Отчаявшиеся

23 марта 2023 года (Четверг)…

— Кирилл Абрамов, я вот тут подумал, давно ты не блистал знаниями, давай-ка выходи! — Э-э-э, Николай Петрович, я против, — возразил парень, в темно-зеленой водолазке и серебряной цепочке (на самом деле этот аксессуар был заказан меньше чем за триста рублей с интернет-магазин, и серебром непосредственно не являлся). Это было будущее в прошедшем, а так как у Кирилла всегда было плохо с временами в английском, тут его голова буквально-таки взрывалась. Он знал, что раздражает своих одногруппников тем, что тратит время впустую, но был убежден, что не сможет разобраться с текстом, выведенном на доске. Их группка состояла из девяти человек, рассевшись в светлой, небольшой комнатке с большим количеством растений и различными постерами на изучаемом языке. Кирилл сидел вместе с Лизой Демьяновой, молчаливой, небольшого роста девочкой, со стразами на глазах, яркой помадой и натуральными длинными волосами. Ему нравился ее стиль, косящий под хиппи в стиле американских подростков. Кей-поп топы со скелетами, бабочками и животными, джинсы на низкой посадке или же теннисные юбки. И хоть они были очень разные, что было понятно по внешнему виду, Лиза казалась неплохой собеседницей, хоть и любящей колкости. Иногда они разговаривали о премьере нового фильма, погоде или же каких-то бытовых пустяках, но ничего реально важного друг про друга не знали. — В чем проблема, Кирилл? — шепотом спросила Лиза, когда тот раздраженно выдохнув, все же вышел к доске. — Будущее или прошлое, уж не знаю я где нахожусь даже на русском, Николай Петрович, ну, что мне сделать, чтобы вы позволили мне сесть на место? — вторую часть своей фразы Кирилл намеренно произнес умоляющим тоном. Девятиклассница и десятиклассник с первой парты захихикали. Мальчик с крашенными в красный волосами, сидячий позади тех забавляющихся двух, крикнул: — Пораскинь мозгами, братан. Кирилл пронзил его своим удрученным взглядом, после чего открыл рот, выпалив какую-то глупую вещь, вроде: — Мехмед, помидоры продаем по триста, — имитируя акцент продавцов с рынков, при этом умудряясь еще больше опозориться перед группой, демонстрируя стереотипное мышление, — братан. — Тишина. Кирилл, в чем именно проблема? — Кирилл был бы не прочь, чтобы ему помогли понять тему, да и преподаватель ему нравился, но в этой ситуации его раздражало слишком многое. Словно он стоит голый перед всеми этими людьми и весь сжимается каждый раз, когда есть угроза получить в свою сторону нелицеприятный комментарий. Спустя минут десять Кирилл вернулся за парту. Он чувствовал себя нелепо, но привычно. Лиза неожиданно к нему обратилась: — Ты знал, что ты шут гороховый? — Ты знала, что я сел с тобой только потому, что Сережа заболел? Та не стала отвечать, и парень сглотнул нервный ком в горле и заставил себя сосредоточиться на объяснениях Николая Петровича.

