По ту сторону предсказания

— Что? Нет, это невозможно! — опешив, защищается Арсений. — Ещё как возможно, я видела это своими глазами! — кричит на него женщина, медленными шагами начиная отдаляться от стола. В её глазах пылает паника, смешанная со страхом, а взгляд не отрывается от его рук, словно она ждёт, когда в них появится пистолет или что похуже. — Куда Вы? — его голос хрипит, а всё тело покрывает мелкая дрожь. — Позвонить в милицию, конечно, — отвечает женщина, уходя в коридор и быстрым шагом скрываясь за стенами соседней комнаты. — Зачем? — страх парализовал парня, заставив застыть на месте, смотря вслед ускользнувшей фигуре. Будто он сам не знал ответ на этот вопрос. Нет, вовсе нет, каждому в его мире было известно, что будет дальше и почему это происходит. В голове всплывает знакомое определение. «Рождённые убивать» Люди, в чьих судьбах гадалки и волшебники могут увидеть совершённое преступление. Они считаются высшей кастой преступного мира, ведь обвинения им выносят еще до преступления, тем самым обезопасив весь мир в целом и каждого человека в частности. Дети рассказывают про них страшилки, а взрослые считают, что все самые известные серийные убийцы были просто не пойманные вовремя «Рождённые убивать». Оставленные в мире вместе с остальными лишь потому, что прошлая власть слишком сильно потакала всем вокруг и даже таким людям. Но нынешний министр, пришедший к власти около пятнадцати лет назад, первым делом изменил политический уклад, и с тех пор каждая волшебница и гадалка должна была сообщить милиции о таком случае. Арсений помнит, как недавно смотрел документалку о тюрьмах и перевоспитании людей, попавших за решетку с ещё не исполнившейся судьбой. В ней говорилось, что осуждённых каждую неделю перепроверяют специальные работники, и если из их судьбы пропадает убийство или другое тяжкое преступление, то их освобождают. Да и условия там не плохи, ведь, по сути, люди еще не успели ничего совершить. Так что, может, это та самая перемена, которая ему и нужна? Арсений сильно встряхивает головой, останавливая самого себя. — Какие к чёрту перемены? — шипит он сам на себя. Он даже пауков не убивает, оттаскивая на улицу, какое убийство? Арсений наконец заставляет себя оттаять и на негнущихся ногах добирается до двери, пытаясь открыть замок, пока его пальцы опасно трясутся, не желая слушаться своего хозяина. Он слышит копошение позади себя, то, как кричит на кого-то Лариса, и что-то Арсению подсказывает, что он не хочет знать этого кого-то. Почему-то мозг начинает работать не в его пользу, и ранее тёплая квартира начинает ужасать своей тьмой, холодом и кучей непонятных звуков, что в одно мгновение просто появляются в его голове, словно пытаясь выгнать, отослать куда подальше. Арсений всегда умел понимать намёки. Он наконец открывает замок и даже со второго раза справляется с небольшой цепочкой, удерживающей дверь, но, прежде чем уйти, всё же решает обуться, при этом не завязывая шнурки, оставляя их волочиться по земле, следуя за его шагами. Дверь отворяется, и Арсений делает шаг навстречу свободе, тут же чуть ли не врезаясь в человека, неожиданно оказавшегося с другой стороны двери. Он выставляет руки вперед, останавливая движение Арсения и предотвращая их столкновение. Даже сквозь ткань куртки Арсений ощущает холод чужих ладоней. Человеком оказывается высокий парень, рост которого обязывает Арсения приподнять голову вверх, чтобы заглянуть в мутно-зелёные глаза, болотная тина которых не выражает ни единой эмоции. «Это странно», — мелькает у Арсения в голове. Он всегда хорошо умел читать людей, а их глаза были для него своего рода открытой дверью. Но все мысли обрывает крик, который заставляет Арсения броситься бежать вниз по лестнице, тут же позабыв про странного незнакомца. — Держите его, он убийца! — истошно вопит когда-то милая женщина, заставляя Арсения молить соседей, дабы те оказались максимально безучастными к судьбам людей вокруг. Так и происходит. Арсений легко спускается по ступеням, всем своим естеством игнорируя стены лифта, который ждал его этажом ниже. Наоборот, он жмёт на кнопку лифта на каждом этаже, который пробегает. Он так в каком-то фильме видел. Подъездная дверь скрипит, вызывая в