась и встала прямо перед девушкой, которая на нее наткнулась. Таня раздраженно подняла свою идеально накрашенную бровь. — Не нужно считать, будто я маленькая девочка, которая не знает о чем говорит. — Эй, никто так и не считает, — примирительно пробормотала Диана. — Хорошо. Скажи мне, на кой черт ты причиняешь себе боль? Я говорю именно о том, что видела. Зачем ты занимаешься самоповреждением? Вопрос застал Лизу врасплох. Каждый раз когда она разговаривала об этом со своим психотерапевтом, ей казалось, что она получает удар в грудь, из-за чего начинает задыхаться. Родители же были осведомлены, но старались не вмешиваться в личную жизнь Лизы, однако и не понимали хорошо это или плохо. Что до сверстников, то у нее еще никто не спрашивал об этом. Первый раз произошел, когда Лизе было десять лет и мальчик в художественной школе (которую Лиза бросила еще года три назад) сказал, что она отвратительно рисует. Зайдя в уборную, Лиза посмотрела на свое отражение и неосознанно стала царапать оголенные руки до тех пор, пока не пошла кровь. Лезвие же она взяла в руки в свои двенадцать с половиной, когда ей пришлось наблюдать за тем, как сорились родители. У нее случилась паническая атака и не в силах находиться в этом состояние, девочка закрылась в ванной и схватила бритву. Это было ужасно больно, но помогло отвлечься. — Тань, я не думаю, что тебе стоит ее спрашивать об этом… Лиза ничего не ответила. — Видишь. Иногда все намного сложнее. И даже ты сама не можешь ответить на вопросы, почему, зачем и как. Я не обесцениваю твои проблемы, ни в коем случае, но просто… То что я видела, реально жутко. Но при этом сейчас ты лишь милая пятнадцатилетняя школьница, страдающая от неразделенной влюбленности, однако посмотри в мои глаза и не увидишь там ничего, кроме этой ебаной идеальности.

* * *

Таня с Дианой молчали, словно бы после слов темноволосой что-то изменилось в их отношениях. Скорее, даже не так, изменилось отношение Дианы к Тани. Но самой же девушке не хотелось об этом говорить. Прозвенел звонок, что нервировал Таню и в класс влетела учительница лет сорока с собранными в аккуратный пучок волосами, белой блузке и прямой, длинной юбке. Ничего примечательного, ничего раздражающего, ничего восхищающего, самая обычная учительница, за которую все решили родители. Отличница в школе, институте, но не имеющая никаких талантов. — Класс, — Таня заметила, что со временем проще всего просто подчиниться этому странному действию и молча встать, как бы выказывая свое уважению к преподавателю, — кто-нибудь раздайте тетрадки. Гляньте оценки, просмотрите свои ошибки и верните работы. Быстрее, не теряем времени. Девочка с первой парты, с русыми волосами, небрежно завязанные в хвост, в серой толстовке и синих джинсах, молча встала и начала неторопясь ходить по классу, раздавая тоненькие, зеленые тетрадки. Ее звали Кирой и, если честно, Таня фактически не обращала на нее внимания. Для нее самой имело значение лишь то, что все ее одноклассники как минимум знают о ее существование и хотя бы один раз в своей жизни, в мыслях сказали, какая она очаровательная. Однако это девчонка, вроде бы как увлекающаяся аниме и рисованием, для которой не имел особого значения внешний вид, в которую в прошлом году втюрилась Диана, была слишком неважной персоной для Тани. — О, блин, три, ненавижу физику, — бросила Диана, разворачиваясь к однокласснику, сидячему за ней и с улыбкой начала сетовать на то, как ее задолбал данный предмет. Таня забыла о том, что нужно дышать и медленно, оглядываясь по сторонам, стала открывать работу. Краем глаза она заметила новенького, нагрубившего ей в понедельник и всем своим видом хотела показать, как он ей