25 марта 2023 года (Суббота)…

Ваня кривил лицом каждый раз, когда случайно с кем-то соприкасался. В этом полумраке, освещаемом синим цветом, он смог добраться до туалета лишь на ощупь. Дом и в правду был хорош собой, большая, просторная гостиная с барной стойкой, где находилось большинство присутствующих, немалое количество открытых спален (проходя мимо одной из них, Ваня случайно зацепился взглядом за два силуэта. Это явно были две девушки, сосущиеся в полной темноте. И если бы не лунный свет, парень бы в жизни не догадался, что это одноклассница Тани Голубкиной, с которой они фактически не разговаривали после того, что случилось в среду. Наверное, Ваня догадывался, что Диана по девочкам, но почему-то его это все равно удивило. Она была слишком феминной для лесбиянки или хотя бы бисексуалки, на его взгляд. Однако он решил, что мыслит слишком гетеронормативно и по-гомофобному, и это его взбесило. Снизу играла известная ему песня, русская попса для подростков. Таким песням была присуща свойственная старшеклассникам история, но Иван был слишком далек от нее. Слишком много пьяных подростков, слишком много веселья и слишком мало знакомых лиц. Он пришел туда лишь для встречи с Кириллом, чтобы совершить новую сделку. То что он купил у него на недели и попробовал сразу же после того, как ушла Таня, было по-настоящему хорошо. Ваня прекрасно осознавал, что так нельзя говорить про запрещенные вещества, но на долю секунды он смог почувствовать, как отдаляется от своего тела, мыслей и сознания. Полная потеря контроля над своей жизнью. Вспоминая об этих ощущениях, Ваня ставил их в противовес тем мгновениям, проведенных в его комнате вместе с Таней. Однако он не думал о том, что было лучше, ведь сейчас для Вани было сложно видеть что-то в хорошем свете, ведь у него началась депрессивная фаза, во время которой весь мир казался ему одной большой видеоигрой, где победить можно только закончив эту игру, а конец всего всегда ассоциировался у него со смертью. Наконец Ваня открыл дверь своей словно бы очень тяжелой рукой и обнаружил там Кирилла, сидячего на ворсистом, зеленом коврике, облокотившись о стенку. Его глаза были прикрыты, а сам он тут же вскочил, когда Иван захлопнул дверь. — О, — протянул Кирилл, но обратно не сел. Иван разместился на холодном кафеле у противоположной стены. С минуту они молчали. — Ты все-таки пришел, черт, а я уже продал все что у меня было… — прервал тишину Кирилл. Признаться честно, Иван сейчас находился в состояние, когда не испытывал вообще никаких эмоций, поэтому он особо и не огорчился, или не понял того, что расстроился. — Когда мы встретились в том переходе, я сразу же подумал, что ты — душа компании, так что ты тут делаешь? Кирилл словно бы смутился, но ничего не сказал. На самом деле он чертовски устал от притворства, словно бы ему весело, поэтому по-тихому ушел от всех. — Я и есть душа компании, — Кириллу хотелось бы, чтобы это прозвучало более убедительно, а не так приторно уверенно. Ваня не возразил, но и не согласился, лишь подозрительно отвел взгляд. Кирилл вновь сел на пол. — Знаешь, почему-то я тебе не верю, — все же Ваня решил сказать это. — Чему именно ты не веришь? — ярчайшая лампочка заставляла Кирилла прикрывать глаза. — Черт… Ваня тихо выругался из-за того, что понял, что сам не знает, чему именно он не верит. В плане, он точно знал о чем говорит, но из-за слишком медленного движения мыслей, пропустил главную суть своих слов. — Что? — хмуро посмотрел Кирилл, настораживаясь. — Я не верю абсолютно ни единой улыбки. — Воу… — Кирилл искренне удивился такому заявлению, — почему…? — Я не виню в этом никого, но люди так привыкли к притворству. Делаешь вид, будто бы все чудесно, хорошо, да и вообще, тебя ничто так не заботит, как собственное очарование, а на самом деле каждый день своей жизни тухнешь все сильнее, забывая о том, что тебя волновало вчера, ведь теперь новые проблемы, которые абсолютно никому не интересны кроме тебя, — закончив, Ваня глубоко вздохнул. Казалось, что он нес какой-то бред, но Кирилл понял его и даже осмелился добавить. — Даже если кому-то и не плевать, человек этот вряд ли захочет помогать тебе, когда узнает какой ты гнилой и разбитый на самом деле. Тишина повисла нагнетающим звуком, оба подростка чувствовали как мысли захватывают их рассудок, и не желая анализировать их, одновременно встали. — Свалим отсюда? — Идеи лучше этой за сегодняшний день я еще не слышал, — ухмыльнувшись, ответил Кирилл.

* * *

Они гуляли по ночным улицам своего города, разговаривая на бессмысленные темы, растворяясь в атмосфере. Иван чувствовал и ощущал некое облегчение, поражаясь тому, как он раньше не додумался до того, чтобы просто выйти из дома ночью и сделать пару шажков в сторону центрального парка или улиц, ведь лишь изредка встречавшиеся люди, да тишина позволяли остановить этот сумасшедший ход времени и насладиться тем, что день был прожит не зря. Жаль Ване было лишь за то, что обмануть свой организм и разум не так-то уж просто. Он не чувствовал облегчения, а лишь мнимую радость. Конец марта, а на улицу до сих пор не выйти без шапки и шарфа, вечные дожди и ветра, мало чего приятного, но идя вместе с Иваном, явным социофобом или социопатом, Кирилл не до конца еще разобрался с кем имеет дело, уйдя с вечеринки своего друга, ему было спокойно. Они смеялись, шутили и говорили про совершенную ерунду, но Ваня изредка задавал вопросы, которые так хотелось услышать Кириллу от своих псевдо-друзей. И отвечая на них, он был максимально полон энтузиазма. — Все мы рано или поздно умрем, вот только люди до исх пор осуждают суицидников, словно они полные идиоты и слабаки. — Не знаю… Я не думал об этом, — Кирилл много о чем не думал, но многое понимал. В его голове создавался некий образ нового знакомого. Иван был из тех, кто склонен к мыслям о смерти, но при этом не заставлял людей опасаться за себя. Кириллу было так комфортно. — Это потому что ты не думал о смерти. Хотя, возможно, я и ошибаюсь, не знаю. Им навстречу шли двое взрослых, шатающихся, одетых в спортивные костюмы и фуфайки мужчин, находившиеся в состояние алкогольного опьянения. Кирилл заставил себя успокоиться, отгоняя мысли в голове, будто один из этих господ его отец.

