По ту сторону предсказания

Следующая неделя или даже больше, он сбился со счёта, для Арсения растягивается в месяца. Ведь из интересных занятий у него целое ничего. Очевидно, что, пока они не решат его внутреннюю проблему, они не могут выйти на улицу и принять какие-то следующие шаги. Ещё бы Арсений знал, что это значит. Всё, что он знает, это как слоняться по квартире туда-сюда, смотря на то, как Оксана варит отвары, но не подпускает его близко, чтобы тот — благослови его Великий Мерлин — ничего не испортил. Так что да, это очень занимательно. Иногда к Оксане приходят посетители, и тогда Арсений на несколько часов становится самым человеколюбивым существом во вселенной. Он выпрашивает рассказы и истории из жизни, чтобы потом заполнить ими свои мысли. Арсению хочется заняться чем-то полезным, например, поговорить и узнать что-то об Антоне и его жизни. Это же полезное, верно? Только вот Антон все эти дни проводит в медитации. Он буквально с утра до вечера сидит в разных позах на полу, и иногда Арсению кажется, что тот просто спит. Но Антон говорит, что занят важным делом, а у Арсения такого нет. По телевизору он смотрит передачи про различных магических существ, заполняя себя знаниями, которыми не заполнился в школе. Природа восхитительна. Оксана иногда бросает на него жалобные взгляды и позволяет подойти ближе, после чего объясняет значения нескольких трав и порошков, которые достаточно просто понять без серьёзной подготовки. Арсений с радостью впитывает в себя новую информацию, словно губка, у него загораются глаза от новых магических подробностей. Он наконец понимает, почему его родители так боготворили дело, которому посвятили всю свою жизнь. Он больше не видит кошмаров, так как спать может лишь в магическом панцире, который Оксана устанавливает для него каждый вечер. Его влияние длится ровно восемь часов, из-за чего у Арсения вырабатывается строгий режим, ему нельзя больше попадаться под влияние внутренней силы. Кто бы ни был по другую сторону двери, он настроен явно негативно. Ещё больше Арсения нервирует, что вместе с кошмаром уходят и простые сны. Ему больше не снятся кошки-людоеды или кактусы-пришельцы. Всё внутреннее воображение, которое он всегда тратил во снах, остаётся теперь в нём, и ему порой тяжело нести его на своих плечах. Он любит красочные сны, наполняющие его сотнями историй, получше любого фильма будет. Но теперь их нет. Это заставляет хмуриться и скучать по прошлому. Прошлое. Прошло не так много времени, а Арсений уже чувствует мысленную грань, которая отделяет его прошлое от настоящего. И по ощущениям она сделана из крепкого гранита. Арсений испытывает ностальгию по его рабочему коллективу и вечным шуткам. Он скучает по простым будням и атмосфере предсказуемости, стабильности. Ему хочется вновь окунуться в те дни, когда он разгуливал по городу, любуясь его видами и просто наслаждаясь тем, как красиво может выглядеть простая обыденность, если знать, как на неё смотреть. А потом он вспоминает, как проходили последние месяцы его жизни, и улыбка сползает с лица. Он вспоминает, как мир стал серым в его глазах. Как каждый день пытался утопить его в бытие. Он помнит, как тонул, не видя спасения, как только цикл тикающих стрелок остался перед глазами, как он перестал замечать жизнь за пределами его собственной жизни. Он бы не хотел вернуться, понял Арсений, размышляя над этим всё больше с каждым днём. Он чувствует, что идёт по правильному пути, и, даже если он бугрист и покрыт неизвестностью, он нравится ему гораздо больше. Так что Арсений продолжает глазеть на мир вокруг, впитывая в себя всё доступное, ожидая, когда хоть что-то изменится, позволит ему двигаться дальше. И это не пугает. Да, он чувствует внутреннее предвкушение, лёгкий трепет в душе, как перед долгожданной поездкой. Но там нет страха. Он доверяет Антону, доверяет себе, и этого достаточно. И в один из ничем не примечательных дней всё начинает менять свой привычный и уже родной ритм. Будильник звонит вовремя, и Арсений проделывает все привычные процедуры, подпевая музыке из радио, после чего радостно ест предложенную ему еду. Они готовят по очереди, поэтому сегодня едят то, что приготовил Антон. На удивление он оказывается самым лучшим поваром из них троих. — Он просто бродяга, а таким положено уметь готовить, иначе никак, — объясняет Оксана, пожимая плечами и запихивая за щёки очередную порцию наваристого борща. А вот дальше всё идёт не так, как думал Арсений. Сразу после завтрака Антон должен уйти на медитацию, но тот остаётся за столом, смотря в одну точку и никак не показывая своих мыслей окружающим. Арсений также замирает на месте, удивлённый такой перемене. В его планах повтор передачи про летучих мышей, но он может это отложить. Что-то ёкает у него в подсознании, не позволяя просто уйти. — Антон? — наконец аккуратно зовёт Арсений, не желая резко вырывать Антона из мира грёз. — А, да, — Антон вздрагивает, переводя пустой взгляд на Арсения, его глаза проясняются, дымка спадает, и он действительно смотрит на Арсения. — О чём ты думаешь? — Арсений опирается лицом на руку, поставленную на стол, заглядывая в чужое лицо. — О будущем, о том, что мы будем делать дальше, — Антон отзеркаливает его позу, смотря в лицо и ловя чужой взгляд. Он поражает Арсения глубиной своих глаз. В них множество сокрытых эмоций разной сложности, и Арсений впервые имеет возможность их расшифровать, открыть хотя бы верхний слой. Но он этого не делает, вместо этого он с восхищением рассматривает каждую крапинку чужой зелени, наслаждается игрой света в чужих глазах, не имея возможности отвести взгляд. Его поймали в ловушку, и он бы не желал ничего большего, чем повторить этот опыт еще раз. — И что ты придумал? — голос Арсения немного дрожит, они играют в гляделки, и Арсений думает о том, влияет ли на Антона это так же, как на него. — Я не уверен, — его взгляд опускается на стол, и Арсений чувствует внутреннюю потерю, будто у ребёнка отобрали конфету, и ему хочется потребовать её возвращения, но он уже не в том возрасте, чтобы это сделать. — Я… я сейчас вернусь. Он встаёт из-за стола и уходит обратно в комнату, которая стала для них общей спальней с разными кроватями. Какая жалость. Проходит совсем немного времени, и Антон возвращается с уже известным ему чёрным пакетом, из которого однажды он испил огня силы. — Помнишь, Дима дал мне это? — спрашивает Антон, и Арсений согласно кивает, в его венах загорается интерес. — Это твои огни? — было бы логично, что именно Дима спонсирует их огнями, так как за всё время, что он провёл у Оксаны, он ни разу не видел, чтобы та готовила именно огни. Видимо, в сообществе этим занимался Дима. — Нет, — Антон разворачивает контейнер, давая Арсению возможность рассмотреть баночки всех цветов. — Они твои. — Что? — не понимает Арсений, с восхищением рассматривая баночки, это завораживает. — Я на самом деле должен был сделать это довольно давно, но меня немного затянуло, и я отклонился от своих обязанностей, прости, — потирает смущённо затылок Антон, не встречаясь взглядом с Арсением. — Да ничего, я же всё понимаю, — улыбается в ответ Арсений, не желая, чтобы Антон как-то загонялся по этому случаю. — В общем, Дима обычно оставляет всему сообществу огни, и после того, как новички проходят у него проверку, а наставник считает, что его подопечный уже готов и принял свою судьбу, они вручают ему полный набор огней. Ты готов, — кивает сам себе Антон, и Арсений если и спокоен, то только внешне, внутри него взрываются салюты. Юху! — Они твои. — Ты расскажешь мне, что они значат? — Арсений аккуратно проводит пальцами по стеклу, оно выглядит таким хрупким, что Арсений не понимает, как можно не разбить всё разом при каком-то неудобном падении. — Конечно, это моя работа в конце концов, — и, замечая взгляд Арсения, уточняет: — Можешь не переживать, стекло зачаровано, не разобьётся. И да, пустые баночки можно вернуть Диме, он за это карму чистит. — А так можно? — приподнимает бровь Арсений. — Нет, — пожимают плечами в ответ. — Но если ты не будешь этого делать, то зачернить её тебе Дима точно сможет. — Хорошо, я запомню, — усмехается Арсений, хотя он уверен — это была не шутка. — Думаю, нам лучше переместиться в комнату, Оксана не любит, когда работают на кухне. Так они оказываются прижаты спинами к дивану, сидя на мягком, пушистом ковре, который имитировал зелёную травку. Контейнер для огней имеет специальные выемки, и огней в них ровно двенадцать. Они всё ещё завораживают и обманчиво кажутся чем-то вкусным, когда на деле, уже испробовав белый и синий, Арсений может сказать, что они ужасны на вкус. — Так, ты что-то помнишь про огни, верно? — уточняет Антон, расслаблено раскинув свои конечности на половину комнаты, в то время как Арсений чувствует себя зажатым учеником на сложном экзамене. — Конечно, — кивает