Порочные игры

До Рождества оставалось меньше недели. В пятницу должен был состояться концерт хора, а уже в субботу все семьи, включая королевскую, соберутся за столом, чтобы отметить святой праздник. Но, как любила шутить покойная мадам Симонетти, до пятницы еще нужно дожить. Трисс приехала в школу в понедельник утром вместе с Симоном и Сарой. Ведь как только итальянка вошла в дом Эрикссонов после встречи с Эриком и Вилле, девушка поняла, что не сможет бросить друга в таком состоянии. Отношения с Сарой незримо изменились. После того разговора между девочками или же после встречи с принцами, но тема больше не поднималась, ведь они обе предпочли просто поддерживать Симона, нежели развивать неначавшийся конфликт. Троица шла к школе, ловя взгляды учащихся на себе. — Если к тебе кто-то подойдет и что-то скажет, я пущу их на фрикадельки. — Пробухтела Трисс. Симон вздохнул. — Зачем только приехал? — Симонетти взяла его под руку и ободрительно улыбнулась. — Если хочешь, можем на обед купить что-нибудь в столовой и пойти куда-нибудь поесть. — Мне нужно в конюшню. — Вклинилась Сара в разговор. — Увидимся на уроках. — Я не могу от него вечно бегать. — Сказал он подруге, когда сестра ушла. — Да. Ты прав. Просто… пообещай, если ты не захочешь с ним говорить, то не станешь переступать через себя. — Симон крепко сжал ладонь Симонетти на своем предплечье, выражая всю свою признательность. Только вот Беллатрисс не представляла, что и сама станет объектом преследований молодого монарха в скором времени. — Мы же до сих пор сидим вместе, да? — С надеждой спросил брюнет. — Конечно. — Усмехнулась она. — Ты ведь лучший по математике. — Симон не сдержал смешка. — Вот как?! Ох, поверить не могу! — Изумился шутливо Эрикссон. — Блин, надо переодеться. Ты со мной? — Не, я как настоящий мужчина буду прятаться в музыкальном зале, а потом зайду в класс перед самым уроком. — Трисс с грустью улыбнулась. — Хороший план.

***

Девушка поднялась в комнату и надела свитер с длинной юбкой. Однако когда она вошла в класс, то замерла, когда увидела на месте Симона Вильгельма. Парень, заметив ее, поднялся с места. Трисс посмотрела на пустующую парту самого принца и незамедлительно направилась к ней. Вилле тут же подхватил свои вещи, следуя за девушкой, но как только он хотел расположиться, та закинула свои ноги на соседний стул. — Мы должны поговорить! — Парень, помня о прошлом совместном сидении за одной партой с итальянкой, предусмотрительно не стал класть принадлежности на стол. — Это приказ со дворца? Иначе я не пойму, почему я что-то должна вашему королевскому высочеству. — Тут же нашлась Трисс. В классе послышался свист. Вилле недобро взглянул за спину, и все тут же отвернулись. — Пожалуйста, выслушай меня. — Терпение принца было не самой сильной его чертой, а потому его пальцы добела сжали учебники. — Отвали, ясно тебе? — Вилле, оставь ее в покое. — К ним подошла Фелис, которая только что вошла в класс. — Не лезь! Это не твое дело, Фелис! — Прорычал принц. Симонетти поднялась со своего места. — А то что? Ее сделаешь виновной во всем? — Прошипела итальянка. — Все это время ты не хотел и слышать ничего, а теперь все должны на шпагат сесть в реверансе, потому ты снизошел до аудиенции?! — Что здесь происходит? — К ним подошел Симон. Вильгельм явно не ожидал его увидеть так скоро. — Симон? Что… что ты здесь делаешь? — Учусь. Или ты и это будешь отрицать? — Эрикссон посмотрел на подругу. — Разве мы не договорились сесть вместе? — Да. — Кивнула Беллатрисс. — Да, уже иду. — Девушка схватила учебники со стола и, толкнув плечом принца, пошла к своей парте.