25 февраля 2023 года (Суббота)…

Кирилл сидел за круглым, небольшим столом в маленькой, узкой кухни с цветочными обоями напротив своего отца. Грузного мужчины, с вечно хмурым лбом, массивной фигурой и очень долгой историей своей жизни. С одной стороны все как у всех. Детство, юношество во времена распада СССР, мать, больная ракой, смерть, похороны, а затем пятнадцатилетний подросток остается совершенно один, ведь отец спивается от горя и винит во всем Валерия Максимовича, своего сына. Поступление в колледж, много распутства, много самых разных девушек, в которых юный Валера пытался отыскать замену своей погибшей матери, а затем встреча с матерью Кирилла. Она была на два года младше него, выпускница какого-то элитного университета, искренняя, добрая, умная и влюбленная. Кирилл думал о том, как бы все могло повернуться если бы не эта встреча. Лет двенадцать назад (Кириллу очень хотелось верить в то, что это было на самом деле, и что хоть тогда все было хорошо) Валерий Максимович рассказывал своему четырехлетнему сыну о том, как он познакомился со своей матерью. Это было романтично, как в любовных романах, однако, видимо, любви и в правду не существует. Смотря на свою мать, стоящую у плиты и в напряжение наблюдая за Валерием Максимовичем, который еле попадал ложкой в тарелку с борщом, Кирилл мысленно давал себе клятву, что лучше умрет, чем станет таким же человеком, как и его отец. Плевать, что было до момента икс, но если страдают другие люди, а конкретно собственная жена и сын от поведения человека, то зачем вообще ему нужно было рождаться на этот свет? — Да что ты на меня смотришь, Олеся? — прокуренным голосом прохрипел Валерий. Кирилл, только делавший вид, что ест суп, тут же попал под гнев своего отца. Прямо на его тарелку, руки и рубашку попал суп Валерия, который тот решил вылить на своего сына. Кирилл, привыкший к худшему, заставил себя стиснуть зубы и молча взять тряпку. Олеся Геннадьевна вскрикнула, чем нарвалась на осуждающий, презирающий взгляд мужа. — Ты родила мерзкого гаденыша, неспособного уважать и ценить то, что ему дают! — Валера, что ты такое говоришь? — Эй, ты, — Кирилл хотел проигнорировать, но его отец вскочил из-за стола и прижал сына к раковине, — ты будешь смотреть мне в глаза и говорить со мной, ясно, ублюдок? — Валера… Кирилл взглядом сказал своей матери замолчать. Какой смысл от этих вечных просьб, если ее сын в очередной раз будет подвержен насилию? Зрачки Валерия расширились от гнева, а руки зачесались. — Дай мне уйти, я уйду сейчас и не буду больше тебе надоедать, — спокойным голосом предложил Кирилл. — Да ты только на него посмотри, Олесенька, — прежде чем осознать то, что это было зря, Кирилл скривился от запаха перегара из-за рта отца. Мучительный удар пришелся в живот. Казалось, словно пьяница выбил все кишки Кирилла. Боль была жестокой, но не настолько болезненной как то, что вертелось в голове у Кирилла. Неужели он никогда не сможет остановить это? — Ты пьяная тварь, скатившаяся до того… — слова давались тяжело не только потому что из Кирилла выбили весь кислород, но и потому что он не знал какими могут быть последствия. Олеся Геннадьевна зажала рот рукой, по ее щекам потекли слезы. Так было всегда. Возможно, это и неправильно, но Кирилл считал свою маму слабой и также виновной в его мучениях, как и отец. Валерий, который еле держался на ногах, стукнулся головой об стенку и грохнувшись на пол, повалил за собой стол. Грохот, бьющаяся посуда, а затем тишина. — Сынок, мне так жаль… Олеся Геннадьевна хотела подойти к сыну с утешением, но тот лишь покачал головой и прихрамывая вышел на улицу. Его маме уже не угрожала опасность, а сам он не имел ни малейшего желания оставаться не то что на кухне и квартире, а в этом проклятом городе. — Когда же это закончится? В тот день, Кирилл на протяжении всей ночи бродил по парку. Ему было не к кому идти, ведь абсолютно никто не знал о его темной стороне жизни. Кирилл злился на себя, на маму, на весь мир за то, что против главного темного пятна в его жизни, он должен быть настроен только один. Совершенно одинок, никому не нужный, страдающий от несправедливости этой жизни. Его мать звонила ему той ночью, но Кирилл не брал трубку, надеясь на то, что Олеся Геннадьевна хотя бы теперь обратиться в полицию, и тогда возможно вскроется самое главное. То, что его отец — тиран.

