По ту сторону предсказания

Открывать глаза очень трудно, Арсений чувствует, что все накопленные во время сна силы покинули его, а тело пробивает мелкая дрожь. Он чувствует себя уставшим, в глаза словно насыпали песка, впрочем, в горле его также было предостаточно. Он переворачивается на бок и наблюдает за соседней кроватью, на который лежит Антон. Тот спит, повернувшись в сторону Арсения, одеяло упало на пол, а лёгкое дыхание заставляет ткань подушки немного колыхаться. Арсений рассматривает чужую щетину, чувствуя, как его пальцы немного покалывает от желания провести по ней и понять, правда ли она такая колючая, какой кажется. Арсений отвлекает себя от бесконечного потока мыслей, но убежать не получается. Ведь даже полностью понимая, что это всего лишь простой кошмар, он кажется слишком реалистичным, слишком правильным, слишком проникающим в само его существо. Арсений чувствует, как каждое слово, сказанное Егором, отражается от граней его души, заставляя чувствовать сильнее. Бояться больше, думать дольше. Арсений действительно верил в правильность данного закона, считал, что если человечество имело возможность находить будущих убийц, то оно должно этим пользоваться, дабы защитить себя и своих близких. Но что же теперь? Он убегает от якобы несправедливости, когда на самом деле может быть бесконечно неправ. Что, если после месяцев, во время которых он утопал в обыденности и чувстве ненужности и беспомощности, он бы сошёл с ума и в один прекрасный день просто убил человека? Столкнул парнишку, стоящего слишком близко к краю, воспользовался бы столовым ножом не по назначению? Что, если так? И действительно ли это несправедливый закон? А что, если Антон и ему подобные спасают преступников, реальных серийных убийц, парней, у которых проблемы с головой, которые не разглядеть с первого взгляда? Что, если он такой, что тогда? Арсений не хочет знать ответ. Он хочет зарыться посильнее в одеяло, закрыть глаза и исчезнуть, хочет потеряться в мире грёз и больше никогда не видеть кошмаров. Хочет спрятаться в зелени глаз, оставить обыденность для остальных и просто уйти за рамки. От мыслей в голове хочется просто перестать существовать. И неужели его можно за это осудить? Что вообще можно осудить, если убийство можно оправдать? А считается ли самоубийство таким же убийством? Что, если…? Его мысли прерывают шорохи на соседней кровати. Антон, видимо, замёрзнув без одеяла, шарит руками по сторонам и, ничего не находя, открывает глаза, встречаясь со взглядом Арсения. — Привет? — голос хриплый и ещё совсем сонный. — Привет, — в тон ему отвечает Арсений. — Выспался? — Антон вытягивает руки, потягиваясь и не забывая при этом громко зевать. — Нет, — продолжает шептать Арсений. Кажется, даже на громкость в его организме недостаточно сил. Он весь словно выжатый в сок апельсин: сил достаточно только для мыслей и те не самые приятные. — Тогда, — в замешательстве хмурится Антон, — почему ты не спишь? — Кошмар приснился, теперь не хочется закрывать глаза, — жалуется на свою судьбину Арсений, слегка сдвигаясь, желая поменять позу, чувствуя, как при этом болью отзывается каждая косточка в теле. — Опять кошмар? — удивляется Антон, поднимаясь с кровати, демонстрируя Арсению свою голую грудь, но тут же заворачиваясь в наконец найденное одеяло. — Это уже ненормально. — Да, мне тоже не нравится, — соглашается Арсений, не понимая, как докатился до такой жизни. Он никогда раньше не испытывал таких сильных кошмаров, что уж, ему просто сны такие реалистичные никогда не снились. Он вообще ощущал себя Барашем из Смешариков, которому ничего никогда не снилось, ну а если и снилось, он никогда не мог это запомнить. Что же, эти сны он, кажется, не забудет никогда. Спасибо, он не это заказывал, Вселенная. Но формулируйте свои желания правильно, как говорится. — Как бы мне не хотелось предоставить тебе еще немного сна, нам уже пора собираться, — грустно говорит Антон, смотря на часы. — Ничего, надо так надо, — Арсений прикладывает нечеловеческое усилие, поднимаясь. Он всё сильнее чувствует себя дряхлым стариком, и, серьёзно, если это постоянные последствия ментального блока, то он не согласен. Лучше убейте. — Всё в порядке? Выглядишь неважно, — замечает Антон, наблюдая за муками Арсения, которые обыкновенные люди невежественно называют «привстать с постели». Ничего они не понимают. Арсений помнит, что, когда в подростковые годы решился