По ту сторону предсказания

— Удачи, — последнее, что они слышат, прежде чем пройти через портал. Арсений чувствует, как его омывает волна сильной, чистой магии. Это похоже на облегчение, волну свежести, доходящую до костей, на чувство, когда в раннем детстве после жаркого дня в деревне, наполненного работой и бегом, ты решаешь выпить колодезной воды. Неповторимое чувство. Так что сейчас ему удаётся немного приблизиться, и это говорит о многом. Арсений рефлекторно закрывает глаза и сдерживает вздох, который рождается в глубине его глотки. Но когда ощущение наполненности стекает с него потоками воды, он решается открыть глаза. Его приветствует поистине сказочный лес. Арсений никогда ещё в таком не бывал. Растительность буквально окружает их, деревья и цветы, множество разнообразных, неизвестных растений. Его пронзает волной незнакомых запахов, которые он буквально может ощутить на языке. Это сладость, смешанная с терпкостью лекарственных трав. Что-то домашнее. Арсений ловит себя на том, что никогда не слышал такой громкой тишины. Пространство буквально наполнено звуками птиц и насекомых, но при этом нет постоянного городского фонового шума, который порой мешает спать по ночам. К этому легко было бы привыкнуть. После первого потрясения Арсений ловит второе: листва, трава, деревья — всё вокруг имеет яркий, насыщенный зелёный цвет. Но, если смотреть на листья немного дольше, можно заметить, что они буквально светятся зелёным. — Чт… — пытается Арсений спросить у всезнающего парня, но замирает на месте, впервые посмотрев на Антона. Тот застыл на месте, его губы приоткрыты, а глаза распахнуты в истинном удивлении. Но больше всего шокирует то, что Арсений видит в чужих глазах. Восторг, ужас, грусть — всё это смешано во взгляде Антона, и оттого зелень его собственных глаз будто перенимает на себя свойство пространства. Они немного светятся, становясь более яркими. И Арсений уже не уверен, действительно ли это солнечные блики играют в чужих радужках. — Антон? — аккуратно привлекает к себе внимание Арсений, и парень медленно переводит на него взгляд. Когда он видит Арсения, то немного машет головой, чтобы сбросить с себя наваждение. — Да, да, я здесь, просто… — взгляд парня снова уплывает, и Арсений словно теряет его в цвете листьев и красоте дикой природы, хоть и сформированной людьми. — Просто что? — Арсений кладёт свою руку на чужое плечо, ожидая вздрагивания. Его внутренности затопляет тепло, когда этого не происходит. — Я никогда не думал, что реально окажусь здесь, — заканчивает Антон, и теперь в его глазах остаётся только грусть, которую он неуспешно пытается скрыть своей постоянной маской профессиональности. — Я тоже, — улыбается Арсений, видя, как ухмылка рождается на чужих устах. Они бредут вперёд в тишине, слишком переполненные моментом. Это не кажется натянутым или гнетущим, наоборот, это что-то такое… Правильное. Их наполняет чистота воздуха и яркость реальной картинки, словно кто-то на полную вкрутил фильтр яркости в настройках фотографии. Но глаза адаптируются довольно быстро, и Арсений пытается просто дышать, он никогда такой чистоты не чувствовал, и ему просто хочется запомнить это ощущение, заполнить чужеродным воздухом лёгкие до отказа. Мысли о том, что они, возможно, и не вернутся никогда, он успешно отгоняет. Постепенно момент проходит, и Арсений негромко откашливается, чтобы найти в своём горле возможность говорить. — Так почему трава светится? — говорит он небрежно. — Слишком много магии, в природе существа с магией и без живут в симбиозе, здесь же существ без магии практически нет, а территория не бесконечна. Лишняя магия выходит, врезается в щиты, наложенные сильнейшими магами, и, не находя выхода, остаётся здесь. Не удивлюсь, если какая-то лиана решит стать осознанной и поймает нас в тиски, — он переводит взгляд на обвитое лианами дерево и обходит его по большой дуге. — Хотя, конечно, не хотелось бы. — Так мы просто