По ту сторону предсказания

— Так, давайте повторим всё, что вы запомнили, — в очередной раз нервно требует Оксана. — Мы идём к нашему порталу, сейчас там дежурит Грач, мы договариваемся с ним и переносимся в Трензалор, — монотонно вещает Антон, чьи мешки под глазами выдают его усталость и волнение. Что же касается остального: в нём горит яркий огонь и он весь наполнен энергией, Арсений не понимает, как тот умудряется совмещать в своём, казалось бы, хрупком теле такие противоположные вещи. — Арсений? — переводит свой острый взгляд девушка. — На мне самое мощное из твоих заклинаний, это замедлит отслеживание в городе, но кошмары могут вернуться через двое-трое суток вместе с потерей энергии, — выдаёт свою часть Арсений. Ему хочется верить, что они успеют быстрее, не то чтобы их план был надёжен. Хотя погодите: чтобы план был надёжен, нужно, чтобы он был, в то время как у них только наброски карандашом на ватмане размера А2. — Ну, благослови вас магия, — девушка крепко прижимает их двоих к себе, и от этих объятий Арсений чувствует, как по его венам расползается тепло, похожее на родительское, материнское. Он крепко зажмуривает глаза, чтобы не дать волю слезам. Кажется, чем ближе смертельная опасность, тем сентиментальней он становится. Они не ждут чего-то и не сидят на дорожку, они просто запахивают свои чёрные куртки, надевают цветные шапки и выходят за дверь. Их можно отследить ровно до того места, как им придётся пробираться сквозь катакомбы. Городские катакомбы. Они были построены во время войны в виде замысловатого лабиринта, в них хранились секретные вооружения и проходили собрания главенствующих партий. Многие из проходов в это же время были подорваны, а многие нашли дополнительные пути и развилки после войны. Это место никогда не считалось безопасным, и туда пускают туристов только на самые верхние этажи. Остальное же официально ограждено. Правда, за долгое время в катакомбах было сделано множество дополнительных скрытых входов, и правительство, которое давно решило, что катакомбы не важны для государства, просто предпочло не замечать данного факта. На самом деле Арсений не знает, обладает ли кто-то информацией о всех путях лабиринта, который давно перестал походить на самые первые постройки. — Я всё детство мечтал там полазить, говорят, там призраки умерших военных гуляют, — говорит Арсений, пока они едут по неизвестному ему маршруту. — Призраков не бывает, — серьёзно говорит Антон, и Арсений закатывает глаза так сильно, что переживает, как бы у него не выпали глаза. — Да, я понял, что там только шпалы кудрявые водятся, — на губах Антона расползается котячья ухмылка. — Именно. — Нет, а если серьёзно, как сообществу вообще пришло в голову делать своё секретное убежище в городских катакомбах? Там же в любой момент может реставрация какая-нибудь начаться, — не понимает Арсений, внимательно рассматривая пейзаж за окном. Антон, ведущий машину, слишком красив для его слабого сердца. Хотя если и умирать, то лучше от переизбытка любви в организме, чем от волшебника с красной магией. Но имеем, что имеем. — Знаешь, главное правило пряток — это прятаться у всех на виду, и да, мы всецело этим пользуемся и играем на ошибках наших противников, — подмигивает ему Антон. Арсений тяжело сглатывает. — А кто такой Грач? — Давай сначала разберёмся, кто такой Хранитель, — предлагает Антон, и Арсений только и может, что кивнуть. Он впервые слышит что-то о Хранителях. — Давай. — Но для этого нужно понять, что такое портал, — продолжает Антон. — Ты издеваешься надо мной, что ли? — подскакивает на своём месте Арсений, наблюдая за ухмылкой на чужих устах. — А как ты догадался? — звонкий удар прилетает Антону прямо в плечо. — Ай! — Перестань, — наигранно зло указывает ему пальцем Арсений. — Ладно-ладно, не буду, — Антон потирает своё ушибленное плечо, строя на лице обиженную моську. — Так что же такое Хранитель? — Это человек, который разбирается в технологиях, так как, несмотря на магическую составляющую портала, управляется он именно с помощью техники. Магия просто инструмент, который нужно правильно направить. — Значит, Хранители не маги? — уточняет поражённый Арсений. Как же мало он знает об этом мире. — Когда как, но в основном — нет. — Вау. Обожаю