нарастить мускулатуру и в первый же поход в спортзал занимался часов пять, потом чувствовал себя примерно так же, крепатура убивала его всего целиком. — Честно говоря, я думал, что ментальный блок не должен забирать так много сил, я чувствую, что разваливаюсь, — Арсений видит, как Антон смотрит на него с непониманием, а хмурость чужих бровей только увеличивается. Не надо так, морщины же появятся. — Ты проспал шесть часов. Человеку с таким магическим потенциалом и трёх было бы достаточно для полного восстановления. Что-то идёт не так. Егор! — зовёт он парня, и Арсений просто не может не вздрогнуть при звуке чужого имени. Антон это замечает, но отчего-то решает промолчать. — Да? — тот тут же появляется в дверном проёме. Совершенно нормальный, без клыков и ружья. Их добрый милиционер, ну разве не прекрасно? Арсений пока не стал бы делать поспешных выводов. — Ты уверен, что во время тренировки не перегрузил его мозг? — начинает с главного, ставя Егора в тупик. — Конечно, не он первый, обижаешь, — складывает руки на груди парень, защищаясь. — У тебя случайно врагов не было? Уж больно на проклятие похоже, — Антон проводит рукой над его головой, и это ставит уже Арсения в ступор. — Ты можешь проверить меня на проклятие? — но, если его реально прокляли, это будет запредельным уровнем везения, к которому Арсений ещё, честно говоря, не готов. — Только на очень сильное, я так давно не пользовался магией, что она спит глубоким сном, и её так просто не разбудить, — вздыхает Антон и, видимо, ничего не почувствовав, убирает руку. — Нужно будет обратиться к Оксане, она и по поводу твоей магии проконсультирует, и об этих странных кошмарах что-то скажет. — Ведунья. Её зовут Ведунья, — поправляет Егор. — А какое у тебя имя? — интересуется вдруг Арсений, понимая, что не знает. В это же время Антон помогает ему подняться с кровати, аккуратно поддерживая за руки и мягко поглаживая плечи, которые от напряжения сильно окаменели. — Крит, — пожимает тот плечами, но по его лицу Арсений понимает, что тому приятно, что хотя бы кто-то поинтересовался у него выбранным именем. — Как остров? — улыбается Арсений такому необычному выбору. — Да, я в детстве там отдыхал пару раз, мне очень нравилось, вот я его и выбрал, — на губах парня появляется счастливая улыбка, навеянная множеством детских воспоминаний. Это заставляет Арсения в который раз обратиться к своему собственному детству. Его родители всегда были слишком заняты на работе и, даже получая довольно приличную зарплату и множество бонусов, никогда не вывозили его на море или в другую страну. Сами же они довольно часто путешествовали, но эти поездки были скорее рабочими. Они общались с магами со всего мира, разрабатывали магические технологии в разных уголках страны и делились опытом с только начинающими свой путь самородками в древних глубинках. И как бы маленький мальчик не просил их взять его с собой, они никогда не позволяли себе поддаваться на его детские уговоры. Он проводил свои каникулы и выходные у бабушки, и его морем была простая речушка, а иноземными фруктами — простые яблоки и ультра сладкие черпаки. Но он не жаловался. Да и как можно жаловаться, когда для тебя готовят твои любимые пирожки, а на ночь читают сказки про супергероев, показывая различные фокусы, которые никогда не поддавались его родителям? Когда он стал уже постарше, просто перестал просить родителей, и, кажется, те даже предлагали ему какие-то поездки, понимая, что их взрослый и ответственный ребёнок не принесёт с собой никакого беспокойства. Но ему уже было всё равно. Он стремился к тёплому очагу, в котором всегда сиял магический огонь, не способный обжечь пальцы или принести вред деревянной избе. Он обожал дом на краю леса и запах парного молока. Любил тёплые руки с мозолями, полученными тяжёлой работой, и лицо, полное старческих морщин. Самое красивое лицо. Он так по нему скучал. — Это здорово, — улыбается Арсений, отмахиваясь от грусти и накатившей на него ностальгии. Как же сильно он скучал по тишине и спокойствию тех лет. — Кстати, насчёт прозвищ: то, что Антон дурачок, ещё не значит, что тебе нужно быть таким же, — Антон скептично приподнимает бровь, но Егор не обращает на него внимания. — Дело в том, что, когда наше сообщество создавалось, у нас была довольно строгая иерархия, необходимая для выживания. Из-за чего прозвища были важны так же, как звания у военных. И если Антон