идём? — уточняет Арсений, и Антон резко тормозит. — Нет, конечно нет, извини, я потерялся в мыслях, — Антон неловко шаркает на месте, пытаясь взять себя в руки. — Тебе нужно посмотреть на магию вокруг. Арсений понятливо кивает, эта часть плана была довольно прозрачной. Он закрывает глаза, вспоминая, чему его научил Антон, и погружается внутрь себя. Первой и главной магией он видит свою собственную, золотую магию, ярко мерцающую в его естестве. Затем появляется тускло-оранжевый Антона, а после мир вокруг него словно взрывается, и он открывает глаза. В отличие от комнаты в многоэтажке, мир в лесу яркий и насыщенный. Арсения сразу окружает множество цветов и оттенков, среди которых найти серый — настоящая задачка. Арсений просто не может остановить себя, крутясь вокруг собственной оси и радостно смеясь. Красиво. Завораживающе. Теперь, когда он видит это, его родной, привычный мир кажется чем-то неправильным, больным. Словно люди были настолько хмурыми и злыми, что красота и яркость просто ушла. Он не удивится, если так и было. — Как я понимаю, ты видишь цвета, — Арсений находит небольшое оранжевое пятно, которым является Антон, и жалеет, что тот не может увидеть всего того, что видит он прямо сейчас. — Это так круто, Антон, тут так ярко, — не может спрятать улыбку Арсений и с шоком наблюдает, как яркая, солнечная улыбка расплывается на чужих устах. — Всегда верил в тебя, — говорит Антон практически шёпотом, так, словно не хотел произносить этого вслух. Но Арсений давно научил себя слушать и слышать каждое слово мужчины. Простое признание что-то ломает в его сердце. Он так счастлив прямо сейчас. — А я в тебя, — Антон не отвечает, но этого не нужно. Арсений всё читает в немного остекленевших глазах напротив. — Так, кхм, — он прочищает горло. — Ты видишь красный цвет, верно? — Да, тут есть немного, — Арсений крутится во все стороны, решая, какой из красных оттенков им подходит больше всего. Тут есть и ярко-красный, и слегка розовый, и совсем блёклый красный. — Как мне выбрать? — Думаю, нам нужен самый яркий красный, по такому следу проще всего найти нашу «жертву», — делает он кавычки перед словом жертва, так как жертвы тут только они. — Хорошо, тогда нам туда, — Арсений указывает направление и сосредотачивается на одном-единственном пути, чтобы цвета вокруг него пропали. Это немного сложнее, но не зря он Оксану вылавливал по всему дому в качестве тренировок. Теперь, кажется, у них есть путь и надежда, и они собираются идти по ней. Они идут под аккомпанемент пения птиц и небольшой разговор. Антон рассказывает про свою любимую еду, а потом места в городе. Арсений с воодушевлением слушает, поддакивая и делясь местами, в которых успел побывать в моменты своих прогулок. Постепенно тема переползает на работу Антона наставником. — Шестнадцать человек, — Арсений в шоке раскрывает глаза. — Ты серьёзно, у тебя было так много подопечных? — Учитывая, сколько лет я в сообществе, это не так уж и много, примерно по два человека в год. Иногда больше, — говорит он, а потом добавляет тихонько: — Не все выживают. И от этих слов у Арсения разбивается сердце. Он никогда раньше об этом не думал. Не думал, как много Антон должен был потерять за столько лет. А за сколько? — А сколько лет ты в сообществе? — уточняет Арсений, кажется, задавая этот вопрос в миллионный раз, уже не надеясь на ответ, и Антон вздрагивает. Даже несмотря в чужие глаза, Арсений видит в парне внутреннюю борьбу. Желание закрыться и спрятаться, борьба с доверием, которое уже долгое время они выстраивают, шаткий мост, который требует поддержки с обеих сторон. Открытость впервые побеждает. — С девяти. С самого начала, если не раньше. И я не сразу стал наставником, не думай. Лет с семнадцати. — Что случилось? — сглатывает ком в горле Арсений. — Это не важно, — отмахивается Антон, быстрым касанием руки протирая глаза. Арсений больше не спрашивает. Они идут дальше молча, пока Арсений рассматривает