Карточный долг

      Через какое-то время, Осаму так и заснул, крепко обнимая старшего поперек груди.        Утром его разбудил звон будильника. На кухне уже ощущался довольно вкусный запах сытного завтрака. Придя туда, слегка прихрамывая, он садится за барную стойку, на нее складывает руки, а сверху — голову.       — Доброе утро, малыш. Как себя чувствуешь? — Чуя не поворачивается, спокойно продолжая крутиться возле плиты.       — Утра. Все хорошо, спина немного побаливает, но не критично.       — Ну хорошо. У тебя ведь выходной? Давай фильм какой-нибудь посмотрим, погуляем?       — Было бы неплохо. Мне только нужно съездить домой, чтобы переодеться.       — А я давно тебе говорил, чтобы ты немного своих вещей тут оставил, так удобнее ведь. Никто их брать не стал бы, поэтому и волноваться не о чем.       Недовольно ворча, мужчина ставит тарелки с едой и кружки чая на стол. Готовил Чуя вкусно, так к тому же любил баловать этим младшего. Ему нравилась эта забота, которая иногда и пересекала границы. К примеру, даже тот случай, когда Осаму решил сесть на диету. Как только Накахара узнал об этом, он устроил ужасный скандал и кормил его практически насильно, чем сначала довел до слез. Так Осаму запомнил, что о диетах Чуе лучше не сидеть, ну или просто не говорить об этом Накахаре.       — Когда ты так делаешь, мне начинает казаться, что я встречаюсь с дедушкой, — тихо посмеиваясь, он берет палочки и подхватывает ими небольшой кусочек жареного тофу, поднося его к губам на против.       — Как? — он немного хмурится, но съедает предложенное, после чего накладывает в тарелку Осаму щедрое количество еды, — Только попробуй не съесть, я в тебя насильно все затолкаю.       Осаму смотрит в тарелку и поджимает губы. Он бы и в обычном состоянии не смог бы съесть все это без последствий, а он давно не ел, так как просто забывал из-за множества мыслей.       — Ворчишь. Ты очень много ворчишь, поэтому кажешься старше своего возраста.       — Ты чем-то недоволен? Если бы ты не был таким ребенком, мне бы не пришлось вести себя взрослым за нас двоих.       В ответ ему только кивнули. Осаму уже и не помнит, в какой момент перестал даже шутить при Чуе. Каждый раз заканчивался выговором и недовольством старшего.       Подтянув ноги под себя, Осаму начал через силу наполнять сой желудок. Хоть еда и была действительно очень вкусной и соответствовала всем предпочтениям подростка, но с непривычки его начало подташнивать с первых кусочков, но строгий взгляд голубых глаз ясно давал понять, что отказываться не имеет смысла. Дазай не хотел, чтобы его вырвало, но сориться с Чуей не хотелось больше, поэтому он раз за разом пихал в рот кусочки еды, чувствуя тяжесть и легкую тупую боль в животе.       Спустя минут сорок, он все же смог прикончить свою порцию, которая периодически увеличивалась, когда Чуя подкладывал ему еду. Запивая все водой с парой долек лимона, он поднимается и помогает собрать посуду, тихо поблагодарив за еду.       — Вот видишь, все не так плохо. Был бы ты всегда таким послушным, цены бы тебе не было. Хоть я и люблю тебя, но ты всегда ведешь себя ужасно, это невозможно терпеть.       — Прости, я постараюсь так больше не делать.       — Правильно. Молодец, что сам до этого додумался. — он ставит тарелки в посудомойку и включает ее. — Кстати, пока не забыл. Напомни мне заехать в офис, когда мы гулять пойдем. У меня есть для тебя сюрприз, но я забыл его на работе.       — Хорошо.       Помыв руки и рот после еды, Осаму быстро уходит в спальню старшего, там доставая его кофту. Ему очень повезло, что Чуя не носит кофты и футболки своего размера, а всегда берет немного больше нужного.       Вскоре в комнате появился и сам Накахара, затягивающий низкий хвост резинкой. Он взглядом скользит по мальчишке и слегка улыбается, подходя ближе и кратко целуя. Ему не требуется много времени, чтобы одеться и собрать сумку с фотоаппаратом, который собирался завести в офис и оставить на выходные там.       Уже через двадцать минут они останавливаются возле дома Осаму, чтобы тот сходил переодеться. Накахара остался ждать его в машине, в то время как Осаму старался идти как можно быстрее, чтобы не попасться на глаза другу, который уже давно замечает перемены в поведении младшего. Но все его старания канут, когда он видит Федора, стоявшего возле его двери. Осаму было хочет спуститься обратно, оступается и чуть не падает вдоль лестничного пролета, цепляясь за перила. На шум поворачивается русский и недовольно хмурится.       — Твой телефон недоступен со вчерашнего вечера, дома ты не ночевал, меня избегаешь. Что, черт возьми, происходит, Дазай? — зло парирует Достоевский и подходит ближе к своему, все еще, другу, дергает за руку на себя.       — Я забыл его зарядить. А ночевал у друга, разве это так важно? И чего ты так возмущаешься, будто мужа на измене поймал.       — Хватит. Я задал вопрос, ответь на него прямо. Мы дружим не первый год, твое поведение меня беспокоит. Я не хочу ссориться, просто скажи прямо. У тебя какие-то проблемы?       — Ты моя проблема! Отвали уже, чего ты пристал? — он отдергивает руку и достает ключи, нервно поглядывая в сторону окна, с которого было видно машину его парня. Тот явно будет недоволен, если Осаму сейчас сильно задержится.       — Ну и проваливай, придурок! Зачем только беспокоился, — он отвечает так же грубо и громко хлопает дверью напротив, скрываясь за ней.       Недовольно поджав губы, он заходит в свою квартиру и даже не запирает дверь. Быстро переодевшись, снова в плотную кофту, так как других у него не было, а Чуя явно дал понять, что порезы видеть не хочет, он берет из холодильника бутылку с водой и запивает ей витамины, на которых настаивал его отец, так как в последнее время подросток был сильно нагружен на учебе и готовился к экзаменам.       Выбежав из подъезда, он крепко обнимает Чую со спины и целует в щеку, извиняясь за то, что пришлось его долго ждать. Тот лениво стряхивает пепел с тлеющей сигареты и переводит на него взгляд, потрепав по волосам, после чего говорит ему сесть в машину.       Дальше они заехали к старшему на работу, где тот оставил сумку с рабочим фотоаппаратом и взял небольшой бумажный пакет, который был заклеен декоративным скотчем, из-за чего незаметно заглянуть туда не получалось. Чуя не разрешил пока открывать его, попросив оставить на вечер, после чего они поехали в парк.       Там было весело, даже очень. Так как уже было начало весны, можно было пренебречь теплым пальто, сменив его на кофту потеплее, но сегодня было особенно солнечно, поэтому даже в кофте было немного жарко. Хотя, это вполне могло быть результатом солнечных лучей на черную толстовку, так еще и Накахара заставил под низ надеть водолазку, чтобы тот наверняка не заболел снова.       Весь день они провели на аттракционах, после чего решили зайти в кафе, чтобы перекусить. Пока Чуя отошел, чтобы сделать заказ, в это же кафе зашли одноклассники Осаму, которые завидев знакомую макушку, сразу подошли к нему, сев за тот же столик, спокойно игнорируя тот факт, что он скорее всего здесь не один.       — А с нами пойти ты отказался вчера. — рядом садится один раздражительный мальчишка, который всегда позволял себе слишком много. Он закидывает руку на широкие, но довольно худые плечи и прижимается к Осаму, говоря слишком громко, раздражающе громко.       — Значит, я не хочу с вами гулять, разве не понятно? — он хмурится, пытается скинуть его руку, недовольно скалясь. — Какого хрена ты себе позволяешь? Ты мне не друг, могу и ебало набить.       — Ой, да ты такой тонкий, что только на язык остер, — он хлопает по столу и противно смеется, что подхватывают другие ребята, севшие на диванчик напротив и просто стоявшие рядом. — Чего ты такой злой? Или считаешь, что ты чем-то лучше нас? В школе ты тоже начал себя как мудак вести.       — Мудак тут только ты, — он скидывает его руку, но тот лишь сжимает предплечье, вызывая острую боль от свежих порезов. — Блять, руки убери!       Он понимает, что сказал это слишком громко и поднимает взгляд в сторону кассы, замечая недовольный взгляд Накахары, надвигавшегося на них грозовой тучей.       — Это твои друзья? — хоть лицо его и было дружелюбным, голос явно выдавал все недовольство ситуацией.       — Нет, просто одноклассники. Они просто хотели поздороваться, они уже уходят, — Осаму подскакивает со своего места и старается протиснуться между коленями Тачихары и столом, чтобы как можно быстрей уйти с Чуей за другой стол, но его только грубо дергают за руку, заставляя упасть на крепкого мужчину и прижаться. — Прости… Давай сядем за другой стол?       — Выглядите как педики, — комментирует сидящий за ним одноклассник, за что удостаивается парой недовольных взглядов. Какая-то девушка, сидящая на диванчике напротив, пытается его успокоить, но тот лишь недовольно цыкнул, — Или не только выглядите? Ты это из-за него так надменно ведешь себя?       — Пацан, я все понимаю, но ты переходишь границы, — Чуя почти рычит на него, отталкивая Осаму чуть в стороны, пока тот напряженно держит Чую за предплечье, чтобы тот не начал драку. Он слишком хорошо знает, как легко тот начинал злиться. — Ты какое право имеешь вмешиваться в чью-то личную жизнь? Мать не учила не совать свой нос в чужое дело?       — А ты типа заступник? Или просто трахать его нравится? — и в этот момент Осаму самому дико хочется ударить его, но он осознает, что могут вызвать полицию и у него будут проблемы.       — Может и нравится. А тебе видимо некого трахать, вот и бесишься. Или, может, тебе просто завидно, что его трахают, а тебя — нет? — он скалится, прежде чем ловит кулак, летевший в лицо.       Мичизо не из тех, кто станет терпеть, у него с агрессией дела обстоят ровно так же, как и у самого Накахары, вот только второй дрался хорошо, порой даже слишком. Но не настолько, чтобы драться сразу с тремя подростками, которым гормоны в голову ударили, раз они решили накинуться втроем на одного. К тому же Осаму, который хватал его за руки и пытался утащить подальше, только мешал. Благо, в заведении была нормальная охрана, которая вовремя среагировала и вывела нарушителей на улицу.       Покинув здание, Осаму сразу потянул Чую в противоположную сторону, нервно посматривая на Накахару, которому только губу разбить успели, в то время как он оставил как минимум пару синяков на лицах подростков.       — Чуя, они подростки… Если их родители решат обратиться в полицию? Ты подумал, что тебе это боком выйдет? — он просто сильно беспокоился за него, хотя старший воспринял это явно иначе. Иначе как объяснить, что стоило им отойти подальше от людей, свернув к парковому пруду, как Накахара разворачивает его за плечо к себе и резко дает довольно увесистую пощечину. В глазах на минуту темнеет, так как Осаму довольно давно не дрался. — Что…?       — Какого хуя ты делал? — его голос явно злой, Чуя просто в ярости, когда хватает Осаму за кофту и дергает на себя, притянув ближе. — Что это сейчас, блядь, было?       — О чем ты… Чуя мне больно, перестань, — он пытается убрать его руки от капюшона, за который тянули так, что слышался треск швов, а на глаза наворачивались слезы.       — Что ты позволял ему? Или ты каждому позволяешь так себя вести? — он отпускает одну сторону и снова дает сильную пощечину.       По инерции, от удара Осаму поворачивается сначала в бок, держась за пылающее место от удара, языком чувствуя кровь, видимо слишком сильно прикусил щеку. Он начинает пятиться назад, но его тянут за волосы обратно, прижимая спиной к крепкой груди.       — Ты всегда ведешь себя как гребаная шлюха? Или я не единственный, с кем ты решил попробовать?       Осаму пытается собрать мысли в кучу, оправдывается, но его снова не слушают, грубо толкая вперед. И он бы устоял на ногах, если бы не легкое головокружение, все-таки рука у Чуи была тяжелая, и небольшой ямки на холмистой местности. Падая вперед, он даже не успевает нормально выставить руки, из-за чего те прогибаются под ним. В левой чувствуется особенно резкая боль, заставляющая вскрикнуть и все же пустить пару влажных капель с глаз. Он переворачивается на спину и прижимает к себе руку, чувствуя, как безвольно болтается его кисть. Уже не пытаясь сдерживаться, он тихо скулит и начинает реветь, скорее даже от страха, чем от боли.       Скорее всего, именно это приводит Накахару в чувства, заставляя зло выдохнуть и подойти ближе, помогая сесть, осторожно придерживая под спиной.       — Ну все, тише-тише, малыш. Прости, я вспылил, но ты сам довел меня до того состояния. — он нежно касается губами виска и прижимает юношу за плечи к себе, поглаживая по голове. Тот доверчиво жмется и прижимает к груди левую руку, которая все так же безвольно болталась.       — Я, правда, кроме тебя ни с кем не встречался… Он просто одноклассник… — мальчишка утыкается в его шею и уже просто не может остановиться, мелко дрожа.       Понимая, что это надолго, Чуя бережно поднимает его на руки и прижимает к себе, поглаживая по спине, несет в сторону машины. Там он открывает дверь и сажает мальчишку на переднее сидение, доставая с заднего бутылку с водой и пачку влажных салфеток. Когда младший немного успокаивается, он целует его в лоб и помогает нормально сесть.       — Что с рукой? — немного обеспокоенно мужчина поглядывает на прижатую к груди конечность. Кисть просто висела, даже пальцы не были напряжены.       — Не знаю. Она начала болеть, когда я упал. Трогать просто невыносимо, — он чуть хмурится и закусывает уже покрасневшую губу. Да у него все лицо красными пятнами от истерики покрылось, из-за чего сейчас было очень стыдно перед Чуей.        — Все в порядке? Может, нам стоит заехать в больницу?       — Да, было бы неплохо. Даже не знаю, что могло случиться.       Старший напряженно кивает и едет в сторону больницы, вбив ее адрес в навигаторе. Осаму не особо хотелось сейчас видеть своего опекуна, но осознание, что может быть серьезная травма, было сильнее. Потому, уже совсем скоро они оказываются в кабинете травматолога. Тот назначает определенные анализы и пишет о ситуации опекуну Осаму. Мужчина приходит в течении пяти минут, обеспокоенно смотрит на мальчишку и подходит ближе, чтобы переговорить с коллегой. Осаму в это время кратко объясняет Накахаре о том, кто этот мужчина, прежде чем тот снова начнет ревновать. Ему на сегодня хватило этого.       Спустя примерно час сдачи анализов, его направляют на операцию, которая проходит под местной анестезией, юноша при этом остается в сознании, но очень вялым. Оказалось, что у него был разрыв связок.        Пока он отходит от наркоза в палате, Огай отводит его друга в сторону.       — Так, кем ты приходишься ему, друг?       — Думаю, вы уже и так все поняли. Приятно познакомиться.       — Что между вами произошло? Не думай, что я поверю в ложь, про неудачное падение. У него синяк на скуле уже почти синий.       — Мы поссорились.       — И ты решил избить его?       — Вы решили меня отчитать?       — Нет, Осаму взрослый мальчик. Думаю, он сам разберется, стоит ли оставаться с таким человеком, но мне ты неприятен.       Ответом лишь стал недовольный взгляд. Развернувшись, Чуя снова зашел в палату и сел возле кровати, на которой лежал мальчик. Врач говорил, что уже вечером его можно будет забрать домой, но с учетом того, что дальше их ждет долгий срок реабилитации.       Вечером, Чуя все же отвозит Осаму домой, отдав ему свою кофту, так как из-за гипсовой лангетой. Ее обещали снять только через несколько недель, а до тех пор Осаму должен был наблюдаться у врача, периодически просто посещая больницу.       Возле подъезда его встретил обеспокоенный Федор, которому успел позвонить опекун мальчика и предупредить о ситуации. Он искренне надеялся, что, хотя бы к другу его воспитанник прислушается.       Когда машина подъезжает к нужному подъезду и оба выходят, русский подходит к ним и дает Накахаре звонкую пощечину. Тот удивленно смотрит на него, а после усмехается, прикладывая ладонь к месту удара.       — Федя! — Осаму обеспокоенно рассматривает лицо парня и поглаживает целой рукой по щеке. — Прости… Больно?       — Отойди от него, — он самостоятельно оттягивает друга, пряча за собой. — Не смей даже писать ему больше, урод.       — Ты чего злой такой? До этого ты был явно добрее, как тогда ночью. — Чуя довольно улыбается, видя страх в глазах русского. — Ой, или ты не рассказывал об этом Осаму? Как жаль, он ведь считает тебя лучшим другом.       — Закрой свой рот, Накахара. Мы с тобой уже говорили об этом, хватит лезть к нему.       — Разве я говорил, что не буду с ним встречаться?       — Ты обещал перестать играться!       — Я и не играюсь. У нас любовь, вообще-то. — он резко дергает подростка на себя и обнимает его за талию, носом скользя вдоль шеи, а после кусая за нее, не отводя взгляд от Федора, в шоке наблюдавшего за этим.       — Чуя… Хватит. Что тут происходит? — Осаму насупился, но отталкивать Накахару не стал, зная, что ему же это боком потом и выйдет.       — Кажется, я сказал лишнего? В любом случае, это твои проблемы. Нехуй спать с кем попало. — он кратко целует Осаму в губы, развернув к себе лицом. — Прости малыш, но мне уже пора ехать, Баки целый день голодный, он будет зол на меня.       — Сначала объясни, что тут происходит!       — Пускай этим займется твой друг, ему уж точно лучше знать.       Он отпускает парня и садится обратно в машину. Федор сильнее заворачивается в свою кофту и притягивает к себе Осаму, стараясь избегать взгляда ему в глаза. Он заводит его к себе домой, ведет сразу в комнату, понимая, что сейчас так или иначе придется все рассказать. Давно надо было это сделать.