25 марта 2023 года (Суббота)…

Кирилл вырвался из воспоминаний и напомнил себе о том, что он не один. — Ты достаточно мутный тип, Кирилл. — Что? Почему? — Не важно почему мне так кажется, суть в том, что я не против с тобой затусить, ведь ты, вроде бы, не вызываешь во мне раздражения. Ребята вышли на перекресток, оттуда они могли бы вызвать такси к дому Вани, что и сделали. — В принципе, если хочешь, можешь остаться у меня на недельку. — А родители? Они не будут настроены против малолетнего дилера? — Ну, лучше им не знать о том, что ты малолетний дилер. А так, нет, с чего бы? Тем более, отец уехал в командировку, а мама на свадьбу к подруге, к слову, ее подруги постоянно женятся, это уже третья свадьба за пол года. К парням подъехало их такси и сев в машину, Кирилл задал вопрос, который особо его интересовал. — Не могу все понять, ты социофоб или социопат? Ваня отвернулся к окну и бессмысленно смотрел на жилые дома, улицы и запоминал номера, редко проезжающих машин. Время близилось к двум часом ночи, поэтому удивляться особо нечему. — Ненавижу ярлыки. Таксист явно очень хотел спать, поэтому ребята не опасались, что ему будет дело до их разговора. — Слушай, я и не вешаю на тебя ярлыки. Просто… — Кирилл не знал что именно «просто», ведь на самом-то деле, он и в правду часто вешал ярлыки на людей. Это не означало, что он делал это, чтобы обидеть кого-то, просто так было проще. — Думаю, это не простой вопрос. — Если честно не понимаю, что сложного? Ваня усмехнулся. — Скажи, что ты чувствуешь по отношению к родителям? Ненависть или страх? Ты должен также понимать, что если считаешь, будто бы чувствуешь только страх, то из него рождается и ненависть, к себе или к ним, не так важно. Однако ненависть и страх не могут существовать друг без друга, — Кириллу стоило бы возмутиться и высказать свое недовольство Ивану, который так нагло и с таким уверенным видом говорил о его родителях. «Но откуда ему знать о…» — больше этого Кирилл не стал думать. Не важно, возможно, Ваня увидел синяки на его теле, хотя опять же когда и как, возможно догадался по их диалогам, а может просто решил сказать наугад. Суть в том, что Ваня решил об этом заговорить, немногий из тех кто осмеливался в окружение Кирилла говорить об этом. — Почему ты думаешь, что я испытываю именно ненависть или страх? — Кирилл, ненависть и страх. — Подожди, вообще-то ты меня пытаешься увести от вопроса, который я задал. — Кирилл, я не знаю. Правда. Я презираю людей, и естественно, себя, так как я такой же человек, за то, что родители ломают своих детей, за то что люди загрязняют планету, за то, что мужчины относятся к женщинам либо как к шлюхам, либо как к прислуги, я за многое нас презираю, но еще больше чем презирать, я умею бояться людей. За наши чувства и эмоции, которые иногда так сложно проживать. За жестокость и злость, которая рождается из-за отношения к ребенку, как к игрушке. После этого монолога Ивана, ребята молчали минуту, после чего Кирилл тихо произнес. — Я боюсь того, что стану таким же, как мой отец. Ваня ничего не ответил на это.

27 марта 2023 года (Понедельник)…

Таня испытывала двойственные чувства по отношению к Ивану. После того, что произошло между ними в среду, ей было неловко и стыдно, но что еще больше ее раздражало, так это то, что неосознанно она искала глазами Ваню, что сердце начинало биться быстрее, когда удавалось переброситься парой слов, что… Таня не стала отрицать тот факт, что ее тянуло к парню и в понедельник, надев на свое лицо маску хладнокровной суки, Таня подошла к Ивану на перемене. Он только-только закончил разговор с каким-то пареньком из восьмого класса, вроде бы, они обсуждали компьютерную игру. — Привет, — поздоровалась девушка. — Что хотела? Таня решила понапрасну не бесить Ваню, поэтому негромко сказала. — Нужно поговорить. — Еще? — спросил Ваня. — Что? — недоуменно пробормотала девушка. — Понимаю, это было классно. Уши девушки покраснели. Таня хотела тут же развернуться и уйти, но вложив всю свою ненависть в слова, оброненные на эмоциях, школьница потом сожалела об этом. — Пошел ты, озабоченный додик.

