Corde orta floribus

Кире приходилось бывать в разного рода отношениях, но что сейчас у них с Лизой — даже ей, столь опытной женщине, непонятно. Осознание после откровения в ванной настигло внезапно и резко, тем же вечером. Обрушилось на голову, как лавина, втягивая в водоворот мыслей. Она же себе обещала. Клялась, практически. Всегда знала, что здесь нельзя будет ни к кому привязываться. Но Лиза — блядское исключение, единственная, кто видела мимолётную слабость Медведевой. С другими Кира могла притворяться сколько угодно, надевать маску отрешённости, кидать едкие шутки, завоёвывая место под солнцем. Только теперь мешает чужая улыбка, искренняя, до боли в груди. И сейчас появляющаяся всё реже. Ведь нормально с Андрющенко общаются только Идея и Алиса, та ещё компания, но спасибо и на том, что она вообще есть. Против Крис мало кто прёт, а той, в свою очередь, на мозги капает Мишель. Прибить их Медведевой с каждым днём хотелось всё сильнее. Вообще-то, чужое благополучие её не должно настолько сильно ебать. Лизу защищать нельзя, слишком большой риск стать такой же. Отбросом. Только Кире, кажется, на собственные правила становится плевать. Поэтому на испытании прикрикивает на Настю, что-то несущую о провокаторе. Поэтому за завтраком спокойно занимает место рядом, игнорируя чужие взгляды. Если Андрющенко прокажённая, то у Медведевой абсолютный иммунитет. Теперь Лиза смотрит часто и, Кира готова ликовать, уже не безразлично. Скорее настороженно-заинтересованно, выжидает и не совсем понимает, как теперь относиться. На локте Андрющенко красуется бинт и она явно помнит, кто его затягивал. Шутка в том, что Медведева готова хоть сто раз это повторить, лишь бы ещё раз услышать чужой смех. Смех, который, кажется, впечатался в самые внутренности. Если и вытаскивать, то только с мясом. Зверь внутри скалится, рычит и скулит, ему страшно до дрожи. Страшно показывать брюхо, хоть он уже и опрокинут наземь. Уверен, что привязанности не существует и что разорвут на части. Кира не собиралась приручать псину, так как же вышло, что приручили её саму?

***

Политика шоу, конечно, очень интересная. Сначала сказать, что употреблять категорически нельзя, потом на ближайшем испытании подсунуть побольше алкоголя и тем, кто накидается, раздать пиздюлей. Требовать от алкоголика не смотреть на водку — почти то же самое, что просить голодного не думать о еде. Напиваются все и почти сразу, но Медведева уже выучила чужие повадки и знает, кого в таком состоянии стоит опасаться. Амина, Лера и Алиса с Дианой особо не буянят, главное не трогать, Пчёлка и Идея могут разве что стриптиз станцевать. Реальную опасность представляли только Вилка, Настя и Крис. Конечно серьезной драки не выйдет, охрана расцепит тут же, но быть кандидатом на вылет Кира не собирается. Поэтому встаёт за бар, становясь негласным нейтралитетом. Отказываться от алкоголя ей сейчас бесполезно, сорвётся, знает. Выпивает пару шотов, добиваясь состояния лёгкой эйфории. Появляется соблазн продолжить, но она изо всех сил себя тормозит. И неотрывно следит за тёмной макушкой, а точнее её обладательницей. Лиза, находящаяся, как и всегда, в стороне от всеобщего хаоса, что-то обсуждает со Сверчковой, неловко улыбаясь. Они обе из Новосиба, вспоминается Медведевой. Наверняка есть общие темы и воспоминания. Где-то под рёбрами неприятно зудит и скребёт, выводя из себя. Что такое любовь Кира, откровенно говоря, не знает. Всё, что у неё было — кучка нездоровых, грязных и калечащих привязанностей. Такие губят, уродуют и оставляют следы на годы, если не навсегда. Лена, её бывшая, ещё несколько лет ходила к психологу, вот что ей рассказал знакомый за пару недель до проекта. Тихая и доверчивая девочка, с шикарными волосами и глазами оленёнка. Вот кем была Лена. Такую сломать — легче лёгкого, но Медведева тогда этим не ограничилась. А раздробила до костей, рвала и швыряла, сжимая клыки. Тем не менее собака, однажды, потеряла бдительность — оленёнок сбежал. И сейчас Кира этому несказанно рада. Андрющенко абсолютно другая и при этом до невозможности похожа. Лиза — не кукла, а боец, прошедший через все круги ада. Вылезающий из преисподней и прорывающий дорогу голыми руками. В ней ни капли наивности, только усталость и недоверие вселенских масштабов. И Медведевой хочется выть, выть от чужой боли. Она готова нести крест за обеих, лишь бы чёрные глаза почаще светились счастьем. Только Андрющенко не даст, не разрешит и обе это понимают. Лиза ловит чужой взгляд и осторожно улыбается. Кира чувствует, как внутри взрываются звёзды.

