В холодной квартире

      — Саймон?       Саймон вместо обычно заинтересованного «да, что такое?», просто молча оборачивается на голос Мартина.       — Ты уходишь?       — Да. — хмурясь, старается строго и сухо ответить Саймон, но вести себя так у него явно не в привычке.       — Тебе…       — Я тороплюсь.       — Тебе нужно знать, что мне жаль? — быстро проговаривает Мартин и прикрывает глаза.       — Это вопрос? — удивлённо и заинтересовано спрашиваем Саймон, но сразу же останавливает себя. Нельзя же настолько быстро прощать людей.       — Да.       — Я могу воспринимать его, как извинения?... — осторожно уточняет Саймон.       — …да.       — Тогда… передо мной ещё никто так искренне не извинялся вопросом. — еле сдерживая улыбку отвечает Саймон и отворачивается к двери.       — Что?       — Извини, мне пора. — Саймон быстро выходит, и за ним, приговором для Мартина, хлопает дверь.       Мартин думает, что лучше бы он даже не пробовал извиниться, ведь получилось, по его мнению, просто ужасно.       Саймону кажется, что он ещё никогда не был так счастлив… Хотя ему, наверное, слишком уж часто так кажется. Но сейчас по-другому. Он точно счастлив. Все идёт так, как и должно идти. Всё прекрасно.       Он едет в студию к друзьям, Аман как обычно ворчит, что они не выложились на все сто на записи, но все равно хвалит за проделанную работу, Илья рассказывает про очередной концерт в Ионотеке и какой-то фест через неделю. Саймон слушает только про фестиваль и переспрашивает, где и когда он будет.       Всё и правда хорошо, и настроение просто прекрасное, ещё и Мартин… извинился… при мысли об этом сердце пропускает удар, ведь… это же Мартин. Он весь такой упрямый, строгий и мрачный, а тут… ему правда жаль, и он ещё и признается в этом… удивительно.       Саймон возвращается под вечер, довольный, улыбающийся и с бутылкой вина. Мартин смотрит на него непонимающе своим обычным разбитым и уставшим взглядом.       — В знак примирения. Это, конечно, не виски, и не ликёр, да и стоит оно наверняка не так дорого по сравнению с ними, но… все же что-то. Я правда долго выбирал. Но оно вроде неплохое, моей маме нравится. Красное, полусладкое.       Мартин словно зависает как андроид и перезагружается, пока Саймон все это быстро и сумбурно говорит.       «В знак примирения».       Он его простил? Вот так просто? Ещё и ничего не сказал об этом. Мартин весь день переживал. Нет, конечно, он занимался далеко не самокопанием, а работой, но и параллельно чувствовать себя плохо он тоже вполне мог. Глупо это, но все же факт.       — Ты же не против вина? Или ты пьёшь только крепкое что-то? В любом случае, от зависимости можно попробовать так начать избавляться.       — Э… Да. Да, конечно.       — Всё в порядке? — наклонив голову и мило улыбнувшись, интересуется Саймон, видя, что Мартин едва ли вникает в его вопросы.       — Да. Я достану бокалы.       — Здесь есть бокалы?       — Да, нам повезло, ровно 2.       — Ну… в целом, это логично: возможно, здесь когда-то жила милая пара и по вечерам они любили вместе выпивать по бокалу вина... Романтично.. Как думаешь, что с ними могло случиться потом?       Мартин только хмурится и слегка краснеет от появившейся в его голове параллели между этой выдуманное парой и ними.       — А штопор есть?       — Не знаю, сейчас посмотрю, — отвечает Мартин и, открыв ящик с приборами, внимательно и долго осматривает его.       — Ну что?       — Не могу найти. Может где-то ещё?       — Было бы жестоко, если Лиля и Макар оставили здесь бокалы, но не оставили штопор…       — Ты придумал им имена?       — А что? Не нравятся?       — Не знаю.       — Может тогда… Соня и Максим? Настя и Артём? Дима и Кирилл?       — Дима и Кирилл?       — А почему нет?       — Ищи штопор лучше, — сразу переводит тему Мартин, ведь то, куда зашёл разговор, ещё больше подкрепляло ту смущающую параллель.       — Ты забавный.       — Я?       «Забавный» действительно было самым неподходящий словом для описания Мартина. Депрессивный – да, холодный – да, даже скучный – да. Но забавный – однозначно нет.       — Забавно реагируешь. Необычно.       — Тебе кажется.       Саймон внимательно смотрит на него ещё несколько секунд, но больше ничего не говорит по этому поводу.       — Так тебе нравится вино?       — Ну… более крепкий алкоголь мне нравится больше, но вино вполне неплохой вариант.       — Отлично. Я рад. А то было бы неловко.. Просто… мне же девятнадцать, и крепкий алкоголь мне ещё не продают.       — Да, точно. Так что, вино – один из лучших доступных тебе вариантов.       Они успели осмотреть все шкафы и ящики на кухне, но… ничего.       — Либо здесь правда нет штопор, либо мы слепые, — грустно, заключает Саймон, закрывая последний ящик.       — Ладно, я открою ножом. А штопор завтра куплю. — Мартин сразу же вспоминает, что вроде как не должен продолжать пить, поэтому быстро пытается как-то оправдать себя, — Ну… на всякий случай. Так, вдруг ещё когда-нибудь пригодится.       — Хах, ты плохо импровизируешь.       — Я просто… неважно.       По Саймону явно видно, что тот и так уже всё понял, поэтому лучшим решением определённо будет замолчать и заняться чем-то стоящим… например, открыть бутылку. Так что Мартин достаёт из ящика первый попавшийся нож.       — Ни разу не видел, как бутылки ножом открывают.       — Интересно что-ли?       — Конечно.       — Тогда… покажу сабраж. — Мартин планировал просто воткнуть нож в пробку и вытянуть ее, но… раз появились заинтересованные, то почему бы и нет, — Смотри: берёшь любой плоский предмет, главное твёрдый. Но чтобы не мудрить, лучше нож, беспроигрышный вариант. И красиво.       — Не спорю. К тому же, человек с ножом в руках всегда прав, так?       — Именно. Но не отвлекайся, второй раз будет не на чем уже показать. Находишь на бутылке шов от выплавки, вот, видишь?       — Оу, да, а я и не замечал их никогда.       — Это самое уязвимое место бутылки. А вот здесь шов заходит на выступающий ободок горлышка. Нужно попасть ударом ровно в эту точку. Если все делать правильно, то удар сам туда попадёт, и будет несложно.       Мартин смотрит на внимательно наблюдающего из-за его плеча Саймона.       — Что? Я слушаю, интересно, правда.       — Хорошо. Теперь, по поводу удара. Бутылку держишь крепко, далеко от горлышко, под углом, примерно вот так. Нож перпендикулярно шву, бьешь тыльной стороной лезвия, не острой. Перед ударом ведешь вот так по шву, несколько раз можно мягко провести, чтобы поверить, что удар точно придёт туда, куда нужно. — Мартин один раз плавно проводит от изгиба бутылки до горлышка, лезвие с первой попытки с характерным глухим звоном стекла упирается ровно в то место, которое он обозначил.       — Звучит и правда не сложно.       — Ещё, следи, куда полетит отрезанное горлышко, чтобы никого не убить случайно. Себя в том числе.       — Ох, ага.       — Оно полетит перпендикулярно лезвию, и, если ты ведёшь ровно по шву, никуда не отклоняя нож, то оно полетит прямо по той же прямой, по которой идёт шов. — Мартин аккуратно и точно ставит нож на шов, чтобы наглядно показать направление Саймону.       — Это что-то из баллистики?       — Почти, — Мартин мягко улыбается одним уголком губ, — А теперь…       Один точный удар – тонко звякнув, горлышко с пробкой улетает к входной двери, ударяется об неё и падает на пол. Из срезанного края на пол успевает упасть всего пара капель ярко-бордовой жидкости.       — Вообще, в квартире это лучше не делать.       — Ваау! Да ты профи.       — Это называется алкоголизм, мы уже выяснили.       — Ээ, ну… возможно, но все равно прикольно.       — По хорошему, вино бы куда-то перелить, потому что срез очень острый, но… что-то мне подсказывает, что ничего подходящего здесь нет.       — Можно посмотреть?       — Ну.. Только очень осторожно, ладно? И только посмотреть, не трогать. Об неё правда очень просто порезаться, а если порежешься, то точно сильно.       — Оу, хорошо.       Мартин, с опаской поглядывая на излишний интерес Саймона к остром срезу бутылки, отходит к входной двери, чтобы убрать такое же острое горлышко с пола.       Оба среза, хотя и не выглядят такими, правда острые, и опасно поблескивают в свете ламп, Мартин рассматривает отрезанное горлышко буквально секунду прежде, чем пойти обратно на кухню и выбросить его.       — Почему ты берёшь её в руки сам, если об неё так просто порезаться? — обиженно хмурясь, как ребёнок, спрашивает Саймон, наблюдая за тем, как Мартин разливает вино по бокалам.       — Потому что я знаю, как это делать так, чтобы скорее всего не порезаться. А вино как-то нужно пить.       — Как будто я не знаю, как держать бутылку не за горлышко...       — Дело не в этом: просто она была холодной, но сейчас в тепле на ней образуются капельки воды, и так она легко может выскользнуть, а там уже будет не важно, умеешь ты держать её в руках или нет.       — Оу, ладно, молчу.       — Прошу, — мягко улыбается Мартин, протягивая собеседнику бокал с вином.       — Спасибо.       — Кстати, Мартин, у меня для тебя кое-что есть.       Мартин даже не успевает поднять на него взгляд, как Саймон уже убегает в свою комнату. Мартин несколько секунд недоумевающе смотрит на приоткрытую дверь, но Саймон возвращается так же быстро, как ушёл, но уже с каким-то листом в руках. Мятым, но бережно выпрямленным и аккуратно сложенным пополам.       — Это, кажется, твоё, — Саймон протягивает лист Мартину, неловко смотря на него, — прости, что сразу не отдал. Мне показалось, что ты не ведёшь себя так, будто это что-то правда важное, но, подумав, я понял, что ты, кажется, вообще никогда так себя не ведёшь, поэтому сразу судить, что это что-то незначительное, не стоит.       Мартин слушает, параллельно быстро осматривая написанное на листке. Ничего опасного. Переворачивает, чтобы проверить другую сторону, но там вообще абсолютно пусто. Так что он так же аккуратно складывает его обратно.       — Можешь оставить себе, — спокойно говорит Мартин, протягивая Саймону.       — Чего?       — Тебе же он нравится, так?       — Да, но… я весь день думал о том, как бы отдать его тебе!       Мартин не удерживается и смеётся.. Громко, звонко и… абсолютно неожиданно. Саймон ни разу не видел, даже как Мартин нормально улыбается, а тут… смеётся, ещё и так очаровательно. Хотя и совсем не долго, не больше нескольких секунд, а Саймон подвисает, думая о том, что смешного он вообще сказал.       — Не беспокойся, он для меня не важен, мне лишь нужно было проверить, есть ли на нем что-то, касающееся моей работы.       — Серьёзно?! А сразу не мог сказать?       — Прости, но нет, не мог. Зато сейчас я знаю, что все в порядке, и ты можешь оставить его.       — Эх… ну.. Ладно.. — Саймон осторожно забирает протянутый ему лист и, снова развернув его, быстро пробегается глазами по уже знакомому тексту, — Ты хочешь об этом поговорить?..       — О чем?       — О том, что здесь написано, конечно, о чем ещё?       — Мм… не особо.       Саймон несколько секунд молча перечитывает первые строчки.

«Ты когда-нибудь умирал?

Я – каждую ночь.»

Мартин… такой…

…необычный…