Сказка о волке

В лагере царила суматоха. Шон Макгуайр, славный юноша, за внешней небрежностью и смешливостью которого крылось доброе, чуткое сердце, окропил своей кровью проклятые улицы Роудса. Маргарет была потрясена, она не ожидала такого жестокого и неожиданного выпада со стороны этих лентяев и пропоиц. Лучше бы все Греи сгнили заживо… Они не были близки, но Шон, один из немногих, обращался к ней, как к равной, а не как к лишнему рту на прикорме у ван дер Линде. После инцидента с банками Шон даже взял ее с собой на ограбление. Об этом никто не знал, но, между прочим, вдвоем они обчистили одного старого знакомца мисс Хаген, и ей досталась половина доли, хотя большую часть работы взял на себя юркий ирландец. Он тогда еще пошутил, мол, надо почаще обтяпывать дела с дамами, а то ворчун Морган загребает все за одни только услуги стрелка. А теперь он лежит на повозке, руки раскинуты в стороны, в голове зияет огромная дыра, огненно-рыжие волосы прилипли к спекшейся крови, залившей бледное лицо, посиневшие губы. Похоже, Шон умер быстро, он выглядел безмятежно, морщинки сгладились, от прежней подвижной мимики не осталось ничего. В спешке ему забыли прикрыть веки, так что остекленевший взгляд зеленых глаз был обращен к небу. Маргарет тоже посмотрела туда с надеждой человека, не утратившего томительную мечту о рае. — Спи спокойно, Шон, — задыхаясь от подступивших к горлу слез, прошептала она, дрожащими пальцами касаясь холодной кожи. Он был отважный малый, по-своему благородный. Девушка, несмотря на краткое знакомство, оплакивала его как родного брата. Парень смеялся так заразительно, что в его присутствии на душе становилось теплее, постоянно подтрунивал над остальными, но совсем не обидно, беззлобно. Один раз он добрался до родословной мисс Хаген и заставил ее признаться в причастности к католицизму и ирландской нации. Его удивило отсутствие акцента, Маргарет неохотно пояснила, что ее отец и дед родились на этой земле. Первые поселенцы, всегда презиравшие последующих. Но времени горевать у банды не было. Вместе с бездыханным телом Макгуайра к ним приехала недобрая весть — и Греи, и Брейтуэйты ополчились против них, рассвирепев от того, что их так долго водили за нос какие-то разбойники с большой дороги. Вот-вот на запах падали должны были слететься бдительные ищейки-пинкертоны. Ребята ван дер Линде, наверное, при любых других обстоятельствах в спешке покинули бы эти края, но Джека, младшего Марстона, вероломно выкрали прямо из лагеря. Киран признался, что видел местных неподалеку, их причастность была очевидна. Датч полагал, и Маргарет, пришедшая в себя, подтвердила, прекрасно зная своих соседей — это затея матроны Брейтуэйт, у нее единственной достало бы ума провернуть подобную мерзость. Мальчика непременно нужно было вернуть пока не случилось беды. Ее обуял праведный гнев, с ужасом девушка подумала, как эти безбожники могли бы обойтись с ее бедной матерью, не менее беззащитной, чем ребенок. Она была уверена, именно старуха стояла за пожаром, обратившим их состояние в пепел. Ночью, в летнюю пору конюшни сгорели, от них остались лишь угли, лошади тоже погибли, но не все… Часть из них бесследно пропала. Маргарет, проезжая мимо усадьбы Брейтуэйтов, увидела одного из сынков Кэтрин верхом на своем любимом жеребце, вороном голландце Хейдесе. И все поняла. Но она прекрасно понимала так же то, что ей, девчонке из обедневшей и презираемой семьи, попросту нечего противопоставить им. Да, могла бы пойти к Греям, воспользоваться многолетней враждой, только вот Греи причинили не меньше зла, конфисковав