***

Следующая попытка была в обед, когда Трисс и Фелис сбежали с сэндвичами в библиотеку в их излюбленный уголок. Итальянка рассказывала подруге о том, что произошло в пятницу во дворе семьи Эрикссонов, как Эренкрон пришло сообщение. — Смотри! Мэдди написала, что Вилле пришел в женскую столовую! — Беллатрисс едва не подавилась. — Напиши, чтобы не говорила где мы! — Фелис быстро начала печатать сообщение. — Может тебе стоит его выслушать? Иначе это никогда не закончится. — На что Трисс пренебрежительно фыркнула. — Наслушалась уже! Почему-то когда я хотела поговорить, он на меня волком смотрел и слушать ничего не хотел. — На телефон темнокожей пришло уведомление. — Черт! Она уже сказала! Бежим!

***

Третья попытка принца была поздно вечером. Он неустанно стучал в дверь комнаты Фелис и Беллатрисс. — Да открой ты чертову дверь! — Принц решил, что если нужно будет, он собьет костяшки в кровь, но поговорит с Симонетти. Неожиданно соседняя дверь открылась. Оттуда выглянула Фелис. Вид у нее был сочувствующий. — Ее нет в комнате, Вилле. — Увидев связующую нить, принц остановился. — Ты знаешь где она? Это очень важно! — Эренкрон покачала головой. — Они должны были с Симоном репетировать рождественские сольные партии, но потом она написала, что они решили перенести, и она прогуляется. — Вильгельм кивнул. — Спасибо. И… прости, что нагрубил сегодня. — Темнокожая кивнула, принимая извинения. — Возможно тебе следует написать ей. Или подождать, когда она остынет. Я уверена, что вы помиритесь. — Сам же Вильгельм не был ни в чем уверен. Как и в том, что помимо извинений следует хоть что-то говорить девушке. Ведь если он скажет, что это Эрик надоумил его обвинить девушку… И Вилле словно молнией ударило. Он не повторит своей ошибки. О чем он вообще думает? Что его родной брат решил для чего-то подставить свою девушку? — Господи… — Прошептал себе под нос Вильгельм. Как он вообще посмел так подумать о родном человеке? Конечно, это странно, что Эрик намекнул ему искать виновного среди присутствующих, а потом и соврал, что не знал, что Трисс ночевала… точнее, должна была ночевать у Эрикссонов. Но это не значит, что он имел именно такой умысел. Конечно же нет. Скорее, он думал, что помимо них там был кто-то еще. И тут в голове принца сложилась картина мира. Эрик, ровно как и он, оберегал свою тайну. Их с Трисс. Но они всегда были близки с Вилле и редко когда обманывали друг друга, пока у них не появились слишком личные тайны. Скорее, просто не договаривали. И потому он сказал приглядеться к тем, кто ночевал с ними. А из-за того, что Трисси была в ту ночь с ним, он просто не брал ее в расчет подозреваемых, изначально зная, что девушка просто не могла быть в двух местах одновременно. Просто не подумал даже, что Вилле-то не знал об алиби, и что ее невиновность очевидна. А сказал ему, что не знал о том, что девушка была там, просто потому что продолжал оберегать свою тайну. Ведь он сказал тогда Трисс, что она — самый дорогой для него человек, и вряд ли соврал. Вильгельм не винил, что его спустили с пьедестала, ведь Симон тоже стал для него самым дорогим человеком. — Какой же я идиот. — Прошептал принц, садясь под дверь, решая, что поговорит и извинится сегодня перед Трисс, чего бы ему это не стоило.