безразличен. Но скрыть свое разочарование ей вряд ли удалось. «Четыре, » — всего лишь оценка, но настроение испортилось моментально. Таня научилась скрывать свои эмоции, однако в седьмом классе из-за первой в ее жизни тройки у нее случилась истерика, во время которой она кричала, что хочет, чтобы ее все оставили в покое. Тогда в нее втюрились по уши два мальчика и кружились вокруг нее, как соколы, желая успокоить, но стоило ей дать волю эмоциям, как она тут же поняла, что совершила ошибку. Оба мальчика посмотрели на нее в недоумение и сказали, что она психованная. Мол, нельзя так из-за оценок напрягаться. «Ну, конечно. Вы же воспитаны так, что, когда девочка плачет, ее нужно приласкать и она будет ваша, однако когда ей реально хренового и говорит, чтобы от нее отстали, вы кривите лицами, мол, какая она странная и чего это не падает в их объятия? Идиоты, только и думают, что стоит им улыбнуться плачущей девчонке, как та сразу же кинется к их ногам…» — и хоть сейчас Таня понимала, что тогда в ней говорила ее мать, было проще думать, что все мужчины только и ждут, как взять контроль над женщиной, нежели кому-то реально может быть до нее дело. Таня попыталась сконцентрироваться на просмотре и анализирование ошибок, но перед глазами все плыло. В попытке успокоиться, Таня стала бегать глазами по классу. Когда она встретилась взглядом с новеньким, внутри что-то звякнуло. Тот вернулся к своему занятию (он рисовал на полях тетрадки по физике мальчика, находящегося совершенно одного, в темной, пустой комнате. Естественно Таня никак не могла этого увидеть). Не то чтобы Ваня специально искал своими глазами глаза Тани, но он вновь оторвал взгляд от рисунка и вновь встретился им со взглядом девушки. Та была одета в черный кожаный топ поверх белой рубашки и черные, кожаные брюки. Карэ идеально уложено, а глаза подведены черными тенями, но не так, как делают любительницы гранжа, а так, чтобы подчеркнуть голубизну. Что-то в ней было отталкивающее, холодное и ненастоящее, но точно не эти сжатые, пухлые губы, словно бы девушка вот-вот заплачет, и точно не бегающий в панике взгляд. «Расстраиваться из-за оценок уже не в моде, но как объяснишь этим дебилам, что когда ты много работаешь и усердно занимаешься, в некоторой степени чувствуешь разочарование?» Однако кроме Вани, который заметил некоторые изменения и Дианы, которая знала, что Таня точно не захочет это обсуждать в классе, никто больше не обратил на это внимание. Когда стараешься во всем быть идеальной, безупречной, совершенной, эмоции и мысли сводятся к одной ровной линии, где не может быть никаких погрешностей. «Ведь стоит тебе хоть на секунду поддаться соблазну собственных эмоций, как все что ты так усердно строила разрушиться прахом,» — говорила Виолетта Викторовна. — До завтра, Таня, — Диана направлялась в сторону автобусной остановки, а Таня ускорила шаг, чтобы нагнать Ивана. Солнце ярко светило, а улицы были затоплены лужами. На Тане была все та же пушистая розовая кофточка. Стоило Тани поравняться с новеньким, как тот не глянув на нее, ускорил шаг, в его уши были воткнуты наушники, а сам он смотрел точно перед собой. — Я контактирую с тобой второй раз в жизни, но точно могу сказать, что ты невыносим. Эй? Таня хотела заорать ему это на уши, но внутри что-то подсказывало, что это он сейчас на нее наорет за навязчивость. «А мне плевать, лишь бы не идти домой.» — Знаешь, я сразу поняла что ты социопат. Тот все молчал. Но Таню устраивало то, что она хотя бы со стороны идет вместе с ним. — Да брось. Неужели идти одному веселее, чем со мной? Ой, точно, прости, тебя ведь это вполне устраивает. Ага, лезу не в свое дело, но ты вообще умеешь разговаривать? Он