Арсений, аккуратно доставая и поясняя известные ему баночки. — Белый. Огонь силы, даёт внутреннюю энергию, не прибавляет внутренней силы. — Не пить больше одной в неделю, — дополняет Антон, согласно кивая головой. — Но вы же пичкали меня ими, когда я прибыл к Оксане и до этого, — вспоминает парень. — Ты был исключением, у тебя осталось так мало сил, что можно было канистру влить, ничего бы не изменилось, — Арсений понятливо кивает, продолжая. — Синий. Огонь, противодействующий эликсиру правды. Нужно пить на постоянной основе. — Кстати, тебе бы пора выпить, хоть мы никуда и не собираемся, таковы правила. — С каких пор мы следуем правилам? — улыбается Арсений, слегка морща свой самодовольный нос. — Я не с каких, а ты пей, — закатывает глаза Антон, пододвигая к нему огонь, заставляя Арсения грустно вздохнуть, но выпить. — Редкостная гадость, — шепчет он сам себе. — Их, кстати, три. — Да, Дима бы сделал побольше, но может испортиться, — кивает Антон. — А Дима снабжает всех огнями? — Нет, конечно нет, нас слишком много, просто для меня и моих подопечных — Дима, для других — другие. Это нормально, — снова поясняет очевидные истины Антон, и Арсений согласно угукает, вновь пополняя свою голову знаниями. У него шаг за шагом складывается картинка, и чем больше в ней пазлов, тем прекрасней и удивительней она выглядит. — Чёрный. Огонь смерти? — не знает, как лучше его назвать Арсений. — Всё верно. Действует мгновенно. Достаточно пары капель. Дима кладёт туда зачарованный краситель, так что если его куда-то подсыпать или подлить, то это автоматически почернеет. Также имеет неприятный, горький запах, — Арсений удивлён такими мерами предосторожности, но в то же время рад им. С его плеч всё больше падает груз, который положили туда внутренние сомнения и голос незнакомки из его головы. — Жёлтый. Огонь забвения, так ты сказал. Не то чтобы я точно понимаю, как это работает, — достаёт следующий пузырёк Арсений. — Этот огонь работает в паре с заклинанием забвения. Человек выбирает те воспоминания, которые желает забыть, сосредотачивается на них, а после выпивает. Не всегда работает до конца и навсегда. Память очень сложная штука, — тут же поясняет Антон, и Арсений переводит взгляд на остальные пузырьки. — Остальные я не знаю. — Пришла моя очередь работать, — наиграно тяжело вздыхает Антон. — Какая жалость, — тихонько хмыкает Арсений, тут же получая небольшой пинок в плечо. — Слушай внимательно, я не буду повторять. Зелёный. Обезболивающее. Может помочь и от головной боли, и при ножевом ранении. Дима, кстати, рекомендует от головной боли пить таблетки, этот огонь самый сложный в исполнении. Так что не нужно злить нашего огневарца, — Арсений всматривается в красиво переливающуюся жидкость. Она кажется спокойной, умиротворяющей. Парень легко верит в её целебные свойства. — Можно выпить половинку баночки, а потом вторую. — Их две, это нормально, если она такая дорогая? — не понимает Арсений. — Она не дорогая, просто требует физических затрат и времени. Дима делает её сразу много, а потом разливает. Так что две — это вполне оптимально. — Понял. — Серый. Снимает лихорадку. Ну или её симптомы. Не очень сильный огонь. Особо не надейся на него в обычной жизни, — записная книжка в голове Арсения пополняется новыми знаниями. — А этот? — Арсений достаёт блестящий, даже мерцающий пузырёк с ярко-фиолетовым огнём. — А эта штука максимально бесполезна, — усмехается Антон. — Не знаю, зачем она здесь. Она может что-то поджечь. Ядрёная штука, как кислота. Пара капель и пожар у вас в кармане. На руки и одежду лучше не капать. Антон достаёт небольшую пипетку, которая хранилась ровно под фиолетовой жидкостью. — Это для неё. Никогда не использовал. Кстати, при добавлении в воду может обеззаразить. — Ты всегда носишь их в контейнере? — интересуется Арсений. Пластик кажется ему достаточно прочным и, может быть, также зачарованным. — Нет, мои просто валяются в рюкзаке. Ты можешь носить их как хочешь, главное, чтобы они всегда были у тебя под рукой, — Арсений начинает думать над приобретением собственного рюкзака, хотя сваливать всё в одну кучу кажется идеей неблагодарной. Ему нравится контейнер как место для организации пространства. — Тёмно-зелёный. Не перепутай с зелёным, ошибка может быть фатальной. Это снотворное. Даёт быстрый сон без сновидений. Как и с огнём силы, лучше не употреблять больше, чем раз в неделю, могут быть