***

— Ты сошел с ума! — Улыбнулась Трисс, запрыгивая на Эрика и завлекаясь в развязный поцелуй. Кронпринц швырнул свое пальто и ее куртку на пол спортивного зала, укладывая девушку на маты и забираясь сверху. — Я слишком сильно скучаю без тебя, детка. — Хрило ответил Эрик сквозь поцелуй. Август предпочитал заниматься перед отбоем, когда в зале не оставалось даже самых отъявленных фанатов спорта. Но он уж точно не ожидал застать картину, где его бывшая девушка, в которую он до сих пор влюблен, и троюродный брат, который настаивал на том, что им следует расстаться, едва ли не срывали друг с друга одежду, поглощенные животной страстью. Август не мог на это смотреть, поэтому стоял за дверью, не в силах пошевелиться. Эрик ведь знал, что тот любит ее. Он мог понять Беллатрисс — где кронпринц и где он? Эрик имел более высокий статус, был богаче, старше, красивее в конце концов… Орнасский не держал на нее зла, но Эрик… собственный брат предал его и подтолкнул самого на предательство, спутав в его голове буквально все факты, пользуясь тем, что тот ему доверял. Послышался первый мужской стон. Старосту буквально трясло, словно тот оказался на морозе крайнего севера. Из глаз текли слезы обиды. — Ты такая красивая… — Послышался вкрадчивый шепот кронпринца, разнесшийся эхом по спортивному залу, а затем и тихий судорожный всхлип Беллатрисс, который сложно было спутать с испугом или чем-то еще, что навевало бы мысль о невинном времяпрепровождении. Слушать это было мучительно, поэтому Август в спешке покинул спортивный зал. Он бежал, сам не понимая куда. Сквозь лес, в кромешной темноте, отдаляясь от школы все сильнее. Не выдержав давления от правды, обрушившейся на него, он упал на колени и истошно закричал, совершенно не переживая, что его может кто-то услышать. Староста плакал в этой жизни лишь трижды. Первый раз, когда умер его отец. Второй раз был в тот день, когда Трисс сказала ему на Хэллоуин, что между ними все кончено, а он никак не смог на это повлиять. И вот тот третий раз, когда сердце хочется вырвать голыми руками и растоптать на промерзлой земле, ровно как это сделали с ним те, кого он любил больше всего в этой жизни. Август не знал, сколько прошло времени, но в один миг он услышал голос где-то вдалеке. — Вилле точно не доставляет тебе проблем? — Этот голос явно принадлежал Эрику. Август затаился. Если он правильно оценил местность, то в десяти метров находится тропинка к водоему, недалеко от которой съезд с главной дороги. — Он пытался поговорить со мной, но я видеть его не могу. — Могу понять. Он здорово тебя обидел. И ведь скажи он мне свои подозрения, я бы защитил тебя. Или хотя бы ты… — Не начинай. И так тошно. — Прости. Я не подумал. — Пара приостановилась. — Дальше фонарей нет. Не хочу, чтобы ты шла по темноте. — Кронпринц склонился над итальянкой и собственнически поцеловал. — Я завтра прие… — Нет! Иначе мы никогда не отрепетируем с Симоном сольные партии! — Тогда позвони мне по видео, как закончишь. Но на послезавтра я не собираюсь слушать никаких оправданий! — Властно заявил Эрик. Трисс встала на носочки и чмокнула его в губы. — Зато все каникулы я буду в Стокгольме. Не злись, немножко осталось. — Миролюбиво ответила она, погладив его по голове. — Ты же знаешь, что я не могу на тебя злиться. — Ласка действовала на Эрика, словно на домашнего кота сметана. — Ладно, беги. — Юноша хлопнул возлюбленную по заду. — Позвони мне, как будешь в комнате. — И вместо того, чтобы как приличной девушке, отвесить наглецу пощечину за то, что распускает руки, Беллатрисс послала воздушный поцелуй, заставив Эрика светиться похлеще фонарей. Август прикинул, где Эрик мог бросить машину, и начал медленно заходить вглубь леса, чтобы не издавать лишних звуков, а затем пустился в бега. Он не собирался делать вид, что ничего не знает. Ему нужны были ответы.