резко остановился и сорвал с себя наушники. — Не понимаю, чего это ты ко мне пристала? Таня покраснела, но сказала то, что хотела. — Не хочешь прогуляться? — Я итак прогуливаюсь. Школьница сделала шаг вперед. — Вместе со мной. — Мисс совершенство решила спуститься с небес на землю и соизволила глянуть на такого гадкого отброса, как я? — Мое дело предложить. — У меня дела. — Интересно, какие же? «Завалиться спать, я ничего больше не хочу, » — он бы так и ответил, но кажется для этой выскочки очень сложно понять, что она его не интересует. Он пошел дорогой по дворам. Она же была следом. — Расскажи о себе, — предложила Таня. Ей почему-то казалось, что будет не так уныло. — Не горю желанием, — это было не что-то вроде «ты навязываешься мне в друзья, че ты хочешь от меня вообще?», просто ему правда не хотелось. У него не было желания формулировать мысли и создавать какой-то образ. Какой в этом смысл, если так или иначе, всем насрать кто ты такой? Люди видят то, что хотят и сколько бы ты не говорил им о том, чем занимаешься, какая у тебя родословная, что ты любишь делать по утрам и так далее, все что имеет значение, это лишь их собственное виденье. Он услышал как та фыркнула и знал, что это значит. — Если тебе скучно со мной, ты можешь пойти своей дорогой. — Охренеть. — Что? — Ты сказал за раз больше пяти слов. Прогресс, уже целая фраза. — Иди нахрен. Таня усмехнулась. Ха, думает что смогла преуспеть в том, чтобы превзойти его в язвительности? — Мисс совершенство, ты когда-нибудь сосала чей-то член? Девушка открыла рот и специально для этого, Ваня даже остановился напротив нее, чтобы лицезреть, как та опешивает, давится собственным негодованием, а потом цедит, как змея: — Что, мальчик, решил поговорить о том как жаба давит? Ваня намеренно молча ухмыльнулся и вновь продолжил шагать. Из-за спины услышал: — Да ты издеваешься. Ты ужасный собеседник. Молчишь всю дорогу, а потом спрашиваешь черт знает о чем… — Для тебя говорить о сексе — это табуированная тема? — Ничего не табуированная… просто… — Был ли у тебя вообще половой партнер? Он не видел выражения ее лица, но чувствовал как по венам течет кровь. Поразительно, но кажется в нем проснулся интерес к чему-то в этой жизни. Не стоит думать, что он полный извращенец, однако сама персона, что плелась следом за ним и наверняка придумывала как бы ответить, да так, чтобы и не серьезно, но при этом и не слишком туманно, казалась ему весьма интригующей. «Ну, давай же. Что дальше? Думал, что отпугну ее такими расспросами, а ей кажется все бы ничего.» — Окей, а есть ли у тебя какие-нибудь фантазии? И тут Ваня понял, что Таня перестала за ним идти. «И зачем я только это делаю? Дома меня ждет первый в моей жизни наркотик, а я все иду вместе с ней…» — и он развернулся, впиваясь взглядом в замершую на месте Таню. — Что, неужели задел за живое? Таня хотела сказать что-нибудь оскорбительное, но вместо этого выпалила. — Не знаю откуда ты взялся, но это не круто… И да, ты задел за живое, потому что мой опыт заканчивается на том, что я целовалась три раза, два из которых были терпимыми, а один просто ужасный и на том, что меня два раза пытались облапать, что было мерзко, ведь это делал друг моего бывшего парня. — Может я просто хочу тебе отлизать? У Тани брови поползли на лоб, а глаза округлились. К такому она точно не был готова. «Я могу развернуться прямо сейчас и сделать вид, что никогда этого не слышала.» Однако и Ваня сказал это серьезно, и Таня стала всерьез обдумывать данное предложение. — А… Это… — Думаю, я серьезно. Парень наклонил голову набок и не сводил с девушки взгляда. — То есть… — Идем, — он не знал последует ли она за ним, но неожиданно стало так