и кто-то такой же молодой, как он, и пренебрегает этими правилами, то более старшие выжившие члены нашего общества могут довольно грубо осудить такой выбор слов. И поверь мне, тебе это совершенно точно не нужно. — Но сообществу всего пятнадцать лет, не может же всё быть так серьёзно? — Арсения обдаёт холодком от произнесённых Егором слов. — Да, официально мы считаем началом нашего сообщества издание закона против «Рождённых убивать», но на самом деле капкан начал захлопываться гораздо раньше. Не могла оппозиция так быстро создать целую команду сопротивления. Нашей старейшине под семьдесят, хотя в самом начале она была совсем молода, — Антон согласно кивает, как бы подтверждая его слова. — Крит, — начинает Арсений, решая, что не сможет держать себя в руках, если не начнёт прямо сейчас. — А сколько тебе лет? Мне казалось, мы все примерно ровесники, но ты и Антон так по-разному относитесь к системе, — Арсений не уверен, что смог верно донести свою мысль, но, смотря на все слова и действия Антона и Егора, он видит словно мудрого учителя и парня-раздолбая, хотя почему-то уверен, что это совсем не так, и Антон точно профессионален в своей деятельности. — Он старше меня, но меньше в системе, — ухмыляется Антон, на что Крит кидает такой взгляд, будто беседует с неоперившимся юнцом, у которого в голове пока только тряпки. — Просто я более уважителен к деяниям предков, особенно учитывая то, что я смог спастись и сейчас не в бегах, — делает он акцент на последние слова, но Антон только усмехается. — Ага, боится гнева наших старейшин, которых никогда не видел, — издевательски тянет Антон, рассматривая собственные пальцы, говоря слова как бы между делом. — Их почти никто не видел, на то они и старейшины, они наши истоки, и знакомить их с каждым мимо проходящим — опасно. — Я видел, — Антон подмигивает Арсению, который издаёт лёгкий смешок, наблюдая, как от возмущения начинает краснеть Крит. Точно спелый помидор, Арс даже не подозревал, что тот так может. — Да ты весь чёртов клан видел, имена узнал, а теперь нашего новичка портишь! — возмущается Крит, размахивая руками. — Я его наставник, имею право. — В том-то и дело, что нет, не имеешь! — так длится извечный спор, и Арсений понимает, что конца тому не будет никогда. — Имею. — Нет! — Да!! — Нет!! — А сколько всего людей в сообществе? — интересуется он, прерывая такой увлекательный спор. — Никто не знает, — первым переключается Антон, поворачиваясь в его сторону и при этом демонстрируя Криту средний палец. — Когда мы спасаем кого-то от тюрьмы, мы даём ему определённый выбор. Мы можем помочь начать новую жизнь, сделать липовые документы или отправить в другую страну, так как, ты знаешь, только в нашей матушке-родине вообще есть подобный закон. Другой же вариант — это остаться и взять на себя одну из ролей сообщества. Но, даже если ты уходишь, ты всё равно считаешься членом сообщества. Также из-за размеров страны и того, как многие уходят в тень, мы не всегда сразу или вообще узнаём о смертях. Да и, как ты понимаешь, никто документацию или статистику не ведёт, — поясняет Антон, активно жестикулируя. — И тебе тоже нужно подумать над данным выбором, — всё же влезает в разговор Крит своим заумным голосом. Арсений замирает на месте, размышляя. Он не чувствует в себе сил ответить на этот вопрос. Он здесь совсем недавно, но уже чувствует себя на своём месте. Он ожидает, когда Антон сможет помочь ему раскрыть свой внутренний, проснувшийся в нём магический потенциал. Но, с другой стороны, он может сделать это и на свободе. Но будет ли эта свобода свободой? Он должен будет сменить свою личность и поменять жизнь. Уже не будет родной работы с надоедающими коллегами. Не будет кактуса Петра, который нужно поливать по воскресеньям. Не будет возможности вернуться к друзьям и родителям, ему придётся начать всё с начала. Так почему бы не начать здесь, когда он уже практически завязал дружбу с этими людьми со схожей судьбой? К тому же где-то там есть такие же, как он, может, это сможет успокоить бушующие в голове сомнения? Он не уверен. — И когда мне нужно решить? — На самом деле рамок нет, ты всегда можешь поменять решение, примерить на себе разные варианты, мы не ограничиваем твой выбор, — улыбается Антон. Понимает. — Хорошо, Малыш, теперь можно в путь? — Назовёшь меня так ещё раз — отправлю тебя на съедение милиции. Это они для тебя Криты и Оракулы, я просто Антон.

