По ту сторону предсказания

— И каких же? — уточняет Арсений. — Я ещё не до конца уверен, — перестаёт быть серьёзным Антон, вставая с дивана и уходя в соседнюю комнату. — Эй, — может только крикнуть в след Арсений. — Да вернусь сейчас, — раздаётся приглушённый голос из их совместной комнаты. Вскоре Антон возвращается, держа в руках свой чёрный, кожаный рюкзак. Он присаживается на прежнее место, роясь в нём в поисках неизвестного. — Что ищешь? — скучающим голосом спрашивает Арсений. — Вот что! — Антон с видом победителя достаёт старый, потрёпанный блокнот без обложки, тут же начиная перелистывать страницы, закусывая при этом нижнюю губу. И Арсений сам не понимает почему, но сил оторвать взгляд от этой картины у него нет. — Что делаешь? — спрашивает Арсений, тяжело сглатывая. — Ищу новые записи о местонахождении Димки, — и Арсений уже хочет спросить, что это за Дима такой, но его прерывает голос Егора, который, по-видимому, успел незаметно вернуться домой. — Он не Димка, он Оракул, Антон, научись правильно называть наших соратников. — Клички херня, — не отвлекается он от перелистывания страниц. — Они необходимы для защиты личности! — вскрикивает Егор, подходя ближе и складывая руки на груди. — Арсений свой, — пожимает плечами Антон, делая свой голос более твёрдым. — С каких пор ты такой доверчивый, Антон? — восклицает Егор, не веря своим ушам. — Старею, наверное, — наконец поднимает взгляд Антон, встречаясь им с Егором. — Прекрати, ты знаешь, что если его поймают, то даже, как ты говоришь, «Он свой» против эликсира правды не поможет, — продолжает настаивать Егор, и Антон, видя, как тот нависает над ним, встаёт, чтобы воспользоваться преимуществом роста. — Я дам ему «синий огонь» и научу, как действовать перед тем, как уйти, и к тому же он ничего толком не знает. Да и если его поймают, то только вместе со мной, так как я за него отвечаю. И поверь мне, им будет плевать на него, — Антон не кричит, его голос спокоен и от этого он кажется жутким. Арсений чувствует, как по нему проходит дрожь от этого властного голоса, и он во все глаза наблюдает за возвышающейся над Егором фигурой. Егор отступает, бурча себе под нос о глупых идиотах, уходит в свою комнату и театрально хлопает дверью. — Надо Эду позвонить, чтоб зашёл, а то у нашей королевы драмы недотрах, — бухтит уже Антон себе под нос тихо, присаживаясь обратно на диван, и Арсений не уверен, должен ли был это услышать. — Кхм, — откашливается Арсений, напоминая, что он как бы тоже здесь и, слыша разговор, имеет несколько вопросов. — Что? — приподнимает на это бровь Антон, явно не отошедший от темы. — Вот каждый раз такая фигня, будто не знает, что я осторожен и всегда так работаю! Неужели так сложно меня понять? От того, что мы спорим ничего же не изменится! — Антон подскакивает с места и начинает ходить кругами по комнате, зарывшись руками в волосы. Так проходит несколько бесконечных минут тишины, пока Антон не решает что-то для себя и не устремляется вслед за Егором, без стука заходя к нему в комнату и закрывая за собой дверь. Арсений остаётся сидеть на месте и размышлять над происходящим. Ну и что это было?

