Зелень, щекочущая наши ступни.

.・。.・゜✭・.・✫・゜・。. Утром Хикару проснулась увы не от птичьего пения за окном. Утром, в четвертом часу, её разбудил звонок на стационарный телефон. Эзаки хотела уже и сама ответить, но бабушка, сонно зевая, подошла к телефону быстрее. Она приехала уже после того, как Хикару легла спать. На другом конце провода была мать Эзаки, она сообщила: «Отец попал в аварию, я купила Хикару билеты на ближайший поезд до Осаки, он прибудет в пять тридцать». Бабушка не стала расспрашивать и в спешке начала тормошить Эзаки: — Хикару, вставай, — громко говорила она, вытаскивая чемодан из шкафа. — Что случилось? — взволновало спрашивала Эзаки, вставая с матраса. — Твой отец попал в аварию, мама купила тебе билеты на поезд, — доложила бабушка. —собирайся скорее, — подгоняла она. Хикару не без помощи бабушки быстро запихала вещи в чемодан и устало присела на матрас. Вчерашняя кофта так и осталась в корзине с грязным бельём. Не обошлись и без помощи Кацу. Он приехал за Хикару без пятнадцати пять и повёз её на станцию. Выглядел он нервным и невыспавшимся, так что Эзаки не проронила ни слова за всë время поездки, может, она испугалась потревожить Кацу или же сейчас какие-либо разговоры были не уместны. За окном перед глазами пролетали деревья и дома. Железная дорога находится довольно далеко от деревни, и путь до неё на машине занимает около двадцати минут. В какой-то момент веки Хикару начали тяжелеть, и она погрузилась в сон. Проснулась она только тогда, когда прибыли на нужное место. Кацу потряс её за плечо, убедился, что она разлепила глаза и стал вытаскивать чемодан из багажника. Хикару вышла из машины, она встретилась лицом к лицу с румяным рассветом. Облака окрасились в розовый, небо переходило из розового в жёлтый, солнце медленно и лениво поднималось на горизонт, жаворонки в соседнем лесу пели песни, а дятлы стучали клювами о кору деревьев. Чёрный поезд выпускал серые столбы дыма, подъезжая к станции. Хикару ожидали целых пять часов до Осаки на поезде. Снова. Она не думала и не планировала возвращаться в душный вагон поезда так скоро. *** Кацу помог донести чемодан до купе, в котором Эзаки будет в скуке и шуме поезда проводить всë это время. — Давай, хорошего пути, не забудь позвонить бабушке по прибытию, — сказал он. — Хорошо, пока, — попрощалась Хикару. Девушка поднялась на верхнюю полку и скрутилась калачиком. Она всё думала об отце, но больше всего её волновала Бахи, у которой даже нет номера Эзаки. Она волновалась за неё, волновалась, что та подумает, что Хикару бросила её. Волновалась, – "а вдруг что-то может случиться". С одной стороны она под присмотром Шэнь и Кая, но что-то подсказывало Эзаки, что не стоит оставлять это дитя в одиночестве надолго. Чем дальше Хикару уходила в мысли, тем сильнее ей хотелось спать. В конце концов она уснула, мысли смешались в кучу и превратились в нелепый сон. Ей снилась Бахи, отец, гроб и она сама, плачущая в каком-то сером углу. Картинки следовали одна за другой. Страх возрастал. Эзаки проснулась в холодном поту. Сон казался ей жутко странным и отчасти страшным. К чему были гроб и слëзы? Она погрузилась в новые размышления. Её терзали мысли об отце, о том, как он. Что с ним? Он жив вообще? А что на счёт матери, как она? Через пятнадцать минут Эзаки снова сопела. В этот раз ей ничего не снилось, она полностью погрузилась в сон. За какие-то жалкие семь часов сна ночью она определённо не могла выспаться. *** Поезд прибыл на станцию в Осаке. Погода была ужасной. Небо затянуло тёмными тучами, дождь моросил, где-то вдали, на считанные секунды тёмные тучи загорались жёлтым. Эзаки вышла на перон, ищя глазами мать, которая должна была её забрать. В специально отведённом месте для курящих она заметила до боли знакомые короткие каштановые волосы. Мать никогда не курила. Но несматря на это женщина уже докурила сигарету и развернулась в сторону Хикару. Эзаки остолбенела, она не могла поверить, что это её мать. Под глазами у женщины были заметные круги, уставший вид и сигарета, выброшенная ей пару секунд назад – всë это свидетельствовало об ужасном состоянии матери. Она стала приближаться к дочери, натянула невинную улыбку, пытаясь разрядить обстановку. — Привет, — поздоровалась она. — как доехала? — спросила мать, закидывая руку на плечо дочери. От неё несло перегаром и табаком. — Да..