***

За окном начинает легко светать, и они собираются в путь. Сумки загружаются в обширный багажник машины. Их за эти несколько дней стало больше. Гостеприимный Крит нагружает их контейнерами с замороженной едой, которая всегда хранится в его морозильнике для нежданных гостей. Также, как оказалось, тот успел сбегать в соседний супермаркет, и теперь у Арсения есть всё необходимое для существования. Даже тёплые вещи на зиму. Это не может не радовать. Прогноз погоды грозит превратить осенние деньки в зимние совсем скоро, и парню совсем не хочется быть не подготовленным к такому. В их регионе довольно морозная, снежная зима, прогулка в осенней одежде может стать для вас причиной многих болезней, вплоть до смерти. Они вбивают в навигаторе свежий адрес Оракула, который появляется в блокноте Антона. Сам же Антон, судя по всему, путешествует налегке, с одним только рюкзаком. — У меня есть квартира, но она скорее склад, там все мои вещи, и появляюсь я там редко. Я вечно в разгулах, ночую то там, то здесь, — поясняет Антон, отвечая на невысказанный вопрос. — Но что тогда для тебя дом? — Я сам, люди вокруг, мой рюкзак и набор эликсиров, — пожимает тот плечами, выруливая на дорогу и начиная путь. Судя по навигатору, им предстоит довольно долгая поездка, и Арсений наслаждается тишиной и спокойствием, которые появляются в прогретом автомобиле. Он ловит первые лучи восхода, наблюдает, как город окрашивается, когда в него возвращается солнце. Любуется небольшим количеством людей, которые либо только покидают свои убежища, ступая по известному маршруту, либо же возвращаются, чтобы отдохнуть дома и снова продолжить свой жизненный путь. — Расскажешь что-то? — в какой-то момент находит внутри себя слова Арсений. — А что ты хочешь знать? — Антон ведёт машину довольно спокойно, не гонит и, как заметил Арсений, соблюдает правила дорожного движения, не желая привлекать к себе внимание даже таким образом. — Может, что-то о себе? Как ты попал в сообщество? — Арсению интересно, как начался путь его наставника и что это вообще за титул такой: «Наставник»? — Это скучная история, — отрицательно машет головой Антон. — Мне интересно, — настаивает Арсений. — Мне нет, — отрезает Антон, и Арсений заставляет себя замолчать, отворачиваясь. Внутри него зарождается что-то похожее на обиду. Он чувствует себя открытой книгой перед запертым сейфом. И от этого становится не по себе. Ему хотелось бы узнать побольше об Антоне, понять этого человека, но тот, будто бы морская раковина, захлопывает перед ним свои створки и никого не пускает внутрь. Хотя Арсений уверен, кто-то внутри точно есть. Почему-то в этот момент тишина перестаёт казаться такой уж приятной, и, повинуясь собственному порыву, Арсений тянется к магнитоле, включая радио. Приятный мужской голос вещает о новостях, и Арсений растворяется в звуках и голосах, позволяя отпустить себя и прикрыть глаза, отдохнув. Он не засыпает. Просто падает в некое подобие транса, всё ощущает и слышит, но никак не двигается, наслаждаясь лёгкостью в теле, набираясь сил. Он чувствует, что они ему понадобятся.