большое количество необычных растений и насекомых. По наставлению Антона он ничего не трогает, но глазами облизывает всё до блеска. Они перекусывают на пустынной полянке заранее приготовленными бутербродами и чистой водой. Кажется, будто они так и будут бесконечно идти по следу красной магии, пока их путь не пересекает огромная птица. Её перья разукрашены в голубой, красный, зелёный, и она похожа на большую палитру, а огромный клюв заставляет тут же отступить на шаг назад. Вместе с птицей они встречают громогласный крик, который она издаёт, раскрыв свою пасть. — Дикора, — в шоке шепчет Арсений. — Кто? — не понимает Антон, и Арсений, несмотря на ситуацию, не может не ухмыльнуться. — Ну и кто из нас теперь неуч? — но ещё один крик, пронзающий до костей, и глаза птицы, наливающиеся красным, заставляют его сбросить с себя игривость и напрячься. Антон же, будто наоборот, расслабляется. — То, что, пока я медитировал, ты смотрел каналы про животных, не значит, что ты умный, — надменно закатывает тот глаза. — Эй, я правда умный, — размахивает руками Арсений, провоцирую очередной крик приближающейся птицы. — Ой. — Ладно, умный наш, что ты, кроме названия, знаешь? — уточняет Антон, выбрасывая руки перед собой и аккуратно отступая. — Что они до-во-о-льно друже-лю-юб-ны и безо-о-бидны, — заикаясь, декларирует по памяти Арсений, также пятясь назад. — Я всегда знал, что нельзя верить всему, что по телевизору говорят, — огрызается Антон. — Тогда план «Б». — У нас есть план «Б»? — уточняет Арсений. — Конечно, — кивает Антон. — Бежать. И они срываются с места, перебирая ногами со всей силы, которая просто есть в их костях. Они слышат позади себя крики и громкий топот тяжёлых лап, которые придают необычайной мотивации. Арсений думает, что, если бы на зачёте по бегу на физической культуре за ним бежала бы Дикора, он бы ставил рекорды. К счастью, топот достаточно быстро прекращается, и они могут остановиться на небольшой полянке, чтобы выплюнуть собственные лёгкие и выпить половину запасов воды. — Никогда больше не буду говорить, что птицы милые, — смеясь и при этом задыхаясь, говорит Антон, разгибаясь. — Знаешь, до того, как мы засели с тобой в разных квартирах, я довольно много бегал от милиции. Видимо, теряю хватку. — Да уж, это проблема, — серьёзно кивает Арсений, наконец рассматривая поляну. — Бабочки. И действительно среди ярких ромашек и одуванчиков, которые с удовольствием опыляют пчёлы, расположились бабочки, размахивая своими метровыми крыльями и шевеля усиками. — Вау, я их только на картинках видел, — Антон подходит ближе, но при этом не касается, зная, какими хрупкими бывают крылья прекрасных существ. — Я в зоопарке, — кивает Арсений, восхищаясь. — Там они были блёклыми и медленными. Здесь они словно… счастливее. — В дикой природе всегда так, — кивает Антон. — Ты потерял след? — Нет, но мне кажется, нам придётся обойти это место по кругу, — предполагает Арсений, и Антон согласно кивает, решая, что так будет лучше. — Спасибо, — кивает Арсений, и они идут дальше, не дожидаясь исчезновения красной магии. Не хотелось бы, чтобы всё закончилось именно так. Они идут сквозь заросли деревьев, продолжая огибать лианы и с подозрением разглядывать различные кусты, ожидая подвоха в каждом из них. Буквально каждый шорох заставляет их замирать на месте и подолгу вглядываться в мерцающие листья. Так продолжается до тех пор, пока Антон не начинает потихоньку хихикать. Это начинается внезапно и постепенно перерастает в полноценный громкий смех, от которого у парня на глазах выступают слёзы. — У тебя истерика? — уточняет Арсений, складывая руки на груди. Он чувствует волнение, но не показывает его. — Нет, я просто представил, какими придурками мы кажемся со стороны, и не смог сдержаться, — отсмеивается Антон, вытирая пальцами слезинки со щёк. Перенося это на себя, Арсений также немного хмыкает и продолжает свой путь, не оборачиваясь, зная, что Антон идёт за