По ту сторону предсказания

— Для начала нам нужен прецедент. Нужно привлечь внимание людей к нашей проблеме, уже слишком давно они слушают чушь от СМИ, связанную с тем, как хорошо обстоят дела. Думают, что нас можно перевоспитать или «спасти». — Но как мы это сделаем? — Нужен кто-то, кто уже умеет это делать, кто-то, кого мы можем заинтересовать нашей историей. Вы знаете, журналисты падки на сплетни. — Я вижу по твоим глазам, ты знаешь, про кого говоришь! — Анна Чарльз. Она скандальна, принципиальна и защищена. У неё много шумных расследований, у неё есть поддержка. Она лучший кандидат. — Но как нам её уговорить? — Не знаю, но вам лучше придумать, если мы хотим, чтобы Серёжа с Антоном вернулись домой. — Но где мы её найдём? — Я же милиционер, забыла? Я знаю, как найти такие вещи, как адрес, верь мне. — Ты уверена, что это правильный адрес? — уточняет Арсений, смотря на вывеску, гласящую, что они прибыли в местную библиотеку. — Конечно, это адрес, который получила Оксана по своим связям, — в ответ кивает Алёна, выходя из такси. Приятно проехаться по городу, сидя в красивой, дорогой машине. Видимо, у сообщества действительно есть деньги, которые от них какое-то время нещадно прятали. Она снимает с глаз солнцезащитные очки, чтобы, как и Арсений, насладиться вывеской библиотеки. — Ну, зато здесь уютно, — кивает Арсений, оглядывая небольшой дворик рядом со зданием, в котором гуляли родители с детьми и люди с собаками. Это успокаивало, несмотря на то, что весь его организм напряжён с момента прощания с катакомбами. Он чувствует, как магия шипит в нём, бурля сильнее обычного, чувствует, как энергия, теперь не обременённая проклятьем, становится сильнее с каждым днём, а ему всё больше приходится применять заклинания, чтобы дать энергии выйти наружу и хоть немного успокоиться. Он знает, что не будет спокоен, пока не увидит перед собой Антона, живого и невредимого. Только после этого он сможет сделать глубокий вдох. — Ага, я давно не была в библиотеке, хотя в детстве всегда было приятно зайти в неё после школы и впитать запах книг. В библиотеке возле моего дома были компьютерные столы, и там можно было играть в игры, там даже интернет был. Но его разрешали только для учёбы и поиска информации. — Везёт, в моей библиотеке были лишь злобные библиотекарши, которые кричали на людей из-за каждого шороха. Никогда не любил туда ходить. — Нужно знать правильные места, — ухмыляется ему Алёна, эффектным жестом смахивая волосы с плеча и идя прямо внутрь библиотеки. Арсений осторожно следует за ней. — А как мы должны её узнать? Она же не публикует своих фотографий, — уточняет Арсений, рассматривая цветные ряды книжек. — Ты меня совсем не слушал, верно? — приподнимает бровь девушка, на что Арсений лишь пожимает плечами, его внимание немного ухудшилось, он может согласиться с этим. Но вот поменять это уже не в его силах. Это смогут сделать лишь невыносимо красивые зелёные глаза. — Её настоящее имя Мария, и она работает в детском отделе, думаю, мы поймём по бейджику, — хмыкает девушка и продолжает свой уверенный путь, будто она тут не в первый раз, а заходит каждые выходные и будни. Сейчас совсем раннее утро и людей в библиотеке нет, стоит спокойная тишина, прерываемая редким скрипом мебели. Впрочем, когда они подходят к двери детского отдела, ситуация немного меняется. Они слышат приглушённые, тем не менее громкие восклицания девушки. — Как вы не можете узнать, где он работает? Это должно быть в базе, не на ФСБ же он работает, в конце концов! Как это не работает! Да… Им жаль прерывать девушку, но времени не так много, поэтому они проходят внутрь и своим появлением прерывают разговор, заставляя девушку быстро извиниться и сбросить звонок. — Здравствуйте, чем я могу вам помочь? Это детский отдел, — девушка улыбается им, но её улыбка наиграна. Арсений замечает мешки под глазами и усталость в глазах девушки. Ему кажется, что в ней есть что-то знакомое. Её плечи напряжены, а очки немного съехали с кончика носа. Она кажется милой, но уставшей, что увеличивает ощущение её хрупкости. Но прямо сейчас, зная, кто она на самом деле, он может также увидеть в ней внутренний стержень, то, как она держит себя и не даёт показаться важным частям своей жизни. Всё это говорит, что она гораздо больше, чем может показаться, но Арсений не уверен, что понял бы это, не зная всю правду о её личности. — Да, Анна, Вы можете нам помочь, — кивает Алёна, которая решает стать самопровозглашённым главой этой операции, но Арсений и не против, ему проще стоять слегка в стороне и смотреть за развитием событий. Сейчас он не чувствует себя способным на сердечные разговоры. К тому же Алёна дольше в сообществе, хоть и ненадолго. — Я Маша, не Анна, — указывает девушка на бейджик, но её улыбка окончательно пропадает, остаётся лишь профессиональное лицо, которое она наверняка выучила со временем. — Нет, Анна Чарльз, мы знаем, кто Вы, и нам нужна Ваша помощь, — поясняет Алёна. — Уходите, — глаза девушки становятся холодными, а лицо отстранённым, она поворачивается и идёт за стойку, игнорируя постороннее присутствие в комнате. — Но, Анна, подождите… — Мария, зовите меня Мария, соблюдайте нормы приличия, — Алёна тут же согласно кивает, она, в отличие от другой девушки, продолжает улыбаться, пытаясь каким-то образом расположить плохо настроенную журналистку к себе. — Мария, у нас есть дело, которое может Вам понравиться, это про… — Не интересует, — тут же отрезает девушка, открывая свой планшет и начиная делать в нём записи, которые они не могут увидеть из-за защиты стекла. — Но мы даже не… — Я сказала, что меня не интересует, — тут же отрезает девушка. — Меня нечасто находят, но обычно, когда это происходит, есть два варианта развития событий: либо восторженные вопли и автографы, либо такие, как вы, которые считают, что лучше меня могут знать, чем мне нужно заниматься, — голос девушки холодный, а слова резкие, кажется, она действительно знает, о чём говорит. — Но Вы же не можете знать о всех проблемах нашей страны, Вы можете изменить жизни, если просто выслушаете нас, — не сдаётся Алёна, Арсений же подходит ближе, становясь бок о бок с девушкой для ментальной поддержки. — У меня уже есть дела, которыми я могу заняться, и поверьте мне, они тоже меняют жизни, — отрезает девушка, не отрываясь от экрана планшета. — Но не в таком масштабе, это может быть разгромная статья, — подпрыгивает от нетерпения Алёна. В это же время Арсений замечает в девушке что-то странное, она не просто не хочет их слушать, она огорчена. Он уверен, что если присмотреться, то можно увидеть дорожки от слёз на её щеках. — У Вас что-то случилось? — спрашивает он мягко, понимая наконец, что знакомого он в ней увидел. Затравленность во взгляде, боль потери, это как смотреть на себя в зеркало. Прямо сейчас у него такой же взгляд, как у этой девушки, из-за чего он может заранее ей посочувствовать. — Вас это не касается, — наконец приподнимает она голову, и по её глазам он видит, что попал прямо в точку. — Возможно, нет, но, может, мы могли бы помочь Вам, чтобы Вы могли помочь нам, — предлагает Арсений, пока Алёна кивает, словно болванчик. — Ну это вряд ли, — усмехается она, но эта усмешка недобрая, она приподнимает планшет, чтобы показать им фотографию. — Разве что вы видели его в продуктовом, пока он шёл с работы. — Нет, — уже отрицательно машет головой Алёна, в то время как внутри Арсения всё покрывается холодом. Его лёгкие замирают, как, кажется, и сердце, и сам он перестаёт считать себя настоящим. На фото его давний друг и одноклассник. На фото он улыбается и смотрит за кадр, скорее всего, на Машу. Его глаза наполнены счастьем, в которое трудно поверить, зная все обстоятельства. Это невозможно? Верно? Это не может быть Серёжа. Его жена не суперкрутой журналист, она… Вот чёрт, она детский библиотекарь. — Алёна, это Грач, — не слышит собственный голос Арсений, зато видит, как глаза девушки наполняются ужасом. Она вскрикивает, тут же закрывая рот руками. — Грач, кто такой Грач и как это связано с моим мужем? — восклицает Мария, и вот теперь в ней точно видно холодного профессионала, вся она становится больше, её голос более уверенный, а плечи широкие. Она больше не кажется хрупкой. — Видимо, Вам всё же придётся нас выслушать, — заключает Алёна, и Арсений согласно кивает.

