По ту сторону предсказания

Арсению откровенно не нравится, каким разваливающимся он оказывается каждый раз, когда использует какое-либо из заклятий. Кажется, даже в детстве, когда он в первый раз проявлял магические задатки и учился взаимодействовать с энергией в своём теле, он так не уставал. Сейчас же, когда у него уже есть постоянный магический поток, который каждодневно течёт по его венам, он просто хочет прекратить свою только начинающуюся карьеру мага, потому что он действительно не готов тратить столько сил на простой полугла́мур. Он вновь открывает глаза и чувствует в них песок. Кто-нибудь дайте ему пару спичек, чтобы он мог держать глаза открытыми хотя бы несколько секунд. Без дополнительной помощи они слипаются, а ему так не хочется пропустить всё из-за сна. Они всё также куда-то едут, и, повернув голову, Арсений видит, как Антон натянул на голову капюшон, из-за чего Арсений не может рассмотреть его лицо, но что-то ощущается не совсем так, как он привык. Арсений смотрит на дорогу и не видит перед собой толком ничего. Вся дорога, изредка освещаемая фонарными столбами, создаёт ощущение бесконечно бескрайнего туннеля. Арсений не может рассмотреть ничего по сторонам. Ни людей, ни зданий, ни чужих машин. Кажется, что если вытянуть руку в густоту ночи, то можешь нащупать тех самых монстров в темноте. Но ничего не увидишь. Идеальная маскировка. — Антон? — голос немного подрагивает, но Антон молчит в ответ, его руки всё также сжимают руль, и никакие другие признаки не выдают в безмолвной фигуре человека. Арсений вздрагивает и повторяет: — Антон? Когда ответа не приходит, он тянет свою неустойчивую руку, чтобы дотронуться до плеча Антона, но ему требуется немного больше времени, чем обычно, чтобы заставить свои конечности хоть как-то двигаться. И в тот момент, когда у него это получается, на дороге перед ними появляется огромная кирпичная стена, и Арсений с ужасом понимает, что они даже не пытаются повернуть или затормозить. Он прикрывает руками голову, радуясь, что всё же пристегнулся сегодня. Удар приходится ровно в капот, и, кажется, ещё до того, как корпус машины касается стены, Арсений чувствует жгучую, невыносимую боль, которая проходит по всему организму. Если бы он попробовал, он никогда бы не смог описать, что он почувствовал в этот момент: боль, ужас, страх, отчаяние. Все эти эмоции смешались в единый комок, который застрял у него в горле. И если люди и говорят, что перед концом можно увидеть всю свою жизнь, то он видит лишь темноту, а в голове пульсирует: не успел. Не успел так много сделать. Увидеть, сказать. И, кажется, не успел просто пожить. Вместе с ударом приходит и шок, и Арсений вновь открывает зажмуренные глаза, осматриваясь по сторонам. Как он и думал, машина разбита всмятку, безмолвная фигура Антона рядом с ним покрыта кровью, в то время как он сам чувствует себя вполне нормально. Словно весь удар обошёл его стороной, никак не затронув. Арсений пытается расшевелить Антона, предложить ему свою помощь, когда, к его глубочайшему ужасу, до него доходит: он не дышит. Его дорогой наставник, с которым он провёл вместе так мало, но ощутил так много, лежал в луже собственной крови, и Арсений точно знал, что его грудь больше не будет вздыматься. Он больше не ухмыльнётся ему, как делал это много раз до этого. Не закроется в себе при упоминании собственной магии. Он больше никогда не проведёт рукой по кудряшкам, придавая им небрежность. А внутри Арсения больше никогда не промелькнёт небольшое короткое замыкание при простом взгляде на этого прекрасного человека. Арсений