Карточный долг

      Закрыв дверь на все возможные замки, Осаму медленно сполз по ней, прижимая руку к месту, на котором еще совсем недавно так приятно разливалось тепло от чужих губ. Его переполняли эмоции, но они были настолько противоречивыми, что подросток не мог точно решить для себя, что же он все-таки испытывает в данный момент. Тогда, в машине, он без раздумий ударил старшего, даже не смотря на то тепло и восхищение, которое ему подарил этот поцелуй. Он не был слишком грязным и омерзительным, как те, которые ему приходилось терпеть в процессе довольно популярной игры — «правда или действие», когда приходилось целоваться с одноклассниками или другими знакомыми.       Дойдя до своей комнаты на ватных ногах, он падает лицом на кровать и стягивает с себя куртку, только сейчас понимая, что забыл отдать Накахаре его шарф. Заворачиваясь в одеяло, он прижимает вещь к себе, утыкаясь в него лицом, обнимает подушку и довольно скоро засыпает, стараясь как можно меньше думать о сегодняшнем дне.       Уже утром он просыпается от головной боли. Голова казалась такой тяжелой, что подняться с кровати было крайне трудно, но он все же, прихрамывая, дошел до кухни, чтобы взять лекарства и градусник. Сидя за столом, завернувшись в теплое одеяло, он пустым взглядом смотрел на уведомление о нескольких пропущенных от Накахары и думал, от чего ему сейчас хуже: произошедшего вчера и мыслях об этом или же от температуры, которая была явно высокой. Написав опекуну о своем самочувствии, он сделал себе чай и пошел с ним в комнату, снова завалившись на кровать.       Проспав не менее пары часов, он поднимается, чувствуя себя немного лучше. На лбу у него лежала мокрое полотенце, которое упало прямо в руки, после того, как он сменил положение, а рядом стоял пакет с лекарствами и записка от Федора, чтобы Осаму позвонил, как только проснется. Младший так и поступил, чтобы не заставлять друга волноваться.       — Уже встал? Как себя чувствуешь? — на звонок ответили почти сразу.       — Да. Все хорошо, можешь не волноваться. Когда ты приходил?       — Сразу после школы. Заехал к Огаю, чтобы взять у него ключи и рецепт на лекарства.       — Неудобно получилось. Еще раз, прости.       — Не беспокойся. — он устало выдыхает. — Я сейчас докуплю некоторые продукты и приду к тебе, можешь пока поставить воду греться? Я хочу сделать пасту на ужин.       — Мори попросил тебя проследить за мной? Только честно.       — Он просил, но я так или иначе собирался остаться. Нам нужно поговорить о том, что произошло вчера.       — Хорошо. Только возьми клубничное молоко, хочется что-нибудь холодненькое.       — Договорились, — тихо посмеявшись, он сбрасывает вызов, так и не обратив внимание на обеспокоенный голос друга.       Как и обещал, Осаму поставил сотейник с водой на огонь и сел на кухне, чтобы дождаться друга и не заснуть. Сейчас его снова начали одолевать мысли о вчерашнем. Не то чтобы Осаму был таким впечатлительным, но терять такого человека, как Чуя — совершенно не хотелось. Он так быстро стал близким и представить себе хотя бы день без него было трудно.       Все же не сдержавшись, он заходит в их чат и читает накопленные за день сообщения. На улице уже вечерело и Осаму ожидал, что Накахара просто опустит руки и забьет на истеричного гомофоба, но как только младший появился в сети, сообщения начали приходить с новой силой. В ответ на это Дазай просто отправил фото электронного градусника, на циферблате которого было четко написано 37.4.       Как только сообщение было прочитано, телефон начал вибрировать от входящего звонка. Неуверенно приняв вызов, Осаму поднес телефон к уху.       — Что случилось?       — У тебя температура? Ты поэтому меня весь день игнорировал или из-за вчерашнего? — голос был явно обеспокоенный, но было в нем что-то странное. Но вот что — Осаму понять не мог.       — Да, приболел немного. — как бы он хотел знать ответ на второй вопрос, но его пока не было. — Я выпил лекарства и проспал почти целый день.       — Ты в порядке? Мне стоит приехать?       — Не стоит, мой друг как раз готовит ужин. — видеть его сейчас совершенно не хотелось, было страшно. Он сам не осознавал, что чувствует в этой ситуации, что уж говорить о эмоциях другого человека.       — Хорошо. Не пропадай так больше. Ели тебе теперь неприятно со мной общаться       — просто скажи или заблокируй.       — Нет, все совсем не так… Прости, что вчера так получилось. За время нашего общения, я совсем забыл о твоих… предпочтениях. — голос предательски дрогнул.       — Хорошо. Обещаю, больше не делать так без твоего разрешения.       На эти слова Осаму только нервно хмыкнул, в мыслях отвечая, что этого никогда не произойдет, так как он полный натурал. Натурал, ведь так? Хотя, теперь он уже ни в чем не был уверен.       И как же он был благодарен другу, который уже через пару минут неловкой тишины защелкал ключами в замке. Быстро извинившись, младший сбрасывает вызов и выходит в коридор, крепко обнимая шокированного юношу.       — Что-то произошло…? — он обнимает его свободной рукой в ответ, осторожно поглаживая по спине, во второй руке держит пакет с продуктами.       — Ты знаешь, что ты самый лучший друг? И ты всегда оказываешься прав, хоть иногда я и ненавижу тебя за это… — он тихо выдыхает это ему в плечо, благо оба парня примерно одного роста.       — Подожди, давай сначала я помою руки, а потом поговорим о том, что произошло?       Осаму сдержано кивает и отпускает его, вытирая заслезившиеся от переизбытка чувств глаза. Спустя пару минут оба находились на кухне. Осаму сидел за столом и пил свое банановое молоко, так как его любимого — клубничного не было рассказывая обо всем за последнюю неделю, не скрывая ни единого момента. Федор же стоял к нему спиной и молча готовил, слушая друга. Сейчас он был за это так благодарен, ведь если бы Дазай увидел его лицо в этот момент, то сразу бы начал извиняться. Он винил себя за то, что не обратил внимание на ситуацию раньше, хоть и хотел.       Сейчас он слушал Осаму и просто понимал, что пора вытаскивать его из этого. Он был слишком хорошо знаком с Накахарой и понимал, что он за человек. Тем более, что ситуация была крайне схожей, с его собственной. Он совершенно не хотел связываться с этим человеком снова, но ради друга и своими желаниями мог пренебречь. Достаточно просто немного потерпеть.       — И что ты думаешь по этому поводу? — он старается скрыть напряжение в голосе, вытирая руки бумажным полотенцем так, что то начинает рваться.       — Я не хочу прекращать общение. Думаю, я просто продолжу с ним дружить, но буду чуть настороженнее. — тяжело вздохнув, он прячет лицо в ладонях и устало мычит.       — Все же, ты был прав. Прости, что не послушал в тот раз.       — Я не злюсь на тебя. Главное, что ты понял свою ошибку. Человеческие взаимоотношения всегда давались тебе с трудом.       В течении вечера они больше не задевали эту тему. Поев, они сделали домашнее задание и просто легли спать, так как обоим нужно было время, чтобы поразмышлять о вопросах, которыми не поделишься даже с лучшим другом.       Поговорили они нормально только утром, когда Федор собирался в школу и разбудил младшего, лишь чтобы он выпил лекарства и поел, иначе он снова провел бы целый день в постели.       Пока старший отсутствовал, Осаму решил все же встретиться с Чуей и, собравшись, поехал в его студию. Тот сказал ему адрес, когда утром получил неожиданное сообщение с просьбой о встрече. Приехав к нужному зданию на такси, подросток написал Чуе сообщение, с просьбой выйти на пару минут, чтобы поговорить на улице и не мешать работе старшего. Тот так и поступил, спустившись через пару минут.       — Что-то случилось? Ты так резко попросил о встрече.       — А нужен был повод? Мой друг ушел, мне в школу не нужно, вот я и решил привезти твой шарф, — он протягивает бумажный пакет, в котором лежал аккуратно сложенный стираный шарф.       — Спасибо, но ты мог не спешить его возвращать. У меня есть еще несколько дома.       — Просто решил, что не стоит хранить дома чужие вещи.       — Что ж… Может быть, выпьем кофе? Я как раз не завтракал, а сейчас у меня перерыв.       — Почему бы и нет, — спокойно пошел вслед за старшим, нервно сжимая руки в карманах. Он все никак не знал, как ему подступиться к теме, которую собирался обсудить с ним.       — Так, а о чем ты хотел поговорить со мной? Это по поводу того вечера? — он заходит в кафе и придерживает дверь младшему, пропуская первым, чтобы он мог выбрать столик.       — О нем, но я не уверен, что сейчас подберу нужные слова.       — Мне дать тебе время обдумать все или помочь?       — Время. Мне хватит немного времени.       — Тогда, предлагаю взять кофе с собой и пойти в мою студию, потому что времени у нас осталось не так много.       На это младший лишь кивнул и вслед за Чуей подошел к кассе, там выбирая карамельный раф. Вскоре, получив свои стаканчики, они медленно пошли в сторону офиса, по пути общаясь на отдаленные темы, чтобы Осаму немного расслабился.       Сидя внутри, подросток с интересом разглядывал декорации, которые легко можно было установить на белом фоне. В этот день там были искусственные цветы. По словам Накахары, это были декорации для весенней коллекции, до выхода которой осталось в целом не так уж и много времени. Сидеть в пальто было жарко, поэтому он снял его, аккуратно свернув, и положил к себе на колени, оставаясь в черной водолазке, плотно облегающей все тело. Она отлично скрывала под собой слои белых лент, которые оплетали худое тело.       — Как тебе кофе?       — Довольно вкусный.       — Ты тоже так думаешь? Это кафе мое любимое, они делают вкусный кофе. Но десерты у них слишком сладкие, я не особо такое ем.       — Почему? Ты выглядишь как человек, который любит сладкое.       — Я люблю его, но у меня есть склонность к лишнему весу. Поэтому, я постоянно стараюсь держать себя в форме.       — Ого… я бы, пожалуй, так не смог. Это достойно восхищения.       Ответа на это так и не последовало. Вскоре, пришли люди и Накахара продолжил работу, пока подросток просто сидел за его столом, чтобы не отвлекать и не мешать, и пил свой кофе, в какой-то момент переходя на напиток старшего.

***

      Через пару часов, Накахара оперся бедрами о стол, стоя рядом с мальчишкой.       — У меня обед. Ты голоден?       — Нет. Мы можем остаться тут? На улице довольно холодно.       — Хорошо. Тогда, я спрошу у коллег, собирается ли кто-то в магазин и попрошу захватить что-нибудь нам с тобой. — он ненадолго покинул студию, оставляя Осаму набираться смелости. Как только он вернулся, юноша неуверенно заговорил.       — Насчет того раза. Я хотел узнать, почему ты так поступил?       — Ты сейчас о том чмоке? — он удивленно вскинул брови.       — Если можно так сказать.       — Ну… я даже как-то не задумывался. Просто, мне было так хорошо тогда, и ты был таким красивым. Ты не показывал явного отвращения, поэтому я посчитал, что ничего страшного из этого не выйдет.       — Хватит… Разве тебе самому не противно? Я ведь тоже парень.       — Разве это проблема? Мне понравился человек, понравилось время, проведенное с ним. Почему я должен смотреть на его пол?       — Таков закон природы. Мужчина должен быть с женщиной и наоборот. Это необходимо для создания потомства.       — Многие люди не могут или не хотят иметь детей. Разве это означает, что он не достоин любви? — мужчина опирается рукой о стол, а вторую укладывает на спинку стула, медленно склоняясь над Осаму. — Мне понравился человек, детей я не хочу, так почему еще меня должен волновать его пол?       — Это… противоестественно. Секс между двум мужчинами или женщинами просто невозможен.       — Хочешь, я докажу тебе, что ты не прав? Тот парень, который подходил к тебе возле клуба, он ведь тоже гей. Ты думаешь, он никогда не занимался сексом с другим мужчиной?       — Меня это не касается. Я не хочу, чтобы на нашу дружбу влиял его партнер.       — И тебе не интересно, какого это?       — Ну… не то чтобы мне интересно… Но это исключительно из любопытства. Я все еще не представляю, как это происходит между двумя мужчинами.       — Если ты мне позволишь, я бы мог показать тебе каково это — отношения с парнем. Если ты, конечно, не испытываешь к этому отвращения.       На это младший лишь густо покраснел и отвернулся, задумчиво кусая губы. С одной стороны, его просто сжигал интерес к чему-то неизведанному, запретному в его голове, но с другой стороны — его отвращение к педикам никуда не делось от одной мысли о подобном к горлу подступал ком.       — Ты можешь не отвечать сейчас. Я не тороплю тебя с ответом. Если ты откажешься, мы просто… — договорить ему не дал недовольный взгляд карих глаз.       — Мы попробуем, но, если я скажу — все сразу закончится. — его взгляд был полон неуверенности, что вызывало легкую ухмылку у старшего.       — Договорились.