По ту сторону предсказания

— Откуда ты узнал? — тут же вскакивает с места Арсений и вместе с Димой подходит к Антону, который уже оделся. Только вместо чёрного балахона и чёрной шапки, его одежду заменила ярко-оранжевая куртка, а шапки просто нет. — Скруджи с Милкой, они сидели во дворе, собирались с мыслями, пиздели, сосались, не ебу, но они заметили патруль во дворе, и что-то мне подсказывает, что это по нашу душу, — Антон тарахтит, переставая следить за словами. И Арсений замечает, что в таком состоянии тот произносит гораздо больше мата, но прямо сейчас он готов присоединиться к нему в данном занятии. — Но они не могли о нас узнать, верно? У меня стоит хорошая защита, — нервно лепечет Дима, расчёсывая свои руки, пытаясь разобраться. — Я бы даже сказала, лучшая, — на пороге появляется Катя с кучей вещей в руках. — Он притащил в наш дом всех, кто хоть как-то умел ставить защитные обереги и квартирные заслонки, — её тон явно указывает на то, что она была не слишком счастлива данным обстоятельством. — Мы должны быть уверены в нашей защите, — протестует Дима, автоматически протягивая руки, чтобы забрать одежду из рук своей жены. — Но чего вам бояться? Дима, тебя если за что и привлекут, так это за неуплату налогов и незаконную деятельность, — приподнимает бровь Антон, при этом доставая из кучи вещей короткую куртку ярко-кислотного цвета, швыряя её в Арсения. — Надевай. — Зачем? — не понимает Арсений. В то время как Дима только недовольно морщится, явно не разделяя такой беспечности в тоне Антона. — Нужно, торопись, а то графская персона ночевать будет в обезьяннике, а то и жить, — Антон только подталкивает его в направлении коридора, попутно кидая в него еще парочкой ярких вещей, которые больше подходят подросткам, чем ему. Но Арсений лишь поспешно начинает одеваться, задним числом понимая, что, видимо, это в духе и характере Антона: никогда точно не отвечать на поставленный вопрос. Это заставляет Арсения лишь тяжело вздыхать. В конце концов, они с Антоном стоят на пороге, как два тридцатилетних старика с кризисом среднего возраста, которые пытаются доказать всем вокруг, что они всё ещё молодёжь. Арсений иногда встречал таких людей, и со стороны это выглядит больше убого и печально, чем круто. Так что, осматривая себя сейчас, он может только поморщиться. Антон же стоит абсолютно довольный собой, его рюкзак всё так же оказывается на спине, а в руках появляется музыкальная колонка, которая тут же подключается к телефону Антона, и тот что-то усердно ищет в своём плейлисте. — Антон, скажи честно, ты просто решил, что лучше нас загребут в психушку, чем в милицию, да? — полушутя спрашивает Арсений, потому что всего нескольких дней его жизни достаточно, чтобы он был уверен, что и такой бредовый вариант возможен, особенно в голове Антона. — Ой, Арсений, не переживай, всё нормально будет, — Антон радостно вскрикивает, видимо, найдя то, что так долго искал, и наконец делает своё лицо хоть сколько-то серьёзным. Он поворачивается в сторону Арсения и, слегка опустив голову, заглядывает в его лицо, встречаясь яркостью сочной зелени с бушующими океанами. Арсений медленно сглатывает, ему всегда нравился зелёный. — Помнишь, ты попросил меня научить тебя магии? — Арсений запоздало кивает, не находя в себе нужных слов, и улыбка расцветает на чужих губах. — Пришло время для первого урока. — Что? — тихо шепчет Арсений, слегка загипнотизированный человеком напротив, пока слова пытаются действительно обработаться его плавящимся мозгом. И когда это происходит: — Стоп. Что?! Антон имеет наглость расплыться в наглой ухмылке, и Арсений не понимает, издевается ли тот или действительно серьёзно. — Знаешь, я слышал, что учиться лучше всего на практике, так что