По ту сторону предсказания

— Возьми зонт, обещают грозы, — кричит Даша, пока в другой комнате Яна запихивает их общие вещи в чемоданы. Их план не продуман, а мысли хаотичны, но даже в них можно вычленить самое простое. Уйти! Им нужно покинуть это место, убежать, пока не стало слишком поздно и их не нашли. Пока ещё есть кому убегать. Яна узнала об убийствах в сообществе «Рождённых убивать» совсем недавно по гулявшим вокруг неё слухам, но не придала этому значения, решив, что это лишь слухи, которые пускает правительство, чтобы выманить таких как она из своих убежищ. Она несколько раз случайно попадалась на такое и не собиралась делать это сейчас. Она уже пять лет живёт под вымышленным именем вдали от места рождения, и её жизнь наконец начала складываться, рядом с Дашей, которая стала любовью её жизни. Они съехались год назад, и Яна даже смогла рассказать ей о своей истории, зная, что её не предадут и поймут. Она думала, что жизнь наконец стала к ней добра. Как наивно. Несколько часов назад ей позвонил бывший наставник, который подтвердил слухи и чуть ли не приказал ей убираться в другое, более безопасное место. На такие случаи всегда были перевалочные пункты, в которых можно было ненадолго спрятаться. Так что теперь нужно только до них добраться. Её душа болит из-за необходимости покидать место, успевшее стать домом. Но ещё больше ей не нравится вытаскивать ни в чём не повинную Дашу из её жизни и тащить с собой в неизвестность. Даже если та утверждает, что готова ради неё на всё, это не значит, что она не передумает через какое-то время. А пути назад уже не будет. Яна уверена, что не смогла бы увидеть боль или ненависть в любящих глазах. Это бы разорвало её на кусочки, но, несмотря на страх, она продолжает запихивать вещи в чемоданы, стараясь выбирать только нужное. — Что насчёт посуды и в общем кухни? — появляется в спальне Даша, кусая от стресса губы. — Не думаю, что э… — её прерывает толчок в грудь, когда она чувствует, как обереги на двери квартиры начинают безвозвратно рушиться. Быстро. Быстрее, чем она могла предположить. Её ноги подгибаются, и она падает, больно ударяясь коленями о ламинат. Ей всегда говорили, что привязывание оберегов непосредственно к себе может быть плохой идеей, и сейчас она в этом убеждается. — Нет. — Что такое? — прослеживает за её взглядом Даша, но не видит ничего подозрительного. — Тебе нужно спрятаться, пока не поздно, — заставляет себя встать Яна, осматриваясь по сторонам. — В шкаф. Давай. — Что? Нет! — Но Яна её не слушает, запихивая плохо сопротивляющуюся девушку в опустошённый шкаф. — Послушай, это опасно, и это только моя битва, — её пытаются прервать, но Яна прикладывает палец к чужим устам. — Просто, пожалуйста, сделай это ради меня. Она наклоняется вперёд и касается чужих губ своими в сладком поцелуе, который длится всего мгновение. Мгновение, слишком похожее на прощание. Щиты окончательно рушатся, и она в страхе закрывает дверцы шкафа, отскакивая от него подальше. На входе в комнату её тут же встречает взгляд холодных зелёно-золотых глаз, которые странно контрастируют с абсолютной белизной волос парня. Искусственный блондин наблюдает за ней со странной, хищной улыбкой. Яне не нравится, когда на неё так смотрят. — Яночка, как приятно тебя видеть, — девушка сглатывает вязкую слюну, не отводя взгляд от убийцы, которого все так усердно ищут. В ней нет ни единого грамма сомнения. Этот человек не может быть никем другим. Но она не собирается быть трусихой в последние минуты своей жизни. Так что вместо этого она приосанивается и высоко поднимает подбородок, ни на секунду не опуская взгляд, смотря парню прямо в глаза. — Гори в аду, — и это то, что она имеет в виду. Она знает немного, но того факта, что он убил уже около десяти её товарищей, достаточно. Она может не знать их в лицо и не быть знакомой с их историей, но в сообществе это неважно. Все они