Фёдор и Флинн

      Флинн сидела в директорской, потупив взор и неловко сцепив руки на коленях. Она пялилась на свою обувь, а напротив неё, неустанно, наперебой причитая, восклицая… порой взволнованно увещевая и без того ничего не понимающую девочку, — стояли четверо людей.       Директор Всемирного экспресса, кажется, был взволнован сильнее остальных. Хотя судить было трудно. Даниэль… её отец.       Светловолосая девочка её возраста с алыми глазами была то ли восторжена, то ли возмущена. По тому, как она то что-то причитала, то прижимала руки к груди с каким-нибудь возгласом, по типу: «С ума сойти», — очень сложно было определить её истинное отношение ко всей ситуации.       Вот Касим, парень с мерцающими синевой волосами и смеющиеся улыбкой, явно находил во всём происходящем что-то очень весёлое. «Почему я совсем не удивлён, что именно Флинн попала в очередную интересную передрягу?»       И… Фёдор.       Высокий юноша со слегка взъерошенными тёмными волосами, глубокими, тёплыми и отчего-то мерцающими белыми искорками глазами. В его взгляде застыло беспокойство. Кочегар Всемирного экспресса, нахмурившись, периодически начинал мерять шагами комнату, отчего сброшенные вниз лямки рабочих штанов болтались, задевая ноги. Сильные, испачканные сажей руки были скрещены на груди.       — Почему всегда именно ты попадаешь во что-то подобное!? — вопросил Даниэль, отчасти даже ни к кому не обращаясь.       — Потому что это Флинн, — хором ответили все трое: Пегс, Касим и Фёдор.       Девочка ещё сильнее опустила голову. Непонятное чувство неловкости просто съедало её изнутри. Шумный тяжёлый вздох вырвался из груди директора.       — Я просто… — пробормотала Флинн, и её голос, как назло, ставший чуть более «детским», предательски дрогнул, — хотела удостовериться, что всё в порядке и поезду не грозит опасность.       Флинн слышала, как вздохнул Фёдор. Будто с досадой, сочувствием… и в то же время толикой восхищения.       — Впрочем, как и всегда.       Девочка старалась не смотреть на них, чтобы не встретиться с их взволнованными взглядами. Они явно хотели помочь, поддержать, но понятия не имели, как это сделать. А причина всего происходящего заключалась в том, что Флинн, пока шла вместе с Пегс и Касимом в столовую, каким-то образом почувствовала что-то неладное… её неведомой силой потянуло в сторону последних вагонов.       — Ты чего? — удивилась Пегс, когда её подруга, отстранившись, отстановилась, словно прислушиваясь.       Та помедлила с ответом. Пульс отдавался в ушах, а что-то будто бы силком тянуло её туда, за директорскую…       — Я, — начала она, пятясь, — схожу кое-куда, а потом догоню…       Пегс удивлённо вздёрнула бровь, а Касим усмехнулся.       — Ну уж нет. Мы идём с тобой!       Флинн не видела смысла их останавливать. Да и, к тому же, она прекрасно понимала, что останавливать друзей — пустая трата времени. Хоть раз было такое, чтобы девочка сказала им: «Я разберусь во всём сама», — а они согласились с этим?       Вагон за вагоном… Флинн чувствовала на себе недоуменные взгляды павлинов, но совершенно не обращала на них внимания. Она просто продолжала идти. В ушах стоял лишь постепенно приближающийся гул, казалось, слышимый лишь ей.       Дирекция. Спальный вагон учителей… сотрудников. Последний вагон и…       — Так, стоп! — воскликнула Пегс, схватив Флинн за руку прежде, чем та успела взяться за ручку двери. — Вы что? Туда же нельзя…       Девочка обернулась на подругу. Серьёзно? Они столько раз уже нарушали правила, в открытом вагоне были неоднократно и каждый раз ради самого экспресса. Почему именно в этот раз Хафельман вспомнила, что место, в которое они направлялись, было запрещённым для павлинов? Учитывая, что они уже беспрепятственно прошли предыдущие три вагона.       — Пегс, ну ты что? — Касим со смехом подтолкнул её в бок. — В самом деле думаешь, что какие-то запреты нас остановят?       — Это не дело! — уперлась та. — Когда-нибудь нам уже должно перестать так вести, и мы обязательно на что-нибудь напоремся.       — Воу, что за пессимистичный настрой?       — Как по мне, он вполне себе реалистичный.       — Слушай, да если Флинн там опять что-то почувствовала, значит, что-то случилось.       — Вот именно поэтому туда и не стоит идти в одиночку.       Касим поражённо покачал головой:       — Что на тебя нашло, Пегс?       Вот только Флинн уже не слышала её ответа. Она попятилась и, пока друзья были увлечены спором, всё же ускользнула за дверь, к которой сперва Пегс не дала ей даже прикоснуться.       Тело обдало порывом прохладного ветра, волосы взбились, на несколько мгновений закрыв обзор. Но Флинн на это было всё равно. Гул в голове уже заглушал стук колёс, поскрипывание перил, ветер.       Пусть открытый вагон пустовал, девочку это не смутило. Придерживая рукой волосы так, чтобы ветер не бросал пряди в лицо, она подняла взгляд на крышу вагона.       Там и правда кто-то копошился.       Флинн не видела, но чувствовала это.       Не долго думая, она схватилась за лестницу у стены. Пальцы обожгло холодом. Порыв ветра чуть не бросил её на перила, — но и это не могло заставить девочку отступить.       Она вскарабкалась наверх. Щурясь от ветра, высунулась из-за крыши вагона и увидела…       — Гарабина!? — вырвалось у неё, прежде чем она успела это понять.       Та резко обернулась и, сперва непонимающе ища источник оклика, наконец увидела поднимающуюся на крышу вагона Флинн. Глаза её сверкнули недовольством.       — Нахтигаль!? — осведомилась она. — Что ты тут делаешь?       — То же самое я хотела спросить и у тебя!       Гарабина попятилась, закрывая собой какое-то непонятное устройство, чем-то отдалённо напоминающее телескоп, который им всем уже довелось видеть.       — Опять за старое? — строго спросила Флинн.       Гарабина закатила глаза.       — Да я перенастроить его хочу…       — И в очередной раз устроить катастрофу?       — Нет же! — Гарабина так возмутилась, будто её благие намерения были просто очевидны. — Я собираюсь его снять и ещё подкорректировать, чтобы…       — Чтобы что? — спросила Флинн, когда собеседница осеклась.       — Пока думаю… — промямлила та. — Но старые функции уже давно надо отключить.       Конечно, Гарабина, может, свои прошлые ошибки и осознала, но Флинн как-то с трудом верилось в это. Что за гул она слышала всё это время? Почему он достиг своего пикового состояния в открытом вагоне? И почему резко оборвался, стоило ей увидеть Гарабину?       — Слушай, Нахтигаль, — вздохнула Гарабина, отступая. — Не лезь не в своё дело, а?       — Может, и не буду, если ты перестанешь тайно сбегать на крышу поезда и изобретать тут что-то опасное.       Гарабина раздражённо зарычала.       — Да не изобретаю я тут ничего опасного, просто…       И тут поезд вильнул в сторону, дрогнув на стыке рельс. Флинн пошатнулась, но всё же с трудом удержала равновесие. Может, и правда не стоило лезть на крышу? Она помнила, как Фёдор говорил, что некоторые падали под колёса… Что уж там: она сама была свидетельницей подобного. И тогда тоже присутствовала Гарабина.       — Слушай, прекрати это всё и… — начала было Флинн, когда поезд вновь отчего-то дрогнул. Наверное, внутри это было и не заметно даже, но на крыше каждый поворот мог стоить жизни.       Гарабина, потеряв равновесие, пошатнулась и схватилась за телескоп.       А дальше всё было, как в тумане…       Флинн помнила, что упала. Помнила, как что-то закричала Гарабина. Помнила, как её подхватили подоспевшие вскоре Пегс и Касим. Как они что-то говорили… больше всех возмущалась Пегс… она ведь предупреждала, что не нужно никуда идти. А Касим кричал на Гарабину. А та пыталась оправдаться…       И вот теперь Флинн сидела в директорской… и выслушивала беспокойные увещевания отца и друзей.       Что там сделала Гарабина — она не знала. Факт заключался в том, что теперь, по её вине, Флинн стала младше. А точнее… лет семи. Девочка слышала, как Пегс с Касимом говорили, будто подобное уже было, но сама она не помнила ничего такого. По правде говоря… она не помнила вообще почти ничего. Именно поэтому и не понимала, почему все так сильно переживают. Особенно Фёдор…       Флинн не знала, кто позвал кочегара Всемирного экспресса. Почему он вообще пришёл. Но когда юноша ворвался в кабинет, и девочка встретилась с его напуганным взглядом, сердце её защемило. Она рассматривала его резкие черты лица, мазки сажи, видела залёгшее в глазах беспокойство.       И не понимала, почему этот юноша настолько взволнован.       Сейчас Флинн просто переводила взгляд с одного её увещевателя на другого. И коротко отвечала на разные вопросы. Самым частым ответом было «не помню».       — И что нам всем теперь делать?       Флинн не поняла, кто задал этот вопрос. Может, потому что узнать ответ на него хотели все?       Директор устало провёл рукой по лицу.       — Пока попробуем жить так, будто ничего не изменилось, — пробормотал он. — В любом случае, сходите втроём в столовую. — Его взгляд обратился к Пегс, Касиму и Флинн. — С Гарабиной уже беседует Кёрли… Я сейчас тоже присоединюсь.       Друзья, помедлив, согласились. Но ведь здесь оставался ещё кое-кто, взволнованный состоянием девочки ни каплей не меньше остальных.       — Фёдор, — Даниэль со вздохом взялся за переносицу. — Ты иди на работу пока, а то…       — Но ведь Флинн…       Девочка подняла взгляд на юношу. Лицо его исказилось негодованием… но в глазах на мгновение мелькнуло явное осознание безвыходности своего положения. Именно поэтому он осёкся, так и не договорив начатого. А девочке было очень интересно узнать, что ж там с ней такого… такого, что непосредственно касается его. Такого, из-за чего он не может оставить её.       — Мы о ней позаботимся, — «успокоил» его Касим. Он усмехнулся и подмигнул: — У нас с Флинн разница в возрасте поменьше будет, чем у тебя.       Фёдор стиснул зубы и нахмурился. Ему совсем не понравилась эта фраза.       — Это не имеет значения, — буркнул он.       Касим насмешливо хмыкнул, а Пегс между тем взяла Флинн за руку.       — Пойдём, — сказала она, потянув подругу за собой.       Девочка послушно встала. Выбора-то у неё не оставалось. Из-за этой странной частичной амнезии ей бы следовало держаться рядом с друзьями.       — Теперь мне действительно кажется, что мы её удочерили, — улыбнулся Касим, за что Пегс дала ему лёгкий подзатыльник.       Флинн понятия не имела, о чём друзья ведут речь. Судя по всему, к этому надо было начинать привыкать. Если она правильно расслышала тихие, смешанные с тяжёлым вздохом, слова Даниэля, то это всё может затянуться как минимум на неделю.       Девочка посмотрела на Фёдора, когда Пегс, всё ещё припираясь с Касимом, проводила её мимо. Юноша стоял, опустив взгляд. Казалось, он был подавлен… словно хотел что-то сделать, как-то помочь, но совершенно не знал, что ради этого следует предпринять. Осознание беспомощности тяжёлым грузом ложилось на его широкие плечи.       Сейчас Фёдор не выглядел суровым взрослым юношей, которому всё ни по чём. И… наверное, именно поэтому Флинн показалось, что его нужно как-то поддержать. Времени на раздумья было немного. И девочка не нашла ничего лучше, кроме как взять его за руку.       Флинн робко потянулась к нему и легонько коснулась его ладони. Она была тёплой и шершавой от сажи.       Юноша дрогнул, слегка не ожидая подобного. Но обратившийся к ней взор тёмных глаз потеплел. Он осторожно сжал её ручку в ответ. И от этого ласкового жеста пальцы что-то словно приятно кольнуло и заставило сердце встрепенуться.       — Всё будет хорошо, Флинн, — почти не слышно сказал Фёдор.       Девочка безмолвно смотрела в его глаза снизу-вверх. Почему-то эта темнота с россыпью белых звёздочек, нежная улыбка, взъерошенные тёмные волосы, даже мазок сажи на щеке — всё это казалось ей таким родным.       — Пойдём, Флинн, — поторопил её Касим.       — Надо бы успеть занять столик так, чтобы на тебя особо не пялились, — добавила Пегс.       Флинн растерянно посмотрела сперва на друзей, а затем снова на Фёдора. Кочегар мягко улыбнулся и, на мгновение сжав её ручку покрепче, выпустил ладонь.       — Иди, Флинн, — сказал он. — Они правы.       — Мы всегда правы, — добавил Касим, за что опять был вознаграждён тычком в бок со стороны Пегс.       Но почему?       — Почему нельзя, чтобы ты тоже пошёл? — спросила Флинн.       Разве не мог этот парень присоединиться к ним за обедом?       — Мне нужно работать, — сказал он и чуть поморщился, будто сейчас и сам был совсем не рад этому.       Девочка во все глаза смотрела на него. А нельзя было один раз прийти на работу позже?       Пегс вновь потянула её за руку.       — Флинн, надо идти. Иначе наш столик займут и придётся садиться не пойми где… а стоит ещё избежать лишних стычек с другими павлинами…       И всё же, что бы там Пегс ни говорила, а стычек с другими павлинами избежать не удалось. Долгий путь через четырнадцать вагонов не мог оставить друзей незамеченными. Судя по всему, эта троица и так часто привлекала к себе внимание других учеников, но сейчас, когда Пегс и Касим шли по разным сторонам от маленькой Флинн, держа ту за руки, — на них пялились абсолютно все.       «Что случилось?»       «Тигрик стала маленькой…»       «Почему с ними постоянно что-то происходит?»       «Кажется, это Гарабина опять что-то изобрела».       «Экспресс постепенно превращается в детский сад…»       Флинн поджала губы и вперила взгляд в пол. Если это всё и правда будет продолжаться неделю… или даже больше, то ей придётся набраться терпения и научиться не обращать внимания на постоянные перешёптывания вокруг.       Но, кажется, привыкнуть к этому было невозможно. Флинн сидела за столом в углу вагона и ковырялась вилкой в тарелке с едой. Есть ей почти не хотелось. Да и сложно было насладиться трапезой под неотрывными взорами других павлинов. Которых в столовой было не пересчитать.       Сидящие по сторонам от неё Пегс и Касим что-то обсуждали. Флинн пыталась слушать, ища в их словах что-то, что могло бы объяснить ей всё происходящее. Но, как назло, мозг отказывался сосредотачиваться. Возникало ощущение, что чуть ли ни на каждую фразу в диалоге друзей он выдавал что-то наподобие: «Вроде было что-то такое, но вообще, понятия не имею, о чём там речь».       Звяканье столовых приборов раздражало и без того напряжённую голову. Хотелось зажать уши руками и свернуться в клубочек, но девочка не могла позволить себе подобного. Такой жест был бы жалким, неуместным, подтверждающим всем её слабость перед случившимся. А она не хотела признавать, что страх постепенно начал пробираться в душу и пускать корни в сердце.       — Помнишь, тогда все взрослые тоже стали маленькими? — спросил Касим, склонившись к Пегс. Флинн прислушалась. — Тогда ведь тоже Гарабина была виновата.       — Да, — вздохнула Пегс. — Вот только тогда все взрослые стали детьми. А в этот раз…       Флинн оживилась. Хоть какая-то зацепка.       — А что, было уже такое?       Пегс и Касим уставились на неё. В глазах их явно читалось недоумение. Они переглянулись.       — Ты… правда не помнишь? — осторожно спросила Пегс.       Флинн переводила взгляд с неё на Касима и обратно. А разве она должна что-то помнить?       Видимо, по её растерянному взгляду друзья всё поняли без слов.       — Класс, — пробормотал Касим.       — Ну, впрочем, как и тогда… — добавила Пегс, склонившись к своей тарелке.       Флинн долго смотрела на них, ожидая, что друзья наконец введут её в курс дела. Да только те, походу, не собирались этого делать. Насупившись, девочка скрестила руки на груди. Ничего. Она сама что-нибудь придумает, если понадобиться.       