земли, которыми владели Хагены три поколения. Можно было как-нибудь натравить их друг на друга, однако, Маргарет оставалась в те дни юной леди, ничего не смыслящей во взрослых делах, а Джордж только и умел, что сотрясать воздух, не предпринимая ровным счетом ничего. Он никогда не признался бы в том, но ему страшно было связываться с Брейтуэйтами. Наверное, он боялся, что у них хватит наглости сотворить вещи еще более гнусные. В землях законного беззакония возможно все, и Маргарет по прошествии лет не винила брата в слабости, нет, только не в этом… Он тоже не был приспособлен к такой собачьей жизни. Пришлось смириться. Но Маргарет хорошо помнила ехидную ухмылку мегеры, которой та наградила ее на скромных похоронах Эйдана Хагена. Попрощаться с покойником лицемерно заявились представители обоих семейств. В тот миг, стойко выдерживая пронзительный взгляд местного матриарха, девочка, сжимая изо всех сил кулаки, поклялась, что отплатит ей сполна, но со временем поняла, как это глупо — надеяться схватить ехидну голыми руками. Кэтрин Брейтуэйт всегда на чеку. Попытка убить ее равносильна подписанию смертного приговора самой себе.

***

Нервы у всех были напряжены до предела. Банда собиралась устроить рейд на поместье Брейтуэйтов ночью. Датч неровными шагами мерил землю у берега озера, когда Маргарет, настроенная чрезвычайно решительно, приблизилась к нему: — Простите, — кашлянула она, привлекая внимание. — Я кое-что подслушала о том, что вы собираетесь провернуть сегодня. Должна сказать, у меня личные счеты с этой женщиной. Она причинила нам много, очень много боли, — Маргарет старалась говорить как можно более серьезно и убедительно, не срываясь на эмоции, но, кажется, выходило паршиво. — Наша цель — освободить мальчика, а не мстить за ваши старые обиды, мисс Хаген, — резко ответил Датч, поморщившись, очевидно, отвлеченный от каких-то своих, гораздо более важных мыслей. — Я понимаю. И ни о чем не прошу. Только возьмите меня с собой. Я не доставлю неудобств. Никогда не доставляла, — сказала она, уже после додумавшись, что никто из присутствующих не видел ее в деле, а ведь мисс Хаген отправила на тот свет не меньше десятка человек. Иногда она и сама забывала об этом. Ей чудилось, что это две разных женщины — та, что старается быть заботливой, участливой, правильной, молится Господу перед сном, и та, которую разыскивают в Лемойне. Преступница. Воровка, убийца, что уж, почти враг человечества. Женщин обычно не вешают, но Маргарет не сомневалась, ради нее сделали бы исключение. Спуская курок, она на время утрачивала связь с лучшей стороной себя. И преступления, совершаемые ею, оставались таким образом где-то в стороне от совести. Иногда она думала, как, должно быть, страшно то, что она не чувствует ответственности за все чудовищные проступки, как смешно обманывать саму себя, рисуя в голове оправдательный образ невинной овечки, окруженной изголодавшимися хищниками. Но сомнения отметались твердым заверением в том, что волчью шкуру на нее накинуло общество. А что ей нужно было делать? Уйти в монастырь? Бросить недоумка брата, которого без нее поймали бы в первый же день? Бросить мать, праведно умеревшую бы от голода за неимением сочувствия у алчных соседей? — Вы понимаете, что они нас ждут? Вам не терпится отправиться на тот свет, мисс Хаген? — не менее раздраженно, чем до этого, спросил мужчина, носком сапога отопнув в сторону комок красной глины. — Нет, я должна жить ради матери, — повторила Маргарет давно заученную мантру. — Но некоторые вещи не прощаются. Разве вы сами не хотели бы расправиться