прошли через один жизненный поворот и с тех пор стали товарищами по несчастью. Жили разными жизнями с одной постоянной. И этого было достаточно. — Яночка, Яночка, кто же так друзей встречает? — сладко тянет парень, и девушке хочется глотнуть колодезной воды, чтобы смыть с себя горечь приторного вкуса, который появляется в ней после его слов. — Мы не друзья, — рычит она в ответ, но, когда он делает шаг вперёд, не может остановить рефлекс и отшатывается. Его улыбка превращается в ухмылку, и Яне кажется, что именно в эту секунду она проиграла. — Но можем быть, Яночка, знаешь, болтать, делиться сплетнями, как настоящие друзья, — также сладко тянет блондин, вызывая лишь желание дать ему по лицу. — Мне нечего тебе сказать, — отрезает она в ответ, но тот лишь наигранно цокает, закатывая глаза. — Я не люблю, когда мне врут, детка. И поверь, ты не захочешь этого делать, — холодный огонь мелькает в чужих глазах, и Яна физически заставляет себя не вздрагивать. — Мне плевать. — Да-да, конечно, — парень проходит по комнате, рассматривая результаты быстрого сбора и небрежно наполненные сумки. — Куда же ты собралась? — В отпуск, — пожимает плечами девушка, даже не пытаясь скрыть свою ложь: она ясна им обоим. — Смешная девочка, — он останавливается на месте, и всякое подобие улыбки пропадает. Один взмах рукой, и Яна ощущает, как невидимая сила болезненно прижимает её к пустой стене, не давая пошевелиться. — А теперь расскажи мне о своих друзьях. — У меня нет друзей, — говорит она негромко, её лёгкие неприятно сдавливает, ей становится труднее дышать. — Не делай из меня дурака, в вашем сборище убийц все друг друга знают, — шипит на неё успевший устать играть мужчина. — Я уже много лет никого из них не видела, я не знаю ничего! — кричит она, чувствуя, как давление с каждым словом становится сильнее. Страх пробирает до костей, но, пока Даша в безопасности, она заставляет себя не дрожать. — Кто же тебе рассказал обо мне? — парень садится на кровать, прожигая её взглядом. — Один звонок с одноразового номера, мне нечего тебе сказать, — даже не врёт она. Она давно потеряла все связи с сообществом. Даже новые огни уже не получает, полностью отдалившись. — Тем не менее тебе было куда идти, — он вновь встаёт, с улыбкой рассматривая вещи вокруг. — Куда? — Иди к чёрту! — слова сопровождаются криком, когда она чувствует боль в ноге. Немного опустив взгляд, она видит, как кровь стекает по бедру. Кажется, её собираются пытать. — Люди порой такие смешные, знаешь, — он подходит ближе, проводя пальцами в перчатке по её щеке. Он ведёт аккуратно, с наигранной нежностью, опускаясь ниже к шее, а затем груди. Его взгляд хищный, этого хватает, чтобы девушка сразу почувствовала себя грязной. Рвота подступает к горлу. Она отворачивает голову, пытаясь отстраниться, но сила держит её всё также крепко. — Если бы не работа, мы могли бы так повеселиться, дорогая. — Иди. К. Чёрту, — сквозь зубы рычит она. Парень, к счастью, отстраняется, вновь садясь, но теперь его взгляд обращён в другую сторону. — Все всегда считают, что я ничего не пойму, хотя сами такие глупышки, — его взгляд рассматривает шкаф. Шкаф, в котором ненадёжно спрятана Даша. И прямо сейчас Яне становится страшно по-настоящему. Её сердце бешено стучит в груди, разрываясь на части. Ей хочется кричать, но язык становится слишком тяжёлым. — Молчишь, детка? — Нет! — но он её игнорирует. — Как насчёт игры? Всего один огненный шар, — тот, словно в доказательство, появляется на его ладони, опасно отбрасывая тени. — В, допустим, этот шкаф, и я сразу же уйду, как тебе такая сделка? Яна лишь беспомощно мотает головой, она больше не может быть сильной. — Приму это за нет, — кивает мужчина. — Так куда ты собралась? — Городские катакомбы, там есть комната, я не знаю, есть ли кто-то в ней, у меня только маршрут, — она понимает, что не может не сказать. Понимает, что предаёт