О памятных днях

      Легкий ветер обдувал деревья, заставляя листья шелестеть и раскачиваться, а солнце продолжало светить, согревая землю в своих теплых объятиях. Мягкие лучи просачивались сквозь ветви и отбрасывали пятнистые тени на лесную поверхность, рисуя живые узоры, что перемещались по траве в зависимости от направления ветра.       Какаши, как и всегда, опаздывал. И учитывая, сколько Наруто, Сакура и Анарэ его дожидались, в постели можно было провести целый час лишнего времени, как минимум. Наруто лежал под деревом, пытаясь отоспаться за упущенные минуты, а Сакура молча сидела рядом, о чем-то задумавшись, пока не решила нарушить тишину своим вопросом:       — Тебе интересно было бы увидеть Саске? — продолжая смотреть вдаль, спросила розоволосая. — Он ведь твой брат, получается.       Бесполезные разговоры о Саске были неотъемлемой частью жизни как у Наруто, так и у Сакуры. Однако такой вопрос оказался внезапным — потому что Анарэ была заинтересована как раз-таки в том, чтобы его вообще не видеть. Более того, она не хотела иметь ничего общего с этой фамилией — и она бы не имела, как не имела бы и последствий в виде смерти матери, которая пыталась ее защитить от этого безумного клана. Если бы не одно «но», ведь человек, от которого Мицуко ее родила, носил фамилию Учиха. Так что в некотором роде отторжение Саске у Анарэ стало проявляться с самого начала.       — Нет, — честно призналась она.       Видимо, услышав, что речь зашла о Саске, крепкий сон Наруто, который можно было потревожить разве что взрывными волнами, и то не факт, дал слабину, и он решил подключиться к разговору, который Анарэ продолжать не хотела.       — Тем не менее, он — твоя семья и кровный родственник, — поддержал Наруто. — И ты согласилась помогать нам…       — Он никогда не был моей семьей, и я вообще не вижу смысла спасать этого человека, за исключением его ценности для деревни. Джирайя-сенсей сказал, что ваш Саске добровольно покинул деревню. Так чего ради мне жаждать знакомства?       — Ты же знаешь, как он для нас дорог… — печально ответила Сакура.       — Знаю, поэтому я с вами, — огрызнулась Анарэ. — Но это единственная причина. — Она раздраженно поднялась с земли, отряхивая одежду, и покинула место тренировки.       — Вы не должны навязывать ей свою позицию. — Какаши покачал головой, показаваясь из-за деревьев. — Ничего общего, кроме отца, которого она никогда и не видела, у них нет. Какой вы вообще реакции ожидали?       — Вы правы, — согласилась Сакура, признавая чрезмерное давление на подругу. — Нам не следовало такое спрашивать.       — Если бы у меня где-то оказались сестра или брат, вообще не важно, я был бы этому только рад! — возразил Наруто.       — Все люди разные, — вздохнул Какаши. — Анарэ поддерживает вас, несмотря на свое нежелание это делать. Разве этого недостаточно?

______

      Высокие отвесные скалы сменялись красивыми обрывами, обнажая каньон, в ущелье которого быстрым и ровным потоком неслась река. Чистая и искрящаяся вода переливалась на солнце, отражая рваные стены по обе стороны от себя. В Стране Воды именно река считалась символом постоянного движения. Покойный наставник часто сравнивал Анарэ с импульсивным течением — она так же стремилась вперед и никогда не останавливалась. Сенсей видел в ней то, что было скрыто от других посторонних глаз, подмечая незримые даже для самой Анарэ детали.       Анарэ спустилась к ущелью и вышла на плато. Последние недели она тренировалась исключительно здесь. И исключительно в одиночестве. Причина тому была простая: спустя несколько месяцев тренировок с Какаши она не наблюдала никакой положительной динамики. Чужие методы тренировок стояли уже поперек горла и казались совершенно бессмысленными и бесполезными. Бывший наставник оказал слишком глубокое влияние на психику. Хоть Теруо уже и не было рядом, Анарэ по-прежнему в нем нуждалась. Особенно сейчас, когда начала сомневаться в собственных силах. Она нуждалась в его присутствии — и не только в физической видимости, — Анарэ нуждалась в его уверенности в ней. Она многого добилась с этим мужчиной. И теперь, обладая Шаринганом, могла достичь еще большего. Теруо был жестоким и требовательным, но его действия всегда оправдывали результат. Все, что он делал, в конечном итоге шло лишь на пользу. Успехи Анарэ тешили его самолюбие. Теруо гордился не только ей, он был горд и за себя, ведь все победы были плодами именно его упорного контроля и настойчивости. И Анарэ в какой-то степени ощущала себя особенной для него, просто потому, что была единственной. Но здесь и сейчас ни для кого единственной и особенной она не являлась. Куда более особенным казался Саске, которого даже не было рядом. И который предал ее друзей. В такие моменты Анарэ хотелось бросить все и вернуться домой — в привычную среду обитания, где все знакомо, предсказуемо и нет никаких разочарований.       Анарэ подошла к самому краю обрыва, откуда открