По ту сторону предсказания

Арсений идёт по длинному, практически бесконечному коридору. Он видит, как стены украшают разнообразные рисунки. Они яркие и не имеют общего сюжета, просто животные, машины, сцены из жизни, расписанные всеми цветами радуги, не придавая внимания настоящей, реальной расцветке. Но стоит Арсению подойти чуть ближе, стены словно омывает серой краской, и он остаётся перед пустыми, скучными стенами, с которых будто сорвали обои. И сколько Арсений не гонится за красивыми рисунками, сколько не ускоряет шаг и как быстро не бежит, ему никогда не удаётся быть достаточно быстрым. Он всегда остаётся один на один с серой тишиной и всеобъемлющей пустотой. По бокам от него, там, где нет рисунков, красуются старинные двери с резными ручками ярко-синего цвета. Некоторые из них закрыты, а на ручках висят большие амбарные замки, при взгляде на которые все идеи об их открытии тут же исчезают. Некоторые же слегка приоткрыты, и что-то в Арсении желает распахнуть их сильнее, чтобы заглянуть внутрь, узнать, что же прячется за деревянной защитой. Но когда он тянет руку, его словно обжигает, и он отдёргивает руку, смотря на дверной проход лучшим из своих хмурых взглядов. — Что не так? — задаёт он вопрос в пустоту. Пустота не отвечает. Но слушает, думает он. Не может же его никто не слышать. Кто-то же есть за этими дверьми. Арсений отчётливо сможет услышать голоса, если приложит ухо к двери и напряжёт слух. Голоса то громкие, то тихие, но невероятно знакомые. Только вот где же он их слышал? Он бредёт всё дальше по нескончаемому коридору, не находя выхода. Как он сюда попал? И что ему делать? Он не может вспомнить. Что-то кружится в глубине его сущности, но Арсений всё никак не может понять, что же это? Ничего не происходит, пока Арсений не ощущает, как его волосы начинает обдувать ветерок. Раньше здесь была тишь да гладь, откуда взяться ветру? И ветер этот становится всё сильнее, он, словно смерч, приближается, принося с собой песок, летящий в глаза, и чувство ужаса. Арсений бежит. Он часто бежал в своей жизни и научился это делать хорошо ещё в довольно раннем возрасте. Так что он не изменяет себе и начинает бежать, набирая самый оптимальный для себя темп, пытаясь не сбить ритм. Кислорода начинает не хватать, а глаза застилает песочная стена, что словно играет с ним в салки и настойчиво желает выиграть. И как быстро Арсений не переставляет ноги, он не может убежать далеко. Расстояние между ними только уменьшается. И Арсений чувствует себя маленькой букашкой посреди огромного космоса, не сравнимый со стихией и её размерами. Единственный проигравший. Но он не прекращает бег, и пускай тот всё сильнее начинает походить на быстрый шаг, Арсений не сдаётся. Его мышцы горят, а лёгкие пылают, но побеждает внутреннее упорство. Ему всегда говорили, что он тот ещё баран. И он собирается оправдать ожидания. — Арсений! — он вдруг слышит голос Антона, но не может увидеть его. — Не бойся его, остановись. Арсений не понимает, как можно остановиться, когда тебя догоняет смерч. Он не слушает, продолжая стараться, но сил становится всё меньше, а голос такой уверенный. — Верь мне! Остановись. И он останавливается. Тормозит, поворачиваясь лицом к ветру, и с силой зажмуривает глаза. Он ожидает боли, силы или даже полёта, но ничего из этого не происходит. Больше вообще ничего не происходит. Ветер не бьёт в лицо, а песок не затрудняет дыхание. После такого Арсений чувствует себя словно на цветущей поляне летом, когда солнце высоко в небе освещает всё пространство вокруг, а в нос проникает свежий хвойный воздух. Арсений открывает глаза. Больше нет смерча, а все стены вокруг исписаны деревьями и цветами. Арсений наконец может к ним прикоснуться, что он, собственно, и делает. Он проводит по неровной, словно кирпичной, поверхности стены, улыбаясь тому, как яркие цвета, будто мокрая