***

Эрик подходил к машине в приподнятом настроении. Он уже представлял, как они будут с возлюбленной на каникулах лежать в какой-нибудь съемной квартире в обнимку, включив какой-нибудь новогодний фильм, потеряв нить сюжета еще на начальных титрах. Это заставило его улыбнуться. Разблокировав двери брелоком, он уже открыл дверь, но услышал, как кто-то его окликнул. Повернувшись, кронпринц увидел чей-то силуэт и сщурился, чтобы присмотреться. — Эрик! Стой! — Послышался крик Августа, и Эрик сдержал себя, чтобы не закатить глаза. Он намеренно оборвал связь с троюродным братом, отвечая лишь односложными смс. Но не из-за чувства вины — все дело было в том, что тот просто раздражал его своим существованием в одном мире с его Беллой. А выслушивать сопли о том, как он любит его будущую жену… кронпринц просто не собирался тратить на это время. — Август? Что ты здесь делаешь в такое позднее время? — Как можно более приветливо спросил он. Орнасский пытался отдышаться, но при этом не отрывал глаз от троюродного брата. — А ты? — Взял он себе пару секунд форы, чтобы привести дыхание в норму. — Я приезжал к Вилле, очевидно же. — Август выдавил улыбку и кивнул. Глядя в глаза брата, который выглядел спокойно, словно тот не поймал его с поличным, он подумал, что ему не следует со всей горячностью, а стоит хорошенько все обдумать. — Как он? — Эрик вздохнул. — Ты же сам знаешь. Вилле сказал, что ты здорово поддерживаешь его. Спасибо. — Ну мы же семья. — Август пытался в кромешной тьме, освещенной лишь тусклым светом фонарей, разглядеть в лице, которое он некогда боготворил, хоть толику вины. Но кронпринц лишь ободрительно улыбнулся, похлопав его по плечу. — И я ценю это. — Орнасский поджал губы. Сейчас вина за то, что он предал своего младшего брата, полностью перебила собственная обида на старшего. — Мне уже пора. Увидимся на рождественском ужине во дворце? — Конечно. — Кивнул Август, отстраняясь. — Я пойду. — Спокойной ночи. — Сказал кронпринц, садясь в машину.

***

Беллатрисс с улыбкой зашла в общежитие, тихо прикрыв за собой входную дверь, ведь отбой был час минут назад. Поднимаясь по лестнице, она проверяла уведомления. Когда она уже была на своем этаже, то дошла до сообщения Фелис, в котором было написано, что Вильгельм приходил, и что когда она заходила в комнату, тот продолжал сидеть под дверью. — Каццо… — Ругнулась она себе под нос, поднимая голову, но уже было слишком поздно. Принц смотрел на нее не отрывая глаз и уже поднимался на ноги. Трисс гордо задрала голову и с каменным лицом собиралась пройти мимо. — Трисс, да постой ты! — Вилле схватил ее за запястье возле двери, и вырваться не удалось. — Ты правда считаешь, что имеешь право со мной разговаривать? — От холода в глазах с принца даже сошла вся спесь. — Тебе не кажется, что не честно просить меня выслушать тебя, когда ты сам этого не сделал в свое время? — Челюсть Симонетти была напряжена. — Мне кажется, что мы сказали друг другу все, что должны. — Трисс, мне очень жаль, что… — Мне тоже. — Отрезала она. — Мне жаль, что я готова была на все ради человека, который этого недостоен. — Вилле ошибся, когда подумал, что глаза Беллатрисс холодны, а взгляд отстранен. В них хранилось целое пламя. — Прости. Прости меня, слышишь? Я… я был напуган, у меня от этого просто мозги пошли набекрень! Я не ведал, что творю! — Он обхватил ее ладонь обеими руками. — Чем же ты был напуган, когда отказался от своих отношений? — Вилле крепко сжал губы, ничего внятного он не мог ответить. — Молчишь? — Хмыкнула Трисс. — Ты можешь придумывать кучу оправданий. Про долг перед страной, про то, что тебе промыли мозги, но, быть может, тебе просто следует принять факт, что ты трус, Вильгельм? — Симонетти, кажется, не моргала даже. — Что тебе проще обвинять всех вокруг, а не признать, что ты настолько никчемный, что даже не можешь нести ответственность за собственные поступки и слова? — Вилле смотрел на нее, как побитая собака. — Ты словно крыса, которая сбегает, когда уже всех вокруг заразила чумой. — Трисс была явно взволнована, ведь акцент с каждым предложением проступал все сильнее и сильнее. — Знаешь, я наверное даже рада, что ты обвинил меня, а не сеньору Эрикссон или Сару. Серьезно, я бы не удивилась. Сказал бы, что так они пытаются поближе подобраться к короне и титулам. Вы же все считаете себя выше других из-за того, что родились с золотой ложкой в заднице. — А ты не такая? — Не в силах терпеть оскорбления, спросил принц. — Наверное, дочке самого богатого в Швеции человека, так легко рассуждать о тщетности бытия. Окей, ты сейчас скажешь, что в Италии жила обычной жизнью, хоть я и сомневаюсь, что твое детство проходило в рыбацкой лачуге. Но не слишком ли лицемерно говорить такое, учитывая, кто твой парень? — Мускул на лице Трисс предательски дрогнул. — Ну тогда какого черта ты носишься за мной целый день?! — Наступила в атаку Беллатрисс. — Поговорить не с кем? Так с друзьями своими болтай, а от меня отвали! — Симонетти грубо оттолкнула принца и быстро зашла в комнату, хлопнув дверью так, что разбудила Фелис. — Трисси? — Сонно спросила она, поворачиваясь. Итальянка загнанно дышала, от чего грудная клетка ходила ходуном. Он знает. Знает про них с Эриком. И эта мысль почему-то привела ее в ужас. А вдруг он расскажет всем? Как тот вообще мог узнать? — Трисс, ты чего? — Подруга села на кровать, заметив состояние Трисси. И тут Симонетти поняла, что ее сейчас стошнит. Вылупив глаза, она побежала в санузел, из которого послышались потужные звуки, а затем и бульканье. Эренкрон забежала следом, наблюдая с ужасом, как полощет ее соседку. Она начала наспех убирать ее волосы с лица, чтобы девушка не измарала их. В голову пришла мысль о пищевом расстройстве, но она же видела, что Трисс самостоятельно ничего не вызывала. Отравилась или что? От мыслей отвлек звук смыва унитаза. — Ты как? — Спросила Фелис, присаживаясь рядом. Симонетти втерла рот туалетной бумагой, а затем сплюнула слюну, кидая бумажку в воду. — Надо помыться. — Только и сказала Симонетти. — Может в медпункт? — Спросила темнокожая. — Это нервы, расслабься. Наше высочество умеет выбить почву из-под ног. — Усмехнулась Трисс, разворачиваясь и облокачиваясь макушкой об ободок унитаза. — Эрик? Вы поругались? — С Вилле столкнулась у двери. — Брюнетка посмотрела на подругу. — Он знает о нас с Эриком. — Так может… может это Эрик сказал ему? Чтобы раскрыть твое алиби и тот перестал на тебя сучиться окончательно. — Трисс закивала головой. — Да, наверное так и есть. Я просто не подумала об этом. — Симонетти тяжело вздохнула. — Господи, скорей бы уже объявить о помолвке. Эти тайны меня доконают. — Фелис закивала, погладив подругу по бедру. — Я буду рядом.