сообщество, которое дало ей второй шанс на жизнь. Понимает, что выдаёт не просто место сбора, а место, где секретно используют портал. Но сейчас это неважно. Важно, что Даша не виновна. Она не должна быть здесь. Она не может погибнуть из-за неё. — И где же он? — небрежно рассматривая свои ногти, интересуется парень. — Пообещай, что не тронешь её, и я скажу! — Она мне не нужна, обещаю, а теперь, — он поднимается с места. — Где? — В моём телефоне, — она указывает на лежащий на полу гаджет головой. — Спасибо, крошка, — улыбается блондин. Она чувствует, как сила перед ней начинает двигаться, как дышать становится больнее, а кислород больше не поступает в лёгкие. Она задыхается, перед глазами темнеет, и чёрные точки плавают по комнате. Умирать страшно, страшно за себя и за то, что парень легко мог обмануть. Она чувствует, как уже лежит на полу, как последние секунды жизни утекают сквозь пальцы. Но не может не улыбнуться в последний раз, когда видит, как Даша рыдает над её телом. Она будет в порядке, и это самое главное. Парень с зелёно-золотыми глазами покидает комнату под крики девушки, которая обнимает мёртвое тело, и ему откровенно всё равно. — Шеф, у меня есть место, — говорит он в трубку, и человек на другой стороне провода наконец улыбается.

***

Утро встречает Арсения, когда тот резко открывает глаза, подскакивая на месте. Он осматривается в панике, не понимая, что же его разбудило. Но всё, кажется, в порядке: утро только вступает в свои владения, окрашивая поляну рядом с ними в жёлто-оранжевые цвета восхода. Это красиво, и Арсений невольно засматривается на голубое небо, по которому проносятся белые облака-мишки. Он размышляет над тем, как плоха была эта ночь. Его организм никак не мог уснуть, вслушиваясь в звуки леса, размышляя над тем, какая опасная живность в любой момент может напасть на них, и думая о жизни и том, как сильно она поменялась в частности. Он уснул очень поздно, в отличие от Антона, который притих практически сразу. Из-за этого Арсений чувствует себя разбитым, энергия наполнила его совсем немного, и ему хочется просто свалиться обратно в крепкий сон. Но что-то не даёт ему это сделать. Возможно, то, что его разбудило, но только что это? Арсений встаёт и подходит к Антону, который лежит ближе к выходу из палатки, желая осмотреться снаружи. И тогда он замечает и понимает. Антон лежит на своём спальном мешке, видимо, в какой-то момент решив выбраться из него. Лицо нахмурено, а изо рта вырываются болезненные стоны. Парень выглядит нездоровым, а его лицо и тело покрывает пот, и это несмотря на общую бледность. Арсений приседает рядом, касается рукой лба, чтобы тут же отдёрнуть руку. Антон горит, и это ужасно неправильно. — Антон? — зовёт он аккуратно, но это не помогает, наоборот, парень начинает скулить сильнее. Эта картина способна разбить Арсению сердце. — Антон! — трясёт он парня за плечо, прилагая уже больше усилий, и в конце концов добивается успеха, Антон вздрагивает и открывает глаза, показывая Арсению его любимый зелёный. — Привет, — хрипит Антон, проводя рукой по лбу, чтобы стереть неприятный пот, который тот ощущает на каждой частичке своего тела. — Что случилось? — Я не знаю, тебе снился кошмар? — предполагает Арсений, уже уставший от этого утра. — Не помню, — Антон приподнимается со своего места, чтобы сесть, и Арсений замечает, как сложно тому даётся такое простое действие. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — тут же отвечает Антон. — Нормально? — приподнимает брови Арсений. — Ты шутишь, что ли, ты весь горишь! Это ненормально! — Я просто очень горячий парень, — пытается пошутить Антон, но дрожь в его руках делает шутку не смешной. — Антон! — восклицает Арсений, и до него наконец доходит. — Покажи спину. — Зачем? — тут же отстраняется от него Антон, и такая реакция кажется странной. — Просто покажи, — Арсений не слушает возражений, просто обходит парня вокруг и поднимает майку, аккуратно разматывая бинты. Он в шоке смотрит, как рана покраснела и по краям из неё выходит гной. — Антон. — Я уверен, что не всё так плохо, — грустно усмехается Антон, и Арсений понимает, что тот всё прекрасно понимает, и это его раздражает. — Перестань делать вид, что ничего не происходит! — злится Арсений. — А что происходит? — спрашивает Антон, немного шипя, пока Арсений заново обрабатывает рану и заматывает новыми бинтами, молясь про себя, чтобы это не сделало хуже. — То, что у тебя какая-то инфекция в ранах, и я без понятия, что с этим делать, я не врач, — шипит Арсений, имея наконец возможность вновь посмотреть в зелёные глаза. И то, что он видит, ему не нравится. В них смирение и принятие. Но откуда бы им взяться? — Антон? — Арсений? — и Арс видит, что Антон чего-то не договаривает, выбирая вместо этого тактику быть придурком. — Скажи мне! — он видит, как поражение отображается в чужих глазах, и тот отводит взгляд. — Это летучие мыши, — выдыхает Антон, его плечи опускаются, а спина горбится. — Что с ними? — не понимает парень. — Моя мама, она рассказывала мне про них. Наконечники их крыльев, они не просто острые и опасные, они ядовитые, — ужас пронзает Арсения в одно мгновение, заставляя замереть на месте, словно его заморозили и теперь он никогда не сдвинется с места. — Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, прошу, — выдавливает Арсений из себя шёпот. Но в ответ Антон лишь отрицательно мотает головой, в его глазах вина вперемешку с болью. Арсений зажмуривает глаза, как никогда желая проснуться, но этого не происходит. Мир всё такой же реальный. В его голове только один приемлемый вариант. Он подскакивает с места, заставляя кости скинуть холод, и начинает быстро собирать вещи. — Мы возвращаемся. — Нет, — тут же приходит твёрдый ответ от Антона, и Арсений в шоке поворачивается. — Что значит «нет», Антон? Ты умираешь! Конечно, мы возвращаемся! — но Антон лишь машет головой. — Вот почему я не хотел тебе говорить, Арсений, мы не можем вернуться, — его голос мягкий, словно он пытается донести простую истину маленькому ребёнку. Но Арсений давно уже не ребёнок. — Конечно можем! Мы должны! — восклицает Арсений, он сжимает кулаки до боли. В его голове уже роятся тысячи сценариев, и примерно в половине из них Антон погибает, и он не приемлет такие варианты. Никогда не сможет. — Арсений, мне не смогут помочь, если мы вернёмся. Противоядие делается только из яда, и у наших врачей его нет, — продолжает пояснять Антон. — Всегда есть опытные врачи, — выдыхает Арсений, его глаза в панике рассматривают всё вокруг, он не может сосредоточиться на чём-то одном. — Арсений, обычные врачи не для меня. Особенно с такой проблемой, как яд летучих мышей, это не может не привлечь внимание, — и тогда мир Арсения окончательно рушится. Он никогда не думал о таком аспекте его новой жизни. Им никто не поможет. И он должен что? Смотреть, как Антон умирает у него на глазах? Из-за него? — И что теперь? Ты просто решил умереть здесь? — сглатывает Арсений. — Нет, ну или почти нет, — выдыхает Антон. И это не помогает. — Антон! — Арс, этот красный маг, он живёт здесь уже несколько лет, возможно, он сможет помочь, это наш лучший вариант, — и Арсений не верит в эту историю. — Наш? Или мой, Антон? Ты не должен жертвовать собой ради меня, — и по глазам он видит, что попал в точку. — Арс… — Антон! Пожалуйста, давай вернёмся, Оксана что-то придумает, — молит он, но Антон только машет головой, на его устах играет мягкая улыбка, а в глазах стоят слёзы, которым он не даёт пролиться. — Мы не можем вернуться, он нужен тебе, и я не собираюсь терять этот шанс, — шепчет Антон, его голос ломается на последних словах. — А я не собираюсь терять тебя, — сглатывает Арсений. — Из нас двоих у тебя гораздо больше шансов, так что, — он пожимает плечами. — Простая математика. Мы остаёмся.