Арсении отвращение, которое, впрочем, тут же пропадает, когда в его лицо падает снег, отрезвляя. Он останавливается, замирая у самого подъезда, мысли начинают крутиться внутри черепной коробки. А куда же теперь? Он звонил ей со своего основного номера, хотя что значит основного? Скорее единственного. Он же не босс мафии, чтобы иметь сотню номеров, хотя теперь, кажется, он стал именно таким. Но найти другое место? Был ли смысл? У него был подписан документ купли-продажи на эту квартиру, где естественно стояли его имя и фамилия, будет несложно его найти. Арсений всегда выбирал честный способ жизнедеятельности, понимая, что, если что-то произойдёт, это скажется на репутации его родителей, а доставлять им ещё больше неудобств не хотелось. Хотелось, чтобы его никто не трогал, а весь сеанс был простой шуткой от глупых друзей. Это было бы вполне в духе Серёжи, но того давно нет в его жизни. А пойти домой к кому-то другому? Просто нет у него никого другого, чтобы в такой ситуации не ожидать, что его выгонят на улицу. Где-то в дали слышится звук мигалок, и, даже понимая, что это никак не может быть с ним связано, он сорвался на бег, в этот раз выбирая самый короткий путь, чтобы как можно скорее спрятаться за железной дверью родного подъезда, который ничем не отличался от предыдущего, но всё равно вызывал внутренне тепло и спокойствие. Хоть и небольшое. Этого было достаточно, чтобы дышать. Арсений чувствует, как его пульс замедляется, и он перебирает ногами вверх по лестнице, при этом стараясь вдыхать столько кислорода, сколько необходимо его лёгким, не воруя лишнего у окружающей среды подъезда. Он движется медленнее, чем бежал до этого, но всё равно быстрее, чем его обычный темп. Он стремится к такой вдруг ставшей любимой двери его квартиры, чтобы красиво хлопнуть ей, чего правда себе не позволяет. У его соседки по площадке от такого сыпется с потолка штукатурка, а он привык прислушиваться к просьбам окружающих. Как и к советам. Вот зачем он вообще решил, что это хорошая идея, сидел себе в кабинете, бумажки с места на место перекладывал, нет, лучшей жизни ему захотелось. — Вот дурак! — шипит парень сам на себя, желая отмотать время назад. Наверное, у какого-то великого мага действительно бы получилось, но не у него. Арсений не знает, что делать дальше, отчего начинает наматывать круги по квартире, словно изучая её заново. Вот кактус Пётр на подоконнике, который можно было бы полить, дабы занять руки, но для того была выработана чёткая система полива, и свою дозу живительной влаги на этой неделе он уже получил. Хотя, если его посадят, кто будет поливать Петю? Нет, снова мысли сворачивают не туда. Вот на гладильной доске стоит новенький утюг, ведь старый был им утерян месяц назад, поломавшись по неизвестной причине, хотя Арсений всего лишь пару раз решил погладить им одежду, полностью позабыв про необходимость наливать в него воду для таких ситуаций. Или несколько десятков раз, ну и упал он тоже пару разочков. Непонятно, в общем. Рядом с ним соседствует куча постиранных рубашек, гладить которые Арсений ненавидит. А как они сидят на нём, делая более статным и подчёркивая фигуру, обожает. Вот такой вот парадокс в его жизни. Но ничего, на зоне не нужно одежду гладить. Опять! Арсений заворачивает за угол, начиная бегать глазами уже по другой комнате, пока его ноги вырисовывали различные фигуры, ведь из-за мебели невозможно было сделать круг. Это была его спальня, и синие занавески со звёздами были плотно зашторены, не пуская ни единого луча света. Тот плохо влиял на глаза парня и Арсений успешно справлялся с его устранением. Хоть с чем-то в этой жизни смог справиться! Арсений замечает пару бумажек из-под конфет и толстый слой пыли на полках, тут же заворачивая в ванную, дабы смочить водой тряпку и начать вытирать пыль, при этом раздумывая на тему того, как давно он делал хоть какое-то подобие уборки и что этим нужно срочно заняться. По ванной походить не получается: та соединена с туалетом, но даже это не заставляет стать её хоть насколько-то приемлемой для хотя бы двух человек. Хотя зачем? Арсений никогда не приводил сюда человека, с которым хотелось бы разделить душу, сердце и туалетный ёршик. Боже, кажется, он сходит