По ту сторону предсказания

— Так, значит, я опозорил семью и ушёл в свободное плавание несколько лет назад? — Арсений вчитывается в строки, написанные доходчивым журналистом, в котором родители Арсения дают интервью. Они каждым своим словом пытаются максимально перевести внимание со своих великолепных магических персон на сына негодяя. Их можно понять. Арсений не понимает. — Не могу сказать, что они так сильно неправы. Арсений чувствует, как внутри его души последняя ниточка, которая тянула его к родителям, обрывается, оставляя его наедине с самими собой. Просто Арсений Попов, мальчик с распространённой фамилией. И никого за спиной. Становится легче дышать, но при этом труднее закрывать глаза. Ведь там, в длинных воспоминаниях, отпечатаны моменты его жизни, когда родители вместе с ним были счастливы. И удалить это одним нажатием кнопки, одним принятым решением невозможно. Он надеется, что хотя бы у них получилось. — Там есть твоя фотография? — уточняет Антон, не решаясь забрать телефон из рук парня. — Да, в самом конце, — Арсений переворачивает экран, показывая фотографию его самого, так вежливо добавленную журналистом. Хорошо хоть какую получше выбрал. — Если эта новость завирусится, то мы не сможем создать тебе новую личность, кто-то обязательно спалит, — Антон проводит пятернёй по волосам, и Арсений на мгновение замирает, рассматривая, как тонкие пальцы проходят сквозь кудряшки, придавая образу лёгкую небрежность. Красиво. — А ты хотел уйти, Сеня? — спрашивает стоящий сбоку Скруджи, впиваясь зубами в спелое зелёное яблоко. Арсений ответить не успевает, Антон резким поворотом головы опережает его на несколько секунд. — Он ещё не решил, и да, он Арс или Граф, а никак не Сеня, — голос Антона твёрдый, не терпящий возражений. — Да ладно-ладно, не злись, — выставляет руки перед собой Скруджи, разворачиваясь и уходя в другую комнату. Внутри Арсения плещется свет от такой неожиданной защиты. — Арсений, не переживай, всё будет хорошо, — прижимается к нему сбоку немного отошедшая Алёна, мягко поглаживая Арсения по руке. — Конечно будет, ты же с нами, — тут же отзывается Антон, и это не может не вызвать на лице Арсения улыбку. — Спасибо вам, ребята. — Да не за что, — Алёна утаскивает его в крепкие объятья, и Арсений краем взгляда замечает, как кривится лицо Антона, но тот слишком быстро отворачивается, чтобы можно было что-то утверждать. — Это, конечно, всё весело, но урок уже закончен, а нам ещё нужно к Стасу заскочить по просьбе Ведуньи, — вновь появляется в дверном проёме Скруджи, на этот раз жуя уже блин. — Вкусно? — вопрошает всё ещё безымянная дама, и Скруджи утвердительно кивает, показывая ей большой палец. — Катя весь вечер готовила, — хмурится Дима недовольно. Видимо, тот хотел оставить еду себе. — Красотка, — отзывается Скруджи, Дима хмурится ещё сильнее. — Скруджи, а Ведунья к Криту зайти не просила? — уточняет Антон, буравя своего наставника непроницаемым взглядом. Тот на мгновение зависает, словно проверяя свой внутренний список дел, и, не находя там ничего о Егоре, машет уже отрицательно. — А, может, это потому, что ты должен был сам додуматься? — и уже непонятно, кто кому наставником приходится. — Шаст, только не начинай, ладно? — складывает руки на груди парень. — А я, позволь, начну, — Антон вскакивает с места, утаскивая с собой Скруджи, который явно сопротивляется. — А почему Скруджи должен идти к Криту? — уточняет у всех Алёна, хотя смотрит всё же на Арсения. — Я не уверен… — начинает он, но его прерывает Дима. — Да потому что эти два ёбика ходят вокруг друг друга уже несколько лет, а очевидного понять не в силах, — встаёт с дивана Дима и под ручку уводит свою жену на кухню, минуя двух парней, спорящих о чём-то на высоких тонах. Алёна с Арсением остаются наедине. И если раньше это было его мечтой, то сейчас он чувствует между ними некую неловкость. — Что с тобой случилось? — спрашивает Алёна, поворачиваясь к нему всем корпусом, впиваясь глазами