когда, если не сейчас, пробовать заклятье полугла́мура? — Ты не можешь быть серьёзным, — но Антон продолжает улыбаться. — Ты серьёзно. — Антон, ты уверен? Это довольно сильное заклятие, не для новичков, — уточняет появившийся из кухни Дима, передавая Антону чёрный закрытый пакет, который тут же оказывается внутри бездонного портфеля. — Поверь мне, я уверен, магия в нём живёт долгие годы, и, несмотря на то, что она немного подавлена, она всегда течёт в нём небольшой струйкой. Нужно лишь немного усилить поток, и он сможет быть довольно крутым волшебником, — подмигивает Антон Диме, но потом поворачивает голову в сторону Арсения и делает лицо серьёзным. — Но не сразу. Придётся много учиться. Это звучит так, словно Арсений вновь оказался в старшей школе и вместо того, чтобы хвалить, его лишь поучают. Чтобы ученик, не дай бог, не решил, что сможет сделать всё без каких-либо усилий. Арсению никогда не нравилась такая стратегия. — Но что, если в нём недостаточно магии для усиления потока? Антон, ты же знаешь, нужно провести несколько тестов, чтобы быть точно уверенным в этом, — хмурость ложится одеялом на Диму, делая мужчину на пару лет старше. Антон лишь загадочно улыбается, слегка косясь на Арсения. — Верь мне, старый друг. Они обнимаются на прощание, и Антон аккуратно целует круглый животик Кати, прежде чем покинуть дружелюбный дом и выйти навстречу неприятностям. Лицо Антона тут же теряет всякую весёлость, и он начинает говорить. Слова звучат серьёзно и холодно, отчего по спине Арсения бегут мурашки. Он никогда не понимал, как люди могут так быстро менять свои эмоции и связано ли это с тем, что они просто были ненастоящими? — Если они выследили нас, а не просто проводят рейд, о чём бы мы непременно знали, это очень плохо, поскольку, как только мы покидаем защищённые места, они могут отследить наш путь, — они спускаются на несколько проёмов, и Антон, осмотрев двери, решает, что это лучшее место, чтобы поговорить. — Но как? — не понимает Арсений. — Мне казалось, это невозможно. — Это сложно, Арс, но точно не невозможно. И поэтому сейчас нам придётся сыграть небольшой спектакль, — он усмехается, и эта усмешка отнюдь не добрая. — Какой спектакль? — Ты знал, что лучше всего прятаться у всех на виду? Так вот, сейчас мы сыграем отвязных подростков. Мы будем медленно идти и орать под музыку из колонки так, как делают это безмозглые хулиганы, у которых весь магический потенциал уходит на усиление громкости неволшебных колонок. — Но тогда мы привлечём внимание вообще всех, — продолжает не понимать Арсений, но Антон лишь согласно кивает. — В этом и смысл: чем больше мы будем раздражать и привлекать внимания, тем меньше они действительно будут обращать на нас внимание. Поверь, так мы привлечём гораздо меньше внимания, чем если будем красться по двору в чёрных куртках, как двое грабителей, — Арсений кивает, в этом есть намёк на какую-то логику. — Тогда идём? — и Арсений уже начинает разворачиваться, но в этот момент его хватают за рукав куртки и притягивают обратно. — Это ещё не всё. Как бы ни был хорош наш план, есть ещё одна очень важная часть. — Хорошо, какая? — уточняет Арсений. — Полугламур, — кивает сам себе Антон, словно подтверждая у себя в голове собственные слова. — Если люди во дворе дома идут именно за нами, они будут сверхбдительны, и, поверь мне, они будут проверять всех. Даже подростков с колонкой. — А что такое полугламур? — Арсений уже думал, что тогда, в квартире, Антон пошутил, потому что ну какой из Арсения сейчас волшебник, да ещё в таком опасном месте? — Это заклинание, что как бы прячет от чужих глаз. Ты смотришь, видишь двоих парней, но тебе просто не хочется на них смотреть, мозг считает их неважными. Оно не такое сильное как