Карточный долг

      В тишине они поднялись в квартиру младшего, так как тому нужно было переодеться и принять душ. Оба полностью погрузились в свои мысли: Осаму пытался предположить, как связаны два его самых близких человека, которые оказывается были знакомы намного раньше, Федор же старался подобрать слова для предстоящего разговора. Таить он уже не мог, давно было все рассказать Осаму, он это заслужил еще несколько лет назад.       Приняв наскоро ванну, стараясь не замочить руку, он вышел на кухню, сильнее кутаясь в кофту. За столом сидел старший, а перед ним две кружки с сладким чаем. Это была его странная привычка, пить чай в любой ситуации, которую он привил и самому Осаму, благодаря чему в доме постоянно стояли упаковки с пирамидками различных фруктовых чаев.       — Нам нужно поговорить, — неуверенно начинает Достоевский, поднимая взгляд на нервную ухмылку друга.       — Думаешь? — он садится за стол и закусывает губу, притянув к себе кружку с горячим содержимым, греет об нее руки.       — Прости. Я знаю, что давно должен был тебе рассказать обо всем, просто никак не мог решиться.       — Я твой чертов лучший друг. Что тебе мешало рассказать мне это? Неужели это что-то более страшное, чем новость о твоей ориентации? — когда Федя рассказывал о ней, то совсем не беспокоился. Он просто выпалил все прямо в лицо Осаму, рассказав о том, что влюбился в парня, хоть и знал, что друг презирает однополую любовь.       — Это намного страшнее. Прошу, просто послушай меня внимательно. — он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, мысленно вспоминая все, что произошло тогда. Сделав краткий глоток, он начал говорить.