* * *

Прошло около часа с окончания учебного дня, когда Таня сидела за своим рабочим столом у себя в комнате, делая домашнее задание, как ей пришло сообщение в социальной сети от Вани. «Если ты вновь хочешь просто поразвлечься за счет меня, то иди к черту!» — думала школьница, открывая мессенджер. В итоге Ваня отправил лишь одно короткое сообщение «жду тебя у себя, тот же адрес». Таня хотела разбить свой телефон об стенку, но злясь на Ваню, она все же оделась и направилась прямиком к парню, бросив уроки и учебу. — Привет, как жизнь? — дверь открыл Тане блондин с широкой улыбкой, в футболке с музыкальной американской группой и слегка затуманенными глазами. — Ты кто вообще? — спросила девушка. Юноша уставился на нее с какой-то необъяснимой эмоцией. То ли это было восхищение, то ли презрение, то ни Кирилл, ни Таня позже не смогут объяснить. Они с самого начала знакомство, а именно когда Кирилл пошел открывать дверь в квартире Вани, обкуренный, как и сам хозяин, он словно бы встретил человека, с которым был знаком всю свою жизнь. Глаза, излучающие уверенность, черные, как смола волосы, длинные, изящные пальцы, все словно боготворило эту девушку. Таня же увидела перед собой лишь обкуренного школьника, но даже так она ощутила эту едва заметную вибрацию между ними. — Я, леди, ваш новый поклонник, вы безупречны, — шутливо поклонившись, Кирилла встретила лишь чуть тронувшая губы презрительная усмешка. — Ты явный идиот, если не видишь во мне изъянов. — Ты как всегда очень доброжелательна, — услышав этот голос, Таня подумала о том, чтобы тотчас уйти, но ноги приросли к полу. Она все еще стояла перед порогом. Стоило Ивану выйти из темноты коридора, как в голове Тани зашептали миллион голосов. — Что это значит? Думаешь, я девочка на побегушках? Почему в школе ты посмеялся надо мной, а сейчас… — Таня правда была в гневе. Ей не нравилось терять контроль над ситуацией. — Ну, на счет того, что ты девочка на побегушках… Ты же здесь и никто тебя к этому не принуждал. Ты сама пришла, так что давай свою куртку и проходи. Она могла бы вновь оскорбить его, назвав бесчувственным идиотом, но при мысли, чтобы опять вернуться в свою комнату, сесть за учебу и ждать маму, все ее нутро переворачивалось вверх ногами. — Хочешь? — Кирилл протянул Тане сигаретку, от чего девушка брезгливо покачала головой. — Зачем вы вообще это делаете? — поинтересовалась девушка. Ди курила электронные сигареты время от времени и даже около года назад попробовала слабый наркотик. Что до Тани, то ей никогда не было это интересно, она и не презирала ребят, которые курят, ведь всегда любила позицию «это их дело», однако вопрос зачем они это делают все же возникал. Кирилл сидел возле кровати, где разлеглась Таня. Ваня сидел у окна, слушая их разговор краем уха. — Весело… Это весело, — ответил Кирилл. Блондин чувствовал на себе внимание Ивана и был уверен в том, что того убедить не смог. Поверила ли в это Таня, он не знал. — Серьезно, просто потому что это весело? Знаешь, Ди, это моя близкая подруга, рассказывала мне о своем опыте общения с реально зависимым чуваком. Не то чтобы у него была плохая жизнь, все как у всех, однако каждый раз ложась в кровать, его сердце наполнялось тоской, а разум заполнял страх, что он всегда будет один, что его всегда будет окружать та тьма, что в его комнате ночью и все в этом духе. Диана советовала обратиться ему к психологу, но тот сказал, что это не поможет, ведь, честно говоря, ему и не хотелось завязать. Когда Таня закончила свой рассказ, она бросила взгляд в сторону Вани, неосознанно любуясь его профилем. — Если ты не ребенок из бедной страны или не родился во время войны, то значит, что ты и не можешь иметь право на то, чтобы говорить, что у тебя плохая жизнь. Но это не значит, что у тебя «все как у всех». Кирилл сказал это без особого умысла, но на удивление, его слова заинтересовали девушку. Таня была чудесным собеседником в глазах Кирилла, который привык к тому, что его либо слушают и смеются, либо в целом не слушают, считая, что он глупец, которому нечего сказать. — Хватит на меня пялиться, скажи как есть, — неожиданно выпалил Иван. Кирилл склонил голову набок, смотря на своего нового друга. — Я и не пялился, что мне тебе сказать? Ваня закатил глаза. Кирилл подавил смешок, потом перевел взгляд на Таню, было видно, что она желает провалиться сквозь землю. — Пойду воды попью, — Кирилл вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Ваня и так много для него сделал, так что мешать его другим отношениям он точно не хотел. Они еле видели друг друга, на улице уже начинались сумерки, а в комнате был включен лишь синий свет. — Давай, в школе ты хотела о чем-то поговорить. Я весь во внимание, — Ваня был накурен до такой степени, что перед глазами у него все плыло, а онемевший язык еле слушался. — Да-а-а… — Таня, ты хотела поговорить о среде? Но тебе неловко? Я понимаю, хочешь чтобы я все забыл? Окей, нет проблем. — КАКОЙ ЖЕ ТЫ ВОНЮЧИЙ ГОВНЮК! — Что, блять? Почему? — Ваня даже встал на обе ноги, настолько он был удивлен. — Ты идиот, так ведь? Или просто слепой? «Или просто слепой… Такое ощущение, словно…» — медленно, но до Вани начало доходить. И судя по его ухмылке, Таня поняла, что до него начало доходить. Она поменяла позу и теперь уже сидела на кровати. Ей приходилось запрокидывать голову назад, чтобы видеть лицо Вани. — Признаюсь, это лестно, мисс совершенство. — Да мне плевать, что тебе лестно, ясно? Я… Ваня сделал пару шагов, и своей коленкой касался коленки Тани. — Давай я тебя спрошу, а ты ответишь, я тебе нравлюсь? — ТЫ — НЕТ. Ты выглядишь как типичный стрелок. — Хорошо… Тогда так. Ты в меня влюблена? У Тани закончились идеи для острот, поэтому она просто потупила взгляд и закрыла глаза. — И что же мы будем с этим делать? — Мы…? — Теперь я считаю себя ответственным за твое чувство. Могу предположить, что раньше с тобой такого не происходило, верно? Иначе, ты бы не тусовалась с двумя идиотами, которым абсолютно плевать на школу, рамки приличия и так далее. Эй, спокойно, — он сел перед девушкой на колени, кладя ей руки на плечи. — Есть шанс, что это… Боже, я даже не знаю, чего именно жду. — Честно, Тань, я ни хрена не знаю. Но наверное, важно тебе об этом сказать. У меня клиническая депрессия и… И боюсь, что я просто не смогу… — Стоп. У тебя клиническая депрессия? Боже, мне так жаль… — Ваня сидел перед ней на коленках и Таня не побоялась обнять его за шею. — Не уверен, что смогу найти силы в себе, чтобы любить тебя, мисс совершенство, а ты кажешься мне достойной сильной любви… — прошептал Ваня.