побочные эффекты, как от похмелья, — Арсений рассматривает два зелёных пузырька, точно запоминая их оттенки. Вместе они кажутся абсолютно разными, но по отдельности можно и ошибиться. — Бурый. Помогает прожить без еды и воды около недели. Голод никуда не уйдёт, но будет не таким сильным, — последний огонь теперь изучен. — Мечта РППшника, — грустно кивает Арсений. — Полный набор выживания. Кто бы это ни придумал, он был довольно хорош. — На самом деле, это придумал Совет Старейшин в самом начале сообщества. И да, лучше всего комбинировать бурый огонь с белым, чтобы чувствовать больше силы, и, как ты понимаешь, организму всё равно нужно есть. Так что не больше раза в месяц. — Антон? — потихоньку шепчет Арсений, чувствуя в воздухе атмосферу единения. — Да? — улыбается ему Антон. — Почему ты делаешь это сейчас? — выдыхает Арсений, но тут же спохватывается, не желая обидеть своего наставника. — Нет, я понимаю, это твоя работа и ты должен это делать. Но ты медитировал всю неделю, а теперь… — Да, ты прав. Не похоже на меня, — Антон опускает взгляд на колени, играясь руками с кольцами на пальцах. — Просто я так давно в этом сообществе, что мне легко предугадать, чем это закончится, и я знаю, что тебе это не понравится. — Что ты имеешь в виду? — не понимает Арсений, внутри зарождается неприятное, липкое ощущение страха. — Кто-то убивает членов сообщества, охотится на нас, и прямо сейчас все Старейшины будут считать это самой главной проблемой, — вздыхает Антон, не поднимая взгляд. — И, буду искренним, они правы. Никогда один человек, насколько бы прекрасным он ни был, не стоил сотни. Особенно если учитывать, что ты новичок, а они уже много лет в сообществе. — И что будет со мной? — сглатывает Арсений. Он в ужасе от того, что говорит Антон. — Думаю, теперь мы сами по себе. Мы сами должны решить эту проблему, потому что, — Антон наконец поднимает взгляд, и Арсений видит в чужих глазах боль, смешанную с грустью, — больше никто не сможет помочь. — Так что же нам делать? — Арсений проводит руками по раскрасневшимся глазам, не давая им шанса стать влажными. — Быть сильными, — выдыхает Антон. — И взять ситуацию в свои руки. — Здорово, ладно, хорошо, — выдыхает Арсений, внутренне собирая себя по кусочкам. Не время рассыпаться. — У тебя же есть план, верно? — У меня? У Великого Антона Шастуна, конечно, у мен… — У тебя нет плана, — заключает Арсений. — Нет, у меня нет плана, — закатывает глаза Антон. — Но! — О, удиви меня. — У меня есть первые шаги, и я намерен их придерживаться. — Я готов выслушать твой план, наставник, — улыбается Арсений. Смотря на человека перед собой, рядом с ним, он просто не может думать о том, что что-то может не получиться. — Для начала магия. Ты должен обучиться основным заклинаниям перед нашей миссией, — начинает загибать пальцы Антон. — Миссией? — Не перебивай, это следующий шаг, — цокает языком Антон, тыкая в него пальцем. — Хорошо, босс. Я готов учиться! — смеётся Арсений, отпихивая от себя сопротивляющегося Антона и вскакивая с дивана. — С чего начнём? — С магии щита, — улыбается Антон, и Арсений с шоком замирает, когда на несколько секунд вокруг мужчины возникает серебристая сфера. Это длится всего мгновение, но Арсению достаточно, чтобы его мир в очередной раз съехал с орбиты. — Как? Что? Ты… — а что говорить-то, блять. — А что, ты думал, я медитацией для хорошего сна занимаюсь? — улыбка Антона становится слегка измученной, и он аккуратно присаживается на диван. — Повторить не получится. — Я думал, ты не пользуешься магией. — Нет, я нет, но это не значит, что её у меня нет, — поясняет Антон, беря с небольшого столика банан и начиная его жевать. Арсений усилием воли отводит взгляд, он в слишком узких штанах для неожиданного стояка. — Я же говорил тебе, что магия подобна кошке? — Угу, — кивает Арсений, всё также не опуская глаза. Жуй уже быстрее. — Так вот, я загнал свою кошку в самый дальний угол загородного участка и не кормил несколько лет. Да, она не погибла, но теперь она просто мне не доверяет, и я должен показать ей, что не сделаю больно, — объясняет свою магическую теорию Антон, и Арсению довольно просто это понять. — Она слаба? — Как никогда прежде. Но это только начало, ей нужно время. Я просто не уверен, что оно у нас есть, — Антон хлопает себя ладонями по коленям, привлекая к себе внимание Арсения. — А теперь к тренировкам. Нам нужно многое освоить. — Щит? — Щит.

