Corde orta floribus

Как бы ужасно это ни звучало, но пока школа больше напоминала Кире зону, просто с люксовыми условиями. Постоянная охрана и надзор — есть, испытания, где морально ломают — есть, иерархия слабых и сильных — есть, запрет на сигареты, сахар, энергетики, кофе и впринципе последнюю радость жизни — разумеется, блять, есть. Прямо как в рассказах знакомых-зэков. Да и они сами больше походят на кучку гопников, нежели на женщин. Несколько экземпляров, конечно, отличались, этим тут же воспользовались. И если Идея ещё могла что-то ответить на совсем уж наглые требования, то Пчёлка шла исполнять беспрекословно. Хотя просили не то что бы много — принести чай, уступить удобное место. Лишкануть могла, пожалуй, только Кристина. Шутки про эскорт понять можно, тут это тема нормальная, но пару фраз о «брошенном сыне» были явно не к месту. Захарова в принципе отличалась абсолютно бесстыжим языком и таким же характером. Стоит ли говорить, что они с Кирой оказались вожаками в этом стаде?

***

Пробуждение от чьего-то крика — вещь не самая приятная. Так бы сказала истинная леди, но у Медведевой мозги со всеми тараканами пока на месте, так что она просто разражается долгой тирадой, состоящей преимущественно из матов. Собственно, такой настрой был практически у всех. Вываливаются на улицу они злыми, сонными, плюс в стремных балахонах. А перед домом в ряд уже стояли какие-то люльки. День обещал быть пиздец каким добрым. В принципе суть испытания, а точнее публичного сеанса психотерапии, был ебейше проста. Проста, но Киру всё равно передёргивает. Видеть около куклы пустую бутылку водки отвратительно до одури, руки уже на автомате сжимаются в кулаки, но Медведева себя тормозит, рвано вдыхая воздух. Это то, что в ней сидит уже много лет и жалит-жалит-жалит почти без перерыва. Казалось, что уже свыклось, забылось и не влияет, но тем не менее она, блять, тут. Наркоманка и алкоголичка, которая пришла меняться. Поэтому она разжимает руки, а когда приходит время послушно идёт к стульям и слушает Розенберг настолько внимательно, насколько позволяют разбушевавшиеся нервы.

***

В этом месте работал принцип «не умеешь — так научим, не научим — так заставим», Кира, правда, всегда бонусом добавляла «не заставим — так выебем мозги». От зависимостей не столько лечили, сколько тупо блокировали доступ. Ладно, алкоголь у них, допустим, периодически был, но сигареты оставались под тотальным запретом. И вот без них Медведеву ломало не по-детски. Тихо ругнувшись, Кира запускает руку в волосы, слегка подёргивая пряди. Глупая привычка, появившаяся уже на проекте, но зато помогает хоть немного снять стресс. Вообще-то, ей пора идти и собираться на очередное испытание, скоро выезжать, а она уже минут 10, как ебланка, стоит и мёрзнет на балконе. Ждёт. Была у неё ещё одна зависимость. Зависимость, от которой она открещивалась и сбегала, лишь бы забыть весь ужас с ней связанный. Напивалась, кололась, только бы не думать. Но здесь, в месте где топить собственную грязь негде, где из глубин души достают самые грязные тайны, всплыло всё. Лиза отличный объект для манипуляций, по крайней мере в первые дни Медведевой так казалось. Сначала нужно просто наблюдать, подмечать привычки, мысленно составляя портрет в голове. Потом начать поддевать, легко и ненавязчиво, но обязательно за самое больное. Смешать с мимолётными проявлениями заботы (извращённой и злой, прямо как сама Кира) и жди, через пару дней овечка попадет в капкан. Только Андрющенко не овца, а ебаная псина, это же было изначально понятно. Так нахуя, нахуя Медведева к ней полезла? В коробке Лизы на испытании с младенцами были таблетки, Кира заметила это уже после, проходя мимо чужого стула. Итак, на руках есть: тату «Индиго», стремный мужик, пиздящий на непонятном языке и прошлое, как-то связанное с веществами. Сектантка-наркоманка? Как много вопросов и как нихуя ответов. Дверь сзади тихо щёлкает, кто-то зашёл на балкон. Медведевой даже не нужно оборачиваться, Андрющенко здесь сидит перед каждым мероприятием. Хоть минутку, но сидит. Спиной Кира чувствует практически осязаемое замешательство и сомнения. — Да проходи уже, чё встала-то? — говорит почти полностью спокойно, лишь с ноткой раздражения. Прямые провокации не работают, это она поняла. Значит поступит иначе. Лиза ещё немного мешкается, но все же подходит к Медведевой — подозрительно близко, если подумать, — и облокачивается на перила. Опасность явно чувствует, на Киру поглядывает с лёгким опасением, смешанным с интересом. И вот как, блять, у неё так необычно блестят глаза? Молчание затягивается, но, на удивление, в неловкое не скатывается. Возможно стоило бросить эту обречённую затею и постараться поговорить с Андрющенко нормально, по-человечески. Вот только Медведева от задуманного никогда не отступает. Лиза в форме, но без пиджака, а в воздухе ещё чувствуется утренняя прохлада. Так что Кира пододвигается ближе, быстро закидывает руку на талию и слегка притягивает. Чувствует, как чужое тело напряглось и быстро наклоняется, практически касаясь губами ушной раковины. — Индиго, долго ещё будешь темной лошадкой? — Медведева практически шепчет, чувствуя, как её медленно, но верно кроет. — Или расскажешь что за херня с тобой творилась? Кира затаивает дыхание, считая секунды молчания, а заодно и оглушительные удары собственного сердца. — Медведева, я тебе вроде ясно сказала, — Андрющенко резко подаётся назад, отталкивая от себя. Из чёрных глаз пропал весь блеск, осталось только раздражение, какая-то усталая заебанность и Медведева мысленно матерится. Она проебалась. — Отвали от меня. Лиза за два шага оказывается у двери и хлопнув ей, удаляется, оставив Киру сжимать руки в бессмысленном порыве злобы на саму себя.