в само его существо. — Ну, э-э-э, то же, что с тобой, наверное, — запинается в собственных словах Арсений. — Пришёл к гадалке про будущее послушать, а та мне про убийства начала затирать. Ну и вот. — Да, довольно похоже, — мило улыбается девушка, глазами рассматривая его с ног до головы. Арсений чувствует, как краснеет. — Только я-то пришла за приворотным зельем или чем-то подобным. А эта дамочка мне: давай сначала судьбу посмотрим, а то, может, и не пара он тебе. Будто я сама не знаю, пара мне человек или нет. Девушка морщит лоб от негодования, и Арсению становится её немного жаль. Не стоил тот парень стольких страданий. — Но ты скоро сможешь вернуться, — улыбается он ей. — Да, — радостно кивает она, но тут же перестаёт. — А как же ты? — А я, судя по всему, нет, — и эти слова даются очень просто. — А ты знал, что у них в секте этой даже адвокаты есть, — заговорщически подмигивает Алёна. Но восхититься Арсению не даёт влетевший в комнату Скруджи с красным от гнева лицом. — Собирайся, Милка, нам пора. И оденься потеплее, там холодно и дождь со снегом, — он говорит быстро, его руки сжимаются в кулаки, а сам он всем своим видом показывает недовольство и злость. — Хорошо, — тут же вскакивает с места девушка. Видимо, не в первый раз у них такое. Антона Арсений замечает стоящим в дверном проёме с как обычно спокойным лицом. Скруджи поворачивает к нему голову и вспыхивает ещё сильнее. — Я из-за этой твоей физиономии и перестал быть твоим наставником, — его голос дрожит из-за сдерживаемых эмоций. — Наставник однажды — наставник навсегда, — уголком губ улыбается Антон, заставляя Скруджи чуть ли не закипеть. Арсений уверен, что ещё немного и пар пошёл бы у него прямо из ушей. — Да пошёл ты! — Скруджи вылетает из комнаты в коридор, где его ждёт одевающаяся девушка. — И вам скатертью дорога, — не меняет выражения своего лица Антон. Дверь громко хлопает, оповещая всех вокруг о скором уходе Скруджи с Милкой. — Чего, ушёл обжора этот? Я уж думал, все блины съест, — выглядывает из, видимо, кухни Дима, протирая полотенцем сырые руки. — Ушли, Оракул, ушли, — кивает Антон. — Теперь твой выход.

***

— Присаживайся, — Арсений занимает стул около круглого небольшого стола в комнате, отведённой под кабинет Оракула. Здесь много книжных полок и совсем мало света, так как шторы плотно закрыты, а из источников света доступен лишь небольшой светильник, стоящий на том же столе. Арсений сразу же замечает отсутствие атрибутов, которыми был заполнен дом Ларисы: ни сушёных листьев, ни мелких костей, да даже хрустального шара нигде не видно. Он не знает, хорошо ли это или плохо. Но хочется думать, что хорошо. — Так, значит, та гадалка могла всё перепутать? Как так? — Арсений наблюдает за тем, как Оракул смазывает руки каким-то специальным раствором, а затем начинает небольшими каплями окроплять всё пространство вокруг, бубня какие-то слова себе под нос. — Такого она точно не делала. Оракул обходит комнату по кругу, в конце тщательно окропляя водой пространство рядом со стулом Арсения. Бубнёж ни на секунду не останавливается. — Обычно это делается заранее, но Антон, кажется, не умеет предупреждать, — поясняет Дима, ставя жидкость обратно на полку и присаживаясь напротив Арсения. — Это помогает убрать из комнаты лишний негатив, чтобы он не наслаивался на мои суждения. — Круто, — кивает Арсений, который, несмотря на обширный доступ к книгам о магии, никогда ей не интересовался, из-за чего все эти детали производят на него большое впечатление. — Да, насчёт той гадалки: она действительно могла всё напутать, но не так, как ты думаешь. Если в судьбе человека нет смерти как таковой, её нельзя взять из ниоткуда, если, конечно, ритуал проведён верно и по полному согласию обеих сторон. Но если жизнь человека как-то переплетена со смертями или её последствиями, то нужен некий профессионализм, чтобы отделить смерть как жизненное событие от именно убийства, — голос Оракула твёрдый, поступательный, он