Сказка о волке

Копыта мерно цокали по оживленным улочкам Сен-Дени. Маргарет не боялась быть узнанной в городе-муравейнике. За ее голову было назначено не так много, чтобы беспокойно оглядываться по сторонам, ожидая увидеть охотников, идущих по следу. Да и, по правде говоря, ей было все равно. Утратившая контроль над течением своей жизни, она полагалась на милость судьбы. — Что, Джозеф, тебе тоже не нравится это место? — девушка пальцами причесала буйную гриву скакуна. — Ну ничего, скоро выберемся. Маргарет подъехала к дому матери, но не застала ее на месте. Спросила спускавшуюся из комнат, расположенных выше, выцветшую и изъеденную оспой женщину совершенно несчастного вида: — Вы не знаете, куда ушла леди, которая живет здесь на первом этаже? — немного погодя, Маргарет дополнила свой вопрос. — С ней все хорошо? Женщина хлопала глазами, рыбьими, бесцветными. Маргарет уж думала, что не дождется ее ответа, когда услышала такой же бесцветный голос: — Да, у нас тут живет леди. Она помогает моим детям, связала им носочки, — слабая улыбка тронула высохшие губы женщины. — Мне тяжело одной, с тех пор, как Джерри, ну, придавило плитой на фабрике. — Так что с ней? — нетерпеливо переспросила Маргарет. — С ней? — еще один хлопок. — Все хорошо, вроде бы. Сегодня утром ушла на работу. — Работу? — округлила глаза девушка, не веря собственным ушам. — Да, хорошая семья взяла ее няней. Она любит малышей, — при упоминании малышей лицо женщины-рыбы зашевелилось. — Кажется, бедняжка бездетна. У Маргарет все внутри опало. Как эта женщина, выглядевшая так, будто ей осталось жить два понедельника, смеет называть ее мать бедняжкой? А она хороша… выбросила их с Джорджем из своей новой жизни. Нянчит каких-то чужих ребят. Ей хотелось закричать в лицо этой женщине-рыбе: «Я ее дочь! Я, черт возьми, ее дочь и наследница!». Но вместо этого она сказала только: — Я вижу, вы честная женщина и дружите с ней, — Маргарет протянула сверток, в котором лежал фарфоровый ангелочек, очень похожий на другого, который раньше стоял в покоях мамы на прикроватной тумбе до того, как Маргарет, будучи крайне неловкой девчонкой, случайно разбила его, сильно огорчив миссис Хаген. — Передайте ей, пожалуйста. Только прошу, аккуратнее, эта штука хрупкая. К глазам подступила непрошенная влага. Маргарет, не говоря больше ничего, развернулась и пошла прочь. — Мисс, но как мне передать, от кого это? — неожиданно живым голосом окликнула ее женщина-рыба. — Не беспокойтесь, она поймет. Мы много лет… знакомы.

***

В Сен-Дени девушка задержалась ненадолго, город сидел у нее в печенках. Она решила направить стопы на запад, тот самый запад, которым так дорожили парни Датча. Облюбовала милое местечко, бывший город лесорубов, полностью выстроенный из дерева, а теперь, стараниями здешнего мэра — туристический уголок. Местечко под названием Строберри, в штате Вест-Элизабет. Путь был дальний, и, добравшись наконец до нового своего места обитания, Маргарет вздохнула с облегчением. Природа в этих краях удивительно живописна. Свежий горный воздух, гибкие сосны, покачивающиеся на ветру… Как бы она хотела побывать здесь при более счастливых обстоятельствах. Девушка нехотя, руководствуясь долгом, отправила матери короткое письмо, в котором говорила о том, что у нее все хорошо, она не занимается ничем противозаконным и обосновалась в славном городке на западе. Искренне надеялась, что мать не станет отвечать на письмо, но этикет, конечно, заставит ее это сделать. Потому она намеренно избегала почтового отделения. Как ни странно, ее грамотность и готовность работать оказались здесь весьма кстати. Маргарет устроилась к самому мэру, секретаршей-машинисткой. Это был довольно приятный мужчина средних лет, пацифист и трудоголик, приторно вежливый. Мисс Хаген пришлось срочно выбрасывать из речи разного рода похабные выраженьица, которые так и норовили слететь с языка. Видно, воспитание миссис Хаген не прошло даром, все же в ней осталось что-то от порядочного человека. Пока девушка снимала комнату, но полагала, что такими темпами вскоре сможет завладеть и домом. Жилось, в общем-то, очень неплохо, но до невозможности уныло. Человек, привыкший дышать свободой, вынужденный подчиняться нелепым правилам, уставам, формальностям, чувствует себя, как тигр в клетке. Отец рассказывал ей, как цирковой лев, про которого говорили, что он совершенно ручной, в сотое или тысячное свое выступление оторвал маленькой девочке голову и покалечил опытного дрессировщика, лишив его глаза. Маргарет каждое утро заплетала волосы, надевала ненавистное платье вместо излюбленного ковбойского костюма, револьвер пылился в ящике, винтовка в сундуке, а малыш Джозеф скучал без дела, потому что до работы было рукой подать. Иногда вечером она выводила его погулять в округу, но это просто глупо — горячий скакун привык к такой езде, когда ветер гремит в ушах, когда мир проносится мимо со скоростью света. Ей даже предлагали продать коня, но Маргарет оскорбленно отказалась. Ей хотелось сохранить как можно больше воспоминаний о прошлом. В тот знаменательный день, проведенный в Сен-Дени с ван дер Линде, они заглянули к местному фотографу, который запечатлел их в хрестоматийных до смешного позах. Датч вальяжно сидел на кресле, сложив ногу на ногу, он явно привык позировать, а Маргарет стояла позади, смущенно улыбаясь и поглядывая в объектив. Ее руки лежали на спинке кресла. Самая настоящая семейная пара. Жена, пугливая целомудренная лань, и солидный взрослый муж. — Мне не нужно, забери себе. Я предпочитаю видеть тебя каждый день, с настоящей улыбкой, а не ее натужным подобием, — рассмеялся тогда мужчина, вкладывая в ее ладонь снимок. Как хорошо, что эта карточка осталась у нее. Маргарет раздобыла рамку и поместила фотографию под стекло. Каждый раз перед сном она смотрела на нее со сжимающей сердце нежностью и прокручивала в голове счастливые моменты, пережитые вместе с бандой, стараясь не вспоминать злополучный последний разговор, выкинуть из памяти, как будто его и не было вовсе. Стараясь не вспоминать еще одну вещь — записку от Мэри-Бет, упрятанную глубоко в ее личных вещах. В ней подруга извинялась за то, что сбежала не попрощавшись, выказывала надежду на то, что Марго поступит так же, оставила адрес, по которому с ней можно было связаться. Мисс Хаген восприняла это, как предательство, не желая слушать доводы разума, записку выкидывать не стала, но и не воспользовалась ей. Маргарет прогнали. Их никто не прогонял. Они сами исчезли, бросив остальных на произвол судьбы. Ведь так? Ее снедало беспокойство. Удалось ли ограбление? Что потом? Как там семья Джона Марстона? Смог ли уехать Артур? Осталась ли мисс Гримшо? Может, именно эта железная дама сумела освободить Датча от оков безумия и влияния подонка Белла? Может, Белл, наконец, поймал пулю и отправился в преисподнюю? «Не надо было уезжать, — думала Маргарет. — Все моя проклятая гордыня. Вернуться в Бивер-Холлоу? Нет. Они ушли оттуда. Конечно, ушли». На сей раз у нее не было чувства, что Датч погиб. Напротив, Маргарет виделось, что проблемы в лагере разрешились, к ним вернулись ушедшие, вновь обретшие веру, они зарылись где-нибудь глубоко, все вместе, как семья. Только слабачка Маргарет осталась за бортом, такая же слабачка, как Молли, ничуть не лучше. Как только запахло жареным — смылась, поджав хвост. И теперь пальцы болят от каждодневного стучания по клавишам печатной машинки, а лицо болит от фальшивых улыбок. Удачно здесь гниется — так, как хотела мать. Только мать, наверное, предпочла бы, чтобы дочь охомутала мэра, зажила в большом доме, родила детишек, вернула хоть капельку достоинства пропащему, вымершему роду Хагенов. Жизнь стала настолько скучна и монотонна, что к ней по ночам даже перестал являться покойный братец. Однажды, собравшись с духом, Маргарет все же решила закрыть этот вопрос и воссоздать в голове цельный образ того дня, разделившего ее жизнь на до и после.