гламур, который полностью делает людей невидимыми, но оно проще и не выдаёт сильный магический след. — Антон, а разве такие заклятья нельзя просто отследить? — Арсений точно помнит, как его мать всегда гордилась тем, что, несмотря на множество сильных заклинаний, есть гораздо более простые, которые просто отслеживают магическую ауру человека и позволяют найти источник магии. Это вроде как помогает милиции искать преступников-магов. — Конечно можно, но они слишком глупы, чтобы отслеживать что-то такое мелкое. Полугламур издаёт сигнал примерно такой же силы, как полумагические пейджеры, и, если привлекать каждого человека с таким сигналом, людей на улицах просто не останется, — на губах Антона играет яркая улыбка, и что-то подсказывает Арсению, что это личная гордость Антона. То, как он легко обводит милицию вокруг пальца, играя по их же правилам. — Почему, зная так много, ты не используешь магию. У тебя её нет? — не может сдержаться Арсений, но получает лишь холод в глазах и отсутствие ответа. — Это неважно. Важно, что у нас мало времени, а тебе нужно научиться применять полугламур. — Но я никогда ничего подобного не делал! — восклицает Арсений. Он был тем человеком, которому нужна была длительная подготовка перед сложным делом. Он никогда не готовился за два дня до экзамена, так как ненавидел неуверенное чувство неудовлетворения, которое возникало внутри, если такое вдруг случалось. А сейчас Антон предлагает ему научиться сложному заклинанию за несколько минут под угрозой их жизней? За кого он его принимает? — Почему мы вообще вышли из квартиры, если там есть щиты? Не безопасней было оставаться там? — Для нас — да, для щитов — нет, мы не знаем, какая точно магия наложена на их дом, и если она конфликтует с твоей, то либо у тебя ничего не получится, либо защита рухнет, что, кстати, более вероятно, так как ты источник постоянной магии, а щиты лишь временной, — объясняет Антон словно маленькому ребенку. — Почему ты вообще этого не знаешь, разве твои родители не крутые волшебники? — Ты знаешь, кто они? — вздрагивает Арсений. Он чувствует себя брошенным, когда думает о собственных родителях. Он так сильно старался угодить им, быть достойным носить их фамилию и так часто терпел поражение, что теперь чувствует себя ненужным и выброшенным в открытый океан без спасательного круга. Что в действительности было не так, но внутренний маленький мальчик всегда был слишком драматичен. — Я всегда интересовался миром магии, — лишь пожимает плечами Антон. — Мои родители, они… своеобразные люди, — подбирает слова Арсений. Он никогда не знал, как точно можно описать их жизненные принципы и основы. — Они с самого детства очень сильно увлекались многими вещами, но, когда осознали в себе мощные потоки магии, просто помешались на этом. Именно так они и познакомились, и сошлись, я даже не уверен, была ли в их отношениях любовь или только страсть, причём платоническая. Они поднялись на большие высоты и всегда считали людей, которые разбиралась в магии меньше, чем они сами, полными придурками. Поэтому если в начале моей жизни они могли говорить о магии без остановки, то, когда у меня так и не проявился ожидаемый потенциал, они словно забыли о моём существовании. Они больше никогда не говорили со мной о магии, а я считал неважным что-то узнавать о ней самостоятельно. Это было больно. Словно возвращаться к старому другу, который неожиданно стал врагом. Арсений говорит тихо, смотря в одну точку подъезда, не понимая, почему просто не может остановиться. Он никогда не говорил людям о своей семье, но прямо сейчас, когда в любую минуту им грозит сильная опасность, его губы продолжают говорить, а глаза заволакивает лёгкая дымка. Именно сейчас, когда за пределами дома за