с этими высокомерными южанами? — неловко пыталась она поддеть гордость бандита. — Я ставлю интересы семьи превыше всего. Если бы я расправлялся с теми, чья смерть, по моему мнению, была бы заслуженной, мы бы все удобряли землю еще на западе, — не клюнул. У Маргарет не оставалось никаких козырей в рукаве, она не знала, что еще сказать, чтобы убедить его, и начала говорить все, что придет в голову: — Да, но вы отвечаете за целую семью, а у меня ничего не осталось. Я не стану никого подставлять. Я буду искать мальчика так же, как остальные. Но если представится возможность, я подстрелю парочку Брейтуэйтов, после чего обрету наконец спокойный сон, особенно если доберусь до… корня зла. — Маргарет, нет, — впервые обратился он к ней по имени, твердо, безапелляционно. — Я не позволю вам подвергать свою жизнь опасности. Мисс Хаген не выдержала. Разве мог он запретить ей осуществить то, на что она имела полное право? С чего ради обеспокоился ее жизнью, когда сама девушка не слишком-то ею дорожила? — А кому она нужна? Черт возьми, чем я занимаюсь… Я тут… Я уже даже не чищу проклятую рыбу… Все смотрят на меня, как на балласт, — в срывавшемся на крик голосе звучало отчаяние. — Вы меня не удержите. Поезжайте ночью, а я — сейчас. Я убью столько человек, сколько смогу в одиночку. Я вам расчищу путь, припугну их. Я не могу это просто так оставить! Она улыбалась! — дыхание сперло. — Она улыбалась, стоя над могилой моего отца. Она прибрала к рукам все, что нажила моя семья, все, что осталось, даже крупицы. Я скорее умру. Я скорее… — Тише, — Датч обхватил ее за плечи и притянул к себе. Маргарет, сопящая и фыркающая, как дикий зверек, пыталась вырваться, но он удерживал ее крепко, и вскоре она, смирившись, обмякла в этих жестких объятиях, сложила буйную голову на грудь мужчине. Он молча поглаживал ее по льняным волосам. — Я скорее умру, — всхлипывая, прошептала она в жилетку Датча. — В этом нет нужды. Хорошо, я понимаю, Маргарет, — снова ее имя, так непривычно звучащее из его уст. — Я и сам бы поступил так же. Но мы потеряли Мака, Дэйви, Дженни, а теперь еще и Шона. Я привык нырять с головой в омут опасности. Артур, Хозия, они тоже уже много лет ходят по тонкому льду. Но твой путь только начинается. Мое сердце будет разбито, если я потеряю и тебя, смелая и глупая девочка. — Я буду осторожна, не полезу на рожон, обещаю, — подняла заплаканные глаза Маргарет, еще более яркие из-за красноты, обрамляющей небесно-голубую радужку. — Буду прикрывать. — Надеюсь… Бери побольше патронов и хорошенько начисти оружие, пока есть время. И помни, главное — Джек, — строго наказал мужчина, выпуская ее, отогревшуюся и заполучившую желаемое, на волю. — Разумеется. Спасибо, Датч. Я не подведу. Датч покачал головой, провожая взглядом девицу, на ходу утиравшую кулаком остатки слез. Как бы он хотел защитить их всех. И ее, далекую от снобизма, которым грешила Молли, далекую от черного отчаяния, охватившего миссис Адлер, превратившего ее в хладнокровного убийцу. Сердце мисс Хаген пылало, готовое к свершениям. Конечно, ван дер Линде всегда держал в голове тот список «достижений», озвученный помощником шерифа. Он предполагал, что энергию, пробужденную нуждой в ежедневной борьбе за выживание, можно направить в правильное русло, но совсем не желал, чтобы девица, способности которой отчасти оставались для него загадкой из-за разнящегося от случая к случаю поведения, так бездарно и рано окончила жизнь, натворив глупостей. К тому же, она ему просто по-человечески нравилась. Только он не мог понять — как женщина или скорее как дочь.