говорит медленно и ясно, из-за чего у Арсения тут же появляется ассоциация с преподавателем, читающим лекцию. — И бывало такое, что кто-то не справлялся? — уточняет Арсений, и как бы ему ни хотелось верить в хороший исход, это кажется маловероятным. — Честно говоря, нет, — вздыхает Оракул, зажигая несколько свечей на столе. — Но никогда нельзя отчаиваться, вероятность всё равно больше нуля. — А был кто-то, у кого ты или при тебе не находили убийства? — уточняет Арсений, смотря на небольшие языки огня, красиво переливающиеся красными цветами. — У Антона, — пожимает он плечами. — Но это совсем другая история. — Так Антон не «Рождённый убивать»? — с шоком в глубине синих глаз замирает на месте Арсений. — Нет и, по сути, никогда не был. А теперь помолчи, мне нужно проверить твой мозг. Постарайся думать о чём-то отвлечённом и дай мне свою руку, — Арсений поспешно замолкает, сосредотачиваясь на воспоминаниях об одной из своих прогулок. Было лето, и он гулял особенно долго, рассматривая многочисленные фонтаны, наполненные прохладной водой, и кафешки, что расставляли стулья и столы на улице, чтобы все желающие могли не томиться в духоте помещения. Ему всегда нравилось такое. Арсений выбирал места для перекусов по количеству народа в них. Ведь не может там, где невкусно, стоять длинная очередь. Так он и познакомился с прекрасным летним местом, наполненным атмосферой уюта и тепла. В нём были прекрасные вареники с картошкой и свежевыжатые, прохладные напитки. Арсений всегда хотел вернуться туда позже, но всё никак ноги не доходили. Да и не дойдут, видимо. Оракул перед ним сидел с закрытыми глазами, морща брови от напряжения. Это немного пугало Арсения, но он старался не зацикливаться, прокручивая в своих мыслях всё больше обыденных событий, которые только мог вспомнить. А сделать это было не так просто. Обычно он не запоминал вещи, что ему не сильно пригодятся в будущем. Кто же мог знать, что обычные прогулки будут так важны? В какое-то мгновение Оракул распахивает глаза, и Арсений на миг, лишь на краткий миг видит, как его радужка заполнена беспроглядной тьмой, которая тут же исчезает. — Ты в порядке? — спрашивает Арсений. Это точно заняло гораздо больше времени, чем у той дамы. — Да-да. Всё хорошо, — парень встаёт из-за стола, чтобы повторить всю ту же процедуру, что и перед проверкой. Только медленней. Гораздо медленней. Арсений не сводит с него глаз, следя за каждым движением. Его нервирует тишина. Он хочет узнать ответ. Но не позволяет себе сделать что-то, что могло бы расстроить или разозлить Оракула. В конце концов Оракул заканчивает и садится на стул, тщательно не смотря ему в глаза. — Мне жаль, Арсений, мне действительно жаль, — говорит он, всё ещё не поднимая взгляд. — Так, значит, я всё же должен кого-то убить? — уточняет Арсений. Он не понимает такой реакции. Шансы были малы изначально. И, несмотря на внутреннюю веру и желание, чтобы всё было хорошо, он понимал, что, скорее всего, так и будет. Поэтому сейчас, наблюдая за явно расстроенным Оракулом, он чувствует себя не совсем в своей тарелке. — Нет, Арсений, всё гораздо хуже, — наконец поднимает взгляд Дима. Взгляд, полный боли. Такой сильной, ничем не скрытой боли, что Арсений чувствует, как дрожь пробегает по его спине. А мысли начинают путешествовать по голове, создавая множество различных вариаций происходящего. — Что ты имеешь в виду? — аккуратно, почти шёпотом спрашивает он. — Это сложно объяснить. Но я попробую, — Дима складывает руки на стол и наклоняет голову, словно окунаясь в собственные мысли или воспоминания. — Хорошо, — Арсений готов слушать. — Ты же знаешь, что ещё сотню лет назад гадания считались лженаукой, верно? — Арсений согласно кивает. — Так вот, связано это не с тем, что люди в неё не верили или боялись, а с тем, что любой магией, как-то связанной со временем и особенно с будущим, очень просто навредить. И раньше люди не знали, как этому помешать. — Навредить как? — уточняет