* * *

Таня хотела бесшумно раздеться и пройти в свою комнату, но ее уже ожидала Виолетта Викторовна. — Ты где была? — Мы с Дианой решили устроить ночную прогулку. Ночи становятся все теплее, что же их терять понапрасну? Девушка не любила лгать и ее буквально-таки выворачивало наизнанку от самой себя, но если она признается, что провела несколько часов с двумя парнями, которые курили травку, вместо уроков, то выворачивать ее будет уже от матери. — Не ври. — Мам… — У тебя экзамены меньше чем через три месяца, а ты шляешься где попало. Мне уж точно не плевать на то, что ты подвергаешь себя опасности, развлекаясь с сомнительными личностями, но неужели ты хочешь лишить себя шанса на нормальное будущее? Будь это какая-нибудь другая женщина, Таня бы расчувствовалась, но она знала свою маму лучше многих, и под этим самым «нормальным будущем» подразумевалось «никакой жизни, никаких эмоций, ярких впечатлений и твоего личного опыта, лишь то, что я считаю правильным». — Я работаю целыми днями, впахиваю, а ты шляешься где попало. Скажи мне, Тань, в какой момент ты решила просрать свою жизнь? Внутри Тани все кричало и рвалось наружу. В один момент она просто не выдержала. — Я не считаю, что живу впустую. Я только-только начала что-то чувствовать. Только-только… Матери Тани как будто бы стало очень дурно. Она в свои голубых джинсах и белой, модной кофточке прижала кулак к губам. — Ты разочаровываешь меня. Как же девушка не любила эту фразу. Ее мама использовала ее тогда, когда не знала, как еще повлиять на решения своей дочери, но звучало это ужасно. — Жаль, что ты не придумала ничего нового, — на удивление Тани удалось в тишине пройти в свою комнату, ведь Виолетта Викторовна просто молча ушла на кухню. Виолетта сидела за кухонным столом, поглядывая в темноту улицы. Она попивала красное вино, в тишине, в одиночестве, в то время как Таня пыталась заснуть, обуреваемая мыслями о том, как злится на свою мать за то, что всю свою осознанную жизнь стремилась всегда к чему-то большему, забывая при этом о том, что она всего-лишь человек. Ребенок, подросток, который хочет, чтобы ей просто позволили наслаждаться своей жизнью. Жизнь Виолетты нельзя назвать простой, если и случалось, что она могла позволить себе расслабиться и улыбнуться, то после сразу же наступал момент, когда приходилось еще крепче хвататься за стержень внутри себя. У Виолетты была полноценная семья, мама, папа и она. У матери Виолетты был сложный характер и завышенные требования к отцу Виолетты, который предпочитал провести вечер за просмотром телевизора вместе с семьей, чем лишний раз поработать. Виолетта все свое детство наблюдала за тем, как ее мать презирает отца за его молчаливость, оптимистичность, легкомысленность. Виолетта же, особенно в подростковом возрасте, совсем отдалилась от матери после того, как ее родители развелись. Это было предсказуемо, но отцу женщины пришлось нелегко. Позже Виолетта узнала, что ее мать изменила своему мужу с молоденьким, амбициозным студентом последнего курса и возненавидела женщину. Отец впал в депрессию, а мать создала новую семью, начав жизнь с чистого листа. Виолетта не была талантливым ребенком или гением, она хорошо училась, пробовала себя в разных хобби, но для матери все равно была лишь посредственностью. Желая чтобы ее любили, ценили и уважали Виолетта вступила в отношения с не менее психологически травмированным парнем, чем она сама. Ей тогда было семнадцать, а ее молодому человеку шестнадцать. Она залетела. Забеременела и родила. Никого не спрашивая, сама закончив отношения, понимая, что парень не то что в отцы, он даже для старшего брата не годится. Для Виолетты это был один из самых тяжелых периодов жизни. Она осталась совсем одна. Спустя пару лет, когда ее отец встретит свою любовь, он вновь вспомнит о ней, опьяненный счастьем, но тогда будет уже поздно. Виолетта начала суетливо знакомиться с разными мужчинами, в основном, они были старше нее на лет восемь минимум и нужен им был от студентки только секс. Виолетта прекрасно это осознавала, но ей так хотелось чувствовать, что рядом с ней кто-то есть. Воспитывать ребенка, параллельно хорошо учиться в университете и работая очень сложно, и именно по-этому в возрасте девятнадцати лет Виолетта была близка к суициду. Но у нее был двухгодовалый ребенок, которого она не могла просто вот взять и бросить. Виолетта искренне хотела, чтобы ее дитя чувствовало себя самым счастливым ребенком на свете, но когда сам ты был лишен нормального детства, то из этого мало чего хорошего выйдет. Через год Виолетта познакомилась с бизнесменом, который задаривал ее дорогими подарками и обещал, что никогда не бросит ни ее, ни уж тем более ее дочь. Виолетта слепо верила в эти обещания и позже сильно жалела… Подонок снимал на камеру каждый раз, когда они занимались интимностью, выкладывая это на разных сайтах и получая за это свой основной заработок. И что было самое ужасное для девушки, так это то, что она сама разрешала включать запись, не подозревая о том, куда уходят видео. Об этом узнало руководство университета и отчислило ее, наплевав на то, что она была непричастна к распространению порнографии. А после год полного опустошения и незнания, что ей делать дальше. И вот Тани уже четыре года. — Не ной, — шептала на кухне себе Виолетта. Ей было стыдно и мерзко от того, какой доверчивой и продажной она была. По сути, на протяжение трех лет она была содержанкой, продавая свое тело одному человеку. Об этом таня скорее всего никогда не узнает, ведь Виолетта в свои двадцать пять лет сменила место жительства и все свои знакомства, появившись в один прекрасный день как офисный работник, она взлетела по карьерной лестнице и открыла свой бизнес по продажи парфюма. — Нельзя, — говоря это себе, Виолетта Викторовна не понимала как сильно все усложняет, запрещая себе эти эмоции. Она устала и ей нужен был отдых, но в ее голове нре было такого понятия, как просто «расслабиться».