чувствует слёзы на собственных щеках, но тут же гневно стирает их рукавом куртки. Он стал слишком часто плакать. Сейчас проблема не в нём, он чувствует, что не имеет права лить слёзы. Почему он всё ещё жив? Почему? А правда, почему? Арсений с силой надавливает на скукоженную дверь рядом с собой и выбирается наружу, замечая, что никакой стены больше нет. Они всё также стоят на пустынной дороге, а вдали горят фонари. Темно. И это всё, что он может сказать про их окружение. Темнота, беспроглядная темнота. — Счастлив сейчас? — голос рядом с ним заставляет Арсения подпрыгнуть, резко развернувшись. Прямо перед ним стоит женщина в сером промокшем балахоне, источавшем отвратительную вонь. Её грязные, сальные волосы давно поседели и спускались массой из колтунов и зелёной вязкой жидкости, доставая ей до поясницы. Но не это бросалось в глаза, а то, как её губы скривились в лживой, противной улыбке; улыбке, больше похожей на оскал. Глаза горели мутным жёлтым цветом, и одного этого вида было бы достаточно, чтобы прийти в ужас. Но Арсений его не чувствует. Все его эмоции закончились. Он слишком устал. Его ноги дрожат от напряжения, и ему хочется простого человеческого упасть, рухнуть на землю пустым мешком и больше никогда не открывать глаза. Лишь некое подобие силы воли, которое всё еще горит в его венах, не позволяет этому случиться. — Кто ты? — на удивление именно сейчас все события словно отходят на второй план, в голове не остаётся мыслей. И остаются лишь они трое. Он, неизвестная женщина и труп Антона, который уже не может принять участие в диалоге. — Зови меня своей совестью, — усмехается женщина и облокачивается на багажник автомобиля, слегка вздрагивая. Арсений удивлённо приподнимает бровь. Ей тяжело стоять? — Я надеялся, что у меня нет таких неприятных кусков души, — кривится он, отшучиваясь, как часто делал в своей жизни. Не смешно. — Я не могу принять образ прекрасной красавицы, пока ты делаешь такие вещи, — её голос скрипуч, а слова тягучи. Она словно гипнотизирует его, не отводя взгляд ни на миг. Но Арсению не страшно. Как бы временами ему не казалось, что его жизнь и поступки ужасны, он никогда не был настолько самокритичен. — Это неправда, я никогда не делал ничего ужасного, — мотает он головой из стороны в сторону. — Но что же ты делаешь прямо сейчас? — улыбка не спадает с её губ, и Арсений сжимает руки в кулаки, чтобы не показать, как внутри его черепной коробки начинают бурлить эмоции. — Живу свою жизнь, бегу от несправедливости, — он говорит уверено, не позволяя всем его сомнениям прокрасться в его голову и голос. Даже если он не уверен, даже если он не прав, он должен быть верен Антону, который прямо сейчас лежит в разрушенной машине, и это его последний день. — И что же тогда для тебя справедливость? Быть убийцей в бегах? Как это благородно, — она проводит пальцем по холодной металлической поверхности, и Арсений сжимает собственную челюсть, не понимая, зачем он вообще ведёт этот диалог. — Я никого не убивал! — потому что Дима прав, он не убийца, пока нет, и никто не может судить его будущее прямо сейчас. — Но что будет, когда убьёшь? — её голос спокоен, и это начинает играть по нервам. Хочется кричать. Кричать, как никогда раньше, но Арсений себе не позволяет. — Я никого не убивал! Мне нечего больше тебе сказать, — резкая пощёчина оставляет после себя горящий след, и Арсений невольно дёргается, прижимая руку к щеке, не понимая, откуда она прилетела. Он оглядывается по сторонам, но больше никого нет, женщина всё также стоит на месте. — Ещё увидимся, дорогой.

***

— Арсений, Арсений, Арс, сука, проснись, — голос прямо у уха оглушает, заставляя резко подняться, распахнув глаза. — Что? Что такое? — ужас в глазах Арсения заставляет Антона приблизиться ещё ближе, и тот запоздало распознает, что машина давно остановилась, а Антон, вот он, живой, сидит прямо перед ним, заглядывая в лицо. И он так близко, что своим дыханием касается щеки. Арсений бы покраснел, если бы не кошмары, которые стали уже надоедливой частью его жизни. — Ты кричал во сне. Что случилось? — Антон проводит рукой по его мокрым волосам, и Арсений откидывается на спинку сиденья, чувствуя, как весь остаток сил высосан из него до самого основания. Но даже это не мешает ему почувствовать, как жгучий прилив радости и удовлетворения проходит по всему телу. Небольшие кусочки его души, которые успели умереть, возрождаются. — Кричал? Я не помню, чтобы кричал, — Арсений тяжело дышит, пытаясь собраться с мыслями. — Блять, Арсений, что с тобой происходит? — Антон хватается за свой рюкзак, доставая оттуда ранее протянутый Димой чёрный пакет, в котором оказывается завёрнутый контейнер с множеством разноцветных склянок. — Я не знаю, просто плохо себя чувствую, — выдавливает из себя Арсений. Познакомившись теперь со своей магией, он ощущает, как постоянный поток энергии становится более медленным, а каждое движение забирает больше сил. — Мне кажется, что-то не так. — Да ты что, вау, как я не догадался, — рычит сквозь зубы Антон, роясь слегка подрагивающими пальцами в контейнере, словно выбирая. — Ну вот такой ты невнимательный, — бухтит в ответ Арсений, огрызаясь. Антон приподнимает бровь, вновь бросая на него взгляд, но тут же расслабляется, тяжесть глаз смягчается. — Прости, — Антон вытаскивает белый пузырёк, одним движение руки снимая с него крышку. — На, выпей и никогда не говори Позу, что я это сделал, иначе он меня убьёт и тебе придётся искать нового наставника. — Что это? — спрашивает Арсений, но выпивает, не дожидаясь, пока ему ответят. Если бы его хотели убить, он бы был мёртв, к тому же он точно помнит, какого цвета должна быть смерть. — «Огонь силы», не буквально, конечно, машины поднимать не будешь, — Антон наконец понимает, как близко сидит, и, стушевавшись, отодвигается назад, прочищая горло. — Это придаёт внутренних сил, помогает магии лучше циркулировать внутри организма и всё такое. — А в тво… нашем сообществе вообще есть люди без магии? — на мгновение запинается Арсений, но не даёт своей заминке никак отразиться на лице. — Конечно, — легко пожимает плечами Антон, — в принципе ничего не меняется, просто некоторые из огней им лучше не употреблять. Хотя в случае сильной необходимости всё же можно. — А мы где? — Арсений делает первый свой глубокий вдох, осматриваясь по сторонам, чувствуя, как силы начинают потихоньку возвращаться в его организм. — А что тебе снилось? — в ответ бросает Антон. — А тебе не говорили, что вопросом на вопрос отвечать некрасиво? — Арсений бы и рад ответить, только вот от одной мысли о сне его бросает в дрожь, а перед глазами стоит мёртвое тело Антона. — А кто сказал, что я красивый? — наиграно машет ресницами Антон. — Я, — не задумываясь отвечает Арсений. В машине повисает тягучая, мягкая тишина. — Кхм, — откашливается Антон, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло, Арсений просто не может не улыбнуться, наблюдая за неловкими движениями парня. — Так что тебе приснилось? Всё веселье тут же пропадает с его лица. — Там была эта женщина. Я не знаю, кто она, наверное, мой внутренний голос, — Арсений опускает голову вниз, его голос становится более тихим, сосредоточенным. — И что же хочет твой внутренний голос? — Чтобы я сдался властям, наверное, — пожимает плечами Арсений, поднимая голову и даже теряясь от внимания. Нечасто увидишь Антона таким сосредоточенным, и то, что этот центр концентрации — Арсений, заставляет ёкнуть что-то в груди парня. — Она верит, что я кого-то убью и что это нужно предотвратить. И прямо сейчас, может… — Нет, — тут же