Арсений. — Погружаясь в мозг и судьбу человека, любой маг обязан отслеживать, повлияют ли его слова на будущее. Не бывает простого пути, каждый человек — это множество ответвлений. И самым важным в этой профессии является рассказать о судьбе человека так, чтобы не сделать хуже. В идеале не повлиять никак. — Я не совсем понимаю, — хмурится Арсений. — Та гадалка, она сказала тебе, что ты убьёшь человека, но эта ветвь твоей судьбы стала открыта лишь тогда, когда она это сказала. До этого, в другом варианте, в сотне других вариантов этого не было. Она сделала это с тобой, Арсений. И увы, я уже ничего не могу изменить, — Арсений не знает, что ему сказать, что сделать, как реагировать. Он сидит на месте, словно статуя. В его голове полная тишина, но он знает, что так лишь сейчас, что стоит его мыслям разогнаться, он уже не сможет их остановить. — Так что мне действительно жаль, Арсений. Ты убьёшь человека. — Так что же, мне теперь пойти и сдаться властям? — спрашивает Арсений. Его голос хриплый, а в горле застрял ком. — Нельзя обвинять людей за то, что они не сделали, в этом вся суть нашего сообщества, — отрицает Дима и Арсений вскакивает с места, не в силах больше держать себя в руках. Ему хочется кричать, биться в истерике, громить. Но всё, что он делает, это просто ходит по кругу, не останавливаясь. — Но если я опасен, если я действительно опасен? Что тогда?! — Арсений, ты знаешь себя лучше всех вокруг. Ты бы не убил человека из-за жажды убийства, я видел это в тебе очень отчётливо, — мотает головой Дима, и это заставляет Арсения остановиться и посмотреть на него. — Ты знаешь, кого я убью? — глаза широко распахнуты, сердце бьётся в разы быстрее положенного. — Нет, Арсений, это не в моей власти, ни в чей, — он вскакивает со стула и подходит вплотную к Арсению, заглядывая тому в глаза. — Но послушай меня, ни одно предсказание не может быть точным на все сто процентов, и, даже если тебе дают все девяносто девять, никогда не соглашайся. Только тебе под силу всё изменить. Так что борись с этим. Арсений сглатывает, рассматривая карие глаза напротив, в которых больше уверенности, чем было во всей его недолгой жизни. И как же он хочет забрать себе хотя бы частичку. Арсений хочет ответить, дать обещание, поблагодарить, что угодно, но любые слова прерывает громко открывшаяся дверь, ударившаяся о стену. — Снаружи специальный отряд, нужно валить, — голос Антона неровный, слегка задыхающийся. Похоже, снова придётся бежать.

***

Холодный моросящий дождь смешался с липкими снежинками, только начавшими покрывать землю своим пуховым одеялом. Прохожие закрывались от непогоды тканевыми и металлическими зонтами, пряча лица в тепле шарфа или воротника куртки. В этот самый момент Стас сидел около каминной полки, которая на самом деле и не была камином. Но была достаточно на неё похожа, чтобы при желании можно было в это поверить. Поверить, что достаточно добавить пару поленьев в небольшое углубление и яркий огонь вспыхнет от небольшой спички, осветив весь магазин своим тёплым свечением. Но нет, только слегка моргающий жёлтый свет от небольшой лампочки на потолке освещал разномастные корешки книг, расставленные на деревянных витринах и стендах, показывая своим потенциальным покупателям всю свою красоту. Стас вдыхает в лёгкие аромат старины и бумажных страниц, слегка улыбаясь. Ему всегда нравилось торговать книгами, а возможность иметь собственный магазин и лично выбирать, какие книги будут занимать полки, придавала его душе какое-то особенное удовлетворение. Он владеет этим магазином всего несколько лет, но каждый раз, когда его глаза пробегают по оттенкам дерева, которым отделан весь интерьер, его сердце замирает в радостном предвкушении будущего. Он уже не молод, его лицо обрело множество морщин, а ноги не ходят как раньше, но он всё также горит своим делом, к которому шёл так долго. Он копил деньги, делал вклады и инвестиции, чтобы однажды оказаться здесь, сидеть и наслаждаться теплом