***

— То есть как это они его забрали? — кричит девушка, и Егор с Эдом, сидящие в другой комнате, вздрагивают. — Вот что бывает, когда встречаешься с кем-то не из сообщества, — кивает головой в сторону комнаты Егор. Они решили слишком не отсвечивать. Сейчас у Марии и так слишком много потрясений, и давить на неё большим количеством народу неразумно. Так что они оставили Арсения с Оксаной объяснять ситуацию, а сами разошлись по комнатам, пока не понадобятся. Алёна ушла заваривать чай с ромашкой, дабы успокоить нервы всех в квартире. — Вот что бывает, когда вообще с кем-то встречаешься, — уточняет Эд, что вызывает закатывание глаз у Егора. — Ну конечно, лучше жить одиночкой и умереть завядшим кактусом, о чём это я, верно? — сардонически усмехается Егор. — Может, и верно, я пока не дошёл до последней стадии, не могу сказать точно, — пожимает плечами Эд. — Ну с того света обязательно нам сообщи, чтобы мы знали, ладно? — Всенепременно, — кивает Эд. Тишина затягивается, пока каждый из парней утопает в своих мыслях и чувствах, ощущая себя странно с другим наедине в одной комнате. Они оба хотели бы этого до конца жизни, но у обоих есть разные причины, чтобы это не случилось. — Ты знал Грача? — не выдерживает тишину первым Эд, решая найти нейтральную тему для разговора. — Да, мы пришли в сообщество в одно время и в какой-то момент стали хорошими друзьями. Грач, он умный, мы вместе с ним всякие изобретения рассматривали и практиковали. Это он сделал цепь, которой мы Арса освободили, я принёс магические наручники из отдела, а он их просканировал, чтобы у нас были отмычки на всякий случай. Жаль, что у меня были только одни с собой в тех катакомбах, так бы на одну проблему было бы меньше, — горько усмехается Егор. — С ним всегда можно было поговорить на разные темы, и мы частенько собирались на совместные кинопросмотры, пока у меня был выходной, а у него смена у портала. Жаль, что мы потеряли портал это был как второй дом. Знаешь, мы ведь выбивались сразу, я всё ещё на свободе, он без этого убийственного предсказания. На нас смотрели криво наши товарищи по сообществу, и держаться вместе было чем-то правильным. Вместе против системы и против сообщников. Вместе узнавали, какого это, по ту сторону предсказания. Я чувствую ответственность за него, мы должны вернуть его. — Вау, я не знал этого, — шепчет Эд. Они снова погружаются в тишину, пока Егор тонет в сожалениях. Их так много в его жизни, что уже не удаётся игнорировать. Ему хочется, чтобы всё было по-другому, чтобы жизнь шла другим руслом. Может, выбрать милицию было самой большой его ошибкой? Он не знает, он уже ничего не знает. Весь его мир сейчас сосредоточен в одной точке. Точке, в которой всё может измениться кардинально, а может ничего и не случиться. Если их план выгорит, они вернут друзей домой и поднимут общественную волну. Но если нет, они все могут пойти за решётку или же погибнуть. Он не знает, что лучше. Что лучше? — Я всегда думал, что тебе проще, для тебя мир открыт и… — Эд замирает, не знает, как продолжить. — Нет, это не так, мне всегда казалось, будто для меня закрыли дверь, но не открыли другую, как всем остальным. Нет, я доволен, что мне не нужно прятаться. Но дело не только в этом. Дело в том, что, узнав об обратной стороне медали, я просто не мог жить как раньше. Не мог. А здесь, в сообществе, я стал белой вороной, подозрительным, не принятым, отвергнутым всеми, кроме Грача, чуть ли не предателем, по сути, потому что вытащил счастливый билет. И это угнетало меня с самого начала, пока… — Пока что? — Пока не появился ты, — Егор поворачивает голову, чтобы встретиться с любимыми глазами. — И мир вокруг не стал ярче. — Я… Я не… — Ты не знал, да, — кивает Егор, отводя глаза, он показал слишком много эмоций для молчаливого разговора. — Иногда я задаюсь вопросом, знал ли ты меня вообще. — Я бы хотел узнать, — шепчет Эд. — Но что? — Но я боюсь, что, если ты вдруг исчезнешь, эти знания раздавят меня, — всё также продолжает шептать парень. — Иногда просто нужно думать не только о себе, — сглатывает комок в горле Егор и покидает комнату. Ему срочно нужна порция ромашкового чая.