этот баланс старинного волшебства и современных технологий, это так воодушевляет, — трепетно восхищается Арсений, представляя это в своей голове. — Да, это так, — согласно кивает Антон, ухмылка перерастает во что-то мягкое, почти незаметное. — А Грач? — О, Грач это мой друг. Он, кстати, особенно нервозен по отношению имён, так что я считаю, что его так и зовут — Грач, — улыбается Антон причудам своих товарищей по сообществу. — Почему у вас нет названия? Или ты просто забыл мне про него рассказать? — Арсений оборачивается на окно, чтобы заметить, как дорога постепенно начинает уходить за город, близь небольших лесочков, посаженных людьми. — Названия? — не понимает Антон. — Ну, у сообщества. Что-то вроде «За справедливость» или «Бэтмен», — предлагает свои варианты Арсений, размышляя вслух. — Звучало бы отлично, хотя «Бэтмен» слишком заезжено. — Не знаю, нужно ли оно нам, Арсений. Мы призраки, люди, которых не существует. С именами мы были бы слишком реальны. Заметны. Возможно, это чушь, но имена создают следы, лучше без них. — Думаю, ты прав. Остаток пути они проводят в тишине, пока по радио играет музыка восьмидесятых, а Арсений размышляет о мире в целом и об Антоне в частности. Как давно он в сообществе? Как вообще получилось, что мальчик, который был ложно обвинён в «Рождении убивать», стал одним из самых разыскиваемых людей на их фронте? Мальчик-загадка. И чем больше Арсений смотрел на него, чем больше впитывал чужие слова и убеждения, тем сильнее ему хотелось его разгадать, узнать получше. Ему бы хотелось просто спросить и услышать ответ. Но он знал, что этого не будет. Как бы он сильно ни желал. Но, может, однажды, Антон решится рассказать ему сам…

***

Первая мысль, которая пришла в голову Арсения, когда он следовал за Антоном вглубь по узким глиняным коридором, — смерть. Это место просто излучало это всем своим состоянием. Воздух был спёртым, противным, он щипал нос, заставляя Арсения морщиться, желая как можно скорее вернуться на свежий, осенний воздух. Но что-то подсказывало Арсению, что тайное убежище с волшебным порталом будет достаточно глубоко в недрах этого места, так что выбраться быстро не получится. Также, кроме запаха, Арсения раздражала температура, которая начала снижаться спустя буквально несколько метров от входа, словно в морге. Арсений готов поклясться, что это было сделано искусственно, чтобы отгонять непрошеных гостей. Хороший ход, однако. Они идут около двадцати минут, и за это время им приходится несколько раз идти чуть ли ни на коленях, так как проход сужается до совсем маленьких размеров. — Неужели нельзя было расширить? — жалуется Арсений, пытаясь не поймать неожиданный приступ клаустрофобии. — Конспирация не позволяет. К тому же ну кто подумает, что за таким узким проходом есть что-то, кроме тупика, правда? — усмехается Антон, хотя его дыхание также сбилось от неудобной позы. Ему приходится складываться чуть ли не в три раза, чтобы пробраться дальше. — Ты помнишь проход наизусть? — уточняет Арсений. — Я помогал выбирать это место в самом начале. — Сколько лет ты в сообществе? — не может вовремя закрыть рот Арсений. — Больше, чем ты думаешь, но меньше, чем может показаться, — отзывается Антон. — А я-то поверил, что ты начал отвечать на мои вопросы, — не зло усмехается Арсений, предугадывая такую реакцию. — Ну, должна же во мне быть какая-то загадка, — наконец узкий коридор заканчивается, и они, в конце концов, могут вытянуться и расправить свои конечности, заставив кости приятно хрустеть. — Кажется, только во мне загадок не осталось, — Антон недоверчиво оборачивается в его сторону. — Ты серьёзно? Я людей загадочней не встречал. Мне порой кажется, что у тебя в голове целая планета, где всё непонятно. Знаешь, я мечтаю там побывать, — в глазах мужчины горит правда, и это заставляет скулы Арсения покраснеть от смущения. Сердце ускоряет свой темп, и он не хочет ничего большего, кроме как притянуть Антона ближе к себе и хотя бы обнять, о поцелуях он и мечтать не может. — Да, я такой, — только говорит он тихо, и Антон согласно кивает головой, полностью уверенный в этом. Проход в конце концов расширяется в огромную комнату, обложенную кирпичом. Её стены покрашены в светло-синий цвет, и Арсений с