***

Смеркалось. Маргарет натянула на лицо платок, подвязала сзади, и обратилась к Джорджу: — То есть, согласно вашему гениальному плану, мы грабим банк даже не втроем, а вдвоем? Твой Николя будет ныкаться в укрытии на случай, если станет жарко? Ты уверен, что он придет на подмогу? — в разговорах наедине она не могла скрыть презрения. — Конечно, придет. Черт подери тебя, Марго, мы же уже четыре года друг другу спины прикрываем! — обиженно гаркнул на нее парень. Хорошо, что Джордж не видел, как девушка вздрогнула от этого «прикрываем спины». В ней заговорили болезненные воспоминания, которые она постаралась заглушить глотком нагревшегося на солнце виски, пальцами оттянув платок. — Если не доверяешь ему, значит, не доверяешь и мне. Значит, можешь сматываться и оставить всю добычу нам. Поняла? — сколько раз он уже так говорил? — Я тебя слишком хорошо понимаю, пустобрех ты эдакий. И именно поэтому соглашаюсь на эту дурацкую затею. Вас не смущает то, что вы уже наследили в городе? Вчера парню в салуне колено отстрелили, — Маргарет не стерпела и закурила, платок снова съехал вниз. — Такое каждый божий день случается. Мы оставили хозяину щедрые чаевые за беспокойство. Забудь про это. — Ну-ну, — скептически протянула она, нервно пожевывая сигарету. — Хватит ломаться, сестренка. Там всего два тупоголовых охранника с допотопными ружьями. В этом захолустье не банк, а свинарник. Тем не менее, деньжата водятся, нам-то точно хватит. — Смотри, чтоб эти свиньи тебя ненароком не прикончили, индюк самонадеянный, — девушка сплюнула на землю, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса дрянного табака, но не помогло — пришлось прикончить фляжку горячего виски. — Ну все, хватит. Видишь, Ник подал знак? Значит, пора, — парень стукнул по бокам кобылу и поскакал к месту назначения. Они привязали лошадей у соседнего дома и отправились к массивной кирипичной постройке в колониальном стиле, типичной для юга. Джордж с легкостью выбил деревянную дверь, после чего взял на мушку охранника, сидевшего в вестибюле. Маргарет следовала за ним. — Где второй? Отвечай, сукин сын, отвечай, а не то прострелю твою тупую башку! — орал парень, нацелив дробовик на дрожащего и растерянного деревенщину. — Н-нет никого больше, только я. Только я, — заикаясь, ответил тот. — Ну вот, еще меньше забот, — Джордж вырубил охранника смачным ударом приклада по голове. — И ты ему веришь? — прошипела Маргарет, смутные подозрения стали терзать ее. — Конечно. Я же говорил, свинарник. Ну, если заявится второй, мы и его уложим. Давай, иди в хранилище, подбирай коды, ты это умеешь. — Я это не умею, просто у меня мозгов побольше, чем у вас, — съязвила девушка. Маргарет успела распотрошить один сейф. Наличности было не так уж и много, но все-таки достаточно. Хватит на несколько месяцев с их образом жизни. Вдруг со стороны центральной улицы громко объявили: — Сдавайтесь! Вы окружены. Выходите с поднятыми руками, и никто не пострадает. Я говорю от имени всего штата Лемойн. Черт. Черт. Черт. Это что, голос шерифа Грея? Он поднял свою задницу и приехал в Смитсвилл, чтобы что? Чтобы арестовать их? С ним, должно быть, очень много помощников. И