акварель, повторяют траекторию движения его пальцев, смазывая картинку. Он ощущает себя в детстве, когда он любил рисовать не кисточками, а руками, размазывая краску по столу и стенам, слушая при этом заливистый смех тогда ещё счастливой матери. Он помнит её улыбку, яркую, уверенную, гордую. Она больше никогда так на него не смотрела. Замок на одной из дверей падает, и дверь открывается, заставляя Арсения нахмуриться. Это выглядит как приглашение войти. Он делает шаг в сторону, когда его внимание привлекает громкий рык. В паре метров от него сидит небольшая собачка, виляя хвостом, шевеля ушами. Арсений улыбается. — Не трогай её, — предупреждающе говорит Антон, и Арсений снова осматривается, и снова ничего не находит. — Где ты? — спрашивает он вновь у пустоты. — Не важно, где я, важно, где ты, — поучительно отвечает голос, заставляя Арсения закатить глаза. Однажды Антон научится нормально разговаривать, но это будет не сегодня. — И где же я? — Подумай, Арсений, а пока думаешь, знай, это существо враг, и она вовсе не такая пушистая, как ты думаешь. Не трогай, не приближайся и, самое главное, не открывай ей дверь, — Антон говорит громко, и его голос вибрирует, отражаясь от стен. Арсений кружится вокруг своей оси, ощущая, будто Антон везде сразу и нигде одновременно. Это странное чувство. — Я в коридоре, — начинает было Арсений, но замолкает. Лес исчезает, а стены вновь окрашиваются в бездушный серый. Арсению не нравится, он всегда был любителем красивой картинки с красивым наполнением, эта серость его угнетает. — Нет, Арсений, всё не может быть так просто, — указывает на очевидное Антон. Арсений задумывается, при этом не спуская взгляда с собаки, которая нюхает закрытую дверь и при этом морщится. Почему-то это вызывает в Арсении раздражение. Тоже мне, цаца какая. А как он вообще сюда попал? Арсений проматывает время назад, с шоком наблюдая, как двери начинают открываться. Этого достаточно, чтобы понять. Ментальный блок. Он в своей собственной голове. Вау! Вот почему все эти голоса так знакомы. Они его. Но что же, его мозг оказался простым коридором? Он ожидал большего. И что теперь? Он должен защититься от собаки? Звучит просто. И в этом были все проблемы? Собака тем временем начинает приближаться, рассматривая только что открывшиеся двери. — Не пускай её! — кричит голос. И Арсений повинуется, захлопывая перед носом собаки дверь. Та непонимающе хлопает глазками, после чего начинает скалиться и рычать. Её клыки кажутся неестественно большими, и сама она словно увеличивается в размерах. Арсений отшатывается, отходя подальше, при этом закрывая все открытые двери, что попадаются ему под руку. По всему коридору разносится злобный, громкий лай, лай после которого следует укус, и, смотря на то, как из пасти начинает капать белая пена, Арсений понимает, что не хочет, чтобы его такое кусало. — Я ведь в своей голове, она не может причинить мне боль, верно? Торнадо же не смогло, — уточняет Арсений у своего невидимого гостя. — Она проекция человека, только вот он здесь, а ты внутри себя максимально беззащитен. Это как убить кого-то в зародыше, как думаешь, что будет? — Антон говорит спокойным голосом, и за это на него хочется закричать и дать по лицу. Куда его опять втянули? — Хорошо, и что делать? — Арсений уже бежит, хватаясь за ручки дверей и захлопывая их, но двери впереди начинают только сильнее открываться. — Это твоя голова, откуда мне знать? — и Арсению сейчас не до этих шуток, он не хочет, чтобы Антон вместо инструкций применял намёки. — Что это должно значить, чёрт возьми? — кричит он, ускоряясь, пока за ним слышится яростный лай, он не находит в себе сил обернуться. — Ты должен придумать сам, нет единого плана. Помни лишь, что это твоя голова и ты в ней главный. — А я могу спрятаться за дверью? — уточняет порядком заебавшийся Арсений. — Да, но кто тогда закроет остальные, ей