***

Энтузиазм Арсения был безграничным; даже спустя час безнадёжных тренировок, когда он сидел напротив кактуса и тщетно пытался выставить вокруг него серебряный пузырь, он не угасал. Даже несмотря на то, что цвет должен был быть другим. — Он серебряный, потому что слаб, твой должен быть золотым, в цвет твоей собственной магии, а при идеальных условиях он должен быть невидим, чтобы не раскрывать всем вокруг сразу цвет твоей силы. Это может сыграть против тебя, — в очередной раз неустанно поясняет Антон. — Так, может, он уже там, мы просто его не видим, — разводит руками Арсений. Антон лишь приподнимает бровь, глядя на него скептичным взглядом. — Ладно-ладно, я понял. — Как ты вообще сделал полугламур за десять минут? Я уже начал думать о твоей гениальности, — усмехается Антон. Он сидит рядом с кактусом, жуя в данный момент яблоко, потому что он жуёт всё это время. Наполняется энергией самым безопасным способом. — Это было просто. Ты сказал накрыть нас одеялом, я умею это делать, а вот с черчением у меня всегда были проблемы, — Арсений хмурит лоб, пытаясь нажать на свой внутренний поток сильнее. — Ну давай же! Ничего не происходит. — Образы, значит, — потирает подбородок Антон. — Ну давай попробуем. — Что? — отрывается от кактуса парень. — Закрой глаза, — Арсений тут же подчиняется. — Представь: ты сидишь на поляне, вокруг лето, светит солнце, растут ромашки. И у тебя в руке баночка с мыльными пузырями. Помнишь это чувство? Ты открываешь крышку, выпуская магический поток, делаешь глубокий вздох, набираясь сил. Набираешь мыльный раствор на кольцо, на миг представляя в голове, чего ожидаешь, а потом дуешь. Арсений послушно выполняет каждый шаг. Он отдалённо слышит чужой голос, который командует им. Но это не важно, сейчас важна зелёная трава под ногами и ощущение пластиковой баночки в руках. Он ощущает, как его волосы колышет ветер, и улыбается, проделывая знакомые действия, чтобы увидеть множество прозрачных пузырьков и радостно насладиться этим видом. — А теперь открой глаза, — Арсений распахивает свои голубые океаны и в шоке видит перед собой средних размеров золотой пузырь, который парит прямо в воздухе. — Вау, это я сделал? — Арсений с любопытством рассматривает то, что получилось. Внимание рассеивается, пузырь лопается. Арсений рассеянно хмурится. — Да, ты, Арс, только нужно его куда-то направить и не отпускать. Закрой глаза и попробуй ещё раз. Арсений повторяет. Они проделывают это раз за разом, пока Арсений не начинает понимать, как именно он это делает. Куда нужно направить энергию, чтобы достигнуть необходимого результата. Он выпускает энергию, фокусируя её на кактусе перед ним. Тот оборачивается золотым светом и не пропадает до тех пор, пока Арсений не позволяет. — Молодец, Арс, мой лучший ученик, — радостно улыбается Антон. — Дай угадаю, ты раньше никого не учил? — усмехается Арсений. — Учил и, поверь мне, многих, — его глаза горят гордостью. Внутренний ребенок Арсения, который всегда ждал хотя бы небольшой похвалы, радостно вскакивает на ноги и танцует, размахивая руками. И чем только он заслужил парня перед ним? Он никогда не поймёт.