***

В тот день, он впервые серьезно поссорился со своим парнем. На эмоциях, тот выкрикнул, что строить отношения с такой истеричкой не намерен и просто ушел, оставив Федора одного. Пойти за советом не к кому, единственный друг только свыкся с мыслью, что у него есть парень, поэтому жаловаться на отношения и ждать совета было бессмысленно, он помнил, как Осаму передергивает при разговорах об однополых отношениях. Вернувшись домой в подавленном состоянии, он хотел просто забыть о ситуации на время, просто сменив фокус внимания, но дома оказался только отчим. Тот был достаточно хорошим, но если он ссорился с матерью Феди, то сазу начинал относиться к мальчику как к прокаженному. Благо, он его не бил, но мог знатно облить грязью, а после довести до состояния, когда тот сам себя за человека не воспринимал. И как оказалось, сегодня был как раз такой день. Пока подросток был в школе, родители поругались, мать уехала на работу, а отчим остался, так как у него выходной. Только ступив на порог, мальчишка сразу почувствовал неладное. Привычно тихо шумевший телевизор был выключен, на кухне по разделочной доске громко стучал кухонный нож. Понадеявшись проскользнуть в свою комнату без лишних звуков, он ступает крадучись по полу, старательно обходя все скрипящие места, но встречать его выходит небольшая сиамская кошка, нагло трется о ноги и протяжно мявкает, пытаясь привлечь к себе внимание самого любимого члена семьи. Звуки на кухне затихают. Нервно обернувшись, он переводит взгляд на недовольного отчима, смотревшего на него как на отброса общества, позор рода человеческого. Он поднимает кошку на руки и прижимает к себе, смотря на мужчину. Хоть его он и не трогал ни разу, но кошку в такие моменты пнуть не отказывался. Ну или порвать пару-тройку вещей пасынка. — Я вернулся. — тихо прокашлявшись в кулак, он боится даже вздохнут слишком резко. — Я вижу. Почему так долго? Снова у своего друга сидел? — он фыркнул презрительно, подошел ближе, вытирая руки о кухонное полотенце, висящее у него на плече. — Опять позорил меня, да? Твой друг-то в отличии от тебя не такой идиот, в учебе хорош, отцу помогает, не то что ты, отродье неблагодарное. — Прости… — он говорит это почти шепотом, знает, что спорить бесполезно, иначе матери вечером влетит за то, что «воспитала такое неблагодарное чмо». Он берет сидевшую на руках мальчика кошку за загривок и бросает куда-то в сторону гостиной, но та цепляется за косяк и лишь звонко мяучет, а у Федора сердце сжимается от волнения за питомца. — Лучше бы ты учился так, как извиняешься. Почему мне снова звонил твой учитель и жаловался? Ты совсем тупой, раз не можешь понять самых простых школьных правил? — он подходит ближе, начиная давить своими размерами на тощего подростка, который из-за слабого здоровья даже спортом заниматься не мог нормально. — Мне трудно привыкнуть, тут все иначе, чем в России. — Ты живешь тут уже не первый год и считаешь, что эта отговорка будет работать? Может, хватит прикрывать свою глупость переездом? Никто не мешает тебе вернуться обратно, езжай к своему любимому папочке! От этих слов стало тошно, а к глазам подступили слезы. Этот человек прекрасно знал, что бывший муж его жены был не самым лучшим отцом, который к тому же имел зависимость от азартных игр, а также часто бил своих жену и ребенка. Если бы когда-то Шикки, отчим Федора, не забрал свою нынешнюю жену и сына в другую страну, то вряд ли мальчик смог бы получать нормальное образование, носить хорошую новую одежду и вкусно кушать. Он был очень благодарен ему за все это, но вскоре новый отец начал кричать на пасынка, а когда мать заступалась за него, что происходило практически всегда, поднимал руку на саму женщину. — Я стану лучше. Прости, что подвожу тебя. — Отвратительно. Поплачь еще, вот смеху будет. От мужика одно лишь слово. Пренебрежительно фыркнув, он собирается уходить, но слышит какое-то бурчание со стороны подростка. Приняв это за тихие ругательства, он поворачивается к нему и переспрашивает, на что Федор лишь качает головой, отказываясь говорить. От злости, мужчина отвешивает ему звонкую пощечину и велит убираться из дома, чтобы не мозолить глаза. От удара в голове начинает шуметь. Он быстро смаргивает слезы и, кивнув, запирается в своей комнате, быстро собираясь. В голове он перебирал варианты, куда можно пойти в таком состоянии и впервые понял, что идти не к кому. Единственный друг просто не понял бы половину его проблем, сейчас Федор совершенно не хотел выслушивать гомофобные возмущения друга, парень — сказал, что с такой истеричкой встречаться не хочет. А больше и не было никого, кому бы тот был готов доверить свои проблемы. Одевшись и взяв деньги, он быстро вылетел из квартиры и пошел в сторону какого-то бара, адрес которого слышал от своего (уже кажется бывшего) парня, когда тот говорил по телефону с кем-то из своих друзей. Как оказалось, один из его друзей работал там вышибалой, поэтому, узнав парня своего друга, он пропустил его, не видя в этом проблемы, но на всякий случай все же написал Николаю, что видел его. В клубе были в основном одни мужчины, все были красиво одеты, музыка не была какой-то сильно громкой, а в винной карте не было никакого подозрительно дешевого алкоголя, от которого потом еще сутки плохо будет. Благо, Федор не имел привычки тратить карманные деньги на всякую чушь, поэтому позволить себе пару стаканчиков хорошего скотча он себе сейчас мог. Как оказалось, чуть позже, на алкоголь он даже особо не потратится. Вскоре к нему подсел довольно симпатичный молодой человек, угостивший его довольно хорошим виски. Накахара, так он представился, был хорошим слушателем, умеющим вовремя кивнуть и похлопать по плечу. После третьего стакана Федор почувствовал на своей руке легкие поглаживания, после четвертого — его руку накрыла чужая, слегка сжимая. Где-то на седьмом, мужчина наклонился к нему и мягко намекнул, что юноша ему интересен и предложил пойти в туалет, где многие позволяли себе вольности. Федор это понимал и хотел было отказаться, помня, что он находится в отношениях, но в голове мелькнула шальная мысль, что измена могла стать хорошей местью. Совсем уже разочаровавшись в себя и своем существовании, он все же принял предложение незнакомца и пошел с ним в туалет. Дальше поцелуев они не заходили, но вскоре парень почувствовал резкий жар во всем теле, мысли путались, и он не осознавал ничего более.