нельзя в них заходить. Ты не знаешь, что за дверью, нельзя допустить, чтобы она узнала важную информацию, — указывает Антон. Ему-то легко говорить, он дома, а не бежит сейчас от монстра по коридорам. — Мне нужно убить её? — Либо так, либо закрыть абсолютно все двери, — и Арсению не нравится ни один из этих вариантов, двери бесконечны, и Арсений не может понять, по какому принципу они открываются. Если бы можно было заглянуть, но времени совсем нет. Он и так едва успевает, путаясь в собственных ногах от усталости. Он бежит всё дальше и дальше, и чем больше он думает, тем больше открывается дверей. Серые стены становятся красными, и это вызывает панику. Чёрные полосы расчерчивают красные. Арсений сглатывает и оборачивается, замирая. Нет никакой пользы от бега, ничего не меняется. Собака тем времен превратилась в большого, саблезубого волка, если такие существуют. Она рычит, её красные глаза заволокла белая пелена, и Арсений думает, что ему могло бы сниться такое в кошмарах. — Если это моя голова, то здесь все мои воспоминания, верно? — спрашивает Арсений и, не дожидаясь ответа, зажмуривает глаза. Когда он был в первом классе, его родители отвели его в зоопарк для магических животных, он помнит, что клетки, в которых жили особо опасные звери на подобии льва-иллюзиониста, были со специальной магической прослойкой, которая не давала животному влиять на окружающих. А также она была гораздо более прочной, чем обычные. Так что Арсений рисует в своём воображении, как клетка опоясывает рычащее животное, сжимая кулаки от усердия. Когда он открывает глаза, он не может не вскрикнуть от радости. Волк скребёт лапами по светящейся металлической поверхности, но та не поддаётся. — Ты молодец, но этого недостаточно, — прерывает момент триумфа Антон. — Откуда ты знаешь? — складывает руки на груди Арсений. — Все воспоминания и фантазии вне комнат гибнут без постоянной подпитки, а если ты будешь думать только об одной вещи, ты истратишь все силы и проиграешь, — то, как заученно порой звучат фразы Антона, начинает немного бесить, но Арсений видит, как мерцает клетка, начиная исчезать, и верит голосу в своей голове. — Что вообще в комнатах? — Моменты твоей жизни, если войдёшь в одно, можешь просмотреть все. Это словно перелистывать страницы книги, ведь внутри каждой двери есть другие двери, — объясняет Антон, пока Арсений начинает своей бег, не желая ждать, пока его растерзает ещё более злое животное. — Но ты сказал, что фантазии в комнатах могут жить без подпитки, верно? — и Арсений всеми своими чувствами ощущает, как улыбается парень где-то там, далеко от него. Хотя, зная Антона, тот может ошибаться. — Именно. Арсений бежит, прикрывая глаза, формируя в своей голове недавний кошмар: комната без дверей и окон, там были трупы, но им уже не помочь, так что Арсений может это пережить. Он вспоминает каждую деталь той комнаты, игнорируя чувства, что возникают в нём при этих воспоминаниях. И когда он вновь распахивает глаза, он видит перед собой одну единственную дверь, что распахнута настежь, и из неё бьёт холодный красный свет, притягивая к себе всё внимание. Арсений прячется за дверью, высовывая только голову. Волк уже освободился от оков и бежит за ним, ускоряясь, когда видит открытую дверь. Зверь с разбегу влетает в предложенную комнату, и Арсений с громким хлопком закрывает дверь, рисуя в своей голове большой замок, который тут же появляется на двери. — Скатертью дорога. — Арсений, ты молодец, — и тот может расслышать в этом голосе гордость, — мало у кого получается с первого раза. — Да, я такой, — ухмыляется Арсений. — А как выйти? — Просто представь дверь со значком выхода, обычно помогает, — и правда, стоит Арсению об этом подумать, перед ним появляется белая дверь с красивой зелёной ручкой, с помощью которой Арсений может покинуть собственный разум. — Арсений! — зовёт его голос