ними идут люди с оружием, он чувствует себя в безопасности. Сильнее, чем когда жил мирной жизнью с родителями. Сильнее, чем когда-либо. Арсений чувствует на своём плече тяжёлую руку, а потом слышит нежный шёпот: — Мне жаль, мне действительно жаль. — Ничего, я привык, — Арсений проводит руками по глазам, чтобы прийти в себя, отстранённо замечая, что они наполнились влагой. — Так что там с заклинанием? — На самом деле оно не такое уже и сложное, просто Дима параноик, — подмигивает Антон и утаскивает Арсения за руку, ближе к пустой стене, где просто садится на пол, ожидая, что мужчина сделает то же самое. Арсений же лишь обречённо вздыхает, раздумывая, постелить ли куртку, но мощные руки в очередной раз тянут на себя, и, спотыкаясь от неожиданности, Арсений оказывается на полу под тихие смешки Антона. — Я тебе это припомню, — шипит Арсений. — Конечно, — кивает Антон. — Обязательно. А теперь слушай, у нас не так много времени. — Почему оно вообще у нас есть, нас разве не должны обнаружить, как только мы вышли из квартиры? — Нет, щиты в квартире Димы также распространяются на дом. Но они не такие сильные, они защищают нас, но не влияют на магические потоки. Мы можем повлиять на них, но я надеюсь, что этого не произойдёт, в любом случае щиты на квартире всё равно не выдадут Диму с Катей. А теперь начнём, — Арсений поудобнее устраивается напротив парня, складывая ноги и замечая, что пол всё же холодный. — Для начала тебе нужно расширить магический поток, что, кстати, придётся делать каждый раз для любого более сильного заклинания, чем просто перелистывание страницы книги. Со временем твоя магия поймёт, что ты нуждаешься в ней, и более охотно будет наполнять тебя, но пока ты должен использовать её как можно чаще, чтобы она могла тебе поверить, — Арсений немного теряется и залипает на чужих руках, которые начинают активно жестикулировать. Длинные пальцы привлекают к себе особенное внимание, когда на многочисленные кольца падает свет, отражая множество солнечных зайчиков. Пресвятой Мерлин, дай ему сил хоть как-то сосредоточиться на словах этого мужчины, потому что Арсению хочется поймать чужие руки, а дальше… — Ты говоришь так, будто это не магия, а живое существо, — усмехается Арсений, прерывая ход собственных мыслей, заставляя себя быть более серьёзным. — Я знаю, что немногие придерживаются этой магической теории, но я думаю, что так оно и есть. И что люди слишком много о себе возомнили, из-за чего многие остались вообще без магии. Магия для меня — это домашняя кошка, которой необходим постоянный уют и еда. Если же ты подавляешь её или не замечаешь, не нужно удивляться, что она, словно дикий зверь, шипит на тебя из-за угла. — Вау, это круто, — нужно признать, думать о магии именно так звучит намного круче, чем просто о магическом потоке, который абсолютно нелогично и безразборно выбирает, в ком появиться, ведь кошки не любят всех подряд. А быть волшебником сейчас действительно становится всё более удивительно, это словно прийти на общую тусовку и быть тем самым человеком, которого из всей толпы выбрала кошка, позволяя себя погладить. Непередаваемое ощущение. — Это так. А теперь закрой глаза, — Арсений послушно закрывает глаза, позволяя голосу Антона обволакивать его тело, концентрируясь на его тембре и высоте. — Как у тебя было с биологией в школе? — Между четвёркой и пятёркой, — кривится Арсений, которому никогда не нравился данный предмет, но чувство внутреннего отличника не давало спокойно спать по ночам. — Отлично, тогда должно быть не так сложно. Можешь представить себе вену, по которой течёт кровь, только вместо крови представь там сияющую жидкость цвета твоей магии. — У магии есть цвет? — удивлённо кривится Арсений, чувствуя себя полным