***

Алкоголь на светском ужине был одновременно и спасением, и долбаным проклятием. Ни о каком самоконтроле пока речь не шла, спасибо и на том, что Медведева поминутно отвлекается на одноклассниц, подливая им шампанское. Сама не успевает сильно накидаться. И из этого вытекает огромный минус, забить на Андрющенко просто не получается. Да, та все ещё не делает ничего необычного или заметного, в основном тихо общается с Идеей и переодически вклинивает свои странные шутки. Ничего не делает, но против неё уже настроены почти все, Кира знает. Слышала всё то, что говорит Кристина с резко переметнувшейся Мишель, слышала, как кто-то нарекает «отбросом» и кличка мгновенно приклеивается как клеймо. Несправедливо и незаслуженно? Именно, но Медведева не дура, против толпы не прёт. Даже если несогласен — молчи. Лиза, собственно, тоже не дура и прекрасно понимает, что происходит. Пытается ли она при этом что-то изменить? Неа. Что в темноволосой голове, тупость или похуизм — Кира не знает. Кира вообще уже нихуя не знает. Не знает почему отвести взгляд от чужой спины практически невозможно, почему на испытаниях так и тянет встать рядом, почему сначала хочется ударить и бить до первой крови, а потом притянуть и обнять, спрятав ото всех. Что, блять, за эмоциональные горки? И почему, почему Андрющенко отзывчиво улыбается почти всем (даже тем, кому не нравится)? Почему не может так же улыбнуться Кире? К концу вечера Медведева изводит себя окончательно. Поэтому когда большая часть девчонок вываливается на улицу выяснять свои отношения — проскальзывает на кухню. Ей смертельно необходимо хотя бы попытаться поговорить. Это похоже на ломку по дозе, знаешь, что в итоге будет хреново, но и сдержаться уже невозможно. Лиза, конечно же, там, моет свои несчастные тарелки. Кира замирает в проходе, некоторое время присутствие остаётся незамеченным и она успевает разглядеть одноклассницу получше. Волосы собраны в хвост на затылке, все движения спокойны и нетеропливы, а под нос Андрющенко что-то тихо напевает. Медведевой хочется записать этот момент в недры мозга, что бы после проигрывать как старую плёнку. А ещё лучше просто остановить время и навсегда остаться на этой кухне, пропитанной чужой аурой. Ах да, вспомнила. Её никто, блять, не спрашивает. Лиза заканчивает, тянется за полотенцем и поворачивается, опираясь о раковину. Когда замечает Киру у дверей — не пугается, не вздрагивает, вообще, сука, не реагирует. Просто смотрит раздражённо и разачаровано, молча спрашивая, «что на этот раз?». — Индиго, а тебе не надоело в пай-девочку играть? — слова вырываются быстрее, чем Медведева думает. — Не пьёшь, не колешься, никого ещё не отпиздила. Что ж ты тут забыла? Кира прикусывает язык и мысленно даёт себе оплеуху. Андрющенко все ещё сама спокойствие, только слегка приподнимает бровь. И в этом настолько много ебанного безразличия, что Медведевой хочется взвыть. — Слушай, я все понимаю, тут не ангелы собрались. Кто-то бухает, кто-то близких в квартире запирает, — голос Лизы холоден и отстранён, даже когда она усмехается. — Но если я тебе так понравилась, что ты не даёшь мне проходу уже вторую неделю… Симпатию можно выразить и по-другому, знаешь? И уходит, слегка задевая плечом. А Кира ещё несколько минут стоит в оглушающей тишине, осознавая, в какой же она пизде.