обрывает Антон. — Не смей. Ты не виновен. И пока это так, не смей говорить что-то иное. — Но что, если… — пытается Арсений. — Если да, то, получается, я трачу всю свою жизнь и рискую ею ради убийц, маньяков и моральных уродов, а я не хочу, чтобы это было правдой, я не верю в такую правду. Так что просто не смей, не надо, — его голос твёрдый, уверенный в каждом произнесённом слове, каждой букве. И, кажется, он сам готов убивать, только чтобы отстоять свою правду. — Но что, если так? — не отступает Арсений. — Откуда ты знаешь, что они не станут такими? — Потому что один раз наставник — наставник навсегда. Мы следим за каждым в сообществе, и, даже если эти люди покидают страну, у нас есть возможности, чтобы никогда не быть настоящими преступниками. И поверь мне, Арсений, если хоть один из нас сделает что-то подобное, я лично приволоку его к порогу участка, и мне будет всё равно, даже если меня поймают. — Хорошо, — сдувается Арсений. — В конце концов это просто мое подсознание, ничего большего. Он пытается пошутить, но огненный взгляд Антона говорит о том, что шутка не удалась. — Нам пора идти, — только и отвечает Антон, — он выходит из машины, чтобы затем открыть дверь Арсению и вытащить его из машины, поддерживая. Арсений сначала даже не понимает зачем, но, когда делает пару шагов и чувствует, как его ноги начинают дрожать, а голова болеть, больше не спрашивает. — Где мы? — Арсений идёт медленно, отмеряя каждый свой шаг, но даже в этом состоянии он ощущает прижатое к нему тёплое тело Антона и немножко плавится где-то в глубине души. Совсем глубоко. — У Оксаны, она же Ведунья, она же наш главный маг и верховная жрица. — Круто, — кивает Арсений. — Зачем мы здесь? — Это обязательно, Оксана должна знать всех новеньких, она та, кто имеет связи с нашей верхушкой. Скажем так, она наш босс. — Но ты же говорил, что тоже знаешь верхушку? — выдыхает из своих лёгких воздух Арсений. Передышка после огня проходит уж как-то слишком быстро, и он снова ощущает, как усталость наваливается на его плечи. — Я много кого знаю, но я за это не отвечаю, я знаю, кто они, знаю их истории, но на этом всё. А Оксана занимается нашей поддержкой и безопасностью Старейшин. Она проверена и надёжна, и порой это самое важное, — они подходят к подъезду, дверь которой магическим образом распахивается. — Это нормально, что я так себя чувствую? — они заходят в подъезд, и Арсений понимает, почему все в этом мире считают, что все многоэтажки на одно лицо: потому что даже надпись маркером на стене кажется совершенно такой же, как в его собственном доме. — А это нормально, что ты до сих пор считаешь, что такое может быть нормально? — невесело усмехается Антон, но даже от вида этой неправильной ухмылки в душе Арсения расцветают ромашки. Антон, вот он, тащит его в нужную квартиру, живой, дышащий, и что ещё нужно в жизни? Ладно, возможно, чтобы дышать было проще и сил было больше, а так… Нет, ну, может, там ещё длиннее список будет, конечно. — Перестань отвечать вопросом на вопрос, — шипит Арсений, чувствуя, как всё сильнее опирается на тело рядом с собой. — Перестань выглядеть так, будто вот-вот умрёшь у меня на руках, — в ответ шипит Антон, который, несмотря на свалившуюся на него тяжесть, ускоряет темп, поднимая своего подопечного по ступеням, игнорируя лифт. — Но ты же всё равно не перестанешь отвечать вопросами, да? — улыбается Арсений. — Конечно нет. У двери их уже ждёт статная женщина лет тридцати на каблуках и в длинном платье, её пронзительные зелёные глаза впиваются в Арсения при первом же взгляде. И тот сразу же понимает разницу между держащей жертву в поле зрения змеёй и держащим в безопасности пышным лесом. Ему больше не хочется этого чувствовать. — Оксана, прекращай смотреть на нас так, будто ты нас премии лишишь, у нас её нет, — и одной этой фразы достаточно, чтобы Оксана закатила глаза, устремляя взгляд на Антона. Но он уже не твёрдый и сдерживающий. В нём можно отчётливо увидеть смех и усталость. — Малыш, ты снова не