с ума! Кухня, в отличие от остальных комнат, была сделана в тёплых тонах, и обои в ней ещё не успели состариться, видимо, прошлые хозяева делали в ней ремонт перед тем, как продать её Арсению. Тот, конечно, добавил что-то, но это было незначительно, те же самые гирлянды ждали своего часа и включались в период Нового года и январских праздников, чтобы хоть как-то добавить атмосферы в эти одинокие дни. Окна на кухне выходили на солнечную сторону дома, отчего Арсений часто во времена отпуска или бессонных ночей встречал здесь рассвет за кружечкой чёрного чая. Арсений наконец останавливается, чувствуя, как понемногу начинает кружиться голова, а в горле царит пустыня. Нужно выпить воды. Он наливает воды из-под крана, при этом пытаясь отрегулировать приемлемую для себя температуру, крутя кран взад-вперёд. Получается не сразу, он никогда особо не дружил со всем этим. Арсений подносит стакан ко рту, пытаясь, чтобы рука не дрожала, но в момент, когда его губы смыкаются на стекле, по квартире разносится мелодия звонка. Стакан летит на пол, разбиваясь на множество кусочков. Где-то на подкорке сознания Арсений благодарит свою мерзлявость за надетые на ноги тапочки. Но всё основное внимание приковано к двери, за которой человек продолжает жать на кнопку звонка, из-за чего тот ни на секунду не замолкает. Уже? Он думал, это займет больше времени! Хотя, может, это соседка пришла, ну, скучно ей стало или соль закончилась? Всё может быть. Звонок продолжает разрывать тишину квартиры, и Арсений понимает, что открыть придется. Вдруг там не волшебный патруль, а обычные дежурные, и им придётся взламывать дверь кустарным способом? Мало ли. Не хотелось бы потом возвращаться с зоны в квартиру без двери. Арсений громко сглатывает накопившуюся во рту слюну, медленными шагами ступая вперёд по коридору прямо ко входу. Он не решается заглянуть в глазок, зная, что потом просто не сможет себя заставить открыть. — Раз, два, три, — считает он вслух и резко распахивает дверь. Честно говоря, ни в одной из его ярких фантазий не было того самого высокого парня, которого он успел встретить, убегая от гадалки. Это сбивает с толку, из-за чего Арсений замирает, открывая и закрывая рот, пытаясь найти в своей голове нужные слова. — Вам что-то нужно? — наконец находит он в себе, как кажется, что-то адекватное. — Чтобы у людей мозгов было побольше, — цокает парень и грубым жестом отталкивает Арсения в сторону, проходя в квартиру и не снимая обувь, уходит в сторону спальни. — Эй, что Вы себе позволяете? — отмирает Арсений, смотря на мокрые следы, оставленные на его светлом ламинате. А ведь тому противопоказаны встречи с жидкостями. Парень не отвечает, и Арсений идёт вслед за ним, с ужасом наблюдая, как тот начинает собирать в портфель его вещи. — Кто ты такой и что ты делаешь? — уже рычит Арсений, подходя ближе и хватая парня за рукав чёрной, болоньевой куртки. — Помогаю, разве не видно? — вырывается из захвата неизвестный, продолжая сгребать вещи Арса. — Да, а почему выглядит так, будто Вы меня грабите? — взмахивает руками Арсений, вновь не получая ответа. — Я сейчас милицию вызову! — О-о-о, а вот это уже интересно, — потеряв интерес к сортировке одежды, парень разваливается на кровати с таким видом, будто это Арсений к нему вломился. — А знаешь почему? — Почему? — хлопает ресницами Арсений, пытаясь сложить пазл в своей голове. — Вас Лариса подослала? Она чего-то хочет? — Нет, я не от неё, я, скорее, твой ангел-хранитель, потому что прямо сейчас сюда едет милиция, и только я могу тебе с этим помочь, — на его губах появляется ухмылка, а сам он вынимает из кармана мобильный телефон, что-то быстро в нём печатая. — И как Вы хотите мне помочь? — Арсений подходит ближе, чтобы рассмотреть этого парня получше. Но тот полностью закутан в чёрную одежду, а его лицо не даёт Арсению ничего нового. Всё те же мутные глаза, острые скулы, синяки под глазами и пухлые губы. В целом, красивый, но не более. — Честно? — приподнимает бровь парень. — Я вообще не хочу тебе помогать. Но вот судьба у меня такая. — Как? — повторяет Арсений, начиная злиться. Этот парень пока что только бесит, и никакой пользы от него не исходит. — Я помогу тебе сбежать, а потом, может, и работёнку