***

— То есть ты знаешь, где их держат? — Конечно, здание отдела по расследованию «Рождённых убивать» соединено со зданием, где я работаю. Я представляю, в каких камерах держат ребят и как туда попасть. — Значит, ты можешь их вытащить? — Я не могу, но я знаю, кто сможет. — И кто? — Вера Степановна. — Вера Степановна, как я рад Вас видеть! — наигранно восклицает дежурный, видя ковыляющую в здание женщину, которая по возрасту уже скорее бабушка, с тростью в руке. Егор, стоящий рядом и перекидывающийся шутками с двумя дежурившими парнями, звонко смеётся, безуспешно пытаясь скрыть свой смех за кашлем. — Конечно, молодчики, мои соседи-то притон устроили, музыка до трёх утра, женщины к ним ходят, — начинает свою постоянную тираду женщина, которая считает, что ходить в милицию и докладывать о состоянии своего подъезда является её непосредственным гражданским долгом. — Да Вы что? — продолжает притворно удивляться парень. — Да, а соседка напротив, Танька, проститутка, намалёванная вечно ходит, грудь себе сделала, а уж волосы как распустит, весь подъезд потом в них, хуже собаки, — бранится женщина. — За такое не сажают, — улыбается парень, но женщина лишь одаривает его гневным взглядом. — Но беседу провести должны! А где же мой любимый участковый? Трубку уж как неделю не берёт, чай, случилось что? — подходит наконец она к стойке, ударяя тростью по турникету, который тут же начинает пищать и светиться, реагируя на нарушение. — Ну чего же Вы, Вера Степановна, ценный прибор ломаете? — цокает мужчина, отключая сигнализацию. — Ничего, новую поставите, — отмахивается женщина. — И долго мне ждать? — Егор, будь другом, отведи её к Михалычу, они с ним уже друзья, — с мольбой в глазах просит парень, не желая приносить боссу плохую новость в лице женщины. — Так у него собрание сейчас, да и злой он, как чёрт, сегодня, — возражает идее Егор. — Блять, — приглушённо стонет парень, — и что мне с ней делать? — А давай я её на магический осмотр отведу, как положено. — Это чойта такое? — тут же интересуется женщина, и недовольный судьбой дежурный просто кивает Егору, считая, что это отличная идея. Всех перед входом должны проверить на незаконные магические заклинания, и обычно нормой является пройти через турникет, чтобы тот не запищал. Но есть и более глубокая проверка, скорее для преступников, но и незнакомцев подозрительных тоже проверяют. Это более длительный процесс, так что для Веры Степановны будет самое то. — То есть тебе вывести Антона нельзя, а главе сообщества с зачарованным лицом проникнуть внутрь можно? — Эта старушка нас уже третий год терроризирует, это максимальная маскировка. Никто даже не подумает сомневаться. — И что мне делать в этой комнате волшебной? — Мы не пойдём туда. Рядом с комнатой, где проверяют на незаконную магию, находится главный блок-центр. Там настраивают магические блокировки, камеры видеонаблюдения и всё такое. Мы должны открыть Арсению дорогу. — Ладно-ладно, уговорил. — Парни, здоров, смотрите, кого вам привёл, — улыбается Егор двум парням, которые наблюдают за камерами слежения. — Здравствуйте, Вера Степановна, — улыбаются они женщине, пока Егор незаметно подходит ближе, становясь к ним вплотную. — А чего к нам? — Да хотим на незаконное волшебство проверить, — улыбается Егор. — Да, я уверен, что что-то найдёте, — смеётся мужчина побольше, его воротничок неприятно испачкан кетчупом, в то время как второй выглядит абсолютно опрятным. — Да, я тоже, — в руках Егора появляются два небольших электрошокера, которые быстрым движением запястья прижимают к шеям парней, и те мгновенно отрубаются. — Ну вот, немножко забвения, и никто ничего не заметит, — ухмыляется Егор, пока они с Оксаной занимаются делом. Им нужно найти и скачать все видео с камер за последние три дня, чтобы у них был компромат, если с парнями что-то случится, ну и доказательства, что они вообще там были. Благо Егор не просто так болтался с Серёжей и может