нормально, — отмахнулась Хикару. — мама, всë настолько плохо? — поинтересовалась она. — Я расскажу тебе в машине, — натянутая улыбка сошла с потрескавшихся губ, к её глазам начали поступать слëзы, она отчаянно пыталась сдержать их. Они шли в тишине. Хикару ожидала худшего. Она не знала, что дальше делать, как дальше жить, как выводить мать из состояния депрессии, что делать с брошенной Бахи? Ещё сотня вопросов лезла в голову. Ни на один вопрос Эзаки не могла дать ответа, это было сложно, она никогда прежде не сталкивалась с таким и надеялась, что не столкнётся и вовсе. Через несколько минут мать и дочь оказались на вокзальной парковке, отыскали белую машину и погрузились в неё. Всё это происходило в тишине. Хикару сидела на переднем сиденье рядом с матерью вся на иголках, она думала, что была готова слушать. Мать медлила. Будучи непротрезвевшей до конца, она пыталась взять себя в руки. Алкоголь или скорее то, что от него осталось затмевало все мысли, отвлекало от той серьёзной темы, которую надо было закрыть как можно скорее, но эти остатки заставляли уйти в себя и наплевать на присутствие, рядом сидевшей, дочери. Глаза закрыла пелена слёз, а к горлу очень быстро подобрался ком. Верхняя губа затряслась, она хотела выглядеть перед дочерью сильной и той, на кого можно было бы опереться в случае беды. Сама она не считала себя таковой, она нуждалась в таком же человеке. И выбор пал на свою же дочь. Сглотнув, она начала: — Хикару, ты ведь уже знаешь, что, – последовала пауза и Хикару могла видеть, как трясутся губы матери. – что отец попал в аварию, — она говорила медленно. Подбирала каждое слово. — после этого его доставили в реанимацию и сделали все возможное для его спасения, — глаза переставали выполнять свою функцию из-за солёной жидкости, заполнившей их почти полностью. — изначально, всë было хорошо.. Кажется.. После операции ему стало лучше, но, – на этом моменте её некогда тихий голос сорвался и стал звучать выше и казалось, что она начнёт рыдать и кричать. Всё, лишь бы не доводить начатый монолог до конца. – но потом его сердце не выдержало и остановилось. Она больше не могла, а может и не хотела сдерживаться, поэтому громко зарыдала, оглушая и пугая Хикару. Она никогда не видела её такой, она даже не знала, что ей нужно делать, поэтому она пододвинулась поближе и попыталась успокоить мать. Обнять. — Ты сейчас говоришь мне правду? — Эзаки по-детски не хотела верить в случившееся. Ей было тяжело воспринимать подобную информацию. Мать лишь судорожно кивнула на её вопрос. Это выбило её из реальности. Осознание билось в её голову молотком и слёзы, как результат, выбивались наружу. Воздух вышел из лёгких мгновенно, заставляя Хикару погрузиться в панику, а после – в истерику. Кусая губы в кровь, она всë ещё пребывала в недоумении. Она никогда не представляла жизнь в неполной семье, она не знала какого это. Да ещё и мать, состояние которой оставляет желать лучшего. Всё это навалилось на проломленную голову Эзаки и она не могла больше держаться. *** До дома они добрались на такси. Мать в истерике начала заводить машину и говорить, что, как прежде уже не будет, чем сильно напугала Хикару. Она начала кричать на мать и отбирать у неё руль, а после просто вытащила ключи. Таксист не стал ничего спрашивать и говорить после того, как увидел пьяную женщину с ребёнком. И снова в полной тишине они добрались до дома. Даже радио в машине не играло. Это давило на Эзаки. Дом непривычно пустовал. У телевизора никто не смотрел клишированные блокбастеры и эмоционально не возмущался после каждого тупого