соблюдаешь традиции, так ещё и при новичке, — угрожающе помахивает девушка пальцем, но на её устах улыбка, и она, не смущаясь, подходит ближе, кладя левую руку Арсения себе на плечо, помогая Антону, забирая часть веса на себя. — Не зови меня так, — бурчит Антон, с радостью доставляя Арсения до дивана и аккуратно укладывая туда, снимая куртку и ботинки. Арсений в конце концов может выдохнуть. Вся квартира сделана в мягких пастельных тонах, и он чувствует в своих лёгких запах трав и хвои. Это успокаивает. Дышать становится легче, а силы возвращаются. Он не знает почему, но поток магии начинает вновь бежать по его венам в нужном темпе. — А как мне тебя называть, Малыш? — Оксана уже стоит в мягких тапочках в виде голов акулы, и даже в таком образе Арсений чувствует её статность. Подозревает, что она может легко преобразиться в строгую начальницу и обратно по щелчку пальцев. Он не может немного не завидовать силе, которая просто горит в её образе. — Антон меня зовут, — Антон присаживается на колени около Арсения, который с улыбкой наблюдает за их перепалкой. — Тебе лучше? — Да, — и это чистая правда. — А что с ним? Перегрузил? — поднимает бровь Оксана, видимо, заранее зная, что Антон способен на такое. — Нет, мне кажется, кто-то цепляется за его ментальный щит и вытягивает силу, — лицо девушки тут же становится серьёзным. — Это невозможно, — и это слова строгого педагога, который на очередной лекции услышал вопиющую глупость. — Значит, возможно, потому что Арсений знаком с магией с самого детства, и всё, что он сделал, это полугла́мур, ты понимаешь? — Антон не поднимается с колен, смотря на девушку снизу вверх, но даже в такой позиции будто выигрывает. — Ты же знаешь, что перегрузить можно кого угодно, Антон, эмоции и другие факторы очень важны, — продолжает стоять на своём девушка. — Это не так, ему стало лучше, когда мы зашли, из-за твоих щитов! — восклицает Антон, подпрыгивая на ноги, и вот теперь он точно давит на женщину своим ростом. — Ему стало лучше, потому что здесь безопасно! — Арсений смотрит в пинг-понг слов, пока его веки начинают тяжелеть, очень хочется спать. И Антон это замечает. — Не спи, Арс, потерпи ещё немного, — мягко говорит Антон, и Арсений пытается взбодриться, хотя не уверен, что у него хватит сил долго не спать. Эта комната тёплая, он чувствует себя в безопасности и тепле. Ему очень сильно хочется закрыть глаза. — Видишь, ему лучше, — указывает обеими руками Оксана, словно это доказывает её точку зрения. — Это из-за щитов! — уже начинает кричать Антон, это помогает добавить немного бодрости Арсению. — Ты идиот, ты не маг, ты просто наставник, я разбираюсь в магии лучше, и это невозможно! — упорствует женщина. — Нельзя закрепиться на ментальной защите без разрешения, это потребует таких сил, что магия разрушится из-за истощения. — Красная магия сможет, например, — размахивает руками Антон. — Ты знаешь, что есть только один маг красной магии, и он бы не стал так делать, — рушит эту теорию Оксана. — Просто проверь его, — теряет запал Антон, а Арсений с удивлением замечает в его голосе обиду и боль. Он не понимает. — Это может сделать хуже, это дополнительная магическая нагрузка, а он слаб, — голос Оксаны становится тише и спокойнее. — Арсений, — Антон вновь присаживается к нему на диван, заглядывая в глаза. — Я знаю, что ты ничего не понимаешь, но поверь мне, тебе нужна эта проверка, иначе будет хуже, пожалуйста, просто прошу тебя, разреши нам тебя проверить, — его голос хрупкий, в нём звучит отчаяние, и Арсений просто не может заставить себя отказаться. Полчаса назад он думал, что Антон мёртв, так почему он должен отказать ему прямо сейчас? — Делай, — говорит он громко и уверенно. Оксана обречённо вздыхает. Она никогда не понимала, как у Антона получается так влиять на людей вокруг. Хотела бы она так. — Ладно, но если я права, то ты больше никогда не будешь сомневаться в моей магии, — довольная ухмылка расплывается на чужих губах. Возможно, она пожалеет об этих словах.

***

Повсюду слышны голоса, которые могут поразить своей разнообразностью. Кажется, если сильно прислушаться, можно воссоздать фрагменты вселенной в этом небольшом пространстве милицейского участка. Вот в углу плачется женщина, у которой в метро-экспресс вырвали сумочку с последними деньгами. А вот статный мужчина, который интересуется у своего друга, где найти хорошего адвоката с магическим опытом для развода с его женой-магичкой, при условии брачного договора. Тут можно услышать смех, плач, радость, боль, отчаяние и истинную ненависть, и если вокзал видел больше искренних поцелуев, чем загс, то его участок может рассказать больше историй, чем любая, даже самая фантастическая книга. Егор так привык к множеству звуков, обволакивающих тебя, словно густая вода, что просто не обращает на это внимание. Он давно в этом отделе и, хоть друзей так и не завёл, изгоем никогда не был. Умел находить свой подход ко всем вокруг, при этом не сильно выделяясь. Его жизненный выбор не давал ему такого права. Поэтому, вместо того, чтобы слушать очередную историю или думать над его новым делом, которое совершенно девственно лежит на столе, он перечитывает старую переписку с Эдом, которая молчит вот уже два месяца. И если в начале их знакомства у него были чувства взаимной привязанности и некой связи, то теперь ему кажется, что он простой идиот, который слишком много о себе думает. Хочется биться головой о стол, но больше хочется поцеловать человека, который, кажется, вовсе забыл о его существовании. И как бы ни ломало кости изнутри, собственные чувства никуда не пропадают. Наоборот, он чувствует, как они растут день ото дня. Хотя ничего не меняется, всё такая же тишина и пустота. — Может, я что-то сделал не так? — шепчет он себе под нос. Но шанса найти ответ ему не дают, потому что около него вырастает его напарник Миха с довольно пустым лицом, по которому всё сразу становится понятно. — У нас новое дело, — Егор скоро сам провидцем работать сможет, на работе бы пригодилось. Парень невольно вздрагивает от этой мысли. Не пригодится.

***

Егор и Миха занимаются уголовными делами, не связанными с магией, так как ни один из них не имеет магического потенциала, а из-за небольшого опыта и слаженности они получают либо простые убийства, либо несчастные случаи. И как бы ни радовала эта простота, Егор уже устал заниматься бумажками, вместо оперативной работы. У него уже все пальцы в мозолях. На этот раз их приветствует небольшой книжный магазин, в котором царит полный беспорядок. Книги разбросаны, стенды опрокинуты, свечи затушены, обрывки страниц летают в воздухе. Всё в этом месте говорит о непростом несчастном случае. Всё в нём горит в отчаяние. Егор часто проходил мимо этого места, и оно всегда навевало атмосферу сказки и тепла. А теперь это место стало обычным, скучным, печальным. Парень не удивится, если уже завтра его купили бы ради строительства очередной многоэтажки. Место было достаточно неплохим, а рядом стоящие здания и так находятся в состоянии полуупадка. Но самым большим кошмаром этого места было тело взрослого, если не престарелого мужчины, который лежал на полу собственного детища совершенно мёртвый. Его глаза открыты, а тело уже синее. Судя по сводкам, тело нашли далеко не сразу, из-за чего теперь приходилось закрывать лицо полотенцем, чтобы не вдыхать начинающийся зловонный запах. — Кто его нашёл? — уточняет Егор у Михи, который уже успел ознакомиться с информацией. — Доставщик. Приходит каждую неделю уже несколько лет подряд. Был очень удивлён, когда увидел, что закрыто, толкнул дверь, а та открыта, — поясняет Миха, пока Егор подходит ближе к трупу, понимая, что у доставщика стало на одного клиента меньше. И это действие приносит неожиданный результат. Глаза Егора раскрываются от шока. Рядом с телом лежит небольшая стеклянная бутылочка, которая не разбилась от очевидного падения. И Егор видит, что в ней осталось несколько капель чёрной жидкости. Он знает, что это такое. Кажется, немагическое дело резко приобрело противоположный статус. — Что-то нашёл? — сзади слышится голос Михи, но Егор только отрицательно мотает головой. Он не должен знать, что это такое.