***

Примерно через три часа Арсения выводит из транса Антон, аккуратно расталкивая его за плечо. — Приехали? — Арсений сладко потягивается, чувствуя себя, наконец, отдохнувшим и готовым к новым свершениям. Он начинал скучать по этому чувству. — Да, судя по записям, он здесь, — они выходят из машины, снова меняя номера и вытаскивая несколько сумок, решая, что тащить с собой всё будет не целесообразно. — А зачем вообще эти записи, он так часто переезжает? — уточняет Арсений. Ему казалось, что человеку с даром предсказания это не нужно так, как Антону. — Ну, сейчас стал меньше, а так чуть ли не каждый месяц. Он просто параноик, на деле ему это не нужно, — они поднимаются, наконец выбрав для этих целей лифт. Тот довольно большой и уютный, без матерных надписей и объявлений о пропаже кошки. Арсений считает, что Оракул поселился в довольно хорошем районе и если необходимости действительно нет, то переезжать отсюда довольно глупо. Нужная квартира оказывается на пятом этаже девятиэтажки, и, прежде чем нажать на звонок, Антон трижды стучит по двери, а потом повторяет всё то же самое со звонком, трижды коротко нажимая и в конце не отпуская вовсе. Арсений приподнимает бровь. Антон лишь ухмыляется. — Параноик, этим всё сказано. Дверь им открывает невысокий мужчина, подстриженный под ноль и с сидящими на носу очками. Он производит впечатление некого интеллигента, и это вызывает в Арсении чувство доверия, которое он тут же ощущает по отношению к незнакомому человеку. В другой ситуации он бы напрягся, но, зная, что Антон ему полностью доверяет, не считает нужным напрягать свой и так порядком подуставший мозг, размениваясь на всякие пустяки. — Оракул, привет, — Антон крепко сжимает паренька в медвежьих объятиях, получая такие же в ответ. Арсений не может сдержать улыбку от тепла этих двоих. Интересно, а Антон хоть с кем-то из этой шайки не стал лучшими друзьями? Потому что, кажется, это невозможно. — Привет, Малыш, давно тебя не видел. Чего, новичка привёл? — мужчина переводит взгляд на Арсения, рассматривая того своими добрыми карими глазами. — Да, знакомьтесь, Граф, это Оракул. Оракул, это Граф, — фыркает Антон, явно непривыкший так обозначать людей в комнате. — Ну, здравствуй, Граф, — улыбается Оракул, проводя их внутрь помещения. Им оказывается довольно просторная квартира с высокими потолками и большими окнами, пропускающими большое количество уличного света. Если тут ещё и три спальни, то это мечта, а не квартира. — Привет, — Арсений улыбается, желая понравиться этому новому человеку в его жизни. — А я не один, Антон, знаешь, кто у меня в гостях? — поворачивается к парню Оракул, называя того по имени, видимо, также считая это нормальным. — Кто? — хмурится Антон в очередной раз. Ну морщины же будут, ну что такое! — Скруджи, — улыбка появляется на губах Антона, и тот, скидывая с себя кроссовки, тут же испаряется в дверном проёме, после чего слышатся радостные крики приветствия. Что-то неприятно сжимается у Арсения в груди. Это кому там Антон так сильно радуется? Не похоже на друга. — Проходи, — кивает Оракул, и Арсений следует за ним, чтобы застать такую картину: Антон крепко-крепко сжимает в своих объятиях неизвестного мужчину. Видимо, Скруджи. Тот выглядит старше, лет на сорок, короткая стрижка и, неожиданно, татуировки на лице. Больше похож на рэп-исполнителя, чем на… А на кого? Кто он? Чувство в груди начинает увеличиваться, когда Арсений наблюдает, как двое парней шушукаются между собой, не обращая внимания на окружающий их мир. Ну действительно, что тут интересного? Наконец, спустя несколько минут, словно найдя в себе силы оторваться друг от друга, они расходятся, и Антон с яркой улыбкой возвращается к нему. — Знакомься, это мой когда-то наставник Скруджи. Скруджи, это мой новичок Граф, — парни пожимают друг другу руки, и Арсений