поступка главного героя. Отсутствовала и упаковка от чипс, сопровождающая любителя экшена на подлокотнике дивана. Эзаки любила приходить послушать отцовские восклицания, что казались ей смешными, он всегда делился с ней своими любимыми чипсами с сыром. Она задержала свой взгляд на месте, где отец всегда располагался. Теперь он будет располагаться только в деревянном ящике глубоко под землёй. Глаза непроизвольно наполнились слезами. Болезненное осознание того, что больше она ничего этого не увидит, заставляло прямо сейчас упасть на пол и биться в конвульсиях от нежелания существовать в реальности без отца и его странных, но весёлых выходок. Без чего-то родного. Мать на кухне гремела посудой. Сначала в голову Хикару стукнуло, что мать решила устроить погром и поэтому отправилась проведать её. Но нет, она стояла возле плиты и, держа в трясущихся руках книгу рецептов, очень похожую на бабушкину, что-то читала. Рядом с ней лежал кусок мяса, она никогда не разбиралась в готовке, но видимо, ей приходилось делать всë, что угодно, лишь бы отвлечься. Эзаки поспешила уйти с кухни, чтобы случайно не помешать матери. Она отправилась в свою комнату, которую не видела ровно неделю. Сразу на входе её встретила удобная кровать, по которой она безумно соскучилась. Она плюхнулась на неё, утопая в мягком пледе. Ей вспомнился старый матрас, который встретил её в самый первый день в деревне, в день встречи с Бахи. Она непроизвольно улыбнулась этим мыслям. Хикару оглянула забытую комнату, взглянула на постеры с любимой женской группой, белый стол, на котором царил сущий беспорядок: какие-то школьные рефераты были разбросаны по столу, несколько ручек мирно покоились в углу стола, ожидая падения, кривые скобы для степлера валялись рядом с вышеупомянутыми бумагами. Хикару встала с кровати и быстро собрала листки. В ближайшие 10 минут ручки нашли себе новый дом в стакане для канцелярии, а скобы – в мусорном ведре. Наведя порядок, Эзаки вновь улеглась на кровать. Она забралась под плед и поставила свой телефон на зарядку. Он пролежал всю неделю в деревенском шкафу. Как ни странно, он не взрывался от уведомлений прямо сейчас. Несколько сообщений от рекламных номеров и несколько пропущенных от неизвестных. Она открыла инстаграм и несколько минут просто листала ленту, как вдруг ей кто-то написал. Это была Сакамото Маширо — одноклассница Хикару. Она попросила встретиться с ней. Сейчас это последнее, что девушке хотелось делать. Переступив через себя и своё состояние, она всë-таки согласилась, надеясь, что причина, по которой Маширо уговорила её встретиться очень веская. Отвлечься сейчас не помешает, к тому же – находиться с матерью в одном доме становится до боли неприятно. Эзаки быстро собралась и вышла из спальни. — Мам, я встречусь с Маширо, скоро вернусь, — сообщала она уже у двери, попутно обувая кроссовки. Мать что-то промычала из кухни и продолжила шуметь, из кухни доносился режущий глаза запах гари и дешёвых сигарет. Хикару поспешила уйти из этого некогда уютного и родного, а теперь – неприятного места. Она шла к месту встречи, разглядывая городские высотки. За неделю она успела позабыть о них. Вечно торопящиеся куда-то люди шли по пешеходным переходам и улочкам. Некоторые шли медленным шагом, наслаждаясь прогулкой и свежим воздухом. Через двадцать минут ноги Хикару, наконец, привели её в кофейню, в которую её пригласила Сакамото. Девушка сидела за столиком и ждала Эзаки, выглядывая её силуэт в окно. — Привет, — помахала Маширо, заметив приближающуюся Хикару. — Привет, выкладывай, что у тебя там? — спросила она, подзывая к себе официантку. — Ну, дело в том, что.. — Сакамото тянула резину, раздражая Эзаки, которая хотела побыстрее покончить с этим и пойти домой. — Говори уже, — потребовала она. — Короче говоря, Хикару, ты мне нравишься, — выпалила Маширо. Что? Чëрт, только этого ей сейчас не хватало. В голове всплыла мысль, чтобы поскорее вернуться в деревню. — Что ты от меня-то