удивлением видит в ней всё необходимое для жизни: кровать, холодильник. Он ведёт свой взгляд дальше по комнате, пока его глаза не останавливаются на гигантской полусфере, изготовленной из металла. И весь мир на мгновение замирает. Портал, а это именно он и есть, прекрасен. Его металлическая основа ярко искрится, в то время как внутренности наполнены расплавленным серебром, которое заполняет конструкцию и делает полный круг, независимо от того, что каркас не дополняет его до конца. — Красиво, — выдавливает Арсений из себя слова, потому что чувствует, что должен что-то сказать. У него никогда не было представления о чём-то воистину магически сильном. Да, на него было наложено такое заклятье. Но он только чувствовал это. А сейчас перед ним прямая демонстрация красоты магии. Её грации. И это вызывает восторг в самом его естестве. Кажется, он мог бы остаться здесь навсегда, просто смотреть, как миллион огней окантовывает металлический каркас, пока сам проход смотрит тебе прямо в душу. И этот взгляд не плох, это взгляд учительницы, которая присматривает за своим учеником, не вмешиваясь. Это что-то заботливое. Доброе. — Он действует так только на тех, кто этого достоин, — голос Антона появляется прямо около уха, проникая сразу в мозг, лёгкий ветерок шевелит волосы на загривке. Но Арсений не вздрагивает. Это кажется правильным. Чудесным. — Малыш, — раздаётся рядом странно-знакомый голос, который заставляет Арсения быстро повернуть голову. Он не может ошибиться, не может не узнать. Его взгляд быстро пробегает по оставшейся комнате, пока не останавливается на старом знакомом, которого так сильно не хватало в его жизни. Серёжа. Мир снова теряется на несколько секунд, пока двое мужчин смотрят друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Когда эти секунды истекают, они бросаются навстречу друг другу, чтобы зарыться в дружеские объятья. Они так сильно скучали друг по другу. — Я так понимаю, вы с Графом знакомы, — усмехается где-то рядом недоверчивый голос Антона, и Арсений наконец вырывается из медвежьей хватки, но так и не отводит взгляд. Серёжа определённо стал старше. Его странная кичка на голове, которую так сильно любили стебать все вокруг, пропала, сменившись простой короткой стрижкой. Ушла серьга из уха, добавилось пару килограмм, но в остальном это всё тот же Сережа, балагур и шутник, любивший уроки техники и магической совместимости, что и раньше. — Да, с Графом точно да, — на лице Серёжи играет такая яркая улыбка, что Арсению хочется заплакать от её яркости. — Не изменяешь себе, Арсюх, молодец. — А ты Грач? Серьёзно, как наш препод по физмату в универе? Ты же его самый первый стебал тогда, — открыто смеётся Арсений, вспоминая самые лёгкие времена своей жизни. — Да вот, что-то в голову тогда ничего больше не пришло, — пожимает тот застенчиво плечами. — А ты тут как? — Неудачно сходил к гадалке, — и вау, кажется, ещё немного, и он сможет свободно шутить на эту тему, не боясь слёз на глазах. — Блин, Арс, мне жаль, — грустно кивает ему Серёжа, в его глазах понимание. — А ты? — А у меня друзей за такое посадили близких, а я вот решил, что если не им, то кому-то должен помочь, — печально отвечает Серёжа. Следующий вопрос прерывает громкий голос Антона. — А я пирожки ем, если кому интересно, — и действительно, когда Арсений поворачивает голову, он видит, как Антон за обе щеки уплетает пирожки с тарелки, при этом звонко причмокивая. — Угощайся, Малыш, за такого гостя готов тебе простить, — безмятежно улыбается Серёжа, но всё же подходит к Антону, чтобы спасти какую-то часть своей еды. — Ну рассказывайте, — Антон вытирает о полотенце руки и опирается ими на стойку, удобно уместив сверху голову. — Как вы познакомились? — Мы в одном классе учились, а потом в универе, — светится Арсений. — А потом… А потом… А что случилось потом? — А потом я ушёл в сообщество и не хотел привлекать к себе никакого внимания, — улыбается Сережа, рассматривая Арсения со всех сторон. — Хоть где-то моя техническая голова понадобилась. — Я уверен, твою техническую голову полгорода желало урвать, — Арсений забирает себе пирожок из рук Антона, тот обиженно хмурится, но тут же берёт ещё один. Начинка из картошки приятно ощущается на языке, на мгновение