***

Примерно через полтора часа Егор заканчивает с новым местом преступления, отдавая указания забрать труп, и с облегчением вдыхая в свои лёгкие свежий воздух. Он никогда не был фанатом трупного запаха. И пока Миха занимается последними деталями внутри магазина, Егор позволяет себе отойти подальше, в небольшой зелёный клочок земли, чтобы наконец насладиться курительной трубкой. — Егор? — тихий шёпот слишком знакомого голоса заставляет резко обернуться, задумываясь, точно ли табак он добавил в трубку. — Эд, — получается немного громче, чем он планировал, но это неважно, когда перед ним стоит мужчина, которым заняты все его мысли. Которого он не был уверен, когда увидит. Но вот он, стоит прямо перед ним, всё такой же высокий и, кажется, даже немного отдохнувший, если судить по уменьшившимся мешкам под прекрасными глазами. — Что ты здесь делаешь? — Да мы с Милкой, — и только сейчас Егор замечает, что рядом с парнем стоит ещё и молодая, красивая девушка. Неоправданная ревность тут же вспыхивает в нём, словно спичка, и он никак не может это контролировать. Так вот чем был так занят Эд всё это время. — К Стасу шли за литературой, а тут вы. — В книжный магазин? — уточняет Егор, с особой успешностью не смотря на Милку, чего он там не видел. Ну, красивая, ну, молодая, ну, с Эдом вместе на задания ходит, делов-то. — Ага, Ведунья попросила, — и чего это у него все по прозвищам, и только Егор просто Егор? Теперь к ревности прибавляется злость. Хочется сделать что-то такое, о чём он потом будет жалеть очень долго. — Ну, не судьба, мёртв ваш Стас, чёрного огня выпил, — Эд в шоке роняет челюсть, пока ничего не понимающая Милка лишь невинно хлопает ресницами. — А ты нас не познакомишь? — Что? — не понимает Эд, но через мгновение вспоминает что-то о правилах приличия. — Да, конечно. Это Милка, моя подопечная, а это — Крит, наш помощник извне. Девушка радостно кивает, тут же начиная закидывать Егора множеством вопросов. Тот не отвечает, всё также буравя Эда взглядом. И, судя по тому, как корчится на месте парень, он прекрасно понимает, чего от него хотят, но упорно делает вид, что он дурачок. Причём очень занятой, ни секунды свободной на сообщение ответить. — Что-то ещё? — уточняет Егор, понимая, что ему скоро нужно будет уйти. — Да, Крит, ты можешь разузнать, не было ли подобных случаев раньше? Не верится мне, что Стас просто глотнул темноты, и на этом всё остановилось. Он депрессией не страдал. — Не знаю. Знаешь, у меня столько дел, так занят, — складывает руки на груди Егор. — Да чего ты, Крит, не ломайся, — чужая рука ложится Егору на плечо, но тот тут же её сбрасывает, разворачиваясь и медленно уходя, слыша просьбы себе в спину. — Крит, ну пожалуйста, это же не только обо мне, это обо всех, — Егор не сбавляет шаг. — Я посмотрю, что можно сделать. И это всё, что он может обещать прямо сейчас.