чувствует в парне напротив силу и крепкий стержень. Чувство в груди пропадает. — Да уж, Малыш, это лучше, чем имя, которое ты выбрал, — поддевает парень, заставляя Антона закатить глаза. — Это не я выбрал, — полушёпотом. — И вообще, что значит «когда-то наставник»? Я навсегда твой наставник, как и ты у Графа. — Да-да, я знаю, — скептично кивает Антон. — Ты вообще что тут делаешь? — У меня, между прочим, тоже новичок есть, Милкой звать, берёт у Димы уроки прорицания. — Вау, повезло, — кивает Антон, тут же поворачиваясь в сторону Арсения, чтобы объяснить, почему, собственно, повезло. — Если у человека развит навык гадания, то он может манипулировать предсказаниями, которые пытаются прочитать по его судьбе. Поэтому незаконно применять к ним статью о «Рождённых убивать». Так что, если кто-то из новичков проявляет в себе зачатки прорицательства, мы отводим их к Оракулу и развиваем. После этого они могут вернуться домой. — Действительно повезло, — кивает впечатлённый Арсений. Эта Милка, наверное, в рубашке родилась. — Арсений? — неожиданно раздаётся голос позади него, и Арсений без лишней мысли поворачивается, чтобы увидеть позади себя Алёну. Живую и невредимую Алёну. Девушку, мысли о которой занимали его голову последние месяцы, а сердце — задолго до этого. — Алёна? — не дожидаясь ответа, он бросается на неё, чтобы крепко обнять, ощутить её присутствие в своих руках. Убедиться, что она действительно реальна, существует прямо здесь и сейчас. — Я думал, что с тобой что-то случилось, мы так волновались. — А я вот тут, — улыбается девушка, а в её глазах блестят слёзы. Спустя длительное время встреча с небольшой частичкой своей прошлой, нормальной жизни действует на неё сокрушительно. Мысли, так тщательно отгоняемые, возвращаются с двойной силой, заставляя Алёну плакать Арсению в плечо. — Я так рад тебя видеть, — шепчет он ей в макушку, нежно обнимая. — А я тебя. Он не знает, сколько они так стоят, но в какой-то момент он чувствует, как Антон дотрагивается до его плеча, привлекая к себе внимание. Он аккуратно подталкивает их к дивану, заставляя сесть, и подаёт девушке пачку салфеток и стакан воды, дабы успокоить. Та благодарно кивает. — Я вижу, вы знакомы, — то ли спрашивает, то ли утверждает Антон. — Мы работали вместе, — кивает Арсений. Он понимает, что Алёна — та самая Милка, и у неё есть шанс вернуться назад, и это не может не радовать. На её лице залегли большие круги, а вся она словно ослабла, зачахла. Ему больно смотреть на жизнерадостную, солнечную раньше девушку в таком состоянии. Его сердце болит за неё, хотя и по-другому, не так, как всего несколько дней назад. И он не знает, как это объяснить. Просто теперь он не хочет видеть любовь в её взгляде, направленном на него. Сейчас он чувствует в ней младшую сестру, которой у него никогда не было. Это согревает. В комнату заходит ещё одна девушка. Она довольно красива, её светлые волосы элегантно спадают по плечам, но не это привлекает внимание, а её округлившийся животик. Арсений не может не улыбнуться, радуясь за неё, он всегда любил детей. Девушка тут же оказывается в объятиях Оракула, и до Арса тут же доходит, почему тот стал меньше переезжать. — Ой, а я Вас знаю! — удивлённо восклицает незнакомка, рассматривая его во все глаза. — Не думаю, что мы знакомы, — отрицательно мотает тот головой. — Ну как же, Вы Арсений Попов, у Вас родители маги, и у Вас с ними плохие отношения. — Ну, кроме последнего, правда, — кивает застигнутый врасплох Арсений. — Не думаю, — она подходит ближе, протягивая ему телефон с открытой вкладкой новостей. «Чета Поповых рассказала, какая судьба постигла их неблагополучного сына, с которым они много лет не поддерживали никаких связей. «Рождённый убивать». Закономерность или проклятье?» — гласит красочный заголовок. — Ой. Не такого он ожидал от своей семьи.