тепло на душе, что Ваня был готов почти улыбнуться, если бы все еще не думал о том, что по приходу домой придется делать одни и те же вещи. Однако, возможно этот вечер обещает быть более интересным. Поднимаясь в лифте на шестой этаж десятиэтажного дома со времен СССР, Таня с Ваней встали у противоположных стен. — А твои родители дома? — уже четвертый этаж. — Не знаю. Таня смутившись, скептически спросила. — Ты уверен, что это удачная затея? — Мисс совершенство, — и хоть девушка старалась это скрыть, но Ваня заметил, как это обращение ей неприятно, — разве в этой жизни хоть что-то может быть удачно? — Я не о философии тебя спрашиваю. Если твои родители дома, может не нужно вести к себе девушку? Тут Ваня наконец-то начал понимать ситуацию своей одноклассницы. — Мои родители тоже были подростками. Так что не вижу проблемы, тем более мы оба несовершеннолетние и достигли возраста согласия. Так не понимаю же, в чем проблема? — Твои родители знают о… — Таня попыталась внешне не показывать своего удивления, но если бы ее мать узнала о том, что она развлекается с мальчиком, та бы сказала, что Таня слабоумная девчонка, которая ведется на развратные, бесполезные вещи. Дверцы лифта открылись и прежде чем выйти из кабинки, Иван спросил еще раз: — Я не настаиваю, но было бы здорово, если бы ты что-нибудь решила. Таня молча вышла следом за парнем, думаю о том, что лучше так, чем вновь идти домой к своей матери, одержимой безупречностью или же к репетитору. Пока они шли, Таня написала ей (своему репетитору) и из всех знакомых ей взрослых, лишь та пожелает ей хорошего отдыха, не упрекая в том какая она ленивая. Пока Иван возился с ключами, Таня с сомнением рассматривала лестничную площадку и стены болотного цвета. Парень глянул на нее искоса, и девушка последовала за ним. Дверь была старой, побитой, но внутри было не так уж и плохо. — О, Ваня, ты вернулся! — стоя в узком коридоре, ища что-то в шкафу, поздоровалась женщина среднего возраста с короткими кудряшками, одетая в фиолетовый свитер и широкие, черные джинсы. Для своего возраста она была одета достаточно по-современному. Тот сухо кивнул ей в знак приветствия. «Похоже, это он не только со мной такой мрачный. А для его мамы это видимо даже обыденно.» — Мам, ты куда-то собираешься? — На день рождение к Лере. Отец тоже сегодня празднует. Его повысили и они решили с коллегами посидеть после работы, чая там попить, тортик покушать, — тут женщина перевела взгляд на Таню, и девушка замерла, в ожидание что сейчас ей скажут уходить. — Привет, милая. Можешь звать меня тетей Светой, — и мать Вани лишь широко улыбнулась. Сам парень уже снял обувь и повесил куртку. Таня последовала его примеру, назвав свое имя. Когда она встала, аккуратно сложив ботинки, то почувствовала невесомое, но ощутимое прикосновение к руке. Раскрыв ладонь, она позволила юноши вложить туда свою руку. Он немного потянул ее за собой и по телу Тани прошла дрожь. — Вань, не забудь про таблетки, — девушка прекрасно понимала, что ее это никак не касается, но не смогла не смутиться. «Какие еще таблетки?» — Хорошо. — И аккуратней. У Тани брови поползли на лоб, но она промолчала. Ваня повел ее по узкому, темному коридору к своей комнате. Она же несколько отличалась от ее собственной. Мрачная, небольшая, но уютная. Синий свет от светодиодной ленты, постеры с искаженными лицами и пейзажами Америки, разложенный диван, компьютер на рабочем столе, где спал белый, пушистый кот с разноцветными глазами. — Кошка, — поправил Ваня. Таня незаметно выпустила руку Вани и осталась стоять в дверном проходе. — Миленько. Юноша кинул к стене свой портфель и склонив голову набок, впился в нее своими глазами. Спустя