новую подберём, если не поймают, — и улыбается, будто только что не предложил Арсению уничтожить всю его жизнь. — Ты издеваешься? Какой побег?! Я не виновен, та женщина наверняка всё перепутала, и меня быстро оправдают, — вновь начинает свой пеший поход Арсений, не желая смотреть на полное скепсиса лицо незнакомца. — Знаешь, тебе, наверное, лучше уйти, я разберусь. Арсений останавливается, желая выпроводить парня из своей квартиры, когда его грубо прикладывают спиной к ближайшей стене. Парень прижимает его всем своим телом, не давая пошевелиться, и смотрит в самую душу. Прямо сейчас в его глазах горит пожар, от которого Арсений проглатывает все комментарии, появившиеся на его языке. — Слушай меня внимательно, второй раз повторять не буду! Эти мрази не будут перепроверять информацию Ларисы, тебя запихнут в камеру, набитую настоящими уродами, и если тебе повезёт выбраться оттуда живым, то попадешь в волшебную тюрьму высшей строгости, из которой ты уже не выйдешь никогда. Слышишь меня? Ни-ког-да. Не будет больше ни папы, ни мамы, ни друзей. Никого. В тот момент, когда ты вышел из квартиры Ларисы для всего мира ты стал ярым ублюдком, для которого смерть слишком лёгкое наказание, — слова парня сильные, быстрые, чёткие. Он не запинается ни на секунду, и в его словах столько жара, горящего и сияющего, что в Арсении не остаётся ни единого миллиметра, который бы ему не поверил. — Так что, всё еще хочешь остаться? Арсений только отрицательно мотает головой, после чего его освобождают из захвата, при этом аккуратно придерживая, чтобы не дать упасть. Парень продолжает собирать вещи. — А имя у тебя хотя бы есть? — тихо шепчет Арсений, всё ещё еще не находя в себе слов, через пару минут сборов. — Артём, — раздаётся уже, кажется, из ванной. — Я Арсений. — Я знаю, — Артём вновь появляется перед ним с полным рюкзаком вещей. — Бери всю наличку, что есть в доме, оставляй мобильник и выдвигаемся, они скоро должны выйти на тебя. Арсений кивает сам себе, подходя к шкафчику, в котором у него всегда лежат деньги на экстренный случай. Точно такая же сумма у него есть в банке под процентами, его родители всегда говорили, что порой наличка гораздо важнее любых счетов. Что же, видимо, настал тот самый день. Они с Артёмом выходят из квартиры, запирая её на ключ, и спокойным шагом спускаются по лестнице, предпочитая игнорировать лифт. — Так, — хочет начать разговор Арсений, не привыкший к такой гнетущей тишине. Она давит на его мозг, заставляя нервничать еще сильнее. Хотя куда сильнее-то? Но его тут же затыкают, когда чужая рука ложится на его рот, заставляя замолчать. Артём стоит совсем близко, наклонившись и шепча ему на ухо совсем тихо. Вибрация его голоса и тёплый воздух на мочке вызывают ненужные мурашки по всему телу. — Ты их слышишь? — и да, там внизу, пролёта два или три от них, слышится ровная поступь чужих тяжёлых шагов. Что-то подсказывает паникующему мозгу Арсения, что такой звук могут издавать форменные берцы милиции. — Вверх, быстро, только не шуми, — так же тихо командует Артём, разворачиваясь и лёгкими шагами поднимаясь обратно по лестнице. Арсений пытается дышать как можно тише, отчего его дыхание сбивается гораздо быстрей. Он пробует успокоить свой мозг, заострив внимание лишь на количестве ступеней, краем глаза отмечая, что они проходят мимо его квартиры, поднимаясь всё выше и выше. — Куда мы? — пытается говорить тихо. Но Артём его слышит. — У вас дома соединены, по крыше пройдём и спустимся в соседнем подъезде, — докладывает парень. Арсений замечает, как тот на каждом этаже нажимает кнопку лифта, чтобы ленивые милицейские не могли догнать их, нажав на пару кнопок. Прямо как он совсем недавно. — Там же закрыто наверняка, — приподнимает бровь Арсений, но в этот же момент слышит громкий топот, который начинает приближаться. — Бежим, — Арсения хватают за руку, и теперь никакого разговора о тишине и быть не может. Они бегут со всех ног, только чтобы успеть добраться до выхода на крышу. — У меня есть отмычки, — на ходу отвечает Артём, и от этих слов что-то неприятное зажигается внутри Арсения. Что-то, что он не может объяснить, пока не врезается в широкую спину своего помощника. Дверь на крышу заварили прошлым летом.