***

Арсению быстро становится скучно, он слышит разговор Антона и Егора, но не вслушивается в его суть, понимая, что слишком мало знает о новом для него мире, чтобы делать какие-то выводы и вставать на чью-то сторону. В конце концов они двое друзья, а друзья должны справляться сами. Но если он что и понял, так это то, что Антон действительно верит в него и считает, что несёт ответственность. Хотя Арсений об этом никогда не просил, он с самых ранних лет привык нести за себя ответственность самостоятельно, и теперь, когда малознакомый человек о таком заявляет, он не знает, как он себя чувствует. Это приятно. Странно, но приятно. Что ещё понимает Арсений, так это то, что они вскоре должны уйти, и это логично. Не жить же им в квартире Егора. Но куда именно они идут и что за Дима такой, ему всё ещё неизвестно. И это нервирует, Арсений привык быть осведомлённым, плыть по течению знаний, грамотно ими распоряжаясь, а сейчас, когда он не знает практически ничего, он чувствует, что его, как рыбу, выбросили на берег, и как бы он ни барахтался, легче от этого не становится. Но он уверен, что если не Антона, то Егора сможет разговорить, осталось подождать, когда эти двое помирятся. Арсений лежит на диване, смотря в потолок, не понимая, чем ему заняться. Он давно не был в отпуске, да и в них не особо знал, чем себя занять. Раньше Арсений любил гулять, много и непрерывно. Он выходил из дома и просто шёл куда глаза глядят, у него не было ни маршрута, ни цели, он просто восхищался тем, что происходит вокруг. Наблюдал за городской жизнью и красотой мира вокруг. Рассматривал старинные и новые постройки. Деревья и парки, фонтаны и заброшки. Его восхищали фразы, написанные на стенах, что несли в себе различный смысл. От ругательств до философии. Он любил это. Но наряду с городом он любил смотреть на людей Люди. Его всегда привлекало наблюдать за абсолютными незнакомцами, впитывая в себя атмосферу чужой жизни, размышляя над тем, кто они, как сложилась их жизнь и счастливы ли они от этого? Прелесть была в том, что какую бы картинку ты ни выстроил в своей голове, какую трагичную историю ни смастерил, какую бы мировую победу ни разыграл, у тебя никогда не было шанса узнать правду. И это было прекрасно. Арсений считал, что мы не знаем даже себя, так что не имеем права знать остальных. Он мог гулять так от восхода до заката, отдыхая в кафешках и парках. У него в телефоне, что остался дома, были огромные списки с местами, которые он посетил однажды по чистой случайности и хотел бы посетить ещё, но уже специально. Ему приходила в голову мысль, что он мог бы вести подобный блог, но она никогда не оставалась там слишком долго, чтобы стать реальностью. И сейчас, повернув голову в сторону окна и наблюдая за осенним солнцем, Арсения окутывает печаль. Он скучает по этому. Прямо сейчас, когда не может покинуть четыре стены, он просто мечтает пройтись по узким улицам и подышать воздухом, пропитанным курительными трубками. Было бы здорово. Но нет. В конце концов, наскучив самому себе, Арсений выбирается на кухню, осматривая продукты в холодильнике и шкафчиках, чувствуя в себе резкую потребность быть полезным. Из еды нет ничего необычного, да и повар из Арсения средний, так что он принимает взвешенное решение пожарить картошку, залив её яйцами, и смешать соус из майонеза и кетчупа, считая, что нет человека, которому не понравится, а он точно не сможет это испортить. Так и начинается процесс его погружения в готовку. Он включает кухонный телевизор, чтобы тот бурчал на фоне, как всегда обычно делает дома, и начал чистить картошку. Голоса Антона и Егора уже стихли, и Арсений не понимал, то ли они помирились, то ли поубивали друг друга, ему искренне хочется верить, что это не второй вариант. В голове всплывают воспоминания о сне, и он вздрагивает всем телом, отгоняя от себя ненужные мысли. Это всего лишь сон, ничего из этого никогда не происходило и не произойдёт. Ему хочется в это верить. В конце небольших процедур без капли магии и мошенничества сковородка скворчит на плите, а Арсений сидит на стуле, смотря, как на детском канале волшебник рассказывает об основах магии, попутно веселя ребятишек. Ему всегда нравились такие каналы, он освежал свои магические знания, ведь ничего больше этого так освоить и не смог, и хихикал с детской непосредственности. Маленькие, ничего не понимающие в мире человечки, желающие стать Великим Мерлином, — вот на кого ему хотелось равняться в своей жизни. О, как бы он хотел попасть в те времена. — Не положено такому магу про такой низкий уровень слушать, — Арсений поворачивает голову, наблюдая за Антоном, который стоит в дверном проходе, и, несмотря на свои слова, заинтересованно следит глазами за происходящим на экране. — Поверь мне, для такого мага, как я, это еще высоко, — слегка пренебрежительно говорит Арсений, чуть улыбаясь. Он