идиотом, и ему не нужно открывать глаза, чтобы видеть, как то же самое написано на лице его наставника. — Да, Арсений, у магии есть цвет. — И как понять, какой у меня? — Это нельзя понять, это можно только почувствовать, причём как с собственной магией, так и с магией других людей. Нужно сосредоточиться на внутреннем ядре, и тогда ты сможешь увидеть, каким цветом горит магия, — и Арсений делает, как ему сказали. Он отпускает все свои мысли, переходя в некое подобие транса, которому научился ещё в детстве, чтобы попытаться нащупать магию в себе. Теперь он уже знает, что она там, прячется от его глаз, и ему просто нужно постараться, чтобы её увидеть. Он гуляет по себе внутреннему, пытаясь добраться ближе к ядру, рассматривая себя как бы со стороны. Он видит эмоции, парящие в самом его существе, его самые глубокие переживания и тайны. Детские страхи и капризы. И там, в самом начале, в месте, откуда идут все первичные линии, в месте, в котором родилась сама его душа и начался отсчёт первых секунд жизни, он видит небольшой огонёк. Огонёк, сияющий золотом. И это так красиво, что он просто не может оторвать глаз. Но приходится. — Арс, — его слегка толкают, заставляя вернуться. — Не уходи так далеко, можешь не выбраться. Арсений распахивает глаза, с болью понимая, что там, в дали от всех проблем, ему нравилось больше. — Она золотая, — и Антон кивает, улыбаясь. — Это здорово, Арс, золотая магия всегда была одной из самых сильных. — А какая самая сильная? — Ярко-красная, горящая как высокий костёр, магия силы и власти. Практически никто не рождается с такой. С ней сложно справиться. — А ты, какая у тебя магия? — и Антон замирает на несколько долгих секунд. Арсений видит в его глазах внутреннюю борьбу. Он никогда не отвечал на прямые вопросы о своей магии, и сейчас сказать цвет равнозначно тому, чтобы признать её существование. — Ты можешь сам посмотреть, — Арсений не может позволить себе медлить, ему кажется, Антон может передумать в любой момент, поэтому он закрывает глаза и тянется своим существом к Антону. В отличие от своей собственной сердцевины, коридоры Антона пусты, двери закрыты, и Арсений не может увидеть его существо. Не видит эмоций и переживаний, лишь пустоту. Но в конце пути, когда за очередным поворотом Арсений ожидает наткнуться на тупик, он встречает небольшой огонёк. Он совсем крошечный, словно последние угольки догорающего пламени, но, несмотря на размер, они сияют ярко, ослепляюще. Оранжевый. Красивая оранжевая магия отражается от внутренних стен, придавая пространству вокруг вид яркого заката или рассвета. Что-то подсказывает Арсению, что магия Антона может быть и тем, и другим. Он вновь открывает глаза, улыбаясь открыто и ярко, чтобы показать нервничающему Антону, что всё в порядке. Он подмигивает парню, порождая шок в зелени глаз, на мгновение жалея, что его магия не зелёная, но тут же отбрасывая эту мысль. Его магия прекрасна. Невероятна. Он закрывает глаза, теперь в состоянии представить, как она течёт по его венам в медленном, небрежном потоке. Расслабленная, спокойная. — А теперь тебе нужно мысленно её подтолкнуть, заставить поток течь быстрее, разбудить, — говорит Антон, подталкивая Арсения к действиям, и тот поспешно будоражит свою магию, которая при первых попытках пытается отвернуться, злобно шипя. Но Арсений не отстает, он тянется мыслями к потоку, представляя, как течение под действием внешних факторов ускоряется, меняет свой темп. И она повинуется. Арсений чувствует, как его наполняет бо́льшая сила. И это приятно. Словно отопление, которое включается в разгар заморозок. Что-то такое ожидаемое, но при этом неожиданное, что Арсений может только восхищаться, согретый внутренним теплом. — Получилось, — говорит он