***

      — А потом я проснулся в каком-то отеле, весь в засосах и синяках, а из меня вытекала сперма. Я был один, Чуя уже уехал, но он оставил записку и таблетку аспирина. Оказалось, он вовремя поцелуя засунул мне в рот таблетку легкого ЛСД, вот меня и повело.       — А Коля знает…?       — Никто не знает. Кроме тебя теперь. — тяжело вздохнув, он добивает остатки уже остывшего чая. — Я тогда был в ужасном состоянии, чувствовал, словно все предали меня. Это сейчас я уже понимаю, что мог пойти к тебе, и ты бы ничего сделал. И Николай это тогда только со злости сказал, мы уже год с того момента в отношениях и, не смотря на все ссоры, каждый раз миримся.       — Ты уверен, что это был Чуя?       — Уверен. Мы после этого еще раз встретились в баре, но он был с новым мальчишкой, а я с Колей. Мы поговорили только когда вместе вышли покурить. Оказалось, такую аферу он проворачивал уже ни раз, если не получилось развести на секс без этого.       — Почему ты не предупредил меня раньше?       — Я пытался, но ты не слушал. Ты бы видел, как горели твои глаза от одного упоминания о нем, я впервые видел тебя таким влюбленным я просто надеялся, что ему это вскоре надоест и он просто бросит тебя, тогда бы не произошло всего этого. — он кивнул на руку младшего.       — Ты не виноват… Я сам глупый влюбился. Даже после нашего разговора, я в голове пытаюсь найти ему оправдания. — он тяжело вздыхает, взглядом уткнувшись в холодный чай.       — Я не имею права утверждать, что он плохой, тебе он не навредил. Я просто очень тобой дорожу и не хочу, чтобы он рани и тебя.       — Я понимаю… Прости, мне нужно время, чтобы обдумать все это. Не могли бы мы пока не поднимать эту тему?       Старший лишь сдержано кивнул и сел рядом с другом, обвивая его талию руками. Просидели они так еще около двадцати минут, после чего начали готовиться ко сну. Они оба устали за этот насыщенный день, полный переживаний и серьезных разговоров.

***

      В течении следующей недели, Осаму не писал и не звонил Накахаре, хотя, тот тоже не спешил беспокоить его, понимал, что ему нужно будет время. И он не ошибался. За эту неделю Осаму не общался ни с кем, кроме врачей, опекуна и Федора. Даже из дома он выходил только в больницу. Любые попытки Чуи связаться с ним, сейчас были бы просто проигнорированы.       Зато, за это время, Дазай смог разобраться в себе, своих желаниях и чувствах. Теперь, он полностью осознавал, что испытывает к Накахаре. Эта неделя была довольно сложной для него, но она внесла в жизнь ясность.       В воскресенье утром, он впервые за долгое время включил свой телефон и зашел в мессенджер, там открывая диалог со своим парнем. Написав небольшое сообщение, с просьбой встретиться и поговорить. Чуя предложил, чтобы Осаму приехал к нему на работу, и они поговорили во время обеденного перерыва, так как у него сегодня довольно много работы. Осаму согласился и уже спустя пару часов был возле знакомого здания.       Войдя внутрь, он сначала пообщался с парнем за стойкой администратора. Его звали Акутагава, он был всего на полгода старше самого Осаму, но работал тут, отказавшись от учебы. С ним было приятно общаться и Осаму часто делал это, пока ждал Чую. Когда съемка закончилась, его забрал Чуя, предложив сходить в кафе и купить кофе, пока студия проветривалась.       Эта ситуация напоминала ему прошлый раз, когда они только начинали отношения. они так же шли в то же кафе, Осаму так же волновался и не знал, как подобрать слова для разговора, а Чуя терпеливо ждал, внушая чувство спокойствия.       Стоя возле стойки, пока ждали свой кофе, Осаму позволил себе впервые за долгое время просто обнять Чую, уткнувшись ему в плечо.       — Федор все рассказал мне.       — Я не удивлен. — он аккуратно прижимает мальчишку к себе, нежно поглаживает по голове и перебирает волосы. — И что теперь ты обо мне думаешь?       — Все то же, что и раньше. Я не собираюсь менять отношение к тебе из-за твоих прошлых поступков с чужими людьми. Мне, конечно, обидно за друга, но я понимаю, что это мог быть и не ты. Поедь он в другое место, так же мог оказаться в такой ситуации, а то и хуже.       — Разве тебе не кажется, что я плохой человек?       — Нет, я не люблю это деление на плохих и хороших. Каждый человек плохой. Мне важно лишь твое отношение ко мне. У меня была всего одна причина возненавидеть тебя, и намного больше причин — любить тебя сильнее. Пожалуйста, не бросай меня.       — Ты ведь понимаешь, что даже при любви к тебе, я не смогу полностью измениться?       — Мне будет достаточно того, что ты больше не будешь спаивать мальчиков в клубах, трахать их в низкосортных отелях и оставлять там одних. Если так уж захочется, то говори мне.       Старший лишь мягко смеется, прижимая его к себе.       — Ты крайне странный и точно ненормальный.       — От ненормального слышу. — он поднимает голову и кратко целует Чую в щеку.       — Я тебя люблю.       — И я тебя люблю.