воспламеняя воспоминания о бабушке. — Я, кстати, помню, как пробивал Малышу адрес некого Арсения Попова, но тогда я информацию не смотрел и, честно, думал, что тёзка просто, а оно вон как, — также жуёт пирожок Серёжа. Кажется, с повидлом. — Да Арсений вообще свою коалицию скоро в наших рядах соберёт такими темпами, — усмехается Антон. — Что ты имеешь в виду? — не понимает Серёжа. — Да ты просто второй, кого он уже знал. — Вау, это редко. Видимо, судьба тебя всеми силами сюда тащила, — понимающе кивает Сережа. — Так, а вы здесь какими судьбами? Арсений замечает, как тут же серьёзнеет лицо Антона, и Серёжа также это замечает. Его лицо становится более сосредоточенным, но даже тогда он не может до конца спрятать за профессиональной маской свою улыбку. — На Арсения наложили очень сильное магическое заклинание, прямо в самую сердцевину. Способен на такое только маг с красной магией. А такой в мире, как мы знаем, только один. Старейшины узнали, что он гостит в Трензалоре. — Ничего себе, — присвистывает впечатлённый Серёжа. — И что вы будете с этим магом в лесу делать? — Тут наш план имеет несколько вариаций, — бурчит Арсений. — Угу, — кивает Антон. — Умолять, угрожать, давить на больное, подкупать и тому подобное, смотря по обстановке. — План шикарен, ничего не сказать, — кивает невпечатлённый Серёжа. — Согласен, но это всё, что есть. Никто другой не сможет его снять, — пожимает плечами Антон, доставая откуда-то яблоко и начиная хрустеть уже им. — Зачем вообще красному магу накладывать на Арсения заклятье? Это странно, нет? — хмурится Серёжа. Антон лишь пожимает плечами. — Что-то тут не складывается. — На это нет времени, — Антон выкидывает огрызок от яблока и становится ровно, поправляя свою осанку. — Нам нужен проход в Трензалор. — Да, это не проблема. Судя по тому, как Арсений пришёл от него в восторг, проблем с проходом не будет. — Фух, — выдыхает Антон. — Одной проблемой меньше в этом бешеном мире, такой экстаз. Арсений мог бы прийти в экстаз совсем от другого. Но это не те мысли, которые сейчас нужны его голове, так что усилием он выталкивает их подальше. *** Тот факт, что у тебя красная магия, не значит, что ты всесилен или что любое заклинание легко сорвётся с твоих уст, если только ты захочешь. Нет. Любому магу нужно работать над своей силой, развивать свои успехи, находить свой предел и свои сильные стороны. У Олега сильных сторон с рождения было много, из-за чего ему действительно было немного проще, чем остальным, но это не значит, что ему было легко. Нет, он также выматывался на тренировках, также, не желая этого, уходил за свои пределы, а потом несколько дней мучался от магического истощения. И он также мог просто не знать, какое заклятье применить. Так что, когда он впервые попал в Трензалор, он очень часто бегал. Бег стал его самым постоянным и нелюбимым занятием. Особенно если взять в расчёт тот факт, что в лесу обитали Рязинские летучие мыши. Они были схожи с обычными, если не учитывать, что они были необычайно территориальны и жили небольшими семьями, не подпуская на свою территорию никого. Они боролись с хищниками и имели ядовитые наконечники на крыльях. Они могли напасть в любое время суток, так как стражники были всегда. Эти существа необычайно жестоки. Олег прекрасно узнал это в первые же дни своего пребывания в заповеднике. Теперь у него при себе всегда было противоядие, как, впрочем, и ото всех остальных ядовитых существ. Но сейчас он стоит за специальным щитом и следит за реакцией новой семьи мышей, отмечая границы их семейства, чтобы не пересекать их без лишней надобности. Каждая семья имеет свой цвет, и порой они меняют свои границы, за чем Олег следит с особой требовательностью к самому себе. Он заметил, что многие животные проследили закономерность ограждающих полос и нападений летучих мышей, так что обходят их стороной. Это было прекрасно. Олег с каждой минутой чувствует, как жужжание деревьев становится всё сильнее и сильнее, не переставая. Вся природа становится беспокойной. И это длится уже несколько дней, из-за чего начинает нервировать. Даже Семён, его верный кот, предпочитает отсиживаться в хижине и не высовывать свой нос в особенно непредсказуемую в эти дни природу. Что-то вот-вот должно произойти.