Антону, который понятливо угукает. — Не отпускай, поток должен быть постоянным до тех пор, пока мы не уедем отсюда. Тебе нужно концентрироваться на этом, подталкивать, когда она начинает замедляться. — и это кажется не сложным. — Что дальше? — Дальше ты должен представить себе прозрачное одеяло, которое ты должен накинуть на нас с тобой, только на плечи, словно мантию, но не с головой, иначе гламур будет слишком сильным, ты понял меня? — Арсений кивает, пытаясь представить в своей голове прозрачную ткань. Как это вообще возможно? Прозрачная ткань? Такой не бывает. Он представляет себе одеяло, заставляя его стать прозрачным. Он помнит, что они сидят друг напротив друга, и накидывает ткань сверху на них, тут же чувствуя, как его плечи сжимает грузом, придавливая к земле. — Не то, Арс, слишком сильно, — хрипит Антон, явно тоже почувствовав давление. — Ты вообще видел прозрачную ткань? — рычит Арсений, стаскивая её обратно и ощущая при этом облегчение. — У тебя что, воображения нет? — бурчит Антон рядом. — Видел пару лет назад макеты мантии-невидимки? Словно в «Гарри Поттере»? Тряпка, в ней пространство немного искажается, но всё равно остается видным. Это немного помогает, Арсений помнит те концепты, которые так и не были продвинуты далее из-за угрозы безопасности и недостаточности магических технологий. Но он всё равно не понимает, как на них можно накинуть этот чёртов плащ? Тут нужно два. Он представляет, как стоит рядом с ними, и, как бы он ни пытался, у него не получается, поэтому, несмотря на указания, он просто кладёт плащ на их головы, закрывая целиком. — Нет, Арс, слишком сильно. Не на головы, — тут же поправляет всё понимающий Антон. — Мы неправильно сидим, нам нужно по-другому, — жалуется Арсений, фырча, чем вызывает лёгкий смешок. — Арс, это твоя фантазия, просто представь, что мы стоим плечом к плечу, и накинь плащ нам на плечи, — и да, звучит логично, почему он не догадался? Арсений пробует снова, представляя в своей голове их с Антоном, стоящих рядом друг с другом, аккуратно натягивая на их плечи прозрачную ткань, которая нежно укрывает их, позволяя всё также крутить головой по сторонам, не оказывая никакого давления. — Молодец, у тебя получилось, Арсений, — в голосе слышна улыбка. — Оставь этот образ в своей голове, весь актёрский спектр событий беру на себя, ты главное держи заклинание. Они выходят из подъезда, и Арсений тут же чувствует себя гораздо более уставшим, чем был до этого. Магия не может просто взяться из неоткуда, поэтому она забирает непривычно большое количество энергии. Арсений держит лицо безэмоциональным, сосредоточившись на образе в голове. Антон же действительно врубает колонки на полную мощность и, ни капли не стесняясь, орёт матный реп на всю улицу, причём так, чтобы каждому было понятно, он знает эту песню наизусть, и это не может не восхитить. Оказывается, держать магию в руках сложнее из-за желания рассмеяться, как в последний раз, видя, с какой страстью Антон отдаётся их миссии, понимая, какой кайф ему приносит это на самом деле. Они встречают отряд милиции, который выглядит куда более многочисленным и вооружённым, чем следовало бы, но Арсений заставляет свои глаза не смотреть, не поворачивать голову, никак не реагировать. Антон же идёт так, словно вокруг никогда никого не было. Арсений как никогда рад, что именно Антон идёт со стороны милиции, становясь некой стеной между ними, позволяя сильнее сосредоточиться. Так они добираются до машины, и Арсений продолжает держать полугламур, пока они не выезжают на автостраду, и он теряет все внутренние силы, устав. — Всё в порядке, Арс, поспи, ты заслужил, — последнее, что он слышит, прежде чем его глаза закрываются. Он просто надеется, что всё было не зря.