***

Ночь Августа прошла в раздумьях. В начале он подумал, что свадьба Эрика и Трисс уже решенный вопрос, но затем вспомнил про статут. Возможно, королева и герцог согласились перенести на год торжество, ведь Симонетти объективно была хорошей партией для будущего короля. К тому же, ее отец и герцог — лучшие друзья, а с королевой они вообще учились в одном классе. Но а если нет? Эрик знал, что Август влюблен и вполне мог выбрать лучшую партию, а не менять традиции ради того, чтобы просто насолить ему. В том, что Беллатрисс искренне влюблена в кронпринца, а не в его статус, он был уверен на тысячу процентов, ведь в глазах Орнасского она до сих пор оставалась самым бесхитростным человеком. И даже если отбросить регалии Эрика, он был харизматичным, красивым и всегда был популярен среди девушек, так что ее можно было понять. Получается, Эрик воспользовался наивностью девушки? Или что? Чувства? Беллатрисс красивая, это неоспоримо, но корона всегда была у его троюродного брата на первом месте. Вряд ли итальянка настолько поколебила его взгляды. Хотя стал бы Эрик рисковать, учитывая последние события, чтобы просто потрахаться? Август задумался. Если бы ему предоставили выбор: стать королем или быть с Беллатрисс? Он уже с легкостью выбрал первое, тут же подумав, что девушка тут же приложится к нему, ведь это очевидно, но осекся. Не с Симонетти. И это действительно либо-либо. Ответ он не смог себе дать даже под утро. Но пришел к другим выводам. Ведь тогда получается, если бы Август знал с самого начала, что девушка предпочла ему не Вилле, а Эрика, то он бы никогда не выложил это видео. А значит… Тяжелый вздох разнесся по комнате. Это значит, что Август может остаться ни с чем.