направить магию Оксаны в нужное русло, взаимодействуя с техникой так, чтобы им не пришлось подбирать пароли от закрытых сетей. На флешку перебрасывается информация, пока они отключают магические блокаторы у всех камер в отсеке с «Рождёнными убивать». — Эй, что вы тут делаете? — раздаётся незнакомый голос, и они оборачиваются, чтобы увидеть парня, который уже тянется к рации, чтобы доложить о них двоих. — А если кто-то зайдёт, пока мы работаем? — Этот блок-центр находится очень далеко от скопления людей, я там дежурил пару раз, туда вообще никто не заходит. — Ты уверен? — Да, я уверен. — Ну спасибо, Егор, — рычит Оксана, запуская оглушающее заклинание в парня, чтобы выхватить из рук шокированного Егора электрошокер и также поразить им парня в шею. — Сюда никто никогда не приходит. — Да, я заметила. — Но это правда. — И за это спасибо. — Пожалуйста, — фыркает Егор, вновь оборачиваясь к технике, проверяя, всё ли они сделали. — Иди, тебе нельзя привлекать внимание, я сама закончу, — кивает девушка, и Егор согласно мычит, покидая комнату и натягивая на себя прежнюю улыбку. — Всё, парни, я отвел её, там с ней наш новичок, это надолго, — улыбается Егор, проходя мимо парней и ступая на своё рабочее место. — Спасибо, Егорик, помог, — кричат ему вслед, пока он сжимает кулаки от волнения. Он просто надеется, что план сработает. — Я должен спрятаться в тенях и таким образом пройти внутрь? — Абсолютно прав. — Но что с турникетом? — Оксана ударит по нему тростью, у нас уже такое бывало, от удара он обычно сбоит и загорается. Оксана ударяет — ты проходишь. — И иду к Антону. — И Серёже. — Точно. Неужели в милицию действительно так просто попасть? — Никто не думает, что люди будут красться в милицию, а не наоборот. Арсений бредёт по коридорам, прокручивая в голове точный маршрут, который нарисовал ему Егор, подробно обрисовав все детали. Он предвкушает встречу с Антоном, как он увидит его, как сможет вновь сжать в своих объятиях. Прошло всего четыре дня подготовки, а он уже ощущает себя таким соскучившимся. Ему необходима доза Антона каждый день. У них должен быть конфетно-букетный период, они должны не отлипать друг от друга и вечно трахаться. Четыре дня слишком большой срок. Хочется тепла рядом и зелёных глаз напротив. «Уже скоро», — подсказывает ему мозг, и Арсений ускоряет шаг. Он держит себя в тенях, невидимым для любого, кто смотрит, маневрируя по коридорам. Как считает Егор, Антона держат на территории соседнего участка в Сизо для особо опасных заключённых. Это кажется жестоким, но вместе с тем удачным, ведь, скорее всего, ребята там будут одни, и не будет больших проблем их вытащить, не привлекая к себе лишнего внимания. На карман неприятно давит оружие, но Арсений заставляет себя фокусироваться на другом. — Это мой, он нигде не зарегистрирован. — Я не хочу ни в кого стрелять. — И не нужно, но я не хочу отправлять тебя без оружия, пусть это будет успокоением моего больного сердца. — У тебя больное сердце? — Не нужно воспринимать все слова всерьёз. Так что да, он прошёл курс молодого бойца за несколько дней, но не уверен, как ему это поможет. У него уже сейчас от напряжения трясутся руки, а когда он использует заклинание телепортации, чтобы зайти, а потом выйти из камеры, у него не будет сил вообще его держать. Они просто надеются, что он подпитается магией Антона и сможет вывести Антона с Серёжей такими же невидимыми на улицу. Это самая опасная часть плана. Но Арсений выпил «огонь» силы и очень верит в себя, так что это лучший вариант из любых других. Не то чтобы они есть. В конце концов он подходит к концу коридоров, и его встречают одинокие камеры, лишь одна из которых занята посетителем. Антон одиноко сидит на полу, его голова зажата между коленями, руки накрывают её сверху. Он сидит совсем неподвижно, и только тихое дыхание выдаёт в нём живого человека. — Антон? — парень поднимает остекленевшие глаза, встречаясь взглядом с Арсением.