Мысли неохотно перекатывались в разуме, подобно медведю, пробирающемуся в болоте. Возникало ощущение, что в голове выстроились странные барьеры, ограничивающие воспоминания девочки. Была небольшая область, посвящённая конкретно сегодняшнему дню. Чуть-чуть базовой информации о том, где и с кем она вообще находится. А всё остальное скрыто за стенами с пометкой семь-плюс! При попытке проникнуть туда, пробудить другие воспоминания (например, связанные с тем, о чём вели разговор Пегс и Касим) — невидимые барьеры начинали гудеть и утолщаться, из-за чего голова противно ныла.       Ещё хоть пара минут такого безуспешного мозгового штурма — и Флинн могла бы потерять сознание. Но, к сожалению или к счастью, ей не дали этого сделать.       — У-у-у, кто это пожаловал, — сквозь зубы процедила Пегс.       Девочка удивлённо посмотрела туда, куда исподлобья направила свой алый взгляд подруга.       — А я-то надеялся, что её хоть обеда лишат, — пробурчал Касим. — Накажут как-нибудь и заставят экстренно чинить этот горе-телескоп.       Все взгляды приковала к себе вошедшая в вагон-столовую высокая девочка. Виновница всего произошедшего.       На несколько длительных мгновений все павлины замолчали. Слышен был лишь стук каблуков туфель прошествовавший за едой Гарабины. Заплетённые в хвост волосы при каждом шаге толкали то одно, то другое плечо.       «Это из-за неё?» — послышался чей-то приглушённый шёпот.       «Разве её не наказали?»       «Кто-нибудь объяснит уже, что стряслось?»       Но все тут же замолкали и быстро обращали взгляды к своим тарелкам, — как трава податливо клонилась под ветром, — стоило мимо пройти Гарабине.       Первой всеобщее пристыженное молчание прервала Пегс.       — И тебе не стыдно вот так заявиться в столовую!? — грозно воскликнула Хафельман, так что все присутствующие одновременно уставились на неё.       Касим поражённо раскрыл рот, а Флинн во все глаза смотрела на подругу. Она была зла… в её алых глазах всполохами мерцало пламя негодования.       — А за что мне должно быть стыдно? — спросила Гарабина.       Пегс чуть не задохнулась от возмущения, так что даже вскочила из-за стола.       — Может, за то, что по твоей вине это произошло!? — Хафельман резким жестом руки указала на Флинн. Девочка дрогнула и съёжилась, когда, по ощущениям, больше сотни пар глаз уставились на неё.       Незадавшаяся изобретательница вздёрнула бровь так, будто Пегс молола какую-то несуразную чепуху.       — Я в этом виновата?       — А кто же ещё?       Гарабина стукнула кулаком по столу:       — А зачем Нахтигаль лезла не в своё дело? Если б она меня не отвлекла, — ничего этого и не было! Считай, сама себя наказала!       Пегс смогла только возмущённо выдохнуть: «Ах ты..!», — но, вместо того, чтобы самой наброситься на Гарабину, внезапно обернулась на шокированного всем происходящим Касима:       — А ты что?       Касим наконец захлопнул приоткрытый от удивления рот и неловко кашлянул.       — Сейчас челюсть выпавшую из-под стола достану и присоединюсь.       Пегс смерила его взглядом и снова посмотрела на ненавистного ей павлина:       — Если бы ты постоянно не изобретала всякую опасную фигню, то Флинн бы и не думала тебя останавливать.       — Да не изобретала я ничего опасного!       — А то, что из-за тебя пострадала Флинн, не утверждает обратное? — вступил в спор Касим.       Павлины вокруг начали оживляться. Казалось, их забавляло происходящее. А вот Флинн совсем наоборот… ей это не казалось весёлым.       — Вы что ей теперь, вместо родителей? — съязвил Оливер.       — Заткнись, придурок! — прикрикнула на него Пегс.       Со стороны некоторых столиков послышались смешки. Ситуация обретала новые обороты. И как раз это Флинн не нравилось. Она обняла руками колени и наблюдала за всем с таким страдальческим выражением, что, посмотри на неё друзья — желание спорить тут же бы отбило. Но они не смотрели.       И именно поэтому припираться могли очень долго. А постепенно к спору начали присоединяться и другие.       Дальше лучше особо не стало. Да, во всё происходящее в столовой встряла Герлинда Штейнман. И уж после этого замолчали все. Гарабина, конечно, пыталась как-то оправдать себя, но преподавательница Героизма твёрдо встала на сторону Пегс, Касима и… ненаглядного ей тигрика. Впрочем, она давала такие аргументы, что возразить ей не мог решительно никто.       «Даже если твои действия на крыше с тем горе-телескопом каким-то образом должны были впоследствии принести пользу экспрессу, это не отменяет того, что делала ты всё это без разрешения со стороны старших. По правилам же все преобразования на территории школы должны быть согласованы с директором. Более того, никакие «благие намерения», о которых мы все можем только догадываться с твоих же слов, не оправдывают последствий всего произошедшего. Флинн Нахтигаль стала младше и потеряла часть памяти. Разве это не должно хоть капельку смутить тебя и привлечь к ответственности? Возбудить желание поскорее исправить ситуацию, так неблагоприятно повернувшуюся посредством экспериментов?» — ещё долго звучал голос миссис Штейнман в и без того напряжённом разуме Флинн.       Девочка прокручивала слова преподавательницы и во время самостоятельных занятий, с которых её потом внезапно вызвали Даниэль и доктор Бентли.       Она вспоминала взгляды павлинов, даже не обращая внимания на то, как обеспокоено переглядывались отец и лекарь.       Что-то тут было не так.       Почему-то ей казалось, что, случись всё это с любым другим павлином — всем было бы отчасти всё равно.       