***

Они собирают вещи и снова движутся в путь, делая вид, что ничего не произошло, что Антон не выпил зелёный огонь, чтобы облегчить боль. Они делают вид, что идти гораздо медленней нормально и пополнять силу соответствующим огнём — нормально. Всё нормально! Кроме того, что Арсений с каждым шагом чувствует, как его страх нарастает, а состояние Антона ухудшается. Он видит, как парню становится тяжелее дышать, как он запинается о воздух, а его тело дрожит от лихорадки. В какой-то момент Арсений забирает у Антона большую часть вещей, несмотря на то, что он чувствует, как силы постепенно покидают его собственное тело, бессонная ночь точно не пошла ему на пользу. — Может, ты пойдёшь без меня? — уточняет Антон, вызывая в свою сторону раздражённый взгляд голубых глаз. — Ты думаешь, что я оставлю тебя умирать в окружении диких хищников? Ты думаешь, я совсем ненормальный?! — рычит Арсений. У него болит голова, он устал сильнее, чем должен, и весь мир против него. — Нет, конечно нет, — тут же отказывается от своих слов Антон, не желая вызывать у парня больше гнева. — Тогда мы идём дальше. А дальше становится только хуже. Они чаще останавливаются, больше молчат, практически не говоря друг другу ни слова. Отдых и еда с водой больше не приносят удовольствия, как и вид вокруг, хотя при других обстоятельствах Арсений был бы восхищён. Но он просто не может, его мозг до сих пор против идеи поиска красного мага, который может помочь им, а может послать. И если раньше от этого зависел лишь Арсений, то теперь на кону стоит жизнь Антона, жизнь, которая может оборваться слишком рано. Оборваться из-за Арсения и желания ему помочь. И да, Арсений понимает, что это не его вина, но прямо сейчас он всё больше жалеет, что решил тогда пойти к гадалке. Да, он узнал потрясающего Антона. Смог стать его другом. Но, если тот из-за этого умрёт, это перечеркнёт все плюсы. Останутся только минусы и бездна под его ногами. День неуклонно движется к вечеру, когда они встречают прекрасного белоснежного двурога. — Я никогда не понимал, почему люди гоняются за единорогами, если двурог ничем не отличается по своей красоте, — выдыхает Арсений первые слова за последние часы тишины. — В единорогах всегда было больше магии, считалось, что его рогом можно излечить все болезни, что, конечно же, неправда. Когда единороги были на грани вымирания, люди стали обращать внимание на двурогов, лошадь одна — добычи две, мало кто мог понять, что перед ними подделка. — Бедные животные, я рад, что хотя бы двурога смогли спасти от полного истребления, — грустно кивает Арсений, с любопытством рассматривая волшебную лошадь. — Порой законы всё же делают что-то хорошее, — кивает Антон. — Давай остановимся? Арсений согласно кивает. Он думал, что они будут идти всю ночь, но теперь не уверен. Антон запинается при свете солнца, в темноте же это станет гораздо опасней, да и отдых никому не повредит. Не повредит же? — Как ты думаешь, сколько у тебя времени? — Антон пожимает плечами. — Минуты, часы, дни, месяцы — я не знаю, никогда не было необходимости узнать, — Арсений принимает такой ответ, решая, что либо это правда, либо Антон скрывает правду, которая Арсению очень сильно не понравится. Он молится всем богам, чтобы это был первый вариант. Но, когда Антон начинает вновь открывать свою душу, всё в нём кричит, что Антон знает, что конец близок. — Знаешь, для меня быть наставником всегда было своеобразной игрой, я приводил людей, выводил их из себя и заставлял начинать новую жизнь. Лучшая работа, — Антон начинает неожиданно, и это пугает. — Но всё же работа. Я всегда ставил себя и сообщество на первое место. Думал о том, что лучше и правильней. С тобой… с тобой же так не получалось. Антон поднимает глаза, переставая разглядывать собственные руки, и смотрит Арсению прямо в глаза. В зелёных радужках горит огонь, но не такой, как был раньше. Этот