***

— Ну чего, Егор, как день? — спустя полдня в кабинете, помимо Егора, материализуется ещё и Миха с двумя стаканчиками кофе в качестве извинения. — Нормально, — кивает Егор, надеясь, что его загруженное лицо и нервозность спишут на злость из-за опоздавшего напарника. Так и происходит. — Не злись, Егорик, я же не специально проспал, — парень ставит перед другом стакан с кофе. — Впрочем, как и вчера, и позавчера, — начинает перечислять дни Егор, в то время как Миха поднимает руки в капитуляции, сдаваясь. — Каюсь, грешен. Но я зашёл в морг, за нашим новым делом. — Ещё жмур? — кривится Егор. У них нераскрытых убийств в копилке на Диснейленд хватит. — Ага, без паспорта или чего-то примечательного, думается мне, мы и имя его не узнаем. — Вау, вот это карьерная возможность, — хмыкает Егор, хотя он не против обратить своё внимание на новое дело и отвлечься. Все старые дела он уже прочитал. — Бомж? — Да нет, одет прилично. Избит весь, живого места не осталось, думаю, может, малолетки решили поиграть, забили парня в угол, — размышляет Миха. — Возможно, — кивает Егор. — Фото есть? — Конечно, обижаешь, — Миха протягивает ему папку, наполненную фотографиями и отчётом судмедэксперта. Но вот, когда Егор открывает папку, ему достаточно всего двух секунд, чтобы понять, кто это. Его желудок наполняется желчью, желая очиститься, но долгие годы наблюдения за трупами делают свою работу, и он сдерживается. Никогда ещё не было так трудно. Документы выпадают из рук и рассыпаются, прямо как его сердце. Его друг, в короткие сроки ставший лучшим. Его соратник, тот, кто понимал лучше всех вокруг. Человек, который мог и хотел его поддержать и делал это. Самый достойный нормальной жизни Серёжа, который не успел сказать жене, чем занимается. — Ты не знаешь, премьер-министр сегодня здесь? — его голос не выдаёт ни единой эмоции. — Да, вроде, — с волнением наблюдает за ним Миха. — Значит, я убью его, — парень вылетает из комнаты, оставив Миху одного с отвисшей челюстью стоять в опустевшем кабинете.

***

— Антон, где Серёжа? Я пришёл вытащить вас, — осторожно говорит Арсений. Он не уверен, что ему хватит сил, чтобы вытащить Сергея, где бы он ни был. — Его нет, — качает головой Антон, на его щеках следы от слёз, а скулу украшает налитый синяк. Весь он в принципе выглядит уставшим и истощённым. — Что значит «нет»? — не понимает или не хочет понимать Арсений. — Его больше нет, они… они… Вячеслав убил его, — уточняет в конце концов Антон, его слова пропитаны виной и болью. Всё в Арсении падает. Он знал Серёжу со школы, и вот так узнать, что он умер, убит. Из-за дурацких законов и ёбанного психопата? Это несправедливо! Они обещали вытащить его Маше. Маша. Его жена. Она ждёт его дома. Ждёт, что те вернутся с двумя заключёнными. Он не знает, что скажет ей. Его мысли останавливаются. — Нам нужно идти, — Антон, как всегда рациональный, кивает, ему, может, и не хочется идти, но он знает, что слишком опасен, сидя здесь. Арсений набирается внутренних сил, которые резко исчезли от новой информации. Он уже однажды терял Серёжу, но теперь он не сможет мечтать о том, как его друг счастлив без него в другом месте, теперь Серёжи просто нет. Он погиб, умер, не успев сделать так много. И теперь до Арсения наконец доходит, в какой они опасности. Да, понадобилась смерть друга для полного осознания. Он не гордится этим. Он презирает это. Он делает глубокий вдох, насильно расслабляя каменное тело, и заставляет свою магию делать работу. Резкий щелчок, запах озона и небольшой ветерок, и он стоит по другую сторону комнаты, готовый