Флинн неустанно прокручивала в голове всё произошедшее, то, что ещё немного помнил мозг. Слишком часто во всех разговорах встречалось «тигрик». А ещё она видела, как какой-то мальчик её сфотографировал… Кажется, его звали Оллин. Если она правильно расслышала его имя, когда Касим напустился на него и пригрозил отобрать фотоаппарат.       Возникало странное, приторное ощущение, что когда-то она уже с таким сталкивалась. Да было это лишь ощущение, как назло, не подтверждённое никакими воспоминаниями или хотя бы фактами со слов друзей.       — Ну и денёк, — шумно выдохнула Пегс, чем отвлекла Флинн от раздумий.       Девочка посмотрела на подругу. Та повесила в шкаф свою школьную, перешитую на собственный лад, форму. Немного влажные после ванной светлые волосы чуть поблескивали в свете ламп. Халат сидел на ней просто идеально. Стройную фигуру подчёркивал махровый пояс. И вообще, Пегс сама по себе была высокой и красивой. Всегда утончённые, женственные движения завораживали чужие взгляды. И сейчас, даже когда никто за ней не наблюдал, тонкие, будто фарфоровые, пальцы перебирали одежду на вешалках, и почему-то на это тоже можно было невольно засмотреться. А Флинн… да ей даже халат был велик и висел на теле подобно картофельному мешку! Насупившись, девочка закуталась в мягкую ткань. Здорово было бы вот так спрятаться от всех проблем раз и навсегда. Вот только что-то ей подсказывало, что сделать это решительно не получится.       — Даже представить не могу, каково тебе сейчас, — вздохнула Пегс и посмотрела на свою маленькую подругу.       Флинн сидела на полу у своего шкафа и, закутавшись в халат, так что, наверное, была похожа на какого-то нахохлившегося зверька, глядела на соседку по купе янтарными глазами.       — Я всего лишь стала младше, — пробормотала та. По крайней мере, ей хотелось на это надеяться.       Просто стала младше… И скоро всё наладится.       — Надеюсь, Гарабина всё исправит в самом скором времени, — словно озвучивая мысли девочки, сказала Пегс. Она излишне резко захлопнула дверцы шкафа: — И всё равно я считаю, что её должны были строже наказать!       — Какая разница… — вздохнула Флинн, опустив взгляд. — Главное, чтобы она вернула мне нормальный возраст… и память. На остальное мне всё равно.       Пегс с сочувствием посмотрела на подругу. Подойдя поближе, она села на пол напротив неё.       — Ты так и не сказала, что решили Даниэль и Бентли, — начала Хафельман после пары минут напряжённого молчания.       — А вот об этом я бы тоже хотел послушать, — послышался весёлый голос со стороны откатившейся двери.       Ворвавшийся в купе прохладный ветер в сочетании с громким возгласом внезапного гостя заставил девочек вздрогнуть. На пороге стоял парень в пижаме. Его синие волосы мерцали, подобно волшебному пламени, улыбка играла на лице.       — Касим, тебя стучать не учили? — возмутилась Пегс, хотя в голосе её не было упрёка.       Парень усмехнулся и залихватски взъерошил свои волосы, из-за чего те замерцали ярче. Пройдя в купе, он плюхнулся на пол рядом с Пегс.       — Тебя забрали с самостоятельных занятий достаточно внезапно, — сказал Касим, по-турецки скрестив ноги. — Даниэль выглядел достаточно взволнованным.       Флинн задумчиво поджала губы. Да, отец явно переживал за неё, но, по правде говоря, это ей совершенно ничего не давало.       — Жаль, что нам не разрешили пойти с тобой, — добавила Пегс. — Хорошо хоть, что тебя в медицинском кабинете не оставили. Значит, с тобой не случилось ничего серьёзного… да ведь?       Флинн пожала плечами в тот самый момент, как в дверь постучали. Все трое удивлённо оглянулись на вход в купе.       Сердце Флинн отчего-то забилось чаще. Она не могла найти этому объяснения, но слегка взволнованный стук отозвался в самой глубине души.       — Что-то у нас сегодня одни гости, — пробормотала Пегс, качая головой.       — Ну хоть постучали, — сорвалось у Флинн.       Не успела Хафельман встать, чтобы открыть дверь, как девочка сама подскочила ко входу. Отчего-то дрогнувшей рукой она взялась за ручку и…       Прямо перед ней стоял высокий темноволосый юноша. Подняв взгляд, она посмотрела в его лицо, заглянула в тёмные глаза. Он был обеспокоен… но явно рад её видеть. Будто от одного лишь её ответного взора в его глаза у него от сердца отлегло сильное волнение. В отличие от Касима, на нём была всё та же рабочая одежда, в которой Флинн видела его и днём. Вот только сажи не осталось ни на лице, ни на сильных руках.       — Привет, — мягко сказал Фёдор, закрыв за собой дверь.       — Привет, — робко пробормотала Флинн, категорически не понимая, почему душа встрепенулась в груди.       — Кто это пожаловал? — усмехнулся Касим.       Фёдор поднял взор на сидящих на полу павлинов и чуть нахмурился.       — Я пришёл сюда только ради Флинн, — сказал он.       — Да мы догадались, — пожал плечами Касим.       Он отодвинулся и качнул головой так, будто приглашал кочегара сесть рядом, но тот отрицательно покачал головой.       Флинн не понимала, почему Фёдор отказывается. И не понимала, почему внезапно он стал суровее. Но только в тот момент юноша бережно взял её за руки, из-за чего она, дрогнув, вновь подняла на него взгляд.       — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил он.       