минуту, после того, как Таня так и продолжила молча стоять, тот сделал ей шаг навстречу. Сердце забилось чаще, в горле пересохло, а в глазах помутнело. Еще один шаг и теперь их лица в паре сантиметров друг от друга. Глаза Тани судорожно забегали по комнате. В тот момент она осознала, что новенький не блефовал и в отличие от нее, в данный момент чувствовал себя намного увереннее. — Что такое? — спросил он. «А, плевать.» И с этой мыслью Таня заставила себя прильнуть губами к устам Ивана. Новенький не стал издеваться над девушкой и ее ужасным опытом, и взял инициативу в свои руки. А точнее своим языком. «Допустим, этот поцелуй был намного лучше моих предыдущих.» Позже станет рассуждать Таня, но в тот момент она испытывала такое наслаждение, что боялась думать о чем-либо другом. Когда Ваня хотел остановиться, Таня требовательно потянулась за ним. Парень медленно стал двигаться к дивану, чтобы не споткнуться. Потом резко развернулся и Таня не сумев удержать равновесия, нелепо плюхнулась на диван. — Да ты джентельмен, — язвительно сказала она. Теперь девушка в панике не могла чего-либо сказать. Иван прикоснулся пальцами к коже над застежкой ее штанов и по всему телу прошлась дрожь. — Джентельмены предпочитают блондинок, так что… да, я не джентельмен. — Ты точно не достоин того, чтобы упоминать кино с великой Мерлин Монро, — девушку очень сильно раздражало как предательски дрожит ее голос, но она абсолютно ничего не могла с этим сделать. — Да ты фанатка Мерлин? — Стой! — шепотом пробормотала Таня. Почти неслышно, но Ваня знал, что именно самые тихие слова важнее всего услышать, — если я… если я попрошу остановиться, ты прекратишь? — Тебя все это время это беспокоило? — От части… Знаешь, я ведь фальшивка, — злобно процедила Таня, однако у нее не получилось презрительно посмотреть на парня, ведь тот аккуратно расстегнул ширинку ее штанов, прикасаясь кожей к коже. — Тебя это обидело? Ивану не удалось прочесть по лицу Тани эмоции обиды и глубочайшей печали, ведь та не хотела, чтобы хоть кто-нибудь знал насколько это больно. — Нет… просто… если тебе будет мерзко, скажи мне уйти… — С какой стати мне должно быть мерзко? Таня смутилась еще больше. Она и сама не знала, что на это ответить. Ваня не сводил с нее глаз, медленно снимая штаны. Таня приподняла таз и втянула воздух через зубы. — Мне мерзко от того, что я и в правду фальшивая… «Таня Голубкина, ты все больше интригуешь…» И Ваня опустился к ногам Тани, которая закрыла глаза. Перед тем, как наступило блаженное удовольствие и все тело содрогалось от импульсов нескончаемого оргазма, девушка пыталась представить, что это сейчас не ее тело. Что это вовсе не она. Однако Иван был достаточно милым (насколько он это умел) и на какую-то долю секунды девушки даже показалось, что ей с ним хорошо. Может показаться, что подростки романтизируют свои проблемы и если это так, то происходит это не потому, что так модно, а лишь из-за того, что чаще всего выхода и в правду нету. Кто-то справляется с помощью друзей, родителей или же специалистов, однако даже тогда, когда ты не лишен поддержки, не так-то уж и просто быть счастливым. Счастье непредсказуемое и уж если на то пошло, получится ли хоть когда-нибудь быть счастливым? Ваня с Таней не вели милых бесед и лишь поддразнивали друг друга, но им удалось на мгновение, по-настоящему остановить этот сумасшедший ход времени, успев за эту секунду сделать судорожный глоток чистого воздуха. Облегчение было мимолетным, но в следующую секунду кровь вновь потекла по жилам, возвращая в реальность. И наверное, так будет всегда. Однако если перестать обо всем думать, дышать становится легче, вот только так можно забыть и собственное имя.