***

— Да, я понял тебя, — Эд кладёт трубку, внутренне размышляя. — Что Егор хотел? — интересуется Алёна. — Как ты поняла, что это Егор? — хмурится Эд. Он, конечно, обучает Милку всему, что происходит вокруг, но личными номерами с Критом та ещё не обменялась. — У тебя всегда так глаза горят, когда он звонит, но потом так быстро гаснут, что у меня разбивается сердце, — поясняет девушка, смотря на него своими глазами лани. Он ненавидит, когда она это делает. Этим она чем-то напоминает ему Антона. Только наоборот. Тот всё понимает и принимает с хмурыми бровями и наставническими речами. Хотя главный вообще-то Эд. Милка же… Она добрая, говорит милые слова и строит смешные рожицы. Но понимает всё так же прекрасно. — Мы работаем с ним по делу об убийствах. Уже известно о четырёх, мы не знаем, кто и зачем это делает. Старейшины немного в панике, — он предпочитает игнорировать вторую часть фразы. — И, когда ты говоришь «немного», ты имеешь в виду… — Да, они бегают с горящими жопами и звонят в колокола, ты всё верно поняла, — кивает Эд. За что ему эти двое достались? — И вы с Егором отличная парочка, да? — подмигивает девушка, а Эд просто устал отрицать очевидное, так что… — Да, мы прекрасна пара, — он делает паузу. — Во всех смыслах. — Вау, а я уже думала, что ты только под пытками сознаешься, — милая улыбка появляется на её устах. Он ненавидит это. (Нет) — Нечего скрывать, об этом, кажется, уже всё сообщество знает, — пожимает он плечами. — Тогда в чём проблема? — она не понимает. — Во мне, в нём, в мире, в котором мы живём, во вселенской несправедливости. Подчеркни, что больше нравится, — его голос становится хриплым, он всё сильнее падает в себя. Там тепло и безопасно. — Эд, ты ему нравишься, — прописную истину говорит девушка, и он согласно кивает. — А он нравится тебе. Ещё кивок. Она хмурится. — И он хочет этого. — А я — нет, — и это просто. Должно быть просто. Так просто. Но нет. Это не так. Это самая сложная вещь в его вселенной, а он, между прочим, в международном розыске, если вспомнить. Это просто не может быть таким сложным в его глазах! Но вот оно, есть. — Но почему? — Потому что я испорчу его жизнь, — его голос срывается, как и он сам. Эд вскакивает с дивана, начиная ходить по комнате кругами, ведя свой монолог, будто больше никого в комнате не существует. — Потому что он прекрасен. И он свободен! Его ничего не держит! О нём не знают, он может устроить свой мир, свою семью и не бояться каждую секунду обернуться через плечо! Потому что я сломаю это, я ломаю всё, к чему притрагиваюсь. Я сломаю его и больше никогда не смогу починить. Его пальцы впиваются в волосы, чтобы оттянуть их, почувствовать боль и звёзды в глазах. Чувствовать. Как давно это слово для него стало синонимом Егора? Как давно все его улыбки стали только для Егора? Его жизнь стала словно для Егора? И теперь, зайдя так далеко, он не понимает, как выйти из паутины, если паук уже свил вокруг него кокон. И он не зол на паука, он боится, что от одного укуса его отравленной плоти, тот навсегда перестанет существовать. Центр его грёбаной вселенной перестанет существовать. И тогда вселенной просто не станет. А он не готов такое допустить. Не готов. Просто помыслить о таком ужасно. — Эд, послушай меня, — Милка появляется перед его глазами, пытаясь заставить Эда просто услышать его. — Просто поговори с ним! — Нет, нет, нет, — шепчет он, словно в бреду. — Пусть лучше думает, что я мудак, чем трус, нет, нет, нет. Пусть ненавидит меня, чем попытается это исправить. Пожалуйста, просто нет. — Эд… — Нет! — кричит он во всё горло, выбегая из комнаты. Он оставляет после себя пустоту и осколки сердец. Его вселенная заслуживает больших жертв.