ним. Идти становится намного легче. — Ну знаешь, мало ли какие опасные люди тут ходят, — начинает Арсений, и фраза находит своё продолжение в его памяти. Он повторяет когда-то сказанные ему пугающие слова, про которые совершенно успел позабыть. — Жестокие, тёмные. — Люди? — приподнимает бровь Антон, когда Арсений с шоком поворачивает голову в его сторону. — Один конкретный человек, — Антон непонимающе хмурится и ускоряет шаг, чтобы продолжить путь, шагая в ногу с Арсением. — Какой человек? — Это сказала Лариса, когда впутала меня во всё это. Жестокий человек, от которого веет предательством. Человек, которому нельзя доверять, — кажется, как-то так она сказала. — Не думаю, что ей самой можно доверять в этом вопросе, — зарывается рукой в волосы Антон, думая. — А Дима что-то говорил про это? — Нет, — вспоминает Арсений. — Но у нас тогда не много времени было. — Знаешь, если интерпретировать «Веет предательством» по-другому, то это вполне могу быть я, — вдруг выдаёт Антон, и Арсений в шоке останавливается, вперив свой взгляд в парня. — Что?! — По сути, — не останавливается Антон, продолжая свой пеший ход. — Это не значит, что человек много кого предавал, возможно, его предавали. — Ты, наверное, прав, — очнувшись от шока, догоняет его Арсений. — Мне жаль. — Не будь, не твоя вина, — отмахивается Антон. — А что насчёт опасного? — Опасного? — яркий огонёк появляется в чужих глазах, как намёк на пламя, которое может разгореться в любую секунду. — Ты думаешь, я не опасен? Арсений вздрагивает, но это приятная дрожь, которая пробегает по его позвоночнику. Он бы хотел увидеть опасного Антона. Во многих ситуациях. — Про жестокого и тёмного мне лучше не спрашивать? — уточняет Арсений, сглатывая скопившуюся слюну. Антон лишь призывно подмигивает, и Арсений заставляет себя не застонать вслух. Что этот мужчина делает с ним? Только не смей останавливаться. Дорога ведёт извилистой тропинкой, пока солнце на горизонте не начинает садиться, и окружающая местность приобретает тысячу пугающих теней. Ночь остужает землю, создавая холодные потоки ветра, которые заставляют парней ёжиться, но продолжать идти. Впрочем, когда след красной магии выводит их на небольшую поляну, которая была со всех сторон окружена массивными деревьями, защищающими её от ветра, они решают остановиться на ночь. — Лучше места нам не найти, — заключает Антон. Они сбрасывают рюкзаки, доставая из него палатку и спальные мешки. И Арсений, так как в этом ничего не понимает, занимается сбором дров и красивой сервировкой еды, поскольку готовить её не нужно. Огонь, к его удивлению, разгорается после третьей попытки, и он чувствует себе немного меньше бесполезным в этой жизни. Он отогревает руки над пламенем, слушая тихие шаги Антона, который плавно устанавливает их дом. Фоновый шум также разбавляют сверчки и ночные насекомые, которые приятно стрекочут, заставляя Арсения чувствовать себя уютно. Он складывает руки на колени и смотрит в костёр, завороженно наблюдая за игрой языков пламени. — Как дела? — интересуется Антон, плюхаясь рядом с ним и беря в руки свою порцию еды. — Мы живы, для первого дня этого достаточно, — шепчет Арсений, не отрывая взгляд. Антон согласно хмыкает, и они вновь погружаются в атмосферу тишины ночного леса. Это в очередной раз напоминает о его бабушке и тихом лете, которое он проводил за городом. Там всегда было так тихо, если не считать писка комаров, которых здесь, к его удивлению, нет. Там царил покой и умиротворенность, и прямо сейчас Арсений на мгновение погружается в то самое время. Его душа согревается от приятных воспоминаний, и он, желая ими поделиться, открывает рот и немного поворачивает голову, но тут же замолкает. Он смотрит, как яркое пламя отражается в затуманенных глазах Антона, как оранжевый смешивается с зелёным, прямо как этот самый лес. И это самое красивое зрелище, которое Арсению предоставилось наблюдать своими глазами. Это так сильно шокирует, что