На несколько мгновений Флинн потеряла дар речи. Его ладони были тёплыми… и большими. И вообще он был высоким. Она поняла это, ещё когда утром сама взяла парня за руку. Макушкой девочка лишь чуть-чуть доставала ему до груди.       — Вроде хорошо, — пролепетала Флинн.       Фёдор внимательно смотрел в её глаза. Несколько длительных секунд совсем неотрывно, а потом окинул её взором. Девочка поёжилась, ощущая, как щёк коснулся румянец. Наверняка она выглядела очень глупо в этой пижаме и халате, которые ей были достаточно велики.       — Что-то мне это напомнило одну ситуацию, — отвлёк их обоих Касим. Усмехнувшись, он подмигнул Пегс. — Помнится, мы тогда ещё втроём наказаны были…      — Сейчас это не флирт, — сурово буркнул Фёдор.       — А я ещё ничего и не сказал, — невинно пожал плечами Касим.       Флинн переводила удивлённый взгляд с одного парня на другого. О чём. Они. Вели. Речь!?       — Ты так и не ответила, что тебе сказал Бентли, — свела разговор на другую тему Пегс. Предварительно она сильно пихнула Касима в бок.       — А… да…       Флинн робко, будто извиняясь, взглянула на Фёдора, и тот покорно отпустил её руки. Хотя, если честно, ощущать такую его близость было почему-то приятно.       Девочка отошла к шкафу и села на пол. Юноша проследовал за ней и, скрестив руки на груди, боком оперся на лестницу, ведущую на второй ярус кровати Флинн.       — Доктор Бентли сказал, что со мной всё в порядке, — коротко сказала девочка. — Просто стала младше… всё соответствует семилетней.       Она смутилась и опустила голову. Почему-то возникало ощущение, что они сейчас ведут речь о чём-то очень ей личном.       — И… — робко начал Пегс. — Ты правда ничего не помнишь?       Флинн вздохнула и почти не заметно кивнула:       — Бентли считает, что память вернётся с возрастом…       Все с досадой потупили взоры.       — Надо было нам идти с тобой… — пробормотал Касим.       — И тогда сейчас бы в поезде было три семилетних ребёнка, — прервал его Фёдор. Он шумно вздохнул и тихо проговорил: — Не стоило Флинн отпускать туда… — Мягкая улыбка коснулась его губ. — Но ты всегда рвёшься в самую гущу событий. Поберегла бы себя хоть раз.       Флинн смотрела на него снизу-вверх. Юноша говорил о ней с такой нежностью в голосе, будто она была для него самым дорогим человеком на свете.       — Флинн уж точно было бы не остановить, но вот Гарабину точно надо проучить! — пробурчала Пегс.       Касим рассмеялся.       — То-то ты на неё набросилась в столовой!       Пегс насупилась и показала ему язык.       — Если бы не миссис Штейнман, я бы ей, может, ещё много чего наговорила.       — Прошу прощения, что? — встрял Фёдор.       Касим усмехнулся и, словно намекая на что-то, дважды вздёрнул брови: «Сейчас тако-о-ое расскажу», — будто бы говорил этот жест.       Фёдор наконец опустился на пол рядом с Флинн. Девочка была рада, что он всё же присоединился к их кругу, но когда их плечи легонько соприкоснулись, — ощутила предательскую дрожь.       — Пегс сегодня наехала на Гарабину прямо у всех на глазах во время обеда! — сказал Касим так, будто сообщал нереально поразительную новость.       — И правильно сделала, — гнула своё Хафельман. Она с упрёком ткнула Касима пальцем в плечо: — А ты, как по мне, и не собирался присоединяться!       — Да ты меня наповал сразила своей выходкой, серьёзно говорю!       Пегс, пусть и смутилась, но строго посмотрела на друга.       — Даже Оливер встрял.       — Ага, только не в нашу пользу. Обижаешь.       — Тебе тоже стоило встать на нашу защиту.       — Я это, собственно, и сделал. Серьёзно, мне уже начинает казаться, что мы правда, как молодые родители.       Фёдор кашлянул, отвлекая тех от препирательств, которые со временем стали походить на какие-то смешливые заигрывания со стороны Касима.       — В общем, — вздохнул парень, — потом встряла Штейнман и наконец заставила Гарабину замолчать.       Флинн поёжилась от воспоминания об этом. Пусть преподавательница Героизма и встала на их сторону, но почему-то девочке было от всего этого не по себе. Юноша заметил это и, будто пытаясь ободрить, мягко накрыл её руку своей. И это заставило Флинн отрывисто выдохнуть.       — А что всё это время делала ты? — спросил он, склонившись к её лицу.       Флинн смущённо опустила взгляд.       — Просто сидела и наблюдала… — пробормотала она в итоге, с трудом подавив желание добавить: «А на самом деле мне хотелось убежать и спрятаться где-нибудь, чтобы там просто разреветься».       Фёдор долго и внимательно смотрел на неё, словно понимал, что именно она испытывала в те минуты.       — Наверняка Весна и Обри уже во всю строчат новую статью для журнала, — удручённо пробормотала Пегс спустя некоторое время.       Касим гордо вздёрнул подбородок.       — Зато у них нет фотографий, так что вряд ли статью пустят в печать, даже если они её всё-таки напишут.       Флинн удивлённо пялилась на друзей. Какой журнал? Какая статья? Что происходит?       — Разве их это остановит? — спросила Пегс.       — Я сегодня сам видел, как Оллин фотографировал Флинн, — сказал Касим.       Фёдор усмехнулся и скрестил руки на груди. Он посмотрел на парня так, будто его слова не представляли из себя совершенно никакой новости.       — Как раз его мне и пришлось прижать к стенке по дороге сюда, чтобы он отдал фотографии, — сказал кочегар.       Касим поражённо уставился на него.       — Что? Он же при мне всё удалил!       — Удалить — удалил. Но, похоже, успел спрятать распечатку.       Таким известием все были слегка подавлены. Только Флинн во все глаза смотрела на Фёдора. Он в самом деле припугнул того парня, который сфотографировал её сегодня?       — А у тебя осталась фотография? — спросила Пегс.       Фёдор кивнул. Помедлив, он сунул руку в карман рабочего комбинезона и выудил оттуда небольшой прямоугольник. По тому, как он замялся, возникало ощущение, что парень не особо хотел показывать фотографию Пегс и Касиму.       — Дай, — внезапно попросила Флинн, потянувшись к нему. И только спустя пару секунд смутилась от осознания, каким же детским был её жест.       И всё равно Фёдор не стал возражать. Лишь чуть улыбнувшись, будто в умилении, он отдал ей фотографию.       Флинн, да и все остальные, уставились на цветной прямоугольник плотной бумаги у неё в руках. Девочка ощутила, как к щекам прилила кровь. На фотографии была изображена она. Держась за идущую чуть впереди Пегс, Флинн обернулась на кого-то в стороне. Такая маленькая… в самом деле маленькая по сравнению с Пегс и Касимом. Она выделялась. А этого Флинн не любила никогда.       — Ох, зря я… — с досадой пробормотал Фёдор, заметив, как сникла Флинн.       — Нет, всё нормально, — проговорила она. — Просто… я такая… жалкая.       Все трое несколько секунду просто смотрели на неё. А потом чуть ли не одновременно загомонили:       — С чего ты это взяла, Флинн?       — Вовсе ты не жалкая!       — Наоборот ты очень милая.       — Поверь, нет ничего страшного в том, что ты страда младше.       — Это не делает тебя хуже.       — Ты потрясающая абсолютно всегда.       Последние слова сказал Фёдор… Девочка, часто заморгав, отвела взгляд в сторону. Она не знала, почему эти люди так искренне любили её… но она была безмерно благодарна им за это.       — Слушай, мы ни за что не дадим тебя в обиду, — заверил её Касим.       — Вообще, может, это знак, что тебе надо в конце концов отдохнуть и… побыть ребёнком? А то ты слишком много на себя взваливала, — предположила Пегс.       Флинн вздохнула и начала елозить пояс халата. Даже если так, ей не очень-то нравилось жить в теле семилетней девочки, на которую все постоянно пялятся. Да ещё и ничего не помнить.       Со стороны Фёдора послышался шумный вздох. Казалось, что он принял решение что-то сделать, но это ему далось не без труда. Словно парень не хотел делать этого при ком-то…       — Флинн, — тихо позвал Фёдор, взяв девочку за плечо. Он склонился к ней и заглянул в лицо. — Всё будет в порядке, веришь? Ничего непоправимого не произошло. И… знаешь, Пегс с Касимом правы. Расслабься уже. Просто, хоть раз в жизни позволь себе не волноваться за судьбу экспресса.       Флинн смущённо опустила взгляд, надеясь, что щёки горят не так сильно. Касим рядом усмехнулся, а спустя всего пару мгновений мягкие руки коснулись предплечий девочки, и от последующего лёгкого жеста она оказалась в объятиях подруги.       — Сколько бы это не продлилось, мы все будем рядом, — заверила её Пегс.       Глаза отчего-то защипало. Флинн знала, что за ней наблюдают Фёдор и Касим, но не смогла противостоять желанию просто спрятаться в объятиях подруги. Она уткнулась носом ей в плечо и позволила запустить её тонкие мягкие пальцы в свои светло-каштановые волосы.       Вскоре после этого они разговорились. Точнее, болтали в основном Пегс и Касим. Флинн же просто слушала, сидя рядом с подругой. Она старалась не пропустить ни одного слова в надежде, что это может вызвать хоть какие-то воспоминания, прояснить ситуацию, намекнуть на то, что ей вообще делать дальше. А ещё часто поглядывала на Фёдора. Он сидел напротив и почти не встревал в разговор. Наверное, можно даже сказать, что вообще не встревал. В самом деле возникало ощущение, что пришёл юноша сюда только ради того, чтобы удостовериться в том, что с Флинн всё в порядке. И, возможно, на всякий случай приглядеть за ней.       Порой девочка отвлекалась на фотографию в своих руках. Неужели её и правда сфотографировали с целью напечатать о ней статью в каком-то журнале? Уж этого Флинн точно не хотела. Мало ей того, что на неё и так все пялятся. Хотя, может, завтра-послезавтра интерес к ней со стороны других павлинов пропадёт? Впрочем, девочка надеялась, что дольше двух дней ей не придётся быть семилетней. Чем раньше это закончится, тем скорее к ней вернётся память. И тогда она наконец сможет снова нормально оценить всё произошедшее. И… она посмотрела на Фёдора, вновь встретилась с взглядом его тёплых глаз. Тогда она наконец поймёт, почему от одной мысли об этом юноше сердце её трепещет.       — Мне кажется, кое-кого уже клонит в сон, — усмехнулся Касим и мягко подтолкнул в плечо Флинн.       Девочка подняла на него взор. Судя по всему, он заметил, как она уже шестой раз за минуту прикрыла глаза, опустив голову.       — Неправда, — всё же попыталась возразить она.       Все трое переглянулись между собой. Флинн заметила, как улыбнулась Пегс и как с умилением покачал головой Фёдор.       — А по-моему, ты и правда скоро уснёшь, — сказала Хафельман. Она погладила подругу по плечу и заглянула ей в лицо.       — Нет, — уперлась Флинн.       — Хорошо, тогда скажи, о чём мы только что говорили? — спросил Касим, склонившись к ней.       Девочка замялась.       — О том, что Гарабине нужно подсыпать в еду чего-нибудь такого, чтобы у неё зубы стали зелёными? — предположила она.       Касим расхохотался, и даже Фёдор не сумел подавить усмешки.       — Это мы непременно осуществим, — заверил Касим. — Но об этом мы говорили минут пять назад, а это значит, что…       — Ты задремала, — закончила за него Пегс.       Флинн опустила взгляд и уставилась на собственные пальцы, которыми неустанно елозила пояс халата. Она не собиралась признавать, что её клонит в сон, как маленькую. Девочка уже собиралась придумать себе ещё какую-нибудь отговорку, когда на весь экспресс раздался звучный бой гонга.       Все четверо приподняли головы, словно прислушиваясь к расходившемуся по коридорам эху.       — Десять часов, — пробормотал Касим.       — Собственно, не удивительно, что тебя клонит в сон, — с мягкой улыбкой заметил Фёдор.       На мгновение глянув ему в лицо, Флинн вновь опустила голову. Почему он такой наблюдательный и заботливый по отношению к ней?       От мыслей об этом её отвлёк зашевелившийся рядом Касим.       — Что ж, — он поднялся с пола, и Фёдор тут же последовал за ним. — Нам, конечно, никакие правила не писаны…       — Иди уже, — хихикнула Пегс.       Касим наигранно тяжело вздохнул.       — Неужели тебе правда так хочется поскорее избавиться от общества крутого круглика?       Пегс со смехом закатила глаза.       — Десятичасовой гонг не я придумала.       — Да будто бы тебе на него не всё равно.       — Флинн сильно устала за день.       — И ничего я не устала! — встряла девочка. Ей не хотелось, чтобы все расходились из-за неё. Так она чувствовала себя какой-то надоедливой младшей сестрой, за которой друзья постарше вынуждены присматривать. — Если вы хотите ещё посидеть, то я совсем не против.       — Флинн, мы бы и сами не прочь остаться, но правила… — начал Фёдор.       — Да будто вам двоим до этого было не всё равно на правила, — тихо усмехнулся Касим, за что юноша одарил его строгим взглядом.       И всё равно Флинн казалось, что дело тут не только в десятичасовом гонге. Ей не нравилось, что её могли счесть маленькой… и совсем не хотелось, чтобы все думали, что она и правда сильно хочет спать.       Вместе с Пегс Флинн поднялась с пола и поспешила проводить парней. В этом жесте не было совершенно ничего особенного, но даже его, оказывается, Флинн не могла сделать без происшествий.       Излишне длинный халат путался в ногах, а из-за спешки Флинн не успела разобраться в широких полах, из-за чего запнулась за подол и…       Пегс за её спиной испуганно охнула, но… взволновавшего её падения лучшей подруги не последовало. Флинн ощутила, как сильные руки подхватили её под локти, а сама она со всего маху врезалась лбом кому-то в грудь.       — Осторожнее. — Тёплое дыхание встревожило её волосы. Судя по голосу, парень улыбался.       Флинн подняла голову и увидела склонявшегося к ней Фёдора. Он бережно придерживал её под руки и так смотрел на неё…       — Не ушиблась? — спросил он.       — Н-нет… — пролепетала она.       Пару мгновений девочка просто пялилась на него, почему-то не в силах даже пошевелиться, а потом…       — Может, тебе сшить что-нибудь? — предположила Пегс. — А то халат тебе и правда великоват…       И только тогда Флинн опомнилась и отпрянула от не менее смутившегося Фёдора.       — Спасибо, но я не планирую надолго оставаться в теле семилетней, — пробормотала она.       Флинн чувствовала, что Фёдор смотрит на неё… а она внутренне корила себя за то, что была столь неуклюжа! Ну как она могла на равных правах находиться в обществе Пегс, Касима и Фёдора, которые были старше её на несколько лет?       К счастью (наверное), всех их отвлёк Касим.       — Пойдём, кочегар, — усмехнулся он похлопав Фёдора по плечу.       Тот лишь раздражённо закатил глаза.       — Ты хоть когда-нибудь перестанешь меня так называть? — пробурчал он.       Касим открыл дверь и сделал вид, будто пропускает Фёдора вперёд, но тот слегка подтолкнул его, на что парень, смеясь, всё же вышел первым.       — Даже не знаю, — всё же ответил он. — Мне кажется… никогда.       — Надеюсь, что только кажется.       Ответ Касима заглушила закрывшаяся дверь. Несколько длительных секунд Флинн пялилась на неё, будто парни могли вернуться. Но они не могли. Оба направились в свои купе. И до завтрашнего дня она не увидит ни одного из них. Касима встретит за завтраком же, а Фёдора… Флинн не знала.       — Давай спать, — отвлекла её Пегс.       Помедлив, Флинн всё же забралась в свою кровать. Чтобы согреться, закуталась в одеяло до самого носа.       Пегс же плюхнулась в свою и выключила свет. Купе погрузилось во тьму. И только тогда Флинн поняла, насколько же в самом деле устала.       — Удивительно, что ты не паникуешь, — донёсся до неё приглушённый вздох Пегс. — Я бы так уже с ума сошла… бегала бы и вопила: «Верните мои возраст и память!»       Флинн ничего не ответила. Сон уже начал сковывать её и без того тяжёлый разум. Хотя, если честно, она и сама не знала, как умудряется не паниковать. Впрочем, может, она просто ещё не до конца осознала всё произошедшее?