надеется, что разговор закончился хорошо. — Сказал человек, который испарил металлическую дверь, — усмехается Антон, проходя вглубь кухни и приподнимая крышку сковородки, улыбаясь. Вот ведь человек, только еде и улыбается. — Что? — выпучивает глаза Арсений. Он толком не понял, что произошло тогда на крыше, но искренне думал, что это всё рук Антона, у него никогда бы не хватило сил сделать что-то подобное. — Разве это не ты? — Я не пользуюсь магией, — просто отвечает Антон, выключая плиту и доставая три тарелки, дабы разложить картошку. — Но это и не я! — подскакивает Арсений, вставая со стула и подходя ближе. — То, что я не пользуюсь магией, не значит, что я не вижу или не чувствую, когда это делает кто-то другой, — парирует Антон, сервируя стол. — И это точно был ты. — Но, но… — не находит нужных слов Арсений. — Как я это сделал? — Ты что, правда не знаешь? — наконец действительно обращает на него внимание Антон, сканируя всей глубиной своих зелёных глаз, словно видя впервые. — Нет, у меня никогда ничего, кроме небольшой левитации, не получалось! — вскидывает руки Арсений, находясь в полном шоке. — Значит, теперь получается, — пожимает плечами Антон, опираясь бедром о стол и не отводя взгляд от парня. — Для тебя это так просто? — немного злится Арсений. — Да, — и, глядя на Антона, можно сказать, что он не иронизирует: для него это действительно просто. Трава зелёная, яблоки растут на яблонях, а Арсений спустя двадцать восемь лет своего существования превратился в великого мага. Как кому-то может быть это не ясно? — Но почему сейчас? Как это случилось? — начинает паниковать Арсений, перебирая в своей голове все прошедшие события. — Прекращай волноваться, — Антон хватает его за плечо, останавливая все мыслительные процессы, и насильно усаживает за стол, придвигая к нему поближе тарелку и давая в руки вилку. — Всё в этом мире можно объяснить. Ты паниковал, в венах бушевал адреналин, из-за чего силы и вырвались, вот почему ты после этого как размазня был весь вечер, от непривычки все силы свои вылил. К тому же на тебя воздействовала гадалка, а все мы знаем, что магическое воздействие порождает магическое воздействие. — Мои родители маги, я всю жизнь купался в магическом воздействии, но ничего не происходило, — отрицает Арсений. — Передавили, — также просто пожимает плечами Антон, жуя картошку, предварительно вымочив её в соусе, потому что простым маканием это назвать нельзя. — Что? — не понимает Арсений. — Да то, что идиоты твои родители и своим воздействием передавили в тебе потенциал. Ни одна нормальная магия не проявится в человеке, если чувствует её переизбыток вокруг. Вот она и заснула, а вчера ты её разбудил, — Антон говорит медленно и разборчиво, его словам не мешает даже еда во рту. Он, очевидно, полностью уверен в себе и истинности своих слов, из-за чего Арсений начинает подозревать, что тот знает всё это на собственном опыте. — С тобой было так же? — зелёные глаза напротив резко тускнеют, и парень на секунду перестаёт жевать, отводя взгляд. — Нет, со мной такого не было, — и Арсений понимает, что лучше ему больше не спрашивать об этом. — Но ты, если найдешь себе учителя хорошего, можешь стать приличным магом. — Так, может, ты научишь? — опять неожиданно появляется на кухне Егор, заставляя Антона закатить глаза, а Арсения вздрогнуть. Это что, навык милиционер неожиданно появляться? Если да, то ему определённо не нравится. — Я не пользуюсь магией, — Антон громко ставит бокал на стол и поднимается, чтобы отнести тарелку в мойку и помыть её вместе со сковородкой, в то время как Егор присаживается рядом и начинает поглощать свою уже немного остывшую порцию. — Так и не пользуйся, просто научи Арсения, нам никогда не помешает новый маг в группе, он мог бы найти себе место, делал бы для нас эликсиры, если твоя упрямая душа не хочет магию трогать, — пожимает плечами Егор. — И как, по-твоему, я должен учить магии, не применяя её сам? — приподнимает бровь Антон, посылая Егору страшный взгляд, на который тот никак не реагирует, явно привыкший. — Но у тебя ведь не было учителя, ты самоучка, так что кто, если не ты? — Оксана? — пробует Антон с сомнением. — Она слишком занята в последнее время, у нас много новичков, не думаю, что она сможет заняться ещё и Арсением, — Антон задумывается. И пока он думает, Арсений понимает, что очень хочет, чтобы именно Антон стал его учителем, он чувствует себя спокойным рядом с этим парнем, он доверяет ему, и, даже несмотря на его ублюдский порой характер, Арсений верит, что тот станет для него лучшим проводником в мир магии. — Ладно, придумаем что-то, — сдаётся Антон, и Арсений не может сдержать яркой улыбки. — Так, а вы расскажите мне, кто такой Оракул и что за синий огонь? — пробует Арсений и тут же видит, как Антон запрокидывает голову в знаке отчаяния. — Он расскажет, — ухмыляется Егор.

