Снова

      Стола, который СВ2 описывал, как «тот, за которым поместится вся ваша большая семья во время воскресного ланча», в данным момент не хватало даже для двоих. Он был полностью завален бумагами, маркерами, карандашами, ноутбуками, планшетами и проводами. Картину дополнял Юэн, спящий на листе, который собирались использовать для финального плана, но во время обсуждения третьего пункта кот утомился и уснул, так что, ясное дело, пришлось всё переписывать, потому что где работа, а где качественный сон кота — всё-таки надо расставлять приоритеты правильно.       Впрочем, то, что для непосвящённого казалось хаосом, на самом деле было очень чётко организовано и зонировано, и снимки местности не перемешивались с портфолио, а список оборудования был не слишком далеко от сметы.       Ноа, появившийся дома только после семи, сразу понял, что есть ему придётся где получится. — Как успехи? — спросил он, бросая мимолётный взгляд на схематичные наброски человеческих фигур рядом с тремя фотографиями молодых людей, которые позировали на закате с лицами разной степени задумчивости, видимо, размышляя, где же они забыли свою одежду. — Вы так с утра и работаете? — Ага, — ответил Эйден, маниакальная увлечённость во взгляде которого уже успела трансформироваться в первые признаки усталости. — Никто же не догадывался, что если бюджет съёмки у тебя всего пара тысяч, а ты хочешь, чтобы это выглядело раз в десять дороже, надо столько всего продумывать. Вводить людей в визуальное заблуждение так сложно! — Если это кому-то под силу, то точно вам, — улыбнулся Ноа. — Привет, Киран. — Привет и тебе, муж Эйдена, — ответил тот, воспользовавшись внезапным перерывом, чтобы отпить явно давно выдохшееся пиво. Только Юэн встал, чтобы поприветствовать вновь прибывшего — остальные, видимо, боялись потерять мысль от перемещения в пространстве. — Что там нового в английском? Какие-нибудь открытия в мире запятых? — Нет, там всё по-старому, но на этой неделе у нас «Антигона», а что может быть более увлекательным для четырнадцатилетних подростков, чем Софокл? Зато теперь, вместо: «Да отстой эти ваши темы эссе! Я точно такое не потяну» они мне говорят: «Ведь нет такого горя иль напасти, позора иль бесчестия, каких с тобой мы в нашей жизни не видали». — Они, наверное, просто дальше не читали, но пытаются произвести на тебя впечатление, — предположил Эйден. — Я бы точно так и делал. — Я уверен, что так и есть, — кивнул Ноа. — И теперь, когда я помог тебе с твоей работой, ты должен помочь мне с моей, — объявил Эйден, взмахом руки приглашая его подойти ближе. — Я не буду сниматься ню. — Я уже и не прошу, так как уважаю твой выбор… но просто знай, что мы упускаем таким образом шанс досрочно закрыть ипотеку. Смотри, что ты тут видишь? — он сунул под нос мужу фотографию. — Э-э-э-э… Я вижу человека лет двадцати… Вау, сколько татуировок! — Дались тебе эти татуировки! На член смотри. — Смотрю. — Ты его видишь? — Н-у-у-у… да? — Не выдавай желаемое за действительное — ничего ты не видишь! — Не так чтобы уж ничего… — Ага, ощущение, что там одна головка, при этом ещё и гигантская. А у нас всего три модели! — Да ладно тебе, — примирительно сказал Киран. — Он просто загибается влево. Я покопался в его портфолио и нашёл другой ракурс — там всё окей. Ну будем снимать его справа, что теперь. — И почему мы можем позволить себе только каких-то непропорциональных моделей? — вздохнул Эйден. — Не говорите ему этого, — попросил Ноа. — Такое замечание может ещё сильнее усложнить вам съёмку, а его — вообще лишить воли к жизни. — Да не скажем, конечно, — покачал головой его муж. — Ты за кого нас