***

Датч, Артур, Джон, Хозия, Хавьер, Билл, Чарльз и Ленни — почти все стрелки лагеря отправились на выручку малышу Джеку. Вместе с ними последовала и Маргарет. Артур, кажется, ничуть не удивился ее присутствию. Хозия укоризненно посмотрел на Датча, когда они седлали коней, очевидно, не одобряя это допущение. Наверное, он считал, что если на такое серьезное предприятие берут женщин, то скоро дойдет очередь и до стариков с детьми. Остальным, скорее всего, было совсем не до сорвиголовы в юбке. К слову, юбку она сменила на удобные брюки. Маргарет хорошо знала планировку дома Брейтуэйтов и заранее начертила план, который в дороге передала Хозии, все еще недовольному, но принявшему помощь. План пригодился. Пальба началась практически сразу же по прибытии. Их явно ждали. Но недооценивали. Пока мужчины продвигались вперед, девушка затаилась за повозкой и, помолившись Богу, принялась отстреливать охранников, засевших на балконах. Они не ждали снайпера, это был маленький сюрприз, заставивший врагов в спешке перегруппироваться. Вскоре ее позиция открылась, и пули полетели прицельно. Но Маргарет не прекращала огонь, хотя, высовываясь, она крупно рисковала. Стоило благодарить ночь и дальнее расстояние за то, что удалось сохранить голову на плечах. Сердце колотилось бешено. В последний раз такая большая перестрелка была в тот день, когда они с братцем безуспешно пытались ограбить банк. Наконец, Брейтуэйты и их наемники отступили в дом, а банда без потерь отправилась штурмовать парадный вход. Короткими перебежками от укрытия к укрытию, стараясь держаться в тени, Маргарет подобралась к ним. — Держись сзади, — рявкнул Датч, прекрасно помня ее обещание не лезть на рожон и прикрывать парням спины. Увы, девушка не думала слушать. Ярость, клокочущая в ней, заставляла кровь кипеть, она в нетерпении предвкушала, как расправится с этими паршивцами, и, как только дверь открылась, рванула по лестнице наверх, попутно подстрелив кого-то из прихлебателей старой суки. — Осматриваем все комнаты. Хозия, Джон — первый этаж. Артур, за ней, — махнул рукой их лидер. Он был доволен тем, как девочка поработала снаружи. Возможно, она со своей доброй винтовкой спасла кому-то из них жизнь. Но сейчас мисс Хаген подобно разъяренной фурии летела навстречу собственной смерти, и неизвестно, сумеют ли они предотвратить несчастье или подоспеют слишком поздно. — Вот дерьмо, — выругался Морган, наблюдая за самоубийственным рывком девушки, и поспешил следом. На втором этаже ее поджидали еще двое, не готовые, правда, к такой прыти. Эти идиоты, верно, еще и растерялись от комичного вида девушки с пушкой. Первого она уложила прежде, чем тот опомнился, а вот другой успел прицелиться, их разделяла всего пара фунтов. Но его рука дрогнула, когда заговорил револьвер Маргарет. Пуля, метившая в сердце, резанула левое плечо. Девушка охнула, пошатнулась, и, оступившись, чуть не рухнула вниз. На этой лестнице она наверняка переломила бы хребет, если бы ее не подхватили сильные руки и грубо не вернули на место. Это был Артур. — Что ты вытворяешь? — воскликнул Датч, при звуке выстрелов успевший мысленно похоронить горе-бандитку. — Я осторожна, — прошипела Маргарет, скалясь от острой боли. — Царапина. Она наверняка у себя. Вместе с отпрысками. О, это же племянничек… Гад… — девушка пальнула по еще шевелящемуся Брейтуэйту. — Держите себя в руках, леди, — укоризненно обратился к ней Артур. — Мертвецы не разговаривают, а нам нужно знать, где мальчик. — Это знает змея. Вот, комната направо, — махнула