***

— Смотрите, я настроил портал на Трензалор, выбрал не обычную точку, а чуть северней, на случай, если там государственная экспедиция и ботаники с лопатками, чтобы вы с ними не пересеклись, — поясняет после небольшой работы Серёжа, донастраивая последние данные. Он вручает им по небольшой металлической коробочке. — Внутри кнопка, когда будете готовы, нажмёте, и портал откроется, причём в любой точке. Но проходить нужно быстро, иначе закроется. — Вау, большая красная кнопка, всё, как я люблю, — радостно перекатывает в руках коробочку Арсений. За время их пребывания Антон успел вернуться к машине, когда понял, что они всё же пойдут сегодня в заповедник, и принёс все необходимые для их похода вещи. Тут два больших рюкзака, которые Арсений не понимает, как Антон сюда нёс в одиночку. А также у каждого с собой есть по нагрудной сумке для огней. — Да, только раньше времени не нажимай. Портал такого не любит, скакать туда-сюда не позволит, — Серёжа нежно поглаживает портал по металлическому каркасу. — Но он же прибор, — звучит полувопросительно. — Возможно, немного живой, — подмигивает ему Серёжа. И, смотря на него сейчас, Арсений неожиданно замечает кольцо на безымянном пальце. — Вау, Серёжа, кто она? Ты просто обязан нас познакомить! — Сергей ловит его взгляд, и на его лице появляется такое любящее выражение лица, что Арсения просто сносит волной чужой привязанности и заботы. В Серёже это так легко читается, что они оба расплываются в улыбках. — Это Маша, — мечтательно выдыхает Серёжа. — Она… она просто замечательная. — Я и не думал сомневаться, — кивает Арсений. — Кто она? — Она библиотекарь в небольшой детской библиотеке. Выдаёт книги, проводит вечера поэзии. Обожает детей. Знаешь, она такая мягкая, порой кажется, хрустальная просто, дотронешься лишний раз, а она рассыпется, будто видение. Мечта, — слегка хмурится Сергей. — Что-то не так? — следом хмурится Арсений, приближаясь ближе и кладя свою руку на плечо другу. Антон маячит где-то на заднем плане, не желая вмешиваться. — Она не знает, представляешь? — в глазах Серёжи появляется печаль. — Думает, я работаю в какой-то большой фирме и мне нельзя про это рассказывать. — Ой, — не знает, что сказать парень. — Ага, она же даже не представляет, что я каждый день могу не вернуться, что она сама может пострадать из-за своего мужа-идиота, — плечи Серёжи опадают в поражении. Его невидимой битве. — В самом начале я думал, что это ерунда, но теперь, теперь, когда она живёт у меня в сердце, прямо под кожей, я боюсь за неё с каждым днём всё сильней. — Может, рассказать ей? — Серёжа истерично смеётся. — И кем я буду в её глазах? Лжецом? Человеком, который боялся рассказать правду с самого начала? — Серёжа смотрит на него, и в его глазах агония. — И знаешь, что самое страшное? Она целиком и полностью будет права. Арсений не может придумать ничего лучше, чем просто обнять своего старого друга и почувствовать влагу на своей рубашке. Он так хочет помочь этому человеку, что сердце начинает болеть. Но ответ не приходит. Здесь нет идеального решения. Нельзя исправить всё по щелчку пальца. Либо риск, либо молчание. И он не знает, что может разрушить сильнее. — Серёж, она же любит тебя, она должна понять, — шепчет он другу на ухо, сжимая его ещё сильнее. — Но, если она этого не сделает, я просто не знаю, как буду жить дальше. Без неё жизнь уже не будет жизнью, — рычит Сергей, злой сам на себя. — Грёбаный идиот. — Но, если ты ей не скажешь, будет хуже, ты ведь знаешь. — И это убивает меня всё сильнее с каждым днём. — Серёж, — Арсений чувствует, как к их куче добавляется третье тело, создавая больше тепла. — Я знаю Машу, я видел, как светятся её глаза, когда она на тебя смотрит. Она простит тебя и поймёт. Ты помогаешь невиновным людям, она будет в восторге. Её личный супермен. — Спасибо вам, ребята, приятно иметь кого-то, как вы, под боком, — Серёжа отстраняется, вытирая руками слёзы на глазах. — Вам пора идти. — Теперь я понимаю, почему ты так переживаешь об именах, — говорит Антон. — Да, от меня про неё они никогда не узнают, а доверять её другим — слишком сложно. — Мы тебя не подведём, — клятвенно заверяет Арсений. — Он прав, — соглашается Антон. — Я знаю. Он всегда верил им.