его сердце начинает учащённо биться. Кажется, если бы он не был влюблён в человека рядом с собой раньше, то сейчас был бы самый подходящий момент. Он готов влюбляться в Антона снова и снова. — Честно, я думал, что умрём при переходе, — спустя минуты, которые длились словно месяцы, выдыхает Антон. — Прямо сейчас я без понятия, что делать дальше. — Благо, у нас есть план, — Антон поворачивает голову и встречается взглядом с Арсением, замирая, словно пытаясь найти что-то в чужих радужках. Что бы это ни было, Арсений пытается показать одними глазами, что он готов дать тому что угодно. Кажется, этого оказывается достаточно, и улыбка расцветает на чужих устах. Мягкая, неуверенная, но от этого не менее красивая и желанная. — Как ты себя чувствуешь? — перемена разговора застаёт Арсения врасплох, но он быстро перебирает нити разговора. — Оксана хороша, пока никаких изменений. — Пора спать, — Антон вытягивает руку вперёд, проводя ей над костром, который становится более спокойный, стабильным. — Что ты сделал? — любопытство зажигается в глазах Арсения. — Что-то вроде стазиса, так нам не придётся переживать, что огонь погаснет, — Антон с кряхтением поднимается с места и протягивает руку Арсению, который с удовольствием её принимает, вставая следом. Они уходят в палатку, согретые огнём и друг другом. Ночь проходит спокойно.

***

Приятно осознавать, что тебе не приснился очередной кошмар, цель которого высосать из тебя магию, чтобы ты навсегда забыл, что такое ходить, не шатаясь от лёгкого порыва ветра. Арсений просыпается раньше Антона, который продолжает ворочаться в своём спальном мешке, и, не желая его будить, вылазит из палатки, жмуря глаза от раннего солнца. Поляна в солнечном свете совсем другая, она яркая и приветливая. Арсений наблюдает, как на небольших ромашках прыгают бабочки-малютки, весело резвясь и размахивая своими переливающимися крыльями. Арсений не хочет их тревожить, но его тело затекло от лежания на земле, пусть и смягчённой спальным мешком, поэтому он вытягивается в полный рост, замечая, как хрустят его кости, приятно щёлкая в нужных местах. — Когда, если не сейчас, заняться бегом? — говорит он сам себе и начинает небольшую бег-прогулку, не отходя далеко от места их остановки. Потеряться было бы глупым решением. Но, к его изумлению, всего в нескольких метрах, скрытое в лесных зарослях, находится озеро. Оно небольшое, но даже так поражает воображение. Если трава в этом месте светится зеленью, то озеро взяло на себя смелость переливаться словно самый чистый бриллиант. Оно голубое-голубое и просто-таки манит Арсения подойти ближе, что он и делает. Его пальцы касаются поверхности водяной глади, и он с удовольствием отмечает, что вода достаточно тёплая, чтобы можно было использовать водоём в качестве импровизированного душа. Он разворачивается и бежит обратно к палатке, чтобы обнаружить хмурого Антона, рассматривающего бабочек-малюток. — Антон? — парень поворачивает голову, и его лицо хмурится ещё сильнее. — Где ты был? — его голос хриплый ото сна, и Арсений старается не думать, как бы это звучало в другой ситуации. — Недалеко, прогуливался, — Арсений указывает рукой в нужном направлении. — Там озеро. — Озеро? — Антон встаёт и идёт в указанном направлении, Арсений тащится за ним следом. Когда мужчина видит водоём, он тут же замирает, поражённый. Кажется, всё в этом лесу создано, чтобы производить впечатление. — Такое чистое, — замечает Антон. — Да, и тёплое, можем поплавать? — с нетерпением спрашивает Арсений. Антон проводит рукой над поверхностью воды и, удовлетворённый результатом, кивает. — Думаю, мы могли бы поплавать. — Ура! — радостно скачет на месте Арсений и, скинув с себя одежду, раздевшись до боксеров, бросается в воду. Захваченный восторгом, он не замечает, как томный взгляд провожает изгибы его мышц, а адамово яблоко вздрагивает от тяжёлого глотка, пока Антон наблюдает за ним. — Смотри только, чтобы озеро не