она здоровой рукой. Тем временем их спутники зачистили первый этаж и присоединились к ним, когда Чарльз с улицы предупредил о том, что прибыла подмога, так что двое парней заняли позиции на балконе, готовясь обороняться. Они же с Датчем и Хозией тщетно пытались выломать дверь. — Должна быть другая. Через балкон, — додумалась Маргарет. — Я им помогу, — она уже собиралась составить компанию Моргану и Марстону, когда ее схватил за запястье и повернул к себе Датч. — Ну уж нет. Я не потерплю такого отношения. Все здесь, опытные стрелки, слушаются меня. И, если вы не хотите подчиняться приказам, можете уходить насовсем, мисс Хаген, наши пути расходятся, — он выглядел так грозно, что Маргарет на секунду показалось, ее сейчас пристрелят, как бешеную собаку. Она осознала, как глупо действовала, подвергая опасности других и заодно подрывая авторитет ван дер Линде. Эти ребята привыкли работать вместе, слаженно, а они с братом никак не могли разобраться, кто раздает команды на месте, так что действовали сами по себе, и Маргарет принимала решения единолично. — Это не повторится, — честно ответила она, принимая перемены. — Эй, парни, как закончите, ищите вход с той стороны! — обратился мужчина к тем, кто сейчас сдерживал натиск новой волны рассерженных южан. — Конечно, Датч! Раз плюнуть! Всего-то уложим дюжину вооруженных до зубов злобных говнюков, — откликнулся Морган. — Не остри! — прикрикнул Датч и продолжил тише, обращаясь уже к девушке. — Что на тебя нашло? — Ненависть, — выдохнула Маргарет. — Я вспомнила, как сильно ненавижу этих ублюдков. — Я не зря собирался оставить тебя в лагере! Безрассудство здесь совершенно неуместно. — Если собирался, надо было оставить, — проворчал Хозия, вмешавшись наконец в эту перепалку. — Попробовал бы сам! — парировал Датч, вспоминая, какими невинными глазками на него смотрела мисс Хаген, упрашивая взять с собой. — Не удивляюсь, что ты злишься, друг. Она такая же, как ты, горячая кровь, — мужчина улыбнулся, впервые за день взглянув на девушку с чем-то наподобие уважения. — Сначала взвешивает, раздумывает, а потом в пылу драки теряет голову. — Я не теряю голову, — обиженно ответил ван дер Линде, неудовлетворенный сравнением. — Ну конечно нет…

***

В конце концов Джон и Артур проникли в комнату, угостили свинцом двоих Брейтуэйтов, вероятно, последних оставшихся в живых после этой бойни. За ними вошли остальные. Старуха упорствовала и плевалась ядом. Маргарет наслаждалась зрелищем, стараясь держать себя в руках, как обещала. Что ж, ей не трудно быть послушной, когда цель достигнута. — Вы помните меня, миссис Брейтуэйт? — обратилась она к ней, пока Датч бесцеремонно тащил женщину к выходу, его галантность испарилась к превеликому удовольствию Маргарет. — Жаль, тебя не повесили вместе с непутевым братцем. Наверное, ваша мать грешила с конем, раз от этого семени родились такие дети. — Моя мать честнее всего этого города, и не тебе говорить о дурном семени, старуха, прячущая за сотней замков свое чадо, уродливое из-за кровосмесительной связи. — Ах ты маленькая, подлая… Это только слухи, которые распускают Греи! — видно, задела за живое. Артур многозначительно сжал руку Маргарет, намекая на то, что у них есть темы для разговора куда более важные, чем инцест. Мальчик в опасности и до сих пор неизвестно, где он. Старуха выдала себя, не в силах сдержать ехидства. Как оказалось, она продала ребенка Анджело Бронте из Сен-Дени. Да, Маргарет о нем слышала, властолюбивый итальянец, возомнивший себя хозяином города. Его