принимаешь, за монстров? — Вижу, у вас всё в порядке, так что продолжайте без моей неоценимой помощи, а я, наконец-то, съем что-то, в чём есть не только быстрые углеводы, и посвящу остаток вечера чему-нибудь захватывающему. — Письменные работы будешь проверять? — уточнил Эйден. — Мгм. Планы уроков ещё напишу. — Цитаты там запомни для меня, добавим в Золотой фонд цитат, — попросил Эйден. — «Её глаза были как звёзды, но не потому что они сияли, а потому, что…» — «… они находились так далеко друг от друга», — закончили они одновременно с Ноа, который, вздохнув, сказал: — А ведь в таких пассажах винят меня. Обожаю свою работу. — А я — свою. Киран! Ты что там, на Инсту переключился? Это не то же самое, что врачу отвлекаться на чтение дополнительных историй болезни? — Именно. Мне по работе надо, — отозвался Киран, не отрывая взгляд от экрана. — Я пытаюсь понять, почему публикацию этого чувака не сняли, а нашу — да. Тут же, буквально, такую же площадь фронтала видно, как у нас было. — Ладно, выясняй, а я пока попробую найти ещё снимки с нашей локацией, чтобы посмотреть, придётся ли там много по округе ездить.       После ужина Ноа какое-то время пытался работать в гостиной, но несмолкающие разговоры и взрывы смеха совершенно не позволяли сосредоточиться и, похитив кота, он ушёл в спальню, где они и встретились с Эйденом часа через четыре. — Я думал, это на сутки затянется. — Была такая опасность. — Супруг его упал лицом в подушку. — Кажется, мы нашли место, где по одну сторону пустыня, а по другую — индустриальные пейзажи, так что сделаем и нюдсы, и скучное почти в одной локации. Сейчас бы ещё быть уверенным, что предрассветный холод к съёживанию не приведёт — вообще бы отлично было. Но с этими чуваками я ещё не работал, так что не знаю, насколько они холодостойкие. — А что, индустрия ещё не придумала лайфхаки на этот случай? — спросил Ноа, поглаживая его спину. Движения эти были не расслабляющими, а скорее настойчивыми. — Придумала, но мы хотели без этого обойтись… Бейли, давай утром, я ужасно хочу спать. — Утром тебе в клинику идти. — Чёрт! Я совсем забыл. Обязательно завтра? — Ты не можешь вечно это откладывать, как-то не очень безопасно расхаживать без страховки. Вы ещё и в пустыню эту поедете… — Окей, ладно! Это же недолго? Чего там проверять? Я даже не помню, когда у меня в последний раз хламидии были. — Отрадно слышать. — Скинь мне ещё раз адрес. — Хорошо. — Спокойной ночи. — Но раз утром ты будешь занят… — О боже. А есть какие-то опции, где мне ничего не надо делать? — Не припомню таких. — Ладно. — Эйден перевернулся на спину, а потом пододвинулся ближе к мужу, который через пару секунд в ужасе спросил: — Ты только что плюнул в руку? — Да, и что? — У меня ощущение, что я на ферме, и мы тайно встречаемся за амбаром. — Звучит неплохо. И у тебя такое живое воображение! Насколько я знаю, ты и на фермах-то ни разу не был. — Слушай, если так — то не надо. — Не надо, так не надо. — Эйден откатился в сторону, но через пару минут рассмеялся и, вернувшись к Ноа, поцеловал его, всё ещё сотрясаясь от смеха. — Рад, что тебе весело, — проворчал тот, не упуская, тем не менее, возможности потереться о бедро, которое оказалось у него между ног. — Ты бы видел своё лицо! Иногда мне кажется, что из нас двоих я — взрослый. — Так и есть. — Не преувеличивай. Чем займёмся? — Я не против чего-нибудь энергосберегающего. — Думаю, кое на что меня хватит… Но глотать не буду, мне с утра кровь сдавать. — Ты так говоришь, будто это когда-то было опцией. — Когда-то было. — Я буду рад чему угодно. — Ну что ж… М-м-м-м, наконец-то, член, на который я хочу, а не должен смотреть!