обиделось! — кричит Антон вслед радостному Арсению. — Обиделось? — непонимающе дёргает носом, Арсений. — Оно точно не сможет конкурировать чистотой с твоими глазами, — и уходит. Словно одной своей фразой не взорвал в голове Арсения фейерверк, а сердце не пустил в пляс. Арсений провожает своего наставника взглядом и, когда его спина скрывается за листьями, опускает глаза, чтобы посмотреть на себя в отражении. Неужели такие чистые? Ну кто он такой, чтобы не верить Антону. Вскоре, когда Арсений всё же отмирает и радостно плещется в воде, Антон возвращается также в одних боксерах и плюхается в воду бомбочкой, радостно хихикая. Они смеются, брызгая друг в друга водой, устраивая мини битву, в результате которой остаются мокрыми с головы до пят. Замысел был именно таковым. После пускания друг в друга струями воды они решают посоревноваться в мастерстве и бросают друг друга в воду с плеч, вытворяя кувырки и бомбочки, радостно ныряя. Дно озера оказывается песчаным, и чем больше они проводят времени, тем меньше им хочется возвращаться. Но всему в конце концов приходит конец, и они, радостные, падают на землю, отплёвываясь от воды и подставляя свои лица солнцу, чтобы быстрее обсохнуть. — Нужно набрать воды, добавим фиолетового огня, обеззаразим и можно пить, — решает Антон, когда они уходят, чтобы вернуться снова. Но это возвращение не похоже на предыдущее. Абсолютно пустое озеро наполняется пением китов, и парни в шоке наблюдают, как огромные розовые существа выпуская фонтанчики воды. Арсений с Антоном замирают, наблюдая за такими редкими животными с расстояния вытянутой руки. — Откуда они здесь взялись? — выдавливает Арсений. Он опускает взгляд и замечает, как от неожиданности они с Антоном сцепились руками друг в друга и так и не отпустили. Он краснеет, но не отпускает первым, не желая терять контакт с тёплой кожей. — Это странствующие киты, они используют магию, чтобы перемещаться из водоёма в водоём, независимо от воды. Вот почему они так редки, — шепчет Антон, и Арсений замечает, как его хватка становится только сильней. — Разве на Трензалоре нет щитов? — уточняет Арсений. — Это странствующие киты, их магия сильнее, чем у половины населения земли, а они плавают группами, наши щиты для них просто детский заборчик в палисаднике, — заверяет его Антон. — Волшебные книги? — понимает Арсений. — Волшебные книги. Они сидят на берегу, не обращая внимания на проходящие часы, и наблюдают за плескающимися китами, и, если их плечи соприкасаются, они не говорят об этом, не желая отстраняться друг от друга. — Голоден? — в конце конов спрашивает Антон, и Арсений кивает. Наставник поворачивает голову в сторону небольшой запруды, в которой растут разные ягоды. — Мы же не будем их есть? — перехватывает Арсений взгляд. — Почему нет? — он встаёт и подходит к ягодам, проводя над ними рукой и закрывая глаза для лучшей концентрации. Свет исходит из его ладоней, и вскоре некоторые ягоды начинают светиться оранжевым тёплым светом. — Что это значит? — Они съедобны, — Антон набирает в ладони ягод и отдаёт их Арсению. — Видимо, ты ещё не всему меня научил, — улыбается Арсений, рассматривая синие ягоды, чем-то напоминающие чернику. — О-о-о, поверь мне, мне ещё есть чему тебя учить, — и снова этот огненный взгляд, заставляющий Арсения отвернуть голову и вместо этого заняться ягодами. Он мочит их в озере и кладёт в рот, раскусывая сочные плоды. Чтобы тут же выплюнуть. Он начинает плеваться от яркой горечи, разливающейся по языку, под громкий хохот Антона. И решает, что остальные ягоды прекрасно могут быть снарядами. Он безжалостно бросает их в Антона, но тот продолжает смеяться, держась за живот. — Антон! — Прости-прости, — выставляет он руки, защищаясь. — заклинания для вкуса ещё не придумали, я не виноват. — А чего сам не попробовал? — приподнимает бровь Арсений и тянется, чтобы набрать ещё ягод. Антон не отвечает, вместо этого начиная убегать. Да начнётся великая битва!