вдогонку, когда он уже обхватывает руками дверную ручку. И это всё также голос Антона, но звучит тише и более направленно, что ли. Арсений осматривается, пытаясь понять, что поменялось, когда зов повторяется. — Арсений! Открой мне! — и теперь Арсений понимает, что голос больше не окружает его, он звучит из одной конкретной двери, на который нет замка, но она всё же закрыта. — Зачем? Разве я не должен вернуться? — не понимает парень. — Сначала я проверю, всё ли хорошо с твоей головой, ты же не хочешь вернуться без половины воспоминаний? — убеждает голос, заставляя Арсения протянуть руку. Но он не решается её открыть. — Ты разве не можешь войти сам? — спрашивает он, убирая руку. Что-то не так, неправильно. — Нет, — уже более недовольно. — Но как вошла собака? — хмурится Арсений, осматриваясь по сторонам. Ничего не поменялось. — С помощью торнадо, но для этого нужно больше сил, проще если ты откроешь дверь, у меня не так много магии, — поясняет Антон, и это режет Арсения по ушам. — Твоя магия? — Именно, — Арсений отходит подальше от двери, пока в голове чётко звучат воспоминания, приоткрывая одну из дверей в бесконечном коридоре. «Я не пользуюсь магией». Так сказал Антон и не один раз, и когда он произносил эти слова, в его голосе не было ни капли игривости или вариативности, из его уст это звучало как закон, негласное правило. Он не пользуется магией, и каждый, кто хочет его заставить это сделать каким бы то ни было способом, полнейший идиот. Арсений идиотом не был. — Кто ты? — спрашивает он у двери, слыша тихое рычание по ту сторону. Он отходит ещё дальше. — Открой дверь! — голос Антона становится злее, и Арсений никогда его таковым не слышал. Даже в момент их первого знакомства строгий голос Антона не был злым. Из этого же сквозит злобой, а яд в голосе может отравить половину населения Земли. — Нет! — отказывается Арсений и, не желая больше слушать, выходит через белоснежную дверь, покидая больше не безмолвный коридор. Он открывает глаза.

***

Арсений лежит на кровати, уткнувшись носом в мягкую подушку, пока аромат чего-то вкусного достигает его носа. — Мхм, — пытается сказать он, но язык оказывается против этой затеи. Арсений переворачивается на спину, понимая, что лежит на своей кровати в пустой комнате. Ну и где хоть какая-то забота? Он же ученик, его должны встретить с аплодисментами и поздравить. — О, проснулся, красавчик наш, — появляется в дверном проёме Егор, осматривая его игривым взглядом. — Что случилось? — выдавливает он из себя. — Ты справился, но твой мозг очень сильно устал, вот ты и отключился, — пожимает плечами Егор, видимо, в их мире это было чем-то обыденным. — Кстати, ты был крут, я еле выполз потом из твоего мозга. — Так это был ты? — в шоке смотрит на него Арсений, поудобнее укладываясь на подушках. — Ага, как тебе мой пёсик, понравился? — подмигивает Егор. — Нет, — машет головой из стороны в сторону. — Так себе зрелище. — Странно, раньше никто не жаловался, — продолжает улыбаться парень. — Да он вообще у нас мастер в таких делах, не зря в милицию взяли, они, правда, не знают об этом, — появляется на пороге комнаты Антон, неся в руках поднос еды. Он присаживается на кровать, ставя поднос на тумбочку и тем самым открывая парню вид на несколько тарелок. Пицца и фрукты. Разве можно мечтать о чём-то большем в этот миг? — Спасибо, — улыбается Арсений, когда ему подают тарелки, и радуется, что из-за своих дрожащих рук не сможет всё испортить и опрокинуть. — Не за что, — пожимает плечами Антон, утаскивая для себя кусочек пиццы под кислым взглядом Арсения. — Вы решили больше не готовить? — Да, знаешь, после этой тренировки выдохлись немного, я — магически, этот вот, — указывает Егор на Антона, — эмоционально. Антон только громко фыркает, игнорируя данное заявление. — Почему? — уточняет заинтересовавшийся Арсений у Егора. — Да ты не смотри на