принять Антона в долгожданные объятия. Они крепкие, такие, что скрипят рёбра и нечем дышать, но это единственное, что им нужно прямо сейчас. — Пора возвращаться, — говорит Арсений, и Антон согласно кивает. Ещё один щелчок, и они на свободе, у Арсения остаётся больше сил, чем он думал, ведь теперь у них на одного человека меньше. Он не хочет этой дополнительной силы, готов потратить всё, только бы тот был в этой камере живым. Но порой мечты остаются лишь мечтами. — Куда-то собрались? — спрашивает до тошноты знакомый голос, и, обернувшись, парней встречает великолепный дуэт: премьер-министр и Вячеслав, они смотрятся немного комично вместе. Накаченный блондин рядом с бочковидным седым старичком. Самое то для ситкома. Арсений делает это инстинктивно, он хватает Антона за руку и скрывает их в тенях, их план был таким, и он не хочет менять его ни при каких обстоятельствах. Вячеслав поднимает вверх пистолет. — Как Вы думаете, шеф, если я начну стрелять во все стороны, как скоро они умрут? — смеётся довольный развитием ситуации Вячеслав. — Не знаю, но будет забавно посмотреть, если только наши гости не хотят вернуться, — Арсений возвращает их, только теперь в его немного дрожащих руках пистолет. Что же, ему сказали, что он убьёт человека, так почему бы не исполнить предсказание, которое и привело его сюда с самого начала этой истории. Может, судьба не хотела этого, но гадалке Ларисе было виднее. Может, таков его путь — месть. Не худшее, за что люди убивали. — И что мы теперь будем делать? — Арсений чувствует, как Антон кладёт ему руки на плечи, поддерживая любое его решение. — Хочешь проверить, кто быстрее нажмёт на курок, парень? — ни на секунду не вздрагивает Вячеслав. — Я был бы не против, — Арсений не может заставить себя улыбнуться для эффектности. Его внутренности дрожат, а руки потеют, шум в его голове нарастает, а мысли мчат в нескончаемом круговороте. Пока… Выстрел. Резкий звук разрывает пространство, заставляя всех стоящих рядом в один момент вздрогнуть. Одно нажатие на курок, и тело падает. Убит профессиональным стрелком. Одно попадание в голову решает тысячи вопросов. Ни волнения, ни осечек, месть должна быть холодной. Тишина. Тишина омывает тело. А кровь застилает пол. Никто не решает сказать что-то первым. Шок, боль, трагедия. Всё это смешивается в едином танце. Медленный вальс кружится по комнате, добавляя в себя радость, отчуждение и полное безразличие стрелка. Кажется, будто всё здание замирает в этот конкретный момент, и даже ветер ведёт себя спокойно, не желая тревожить новую смерть. Смерть, которой могло не быть, если бы Лидия не погибла на холодном полу собственного дома. Вот так устроена судьба, она тонкой лентой тянет за собой не связанные события, чтобы сделать из них одно целое. Целое, что нельзя увидеть ни сторонним наблюдателям, ни приближённым к ситуации. Ведь, в конце концов, Арсений даже не должен был здесь быть. Антон вздрагивает и смотрит, как быстро жизнь покидает только что стоящее рядом с ним тело. Арсений приподнимает взгляд от мёртвого Вячеслава, чтобы увидеть стоящего за ним Егора со всё ещё поднятым пистолетом и холодом глаз. — Мне надоело быть лишним в обоих мирах. — Что ты натворил? — кричит пришедший в себя премьер-министр. — Мы уходим отсюда! — Егор направляет оружие уже на него. — Или хочешь проверить, смогу ли я это повторить? Они запирают премьер-министра в пустой камере, забрав телефон, и выходят из отдела. Егор с кровью на руках, Антон с чувством вины, а Арсений, желая лишь, чтобы это никогда не повторилось. Но кто знает, что же там дальше?