местные, и приезжие. Вот, почему охранник был только один. Послужил наживкой, чтобы не спугнуть грабителей отсутствием служащих. А они и рады попасться на удочку. «Нам конец», — подумала Маргарет, замерев в нерешительности, стоя на корточках перед вторым сейфом. — Ты знаешь, что делать. Взрывай! — крикнул из вестибюля Джордж. — Хорошо! Почему твой чертов дружок не отвлечет их? — Не знаю! — ответил брат, сам на грани истерики — они впервые попали в такую опасную засаду. Маргарет заложила взрывчатку у стены, выходившей на задний двор, и, отбежав на безопасное расстояние, стала ждать. Вскоре громыхнул взрыв, в ушах зазвенело. Превозмогая адскую головную боль, Маргарет рванула в образовавшийся проход. — Поторопись, Джордж! — голос сорвался. Она уже запрыгивала на коня, когда оглянулась и увидела, как рухнул на землю брат. Инстинктивно дернулась к нему, но Джордж крикнул: — Беги, ты, дура! Их слишком много! Маргарет в последний раз взглянула на брата, его льняные волосы, растрепанные, были выпачканы в красном песке, а влажные, голубые, как лед, глаза смотрели умоляюще из-под светлых выгоревших добела бровей. Как же они похожи. Но Джордж, пожалуй, красивее. Такой молодой, ладный, он стал бы самым желанным кавалером в высших кругах Лемойна, если бы жизнь не подставила им подножку. Она послушалась. Вскочила на коня, доброго ахалтекинца, ударила шпорами, и он понесся, легкий, как сам ветер. Свистели пули, вспышки освещали ночной город, дружным хором говорили ружья. Она оставила брата позади. Она оторвалась от преследователей. Конь, весь в мыле, тяжело дышал. Вдалеке на равнине Маргарет заметила чью-то фигуру. Достала бинокль. Всадник стоял к ней спиной, тоже, похоже, уставший с дороги. По шляпе она поняла — это Николас. Значит, он ушел раньше них, тихо, пока внимание шерифа было приковано к брату и сестре. Бросил. Мисс Хаген никогда не сомневалась в истинной натуре подлеца, но даже после того ужасного, унизительного случая, произошедшего с ней, она не решалась избавиться от него. Ей казалось, тогда Джордж узнает, и никогда не станет делить хлеб с убийцей своего лучшего друга. Она потеряет Джорджа, подняв руку на Николаса. И вот, драгоценный Николас их подставил. Ему стоило всего лишь зайти с тыла, завладеть вниманием шерифа, чтобы остальные смогли сбежать, ведь лошади стояли так близко… Но он побоялся за свою шкуру. Или заранее сдал их? От этой мысли стало тошно. Маргарет достала винтовку и прицелилась. Слишком далеко. Если она поскачет, то неизбежно привлечет его внимание, а из погони ничего не выйдет — конь загнан так, что вот-вот падет, животному срочно необходим отдых. У нее была, пожалуй, одна попытка. Руки предательски дрожали. Она выстрелила. Конь встал на дыбы, но Николас удержался. Пуля пронеслась мимо. Через минуту его уже не было на горизонте. Но Маргарет знала, ублюдок оглянулся, он понял, чей это был выстрел. Девушка проклинала себя за слабость. Мир схлопнулся, время замедлилось, она даже не знала, каким образом доехала до их старого убежища в лесу. Должно быть, верный конь из последних сил принес ее в родное ему место. Он выжил, но тяжелая дорога подкосила его здоровье.