его лицо, он за своих подопечных волнуется больше, чем за себя, — за этим следует очередное фырканье. — Во-первых, это неправда, а во-вторых, если бы это и было правдой, то это оправдано, я в этом деле давно и всё знаю, а они нет. Мне положено волноваться, — защищается Антон, хмуро жуя пиццу. Арсений умиляется этой картине. Всё же Антон не такой бесчувственный, как может показаться. — А что было в конце? Ещё одна проверка? — уточняет Арсений, вспомнив, что произошло. — А что в конце? — не понимает Антон. — Тот голос за дверью, твой голос, — говорит Арсений, заглядывая в глаза Антона. Те в шоке расширяются, а сам он резко перестаёт жевать. — Что он хотел? — настороженно и даже испуганно. — Войти. Крепкие руки резко хватают его за плечи, с силой сжимая, и Арсений смотрит в горящие голубые глаза. Егор стоит как никогда близко, его дыхание обжигает. Эта близость неприятна, Арсений хочет отдалиться, но когда пытается это сделать, ощущает лишь как его сильнее сжимают, не позволяя шевелиться. — Ты же не пустил его? Не пустил? — Егор не спрашивает, он кричит, орёт прямо Арсению в лицо, заставляя того морщиться. Он ощущает, как под чужими пальцами на теле появляются синяки. А ещё он чувствует, как что-то поднимается в его теле, что-то горячее и злое, и это что-то ищет выход, но не может найти. Становится больно. Хочется выпустить боль на свободу. — Говори со мной! Так же резко, как появился, Егор пропадает из поля зрения. Антон одним мощным рывком отрывает парня от Арсения, давая тому пространство для дыхания, чтобы тот мог успокоить собственную энергию, бурлящую внутри него. Арсений даже не осознаёт, что его собственная магия просто пытается его защитить, но не знает как. — Не смей больше так делать! — шипит Антон на парня, оттаскивая его всё дальше от Арсения, практически выгоняя в другую комнату. — Если у тебя какие-то проблемы, решай их с собой. И думай головой, прежде чем хватать необученного мага. Если бы он тебя поджарил, виноват был бы ты сам! Антон захлопывает дверь, и Арсений видит, что тот зол, но стоит ему подойти ближе, как вся злость просто испаряется. Антон садится на край кровати, выставляя руки перед собой в жесте капитуляции, и не старается подойти ближе. Даёт пространство. Его глаза наполнены тревогой, и Арсений счастлив, что тот ведёт себя именно так. Магия в венах остывает, но всё еще активна. Он не простил бы себя, сделай он больно Антону. — Ты в порядке? — Да, да, я в порядке, — его сердце понемногу успокаивается, и он чувствует себя лучше. Усталость вновь накапливается в его теле, и он откидывается на подушки, не желая делать что-либо ещё в ближайший час. — Прости Егора за это, он просто повёрнут на этой теме, переживает, — Арсений может только кивнуть в ответ. Он не понимает, но может понять в будущем. — Я не пустил его, я понял, что это не ты, — выдавливает из себя Арсений, когда Антон подаёт ему стакан с водой и тот с благодарностью его принимает. У него пустыня в горле. — Как? — уточняет Антон. — Ты не колдуешь, — просто поясняет Арс, и это вызывает небольшую улыбку на чужих губах. — Не думал, что это однажды спасёт кому-то жизнь, приятно, — хмыкает Антон. — Что это было? — Не знаю, но это странно. Оно было за дверью, но не могло выйти через неё ни к тебе, ни в соседние комнаты. Кто-то забрался к тебе в мозг, но твоё подсознание не пускало его дальше закрытой комнаты. Я никогда такого не видел, — Антон прикусывает губу, прокручивая в голове старые воспоминания. — Это опасно? — Да, Арсений, но об этом лучше расскажет Дима, я плох в этой сфере, — говорит Антон, и его тон полыхает виной. — Ты не виноват, — Антон кивает, но Арсений видит: не верит. — Тебе лучше поспать, уже довольно поздно, а твоему мозгу нужен отдых, — Антон накрывает его одеялом и выходит из комнаты, выключив перед этим свет. Арсений закрывает глаза, тут же проваливаясь в сон.