28 марта 2023 года (Вторник)…

— Когда в прошлый понедельник ты и Таня появились в туалете мне казалось, что она — сука… Лиза и Диана прогуливали фирзу (у девятого и одиннадцатого класса был совмещенный урок и так как Таня отказалась прогуливать, Диана решила увязаться за Лизой), засев на подоконнике в лестничном коридоре между третьим и вторым этажом. Стены были там белые, а из окна наблюдалась картина футбольной площадки. На улице повсюду таял снег, было много грязи. — Теперь же ты так не думаешь? — Конечно нет! — с удивлением воскликнула Лиза. За неделю она обрела новых двух подружек, к которым успела уже привязаться и теперь души в них не чаяла, проводя свободное время в школе лишь с ними. — Я могу тебя понять, на первый взгляд Таня не кажется той, кто готов подпустить тебя к себе ближе чем на десять метров, — говоря это, Диана, одетая сегодня в черную короткую футболку с черепушкой, в серые, широкие джинсы и кеды, смотрела на футбольное поле, думая о чем-то своем. — Что с тобой? — от Лизы не ускользнула эта перемена в вечно неумолкающей девушке. Лиза осторожно прикоснулась к руке Дианы, от чего та сразу же переменилась. Улыбка озарила ее лицо, но при этом руку она отдернула. — Я тебя почти не знаю, но и для меня, и для Тани ты по-настоящему стала близка. Расскажи мне о себе, — Диана заглядывала в глаза Лизы, словно пыталась по едва заметному блеску что-то узнать. Что-то очень важное для себя. — О, не-е-е-ет! Как же я не люблю этот вопрос… — Что? Это почему еще? Елизавета усмехнулась. — Эй! Ну почему? — Знаешь, — Лиза сымитировала серьезное выражение лица, — мне кажется, что это будет глупо звучать. У меня не такой богатый словарный запас, как у Тани, так что, это точно не будет звучать красиво. Вот, даже сейчас! Я повторяюсь… — Лиза… — Диана потянулась пальцами рук к руке девушки, но тут же передернула плечами, вернув своему голосу прежнюю веселость, — иногда самые важные вещи звучат скучнее всего, но именно к ним нужно прислушиваться. Я чувствую, что ты можешь сказать что-то реально гениальное. Давай, я вся в ожидание. — Знаешь… я довольно много думаю о своей жизни, о том, кто я есть и что из себя представляю. Да даже в книжках и сериалах зрителя или читателя знакомят с персонажем по какой-то уже заготовленной схеме. Нам могут рассказать про его работу, хобби, друзей, отношения с родителями, детские травмы, ну и короче краткую биографию. А я о чем… У каждого человека есть своя собственная, уникальная история… Вот я например, — Лиза прикусила губу, — прости, пожалуй, это все-таки бред… — Перестань, ты была так увлечена, — Диана хотела было добавить, что слушать Лизу было для нее правда интересно, ведь она понимала о чем та говорит и к чему ведет, но вместо этого спросила, — Ты хотела привести себя в пример, так что с тобой? Разве твоя жизненная история не менее уникальная? — Нет… то есть, да, но я о том, что все мы словно бы одинаковые. Ведь у каждого из нас есть своя уникальная история, а что объединяет, например, ммм… Ну, допустим, овчарок? Хозяин этой породы скажет, что его собака особенная, неповторимая, но на деле-то… — Я поняла про что ты. Поэтому тебе не понравился мой вопрос? — Думаю, что отчасти из-за этого, — после этой фразы Лиза притихла. — Слушай, Таня моя близкая подруга, и она знает об этом, так что, я бы хотела, чтобы и ты знала. Я лесбиянка, — Лиза с каменным выражением на лице открыла рот. Диана нервно улыбнулась и схватив свой портфель, побежала вниз по лестнице. К ней навстречу поднималась Таня, которая уже успела переодеться. Лиза и не заметила конца урока. После того, как Ди призналась в своей ориентации, девушка была введена в ступор. Не из-за того, что для нее это была шокирующая новость, а лишь потому, что сама она причисляла себя к бисексуалкам и никогда не считала, что это может стать поводом для… Ладно, Лиза попросту не знала в чем был смысл этого признания. Быть может Диана хотела таким образом узнать о том, как к гомосексуальным ориентациям относится Лиза? Или… — Она сказала тебе? — спросила подошедшая Таня. — Я… — Жаль, что мы влюбляемся в тех, кому до нас нет дела. — О чем ты? — Твой Миша гей, солнце, — Лиза начала кашлять как сумасшедшая, из-за того, что поперхнулась слюной. — ЧТО, БЛЯТЬ?! — Я не должна была тебе этого говорить, но мне показалось, что тебе важно это знать. Короче, помнишь я рассказывала вам с Ди о моем новом однокласснике, Ване? — Лиза кивнула, — Ты вроде бы знакома с приятелем Вани, Кириллом. Я предлагаю сходить в компании со мной и этими двумя в кино, ты как? — А Ди? — Я предлагала ей, она отказалась. Лиза спрыгнула с подоконника, приходя в чувство после признания Дианы и информации о том, что Миша гей. — А он точно гей? Ну, может он би… или… Они шли в сторону столовки и Таня шепнула на ухо Лизе то, что заставило ее покраснеть.