***

Маргарет возвращалась домой под вечер, захватив с собой кипу бумаг, с которыми не успела разобраться за день. Она планировала посидеть над ними после ужина под мягким светом свечи. Пока она была занята, воспоминания не тревожили ее, лишь иногда упорно пробиваясь через гряду мелких, но важных дел. Мэр был доволен инициативностью подопечной, не подозревая, что только стойкое стремление убежать от себя делает из преступницы образцовую секретаршу. Иногда в голову приходили совершенно дикие мысли, вроде того, что будет, если она заявится к мистеру Тимминсу с винтовкой наперевес и с револьвером на поясе, если смастерит бомбу и всколыхнет этот мирный тщедушный городишко, оставит мозги миролюбивого мэра стекать по полотну картины, его любимого лесного пейзажа, и уедет в закат верхом на красавце Джозефе. Как-то раз она застала разговор шерифа с мэром. Первый ворчал: «Гады, взорвали участок, перестреляли половину моих парней… И где они сейчас, спрашивается?». Невероятное происшествие для такого тихого места, как Строберри. Мужчины отдалились от двери, и Маргарет перестала их слышать. Позже она спросила мэра как бы невзначай: — Я слышала, говорили о большой перестрелке в Строберри. Что случилось? Стоит ли нам бояться этих людей? Я переехала недавно, совсем ничего не знаю… — Не беспокойтесь, мисс Хейли. Эти господа сюда больше не заявятся, они в розыске. «Знал бы ты, наивная и доверчивая душа, кто еще в розыске…» — подумала Маргарет, испустив вздох, который, наверное, сошел за облегчение. — Произошло это… Месяцев пять или шесть назад, да, думаю, что так. Конечно, мы все были шокированы. Поднялся такой шум! Но, слава богу, все позади. Переживать не о чем. — А как их звали? — настойчиво продолжала допрос Маргарет, сама не зная зачем. — О, боюсь, что не припомню этого. Спросите у шерифа, ему виднее. Уверен, он тоже вам скажет, что вы можете спать спокойно в Строберри. «Не могу, хренов идиот». Действительно спросила шерифа, тот даже показал ей плакаты. Мика Белл и Артур Морган. Вот как. Мика сидел здесь за решеткой, а Артур его вызволил. И никакой благодарности. Маргарет стало не по себе от того, что прошлое настигло ее даже в этом богом забытом уголке земли. Ну разумеется, они ведь пришли с запада, и все же — неприятное совпадение. Девушка даже собиралась собрать вещи и уехать, подчинившись внезапному импульсу, но здравый смысл победил. Маргарет осталась. Она подходила к дому, когда ее взгляд зацепился за темную фигуру, скрывавшуюся за поворотом. Рука, свободная от ноши, потянулась к бедру, но револьвера там, конечно же, не оказалось. По коже пробежали мурашки. Фигура приближалась, а она ничего не могла с собой поделать, только стояла, сердце гулко ударялось о грудную клетку. «Это прошлое пришло за тобой», — сказал ей некто из глубин подсознания. В какой-то степени она только этого и ждала. Неважно, друг или враг, живой или мертвец, пусть только откроет окно в мир, который она потеряла, запустит воздух в затхлые будни. — Мисс Хаген, — голос, который она узнала бы из тысячи. Незнакомец наконец вышел из тени, и Маргарет обомлела, не веря своим глазам, бумаги плюхнулись на землю. Он подошел ближе, взял ее холодные руки в свои. — Мисс, вам нужна помощь? — кто-то обратил внимание на это странное рандеву. Маргарет заметила, как нахмурился мужчина, недовольный тем, что его прервали, заметила, как напряглись его мускулы, и вернула контроль над собой, как можно более четко выговорив: — Нет, это мой друг. Незванного свидетеля едва ли убедили эти слова, и все же он отступил, оставив их одних. — Нам нужно поговорить. Ей столько всего хотелось сказать