помещения, пока на улице люди ускоряют шаг и кутаются в тёплые шубы. Не многим доступно заклинание тепла, с помощью которого можно не переживать о температуре, он читал о таком совсем недавно в своей новой книге о магическом руководстве, но видел в живую такое лишь пару раз. Стасу недоступна магия, но это не значит, что он обделит прекрасную книгу вниманием из-за этого небольшого недоразумения. Ему давно стало непринципиально, что именно читать, он чувствует себя той самой библиотекой, готовой вмещать в свои стены всё что угодно. Его память уже не такая, как у подростка, и многие прочитанные им книги давно забыты или перемешаны в памяти с другими. Но так даже интересней. Он ведёт личный журнал, в котором отмечает всё, что прочитал с самого юношества, и иногда забавно добавлять в него книгу, прочитанную до этого дважды. Это нисколько не печалит. Стас не знает, готов ли выходить на улицу, его старые кости шалят от подобной погоды, а в небольшой комнатке есть прекрасный диван, который не раз спасал его в таких ситуациях. Он бы сюда переехал, да не хочет проблем с властями. К тому же всегда хочется, чтобы работа и дом были всё же разными местами. Ему кажется это правильным. Хотя, возможно, он просто вычитал это в очередной книге, и учения молодого автора стали учениями его самого. Как же всё же забавно, что в памяти не остаются целые книги, но многие цитаты или мысли он помнит до сих пор, несмотря на время. Кажется, они отпечатались где-то на подкорке, впитались в него и стали им самим. Стас вчитывается в очередную книгу-детектив, отмечая про себя, что такие сюжеты читал уже сотню раз, но не останавливается. Его глаза скользят по ровным строчкам всё быстрее, пока мысли мечутся в голове, желая быстрее детектива определить, кто убийца. Он знает, что время работы магазина давно закончилось, а он всё ещё не перевернул табличку. Но это ни капли не смущает, он всегда рад вечерним заблудшим душам, ведь, кажется, специально его магазин никто не посещает. Он живёт на собственные накопления и пенсию, тратя деньги из магазина лишь для покупки новых книг да своевременное обновление линз. Он рад, что магическое сообщество придумало линзы, которые не нужно снимать на ночь и подбирать под своё зрение, они все универсальны, но менять раз в три месяца их всё же необходимо. Стас привык к очкам и не изменяет своим привычкам, поправляет сидящие на носу, которые никак не помогают зрению, но нужны для атмосферы. Ну что за старик за прилавком книжного да без очков? Его же все соседи засмеют. Звонкие удары колокольчиков друг о друга оповещают Стаса о новом госте, втором за день в этой радужной статистике, и он приподнимает голову, кидая взгляд в сторону входа. Честно говоря, он не очень рад прямо сейчас, так как до развязки осталось всего пара страниц, и он хочет узнать, кто же всё-таки убийца, ведь этот автор хорошо умеет путать следы. — Здравствуйте, — он улыбается высокому мужчине в коричневом лёгком плаще совсем не по погоде. — Желаете что-то приобрести? — Не совсем, — мужчина направляет на него бесконечный взгляд зелёно-золотых глаз, и что-то в этом взгляде заставляет сотню мурашек пробежаться по спине. — Замёрзли, да? — предполагает Стас, не желая обижать своего посетителя, который не отрывает от него взгляда. Сам он выглядит довольно статно: модная стрижка, высокий воротник водолазки и красивое, пропорциональное лицо. Ну просто идеал, а не мужчина. Только что-то в этой идеальности не даёт покоя. — А Вы? — его голос громкий, ровный. — Что я? — не понимает Стас, делая шаг назад. — Не замёрзли всю жизнь бегать от властей, скрываться? — смысл доходит до Стаса не сразу, он на мгновение застывает на месте, пытаясь переосмыслить чужие холодные слова. Но ждать долго не приходится, события прошлого быстро настигают его, и мужчина со всех ног бросается в соседнюю комнату. Не успевает. Волшебная волна отбрасывает его в другую сторону, и он приземляется на соседний стенд, падая на него