***

На улице поздняя ночь. Огни не горят, листья образуют собой яркие узоры. Но этого не видно. Арсений не видит ничего, перед ним нет дороги, по которой можно было бы выбрать путь, так что он бредёт по улице без направления. Он чувствует дыхание в затылке, чувствует на себе чужой, грязный взгляд. Он не знает, кто это. И честно, не хочет знать, он просто хочет убежать куда подальше. Его куртка не согревает, и кажется, что температура опустилась до нуля, хотя Арсений явно ощущает, как на его лицо падает мелкий дождик, затуманивая и так плохое зрение. Он бежит, идёт, стоит, но всегда позади него этот взгляд. Всегда кто-то словно догоняет его или просто гонит в ловушку. И есть ли среди этих вариантов хотя бы один хороший? Когда первый выстрел сотрясает воздух, Арсений практически не вздрагивает, он будто ожидал этого, знал, что тишина не может закончиться просто ничем. Вторая пуля следует вслед за первой, третья не ждёт. Он не знает, куда летят пули и есть ли смысл прятаться, поэтому просто продолжает идти, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то светлое. Неужели ни в одном доме в это время нет людей, что не спят? Где все совы, когда они так нужны? В конце концов он видит яркий свет. Он идёт ниоткуда, кажется, прямо из космоса, создавая некий намёк на инопланетян. Но сейчас это единственный свет во тьме, из-за чего Арсений, словно мотылёк, летит на него, не думая о том, что это самая заметная точка среди всего этого места. Он приходит туда не один, с другой стороны одновременно с ним появляется Егор. Его глаза горят ярким красным огнём, а в руках удобно устроилось ружьё. Выстрелы. Это был он. Обычные человеческие клыки теперь стали в два раза длиннее, из-за чего всё его лицо становится похожим на лицо монстра. Арсений не может не вздрогнуть от этой неправильной картинки. — Ну что, Арсений, всё ещё бежишь? — скалится парень, и это выглядит мерзко. Вниз по шее стекает белая пена. — Лучше от тебя, чем к тебе, — отвечает Арсений, но с места не сдвигается. — Ты думаешь, они так поступают? — уточняет Егор, перекидывая ружьё из одной руки в другую, играясь. — Кто? — не понимает Арс. — Невиновные. Они бегут от системы, боятся за свою шкуру? — Арсений не находит в себе нужных слов, и парень продолжает. — Нет, Арсений, невиновные не чувствуют груза на плечах, который тяготит тебя всё это время. — Но я не виновен! — протестует Арсений. — Или просто делаешь вид! Ты ведь всегда считал, что система права, а те люди — убийцы, так что изменилось? Боишься посмотреть правде в глаза? — Егор направляет на него ствол, прицеливаясь. — Так скажи мне, Арсений. Ты виновен? — Я… я… я не знаю, — громкий выстрел проносится по округе, распугивая последних свидетелей этой сцены. Кровавое пятно расплывается на теле Арсения. Там когда-то было сердце. Теперь ничего не осталось.