***

— Эйден? — спросил врач, заходя в кабинет, как будто на каком-то этапе между проверкой документов, заполнением форм и облачением в нелепую, легко электризующуюся больничную рубашку, его могли подменить. — Да, это я. У меня просто обследование для страховой. Я очень здоров. Сколько это займёт? — Недолго. Сначала я задам вам несколько стандартных вопросов об общем состоянии здоровья и образе жизни, хорошо? — Но я же не могу отказаться? — Боюсь, что нет, если вам нужна страховка. В данный момент вы постоянно принимаете какие-то препараты? — Нет, у меня нет ничего хронического. — Средняя доза алкоголя в неделю? — Ну, мы же в Висконсине. — Нам далеко до Нью-Гемпшира, если на чистый этанол пересчитывать. Так сколько? Можно назвать среднее за сутки, если это происходит каждый день. — Возможно, пинта в день. А вина… трудно сказать. Наверное, бутылка в неделю, иногда две. По субботам бывают коктейли, но это редко, не чаще пары раз в месяц. Я мало пью. — Вижу. Курите? — Почти никогда. — Рекреационные вещества? — Редко. — Уточните. — Ну, один, может, два раза в месяц, иногда съедобные. Я осторожен. — Ясно. Сколько сексуальных партнёров у вас было за последний месяц? Не обязательно точную цифру. Ноль, один, до пяти, шесть-десять, больше десяти. — Вау. У меня свадьба была два месяца назад, так что, знаете, один пока. — Два месяца всего… Тогда мне нужны сведения о периоде за полгода до сегодняшнего дня. — В чём релевантность всего этого? — Мне нужно учесть риски, иначе, при наступлении страхового случая, вам может не хватить покрытия. — Окей! — Эйден почувствовал поднимающееся раздражение. Кажется, идиотский больничный балахон плохо пропускал воздух и уже начал прилипать к телу. — Мне нужно число. Могу повторить варианты: ноль, один… — Не нужно. До пяти. — Когда вы в последний раз проходили тесты? — Недавно. Что, опять уточнить? По-моему, в мае. — Результаты? — Отрицательные. Вы понимаете, что до пяти — это какая-то очень странная опция? Два — это тоже до пяти, но есть огромная разница в рисках, которые вы так жаждите выяснить. Может, у людей всего лишь был секс втроём?       Врач как-то странно на него посмотрел, но сказал несколько мягче: — Эйден, не я создавал этот опросник, и я не утверждаю, что он совершенен. Ещё всего несколько пунктов…       Эти «всего несколько пунктов» заняли минут пятнадцать, но пациент успел привыкнуть к нелепости происходящего, поэтому почти не закатил глаза, когда после вопроса: «Вы практикуете безопасный секс?» (он практиковал), его дополнительно спросили: «Что вы понимаете под безопасным сексом?» В конце концов, гораздо более нелепая ситуация была в Офисе окружного клерка, когда вместе со свадебной лицензией им выдали брошюру, предупреждающую о том, как возникает фетальный алкогольный синдром, и чем он грозит ребёнку в будущем.       Как следует сунув свой нос в интимную жизнь, о которой она хотела знать буквально всё, система здравоохранения уже менее тщательно прошлась по питанию и физическим нагрузкам, почти не найдя к чему придраться, после чего врач, вставая и надевая перчатки, сказал странную фразу: — Раздевайтесь. — Но… Я не то чтобы одет. Вы же можете видеть сквозь эту штуку. — Недостаточно. Сейчас я буду к вам прикасаться, но не больше, чем требуется. — ЗдОрово.       Взгляд у этого медицинского работника был настолько отсутствующим и профессиональным, что легко было поверить, что он одинаково смотрит на пациентов и просто в стену — пока на этих пациентах или внутри них не появляется что-нибудь заслуживающее его внимания. На данный момент Эйден был довольно скучным образцом, если судить по тому, как ровно раздавалось бормотание почти про себя: — В пределах нормы… в порядке… нормальное… в пределах возрастной нормы… — Какая ещё возрастная норма? — дёрнулся Эйден. — Это я про седые волосы. — О чём вы вообще?       Но этот вопрос, видимо, решили проигнорировать, ну, или, наконец-то, попалось что-то менее рутинное, потому что бормотание прервалось, и гораздо более чёткий, но всё ещё спокойный, голос попросил: — Поднимите правую руку выше, — он внимательно уставился куда-то в подмышку, потом отлучился к столу с инструментами и вернулся с прибором, через который провёл осмотр ещё раз, после чего спросил: — Давно у вас эта родинка?       Эйден скосил глаза, но ничего ужасающего не увидел. — Не знаю. — Попробуйте спросить того, кто может знать, — он уже перешёл на другую сторону осматриваемого тела. — Да что происходит? — Скорее всего, ничего, но нужно убедиться.       Больше ничего любопытного до конца осмотра не попалось, но, когда уже одетый претендент на страховку вернулся в кабинет, врач посмотрел на него чуть более задумчиво, постучал карандашом по столу, вернулся к экрану компьютера, потом, видимо, приняв какое-то решение, спросил: — У вас же пока нет семейного врача? — Нет, конечно. Мне лет десять не оказывали такого медицинского внимания, как вы тут. — Не думаю, что нужно торопиться, так что поступим следующим образом: заключение и калькуляция появятся через пару дней, потом вам отправят документы — наверное, ещё дней десять, ну а там, когда станет понятно, кто ваш врач, отправляйтесь к нему, пусть даст направление на обследование этой родинки — полагаю, в течение месяца уже можно будет понять, что это. — Я что, умираю? — Эйден задал этот вопрос очень легко, потому что умирающим себя вовсе не чувствовал, и вообще, вся ситуация казалась не столько беспокоящей, сколько нелепой. — Вряд ли. — То есть, это не нет? — Это не мой профиль. Вы запомнили, про какой участок тела я говорил? — Да как-то сложно забыть. — Окей. Хорошего дня, мистер Мур.       Но день стал чуть менее хорошим и, вернувшись домой, Эйден почувствовал острое желание как следует отмыться от этого визита, а потом, не без колебаний, решился посмотреть на источник тревоги. Он не помнил её. Он понятия не имел, когда она появилась. Но он точно знал, что раньше её не было.       Он всё ещё не завтракал и отказался от конфеты после забора крови — наверное, именно поэтому начала кружиться голова.

***

— Хм, — сказал Ноа, через пару дней просматривая почту. — Это странно. — Что? — Эйден уже сел обрабатывать фотографии, и во внешний мир у него было обращено процентов тридцать внимания. — Твоя страховка дороже моей. — Намного? — Заметно. — Да какая разница, я же сам буду за неё платить. — Не в этом дело. Почему так произошло? У тебя даже прошлых госпитализаций нет. — Наверное, всё дело в моей седине. — В чём? — Ноа искренне удивился и даже оторвал взгляд от экрана. — Я тоже в шоке был. Но да, сам потом нашёл. Можешь меня поздравить. — Ты же не расстроился? — Нет. Зачем? — Эйд… ты ничего не хочешь мне сказать? — А, да. Киран сегодня не сможет, так что ты сам будешь помогать мне расставлять свет, когда я приеду фотографировать. — О…кей. Это всё? — Мы можем пока не разговаривать? Я не могу сосредоточиться. — Хорошо. Сегодня в три. — Да помню я! Я вообще хоть раз опаздывал?       Сочтя за лучшее не пытаться ещё хоть что-то сказать, Ноа вернулся к своим делам, совсем изредка бросая взгляды на мужа, буквально каждые две минуты всего.       Эйден размышлял, кого снимать ужаснее: группу охотников или старшеклассников. Очень трудно было выбрать. Охотников хотя бы меньше было, а платили они намного больше. Тут же Ноа задействовал свои чары и смог получить скидку для своих учеников, хотя упирался фотограф долго и требовал всё более значительной компенсации. Мистер Бейли легко согласился на все условия, и уже давно их выполнил, так что отказаться было невозможно. И договаривался он, как назло, ещё в прошлом учебном году, так что нельзя было даже на занятость сослаться.       И вот он делал работу, с которой справился бы, наверное, любой человек с улицы — снимал бесконечный ряд одинаковых портретов… то есть запечатлевал множество уникальных личностей, конечно же. Некоторые из этих личностей устраивали истерику, у других было такое напряжённое и неестественное выражение лица, что трудно было поверить, что они родились и выросли в эпоху бесконечного само- и взаимозапечатлевания в цифровой форме. Кто-то даже пытался заигрывать не только с камерой, но и с человеком за ней, что вызывало у него смесь смеха и лёгкого удивления с примесью тошноты.       Ну а потом произошло неизбежное: кто-то нашёл его аккаунт в Инсте. Оба его аккаунта. И если личный всего лишь не очень-то регулярно освещал его социальную жизнь, в которой, по всей видимости, центральное место занимал кот и встречи с друзьями, в ходе которых некоторых участников можно было обвинить, разве что, в стремлении избавляться от лишней одежды при малейшем потеплении и странных зрачках, что внезапно прерывалось очень приличными снимками со свадьбы, то рабочий… Эйден впервые порадовался наличию цензуры. — Вы — муж мистера Бейли? — первой спросила девушка, постоянно находящаяся в центре внимания и явно знавшая, что она несравненна. — Какая забавная мысль! Вы разве не знаете, что у учителей нет личной жизни? — сказал Эйден, надеясь, что так все поймут, что разговор окончен. — Но тут он, — не сдавалась упорная старшеклассница, демонстрируя экран своего телефона. — Да нет, просто чувак на него похож, — настаивал Эйден, продолжая снимать, чтобы им перестало хотеться его отвлекать. Но им не перестало. — Вы его отметили. — Реально? — искренне удивился фотограф. — Зачем я это сделал? — Так что? — Вы меня раскусили, это действительно ваш мистер Бейли, но это просто косплей. — Это самый нелепый косплей, который я когда-либо видел, — сообщил рыжий юноша с видом знатока.       Очень хотелось ответить что-нибудь про то, в каком костюме была замечена его мамаша, и поинтересоваться, что он скажет на это, но в последнюю секунду пришла мысль, что, кажется, в средней школе, в окружении несовершеннолетних, нужно притворяться взрослым воспитанным человеком. Так что ответная реплика была в последнюю секунду скорректирована: — Такой вот я нелепый человек. В отличие от вашего мистера Бейли. Его уговорить на эту авантюру было сложно: он утверждал, что в его окружении тут куча экспертов, которые будут нас критиковать. — А куда вы ездили в свадебное путешествие? — спросила девушка, у которой, кажется, светились сердечки в глазах от умиления. — В Верону. — Правда?! — Да. Там ещё аэропорт Шугар-Ридж недалеко. — Мистер Бейли-и-и! — укоризненно протянули несколько девочек. — Где? — оглянулся Эйден, ожидая увидеть своего мужа. — Это же вы! — Эй, что за допущения такие! Никакой я не мистер Бейли! Мы оба добились огромных успехов в профессиональной сфере, поэтому оставили себе свои фамилии. — Вы поэтому и снимаете для ежегодника у нас — потому что больших успехов добились? — саркастично поинтересовался юноша, которого в данный момент фотографировали. — А ты смелый — не боишься такое говорить человеку, от которого зависит то, как тебя запомнят в этой школе, — притворно-восхищённо сказал Эйден.       Это весёлое мероприятие заняло всего каких-то четыре часа, к исходу которых Эйден настолько устал, что сил не хватало даже на то, чтобы отвечать на поражающие (их самих) остроумием реплики школьников хотя бы убийственным взглядом. Увидев его бледное с зеленоватым оттенком лицо и заметное дрожание рук, когда он сматывал провода, Ноа, появившийся в самом конце для групповой фотографии, обеспокоенно спросил: — Ты в порядке? — Чувствую себя восхитительно, очень свежим и довольным жизнью. Не рекомендую слишком близко подходить ко мне, а то уже завтра обнаружишь на доске в классе фанарт с совершенно непредсказуемым содержанием. — Тебе нужно как следует отдохнуть. — А тебе нужно выпроводить отсюда всех. Меня так пристально не разглядывали с тех пор, как сто лет назад я безосновательно подумал, что могу стать моделью. Но, должен признать, эти люди в чём-то проще в работе, чем мои обычные объекты съёмки. Тут, по крайней мере, ни один не ныл подолгу и не требовал от меня инъекций Траймакса. — Я больше не буду тебя озадачивать такой работой. — Уж пожалуйста. — Куда заедем за едой? — Я не домой. — Нет? — Ноа с ещё большей тревогой посмотрел на мужа, который вовсе не походил на человека, которому стоит ещё что-то делать, кроме того, как оказаться в спокойном месте, поесть и, возможно, лечь спать до захода солнца. — У меня дела в Коттедж-Гроув. Не знаю, во сколько вернусь. Не дожидайся меня. — В Коттедж-Гроув? Значит, ты не сможешь меня подвезти? — Ну-у-у-у, могу, если надо, но я хотел по 30-му сразу проехать. — Ладно, я на автобусе. — Хорошо. Поможешь это всё в машину унести? — Да, конечно.       Когда они закончили грузить вещи в багажник, Бейли, несмотря на сопротивление, обнял Эйдена и ещё явственнее почувствовал, как его трясёт. — Нас точно видят человек пятьдесят. — Плевать. Я могу прикасаться к своему мужу, — твёрдо сказал Ноа. — И вообще, не забывай, мы в Мэдисоне, и реальность тут не работает так, как в других местах. — Ага, точно. — Эйден издал один сдавленный смешок, который прозвучал подозрительно влажно, и резко вдохнул, будто собираясь что-то сказать, но так и промолчал, только быстро поцеловал Бейли в щёку и, не без труда отойдя от него, сел в машину.       Через пятнадцать минут он остановился у маленького двухэтажного дома на Ярроу-Хилл-Драйв, перед которым стоял синий ниссан алтима и, прежде чем выйти, всё-таки решил отправить сообщение: «Ты дома. Занят?» В ответ пришло: «Не настолько. Заходи».       Открыв дверь и бросив буквально один взгляд на гостя, Блейк изменился в лице. — Что с тобой такое?! — Я… — Эйден пытался спокойно дышать и смотреть куда-то то в пол, то в сторону, но потом всё-таки взглянул другу в глаза и тут же буквально повалился на него, уткнувшись в плечо и бормоча: — Я не могу! Это… это адская хрень какая-то! Да почему… почему это вообще происходит?