спиной. Слышится громкий хруст, и Стас не понимает, что сломалось сильнее: он или деревянная полка. Боль быстрыми волнами распространяется по его телу, он ощущает, что его левая рука точно сломана. — «Нужно было магазин с большими панорамными окнами покупать, — проносится в голове, когда мужчина пытается подняться.» — Не так быстро, — Стас чувствует, как магическая волна приподнимает его тело и швыряет в псевдокамин, прижимая спиной к холодному кирпичу. Грудь сжимают невидимые тиски, не позволяя пошевелиться. Теперь понятно, почему этому парню было тепло в пальто. Но не об этом нужно думать прямо сейчас. Стас с ужасом наблюдает, как табличка «Открыто» переворачивается, а защёлка на двери издаёт мощный щелчок, кажется, то, чего он боялся много лет назад и о чём не думал последние годы, случилось. Его самый худший кошмар стоит прямо перед ним, ухмыляясь и демонстрируя белизну зубов. Жизнь такая сука. — Что ты хочешь? — выдавливает из себя Стас, ощущая вкус металла на собственном языке. Боль проникла уже, кажется, во все частички тела, из-за чего он не может точно определить, в каком состоянии находится. Сердце бешено стучит в грудной клетке, адреналин играет в крови, а все мысли заняты давно заученным ментальным блоком. — Хочу узнать, где твои дружки? — улыбка не спадает с чужих губ. — Или что, думал, сделаешь себе новый паспорт и никто не узнает? Мужчина обходит комнату, касаясь кончиками пальцев некоторых из книг. Почему-то Стас ощущает, что таким образом незнакомец очерняет его детище. Ему становится мерзко, хочется, чтобы это прекратилось. — Я не видел никого уже много лет, я не знаю, где они, — выдавливает из себя Стас, чувствуя, как тяжело становится дышать. Кажется, его лёгким не понравились такие американские горки. — Ты врёшь, мне, Стас, — пас рукой, и давление на груди увеличивается. — Ты думаешь, я не знаю, что ты снабжаешь их всякими магическими книгами и ингредиентами для зелий? Мужчина подходит к Стасу совсем близко и из-за более высокого роста дышит прямо в макушку, наклоняя голову. — Я не дурак, — удар. Пощёчина прилетает по левой скуле, наверняка оставляя после себя синяк. Стас закусывает губу, чтобы не заскулить. Его голову откидывают направо, и он с влагой на глазах рассматривает стенд с детскими книжками, ощущая, что просто так ему не выбраться. Ни в этот раз. — Они приходят сами, у меня нет с ними связи, — он говорит тихо, задыхаясь от смеси крови и слёз. — Как интересно, — растягивает слова мужчина, поворачиваясь к нему спиной и следуя в сторону магической литературы. Стас наблюдает за ним, прежде чем осмотреть комнату. Комнату, ставшей его любовью и ребёнком, мечтой и карьерой, заботой и отдыхом, началом и концом. Он забирается всё ещё работающей рукой в правый карман, нащупывая там небольшой пузырёк с чёрной жидкостью. Не важно, сколько лет он спал спокойно и не видел кошмаров, он не позволял себе стать наивным и забыть, откуда и как всё началось. Никогда не позволял ходить без этой баночки в защитном, крепком стекле. Мужчина отдаляется ещё сильнее, пока Стас делает единственный глоток. Последний глоток. Магия больше не сдерживает попытки вырваться. Мёртвое тело прижато к каминной стенке книжного магазина. Как бы красиво это могло выглядеть в очередной книге Станислава. Но не ему суждено её прочесть. Разгневанный мужчина оборачивается, уже зная, что случилось, его кровожадная магия больше не ощущает биение сердца и страх жертвы, и она злится так же, как её хозяин. — Да как ты посмел? — он шипит в тишине тусклой, ничем не примечательной комнаты. Комнаты, вся жизнь которой заключалась в одном-единственном человеке и ушла вместе с ним. Это больше не сказочный магазинчик книг, нет. Теперь это просто магазин, заполненный хламом. И незнакомцу больше нечего тут делать. — Алло, шеф, он выпил «Чёрный огонь». Да. Понял, впредь буду осмотрительней, — мужчина покидает пустынный магазин. Стас умирает, так и не узнав, кто был убийцей в финале детектива.