подручные, вылизанные и напомаженные, совсем не походили на людей Датча. Значит, длань влияния Бронте простиралась и сюда. Скорее всего, их совместные с Брейтуэйтам дела были завязаны на самогоне. Как можно — отыгрываться на невинном малыше? Узнав об этом, Маргарет, вновь забывшись, хотела пристрелить миссис Брейтуэйт на месте, но Артур, внимательно следивший за ней, снова удержал ее от глупости. — Ее жизнь хуже смерти, мисс Хаген, — вполголоса высказал он. — Ты прав, — Маргарет убрала револьвер и подошла к стенающей женщине, поглощенной скорбью, оплакивающей свой дом и детей. — Что ж, вот и горит твое наследие, старуха. Как когда-то горело мое. Вот ты осталась одна, как когда-то осталась я. — Убирайся! Уходи прочь! Будь проклята, ты и твои бандиты! — рыдала Кэтрин, и Маргарет впервые видела столько эмоций на ее сухом лице. Как ни странно, ей стало жаль ее, сейчас миссис Брейтуэйт растеряла все свое былое величие. Она осталась совсем одна, кровавым заревом пылало ее состояние, нажитое не только коварством, но и тяжким трудом. И обезглавили их семью не давние враги, а какие-то проходимцы, люди, которые завтра же ускачут в другие места, а Кэтрин Брейтуэйт останется здесь у пепелища, рыдать над костьми своих детей. Да, власть превратила эту женщину в чудовище, но сейчас она, одетая только в легкую ночную рубашку, была просто женщиной, дряхлой, разбитой, потерянной. Месть не принесла облегчения. Вместе с осознанием вернулась боль, рубашка насквозь промокла от крови, а подбитая рука онемела. Из забытия ее вытащил резкий голос: — Мисс Хаген, все уже уехали. — Да, я… — запнулась она, толком и не зная, зачем продолжает стоять здесь. — Это Датч сказал тебе остаться? Артур хмыкнул то ли недовольно, то ли с насмешкой. — Нет, это я сказал себе остаться, мисс. Наверное, после сегодняшних фокусов он посчитал вас достаточно самостоятельной. Что, не помогло? — спросил он, указывая на миссис Брейтуэйт, которая металась у дома с таким видом, точно собиралась броситься прямо в огонь. — Стало хуже, — процедила Маргарет и отвернулась. — Это естественно. Значит, вы человек, — мужчина снял с шеи платок и затянул его выше места ранения на руке девушки. — Насквозь прошла. Как приедем, сразу идите к мисс Гримшо, она уже привыкла нас заштопывать. Промыть надо будет не медля. Иначе проваляетесь, как я, в горячке, и хорошо, если выкарабкаетесь. На лошадь залезть сможете? — Смогу. Спасибо, правда. Я как будто была не в себе. Кстати, Артур, ты что-нибудь слышал, когда я сидела и, ну, рассказывала разное, пока тебя лихорадило? Мужчина рассмеялся. — Помню только звуки вашего голоса, мисс Хаген. Но, к сожалению или к счастью, не смысл сказанного. Мне было немного не до того, я со смертью тягался. А было что-то интересное? — Нет, не очень, — смутилась Маргарет. — Я рассказывала про свою жизнь. Думала, это побудило к сочувствию сейчас. — Может, я чего-то и не знаю, но прекрасно видел, как вы галопом понеслись за этой старухой. Только сильные чувства толкают на такие поступки. Прошлое ударяет в голову. Радость от мести короткая, за ней только горечь. Месть — забава для недоумков. Так говорит Датч. Сам Датч не всегда следует своим заветам, но они мудры. Он хороший лидер, не сомневайтесь в этом, не сомневайтесь в нем. И вот что, не вините себя. Это мы их сожгли. — И правильно сделали. Зря я… нюни распустила, — бледное лицо мисс Хаген, подсвеченное полной луной, в этот миг напоминало посмертную маску из гипса, застывшую и холодную. — Разонравилось быть человеком?