прямо сейчас, но, стиснув зубы, Маргарет проводила мужчину до своего дома, напрочь позабыв о бумагах, валявшихся теперь в грязи посреди тесного переулка. Столько упреков и признаний рвалось наружу. — Я думала, вы избавились от меня, мистер ван дер Линде, окончательно и бесповоротно, — холодным, не похожим на себя тоном сказала она. — Не говори так, — он усадил девушку на кресло, а сам… упал на колени перед ней? Вся напускная холодность тотчас растаяла. Она не знала, как себя вести. Мужчина молча обхватил руками ее подрагивающие ноги. В конце концов, когда подступившие слезы заговорили за Маргарет, она наклонилась и обняла его за плечи, прижимаясь сильно, так, будто хотела сказать этим: «Больше никуда не отпущу». — Прости, — прошептал Датч, постаревший, потрепанный, в одежде, насквозь промокшей от недавнего дождя. — Я вел себя как последний идиот, как безмозглый мальчишка. Вместо того, чтобы объяснить все, чтобы убедить тебя на время уйти, я разбил тебе сердце. Бедная, бедная Маргарет. Я ведь пообещал твоей матери беречь тебя. Я думал, так будет лучше. Мне казалось, план был хорош. План последнего ограбления. Я пошел ва-банк — и потерял все. Я потерял все, Маргарет… Все и всех. — Что? А как же банда? — девушка отстранилась, вглядываясь в янтарные глаза, пытаясь прочитать в этой всепоглощающей тоске что-то отчетливое. — Я думал, они подвели меня. Но на самом деле я их подвел. Может, Хозия и Артур были не так далеко от истины, когда клеймили меня безумцем и дураком. Я понял поздно. Развернулся и ушел, не в силах смотреть ему в глаза, не достало мужества проводить его в последний путь. Мой мальчик, мой бедный мальчик. — Артур?.. — пальцы Маргарет вцепились в жилетку мужчины, она знала, что услышит, но не была готова к этому. — Да, он мертв. Он умер героем, спас Джона и семью. Не то что я, — хмыкнул Датч. Маргарет и представить себе не могла, что сильного человека, лидера, может настигнуть такая же слабость, как ее когда-то. Выходит, и он бросил родную душу умирать в одиночестве. Будь она другой, выбежала бы из дома и ускакала подальше, узнав правду, но ей до боли было знакомо это чувство. Маргарет подвела только одного, а вот Датч — многих. Его разум прояснился, когда опасность миновала, когда все самое худшее осталось позади. Тогда она была одна, упиваясь горем и ненавистью к себе, но Маргарет не позволит ему нести этот тяжкий крест в одиночестве. — Мика? — спросила она, надеясь услышать, что он тоже мертв. — Я не смог, — лицо мужчины скривило судорогой. — Но должен был. — Ничего. Месть — забава для недоумков. Думаю, Артур бы понял тебя. Он был хорошим человеком. — Это правда, — Датч глубоко вдохнул, готовясь сказать что-то важное. — Маргарет, я пришел попрощаться. Вижу, ты все-таки смогла построить нормальную человеческую жизнь. — Ты называешь это нормальной жизнью?! Засыпая, я думаю о том, как и когда мне лучше застрелиться. Нет никакой жизни, одно название. Я не выпущу тебя из этого чертого дома! Уходи со мной или не уйдешь вообще! — она была прекрасна, когда так неистовствовала, краска прилила к лицу, брови угрожающе изогнулись. Датч рассмеялся, будто с души у него свалился камень. — Узнаю ту мисс Хаген, с которой познакомился в Роудсе. Ты уверена? За мной охотятся повсюду, ищейки пинкертона душу дьяволу продадут, лишь бы поймать меня. На кону их репутация и огромная награда. — О боже, ну разве ты не понял, что мне плевать? Заткнись, хоть раз в жизни приказываю — заткнись, — она притянула мужчину к себе, так что он своим весом вжал ее в кресло, мокрая одежда холодила кожу через тонкое ситцевое платье. — Охотно, моя принцесса.