хочешь? — безразлично ответила Хикару. Это правда не то, зачем она сюда пришла. — Прости, я просто хотела сказать тебе это, лично, — почувствовав вину, сказала Сакамото. Отлично, если бы Эзаки знала ради чего идёт на эту чёртову встречу, точно бы передумала. — Мне нечего тебе сказать. Это не взаимно, и у меня есть другая, поэтому я, пожалуй, пойду, — вставая из-за стола, попрощалась Хикару. Маширо молча опустила голову и, расстроившись, смотрела в спину Эзаки. Хикару решила зайти в магазин и прикупить чего-нибудь. Неподалёку как раз таки был магазинчик. Дорога до него занимала минут пять. Эзаки быстрым шагом дошла до места назначения и оказалась в довольно приятном местечке. Этот магазинчик не уступал по уютности магазину Кая. Хикару отправилась в «экспедицию» по неизведанному ей месту. Она живёт в Осаке с рождения, но почему-то ни разу не была здесь. Хоть что-то приятное в этой ситуации. В глаза бросился стенд с разнообразными напитками, глаза неосознанно начали искать вишнёвый сок. Успешно отыскав пачку точно такого же, как и тогда напитка, Эзаки взяла несколько пакетов. В хлебном отделе она взяла сендвичей с клубникой. Оплатив покупки, она направилась домой. *** Эзаки вошла в квартиру и снова почувствовала запах сигарет, он заставлял кашлять. Так же вместе с ним в нос пробивался запах мяса, пережаренного. Не самый приятный аромат. Хикару вошла в комнату, глаза больно начал проедать запах табака. Мать даже не удосужилась открыть окно. — Сколько сигарет ты выкурила? — серьёзно спросила Эзаки, открывая окно. — Пачку, может больше, — спокойно говорила мать. На столе стояла пустая бутылка вина. Алкоголь на неё влиял, как успокоительное. Она пододвинула приготовленную заранее тарелку с кусочком чёрного мяса к Хикару. — Ешь, — приказала мать. Эзаки болезненно осмотрела «пищу», что больше походила на животный корм. Она нехотя взяла вилку, поковырялась в мясе и отрезала маленький кусочек. Она положила его в рот, надеясь, что после этого останется жива. Вкусовые рецепторы сразу же почувствовали вкус угля, мясо было невозможно жевать. — Вкусно? — поинтересовалась мать, на что она надеется вообще. Эзаки лишь кивнула головой и продолжила пытаться разжевать этот несчастный кусочек мяса. *** Всю неделю ей приходилось есть неудачную стряпню матери. Она не подпускала Эзаки к плите ни на метр, пару раз, когда мать уходила из дома, Хикару всë же удавалось приготовить себе нормальной еды и быстро её съесть. Бахи не выходила из её головы ни на секунду, Эзаки постоянно думала о ней, чем бы она не занималась, где бы она не была - всë время думала о Хюнин. *** Самочувствие матери не улучшалось, наоборот, ночью зачастили панические атаки, Эзаки приходилось вставать чуть ли не каждую ночь и идти в комнату к матери, чтобы успокоить её. Она чувствовала себя мамой новорождённого ребёнка. Это было самым отвратительным чувством за всю её жизнь. Мать сидела в гостиной на диване и смотрела какое-то шоу по телевизору. — Хикару, — хриплый голос звал Эзаки, которая сидела у себя в комнате. — Что? — спросила она, закрывая дверь в комнату. — Я тут подумала, — начала мать. — может нам переехать в деревню к бабушке? — один вопрос и сотня эмоций в голове Эзаки. — Да! — громко согласилась она, пытаясь сдержать счастливую улыбку. — Тогда, я сдам квартиру и, наверное, на следующей неделе переедем, — рассуждала мать. — Было бы здорово, — коротко ответила Эзаки и направилась в свою комнату. От мыслей о том, что она будет жить в деревне, где живёт Бахи, и будет иметь возможность встречаться с ней каждый день, хотелось радоваться и кричать. *** Прошла неделя. Удивительно, но покупатели для квартиры нашлись быстро. Они буквально на следующий день написали о том, что хотели бы посмотреть жилище. Хикару и мама начали собирать вещи в тот день, когда покупатели объявили, что хотят приобрести квартиру. После того, как во вторник ключи были благополучно отданы новым владельцам, Хикару вместе с мамой сели на поезд.