17 апреля 2023 года (Понедельник)…

Лиза сидела за одним столом с Аббой, который попивая вино, стоимостью не меньше тридцати тысяч, не сводил с нее глаз. Они находились в квартире мужчины, ужиная за роскошным столом из темного дерева в черной столовой. Жилье Аббы нельзя было назвать обычным. Казалось, что заглядывая за угол в коридоре, на тебя набросятся привидения или какие-нибудь мертвецы. Цвета в основном были кроваво-красными и черными, с золотом и темным деревом. Настоящий пент-хаус не иначе. Лиза зачарованно разглядывала картины, свечи (одна из множества особенностей квартиры мужчины), потолок, мебель, в то время, как бизнесмен наслаждался вкусом своего напитка. — Вижу, ранее ты не бывала в подобном жилище. Голос Аббы заставлял Лизу сжиматься всем телом. Это хрипотца и собственное самолюбование приводило школьницу в полное отупение. Она забывала мысли в своей голове и терялась в пространстве, помня лишь то, как все заканчивалось. — Шутишь? Это прекрасное место для того, чтобы здесь спать, есть и тому подобное. Лиза чувствовала себя неуверенно из-за того, что ела ужин, приготовленный личным поваром Аббы в его роскошной квартире. Она чувствовала себя нелепой в этой обстановке с этим человеком, которым невольно восхищалась. — Зачем я здесь? Абба наклонил голову вбок и пронзительным взглядом прожигал Елизавету, которая уже пожалела о том, что спросила. — Хотел накормить тебя вкусной едой, тебе не нравится? — в каждом слове, в каждом жесте и движение мужчины сквозило внутреннее восхищение самим собой. Он по-настоящему относился к себе как к высшему созданию, при этом заставляя более жалких и ничтожных подчиняться этой несказанной воли. — Это был самый лучший стейк в моей жизни, Абба, — Лиза запнулась, когда обратилась к мужчине по имени. Ей с самого их первого знакомства казалось словно в этом имени заключалась ужасная тайна. Первое время они с Таней смеялись над этим именем, но после обе девушки начали ощущать тревогу, говоря не просто о мужчине, а о Аббе. Сам же собеседник Лизы, хоть и уловил эту едва заметную панику, не поддал вида. — Я хотел поговорить с тобой о том, что видел в нашу прошлую встречу. Лиза мысленно заставляла себя не вспоминать об этом. — Ты знаешь о чем я хочу с тобой поговорить? — Думаю, да… Будь это Кирилл или любой другой мужчина на свете, Лиза без раздумий сказала бы, что это не его собачье дело, но в голове словно бы был барьер, запрещающий говорить то, что думалось. — Твои панические атаки, Лиза. — О, нет… Абба, не думаю что стоит… — Я хочу помочь, Лиза, я лучше всех остальных знаю о том, как страдают людишки. — Я и не спорю, но зачем тебе это? — Я ощутил тогда всю твою панику, страх и это ужасное, по-настоящему пугающее желание… Лиза вскочила из-за стола. —… умереть. — Я же уже говорил тебе о том, какого придерживаюсь мнения по поводу того, что становится с людьми после смерти? — Да, ты говорил, а я сказала тогда и скажу сейчас — я не согласна. — Не согласна с тем, что любой человек рано или поздно будет обречен на страдания? — Нет, с этим я не то чтобы не согласна, я думала, что ты сейчас вновь будешь говорить про черную бездну и тьму, и все такое… — Отрицая мое второе высказывание, ты отрицаешь и первое. — Что? Я не… — Лиза, помни о том, что каждый вздох приближает тебя к этой бездне страданий, и в моменты, когда кислород покидает твои легкие, а в голове остается лишь паника и ужас, не стоит думать о смерти и желание причинить себе вред. — О чем же мне тогда думать? Лиза не хотела проявлять интерес к происходящему, но в голове проплывали воспоминания тех самых ощущений, о коих говорил Абба. — Думай о том, как мир вокруг замирает и становится более тихим. Мужчина встал из-за стола и подошел к уже стоявшей школьнице, в тот вечер она была одета в синие джинсы, белый топ на тонких бретельках и серую кофту. Взяв ее руки в свои, Абба заглядывая в глаза Лизы, сказал. — Ты права, Лиз. Множества реально отвратительных людей никогда даже не слышали об этих состояниях. И в том, что страдаешь от них только ты — никто не виноват. Так просто сложилось. И пока все живут счастливо и радостно, ты пытаешься не задохнуться от собственной паники, но именно это делает тебя более устойчивой к жизни. Именно это, — Абба прижал Лизу к себе, которая полностью утратила дар речи, осознавая горькую правду. Люди и в правду обречены на страдания.