***

Они сидят на полу в спальне, смотря друг на друга, и Арсений рад вновь видеть Антона серьёзным. Ему обещали прояснить некоторые моменты, и Егор лично загнал их в комнату и усадил на пол, повелев не выходить, пока они не закончат. — Ладно, слушай, нашей организации пятнадцать лет, и её создатели решили, что у каждого должно быть имя-прикрытие, своеобразный псевдоним, — Антон начинает строгим голосом, но в конце поворачивается в сторону закрытой двери и громко кричит, — Что по мне полная херня! — Иди в жопу, — слышится незамедлительный ответ, и Антон ухмыляется. — У тебя тоже есть прозвище? — уточняет Арсений. — Оно есть у всех, и у меня тоже, ты можешь выбрать себе своё тоже. — Вау! А какое твоё? — Тебе обязательно это знать? — тяжело вздыхает Антон. — Да! — кивает Арсений, размышляя про себя, какое прозвище могло бы быть у Антона. «Шпала» — первое, что приходит в мозг. Звучит вполне правдоподобно. Хотя оно должно быть красивым. «Красивая шпала» — выдаёт мозг следующим, и Арсению почему-то очень сильно нравится этот вариант. — Малыш, — выдыхает Антон, отводя взгляд. И да, Арсению нужно взять перерыв на смех. Первые две секунды до него доходит, третью он сдерживается, а на четвертой начинает глубоко смеяться до слёз в глазах. Антон смотрит на него скептически, но ничего не говорит, давая отдышаться, видимо, у многих была такая реакция. — Прости, Антон, но это очень смешно, — наконец, вытерев слезы, успокаивается Арс. — Да-да, я успел заметить. А знаешь, что должен заметить ты? — адская улыбка появляется на его губах. — Что? — с подозрением уточняет Арсений. — Да то, что прозвище изменить нельзя, и если его не придумаешь ты, то это могут сделать другие, и поверь мне, я чертовски в этом хорош, — Арсению становится страшно. — Нет, — тянет он. — Да, — и теперь Арсению становится очень сильно страшно. — Могу я быть «Графом»? — уточняет Арсений. Антон раскрывает глаза в шоке. — Ты хочешь сказать, — начинает он, — что ты прямо сейчас придумал себе прозвище «Граф»! Что с самооценкой, Арсений?! — наигранно недовольно кричит Антон, Арсений только и может, что хихикать. — Меня так в универе называли. — Ладно, будешь «Граф», мне всё равно, — легко соглашается тот. — А Оракул? — напоминает Арсений, заставляя Антона снова включить свой серьёзный голос. — Ах, да, Оракул, — он наш внештатный ясновидящий, у него нет образования, он самоучка, из-за чего не входит в государственные реестры. Он должен проверить тебя, потому что эта Лариса могла всё нафиг перепутать, и тебе нет смысла скрываться. У нас бывало такое. Тогда мы дадим тебе «жёлтый огонь» и отправим в милицию, ты сможешь вернуться домой, будто ничего не было, — и Арсению должна быть по вкусу такая перспектива. Быть уверенным, что он не убийца, знать, что он может быть свободен, но прямо сейчас, сидя напротив Антона, он чувствует себя счастливей, чем за последние полгода. Прямо сейчас, не зная, что будет в следующую секунду, он чувствует, что живёт. И он не знает, что будет делать, если это вдруг закончится. А как же Антон? И эта мысль совсем уж странная. Он никогда так быстро не привязывался к людям, но, смотря в глаза цвета болота, он представляет его тихим уединением с растущими на поверхности кувшинками. Ему не хочется уходить. Он не может объяснить почему. — Что такое «жёлтый огонь»? — спрашивает Арсений, не желая выдавать ворох эмоций, проснувшихся в его голове. — Это различные эликсиры, которые делают нам маги. Мы называем их «огни». Каждый цвет отвечает за разное. Синий противодействует эликсиру правды, и все мы пьём его на регулярной основе. Желтый — это забвение. Огней достаточно много. Самый опасный — чёрный. Это мгновенная смерть. У каждого из нас всегда есть с собой набор «огней». Если мы понимаем, что нас поймали, то многие предпочитают тюрьме и пыткам «чёрный огонь». — Ты бы так сделал? — сглатывает ком в горле Арсений. — Нет, я бы попытался вырваться до самого конца, — и почему-то это делает жизнь Арсения проще. — И что теперь? — А теперь я научу тебя делать ментальный блок, и мы идём к Оракулу. Наконец они будут действовать.