другой. Он всепоглощающий, яркий, но при этом спокойный. И Арсений чувствует, что этот огонь только для него, что Антон не показывает его всему миру. Он чувствует трепет прямо сейчас, чувствует, как неожиданное тепло разливается по его венам. И не понимает почему. — О чём ты, Антон? — О тебе, — просто отвечает тот. — Кажется, с момента, когда ты открыл ту дверь, всё было о тебе. Все мои мысли и заботы. В них всегда набатом кричало: «Арсений!» Слишком громко, чтобы это можно было игнорировать, хотя я пытался. Арсений в шоке раскрывает глаза, он не верит в то, что говорит парень, потому что это слишком сильно похоже на признание. Признание, которого его сердце желает; признание, которое он никогда не верил, что получит. Получит ли? — Антон, я… — но слова не находятся. Он мечтал об этом столько времени, что прямо сейчас, когда его мечта может стать реальностью, он даже не может придумать, что сказать. — Ты, Арс. Самый лучший из тех, кого я знал, — Антон говорит открыто, впервые не пряча мысли, которые живут в его голове. — Человек с самыми прекрасными глазами и душой, и я, наверное, был бы полным идиотом, если бы в них не влюбился. Я никогда не считал себя идиотом. И это всё, что нужно Арсению, его мечта сбылась прямо на его глазах, так что единственный ответ, кроме тупого молчания, — это исполнить мечту номер два. Он аккуратно поднимается, отмечая, что Антон следит за каждым его движением, и подходит ближе. Он приседает перед Антоном, видя, что болезнь прогрессирует. Тот стал еще бледнее, глаза запали, а синяки под глазами размером с космос. И всё же это так красиво. Он так красив. Самый прекрасный человек в мире. Его человек. Арсений наклоняется чуть ближе и, когда понимает, что не найдёт сопротивления, просто целует его. Целует и желает передать простым прикосновением губ сотни эмоций и чувств, что томились в нём с момента знакомства. Он пытается дать точный ответ. Да, он любит его, он восхищается им. Он готов быть с ним навсегда! И он не хочет его отпускать. Губы скользят по губам, вызывая фейерверк в глазах и восторг в сердце. Но вместе с безумным восторгом приходит и отчаяние. Отчаяние, которым пропитано каждое движение, которому посвящён каждый стон. В какой-то момент Арсений, не прекращая поцелуй, открывает глаза, потому что он хочет запомнить человека перед собой, каждую частичку, каждый миллиметр, каждую клеточку. Они наконец отодвигаются, с болью отпуская свой первый поцелуй, и смотрят друг другу в глаза, зная, что любовь горит в них. Зная, что они слишком долго хранили это в себе и теперь хотят просто насытиться. Поцелуи продолжаются снова и снова, пока жар их тел не может перебить лихорадку Антона. В конце концов они просто прижимаются друг к другу как можно крепче, сплетаясь, как две макаронинки. Тишина окутывает тёплым одеялом, им не нужны слова. А потом Арсений просыпается. — Арсений, извините, пожалуйста, — Арсений в шоке смотрит на Ларису, которая стоит перед ним с нашатырём в руке. — Кажется, ты слишком восприимчив к магии предсказания. Ты упал в обморок на мгновение. — Что? — он вскакивает с места. — Мы можем продолжить в другой день, — продолжает та, — Наверное, я просто не оправилась от смерти своего сына, — она кивает в сторону фотографии с чёрной лентой. И Арсений видит на ней Антона, его дорогого Антона. Человека, которого он поцеловал во сне. И это просто невозможно. — Нет! — он выбегает из комнаты и мчится к двери, распахивая её в надежде увидеть зелень глаз. Но за ней никого нет. — Арсений, подождите! — но он не ждёт, он просто бежит. Вниз по лестнице и на улицу. С неба льёт дождь, и холодный ветер сбивает его с ног. — Нет! — он кружится на месте, паника прожигает лёгкие. — Нет, этого не может быть! Не может! — он рвёт на себе волосы, но ничего не меняется. — Пожалуйста, нет! Этого не может быть, нет, нет, нет, нет. Не может… Не может же?