***

Еду девчонки таскали у съёмочной группы с такой страшной регулярностью, что к этому все привыкли. Особо добрые визажистки и сами по-тихому делились, если уж честно. Но выкрасть алкоголь — это новый уровень наглости. Каким-то образом Крис и Лера вызнали, где же он хранится, заранее заготовленный для испытаний. И поздно вечером, применив всю свою организованность, притаскивают в дом кассету пива. Где были их мозги — Медведева не знает. За такое преподаватели по головке не погладят и это очевидно. У обеих, к тому же, положение весьма шаткое, стоило бы об этом заботиться. Но они — две взрослые бабы, вполне способные решать за себя. Так что Кира не вмешивается и даже Захарову, с которой отношения всё больше перерастают в дружеские, остановить не пытается. Всё равно не послушает. Начинается всё, однако, весьма цивильно. Банок не то чтобы много, так что дойти до белки у учениц просто не выходит. Да и атмосфера весьма дружелюбная. Захмелевшие Вилка и Амина поют какую-то кавказскую народную, Геля расчехляет косметичку и красит всех добровольцев. Всё хорошо и Медведева расслабляется. — Блять, куда Крис делась, у нас ещё ж кола оставалась… — рядом сидящая Лера потягивается, недовольно оглядывая комнату. Вообще-то до этого они говорили о работе, обе за баром раньше стояли, как-никак. Кира хмурится, пытаясь понять резкую смену темы, — Мы ещё коньяк прихватили, хорошо бы пошёл… — Блять, то есть ты хочешь сказать, что Захарова сейчас непонятно где и, скорее всего, в хлам? Вакарчук мгновенно мрачнеет, но сказать ничего не успевает — разносится громкий стук откуда-то с верхних этажей. Срываются с места они одновременно и бегут, даже не сговариваясь. Внизу все ученицы, все, кроме одной. Отселённой от основной массы. Комната Лизы у самой лестницы, дверь открыта нараспашку и изнутри доносятся неразборчивые маты. Первой заносится Лера, сгребая растерянную Андрющенко и прикрывая собой. Кира уже хватает Крис за руки и оттаскивает от чужой кровати, надеясь, что шум привлёк охрану. Так, собственно, и есть, пара мужчин оказываются в проходе, скручивают Захарову и тащат в сторону вытрезвителя. К ним уже подбегает Даша и Медведева морщится, когда видит как ей прилетает по ноге. Кристина — в сущности человек неплохой, способный вести себя адекватно. Но для этого нужно не объебашиваться при первой же возможности. — Ну что, живая? — Лера встаёт с кровати, осматривая Лизу, — Блять, хоть сгруппировалась бы, если бы мы не успели, то эта ёбнутая как минимум тебе что-то сломала. — Я… Растерялась, не поняла даже, когда она на меня налетела, — Андрющенко смотрит куда-то перед собой и Кира видит, как чужие глаза знакомо стеклянеют, — И почему на этот раз? Что я ей сделала теперь? — Да ничего, просто Крис синьку словила, сама не видит, кого пиздит, — Вакарчук вздыхает, потирая глаза, — Ты странная, Андрющенко, и мне не то что бы нравишься. Но так только собаки накидываются. Так что давай без дальнейших соплей. — Ого, серьёзно? — Лиза улыбается вымученно, но взгляд на Леру переводит и Кира даже не видит, чувствует знакомые искорки, — Теперь звание собаки получила не только я? В полуистерическом смехе заходятся все трое. Медведева знает, рано или поздно, но другие рассмотрят, увидят, поймут. Осознают, что Андрющенко — не просто фрик, нарывающийся на проблемы, а человек с внутренним стержнем, который чудом до сих пор не сломался, который местами еле держит, но выдерживает. Заметят эти улыбки, начнут понимать и смеяться над шутками, на первый взгляд странными и неуместными. Только в этом и есть вся их прелесть. И Кира научится. Научится понимать Лизу, помогать и поддерживать. Что их связывает — ей всё ещё непонятно, но она точно знает, что эта связь крепче и надёжнее всего, что у неё было до этого. Свободной рукой нашаривает чужую под одеялом и осторожно сжимает, поглаживая кончики пальцев. Андрющенко бросает удивленный взгляд осторожно и быстро, стараясь не отвлекаться от Леры, рассказывающей что-то о схожести её юмора с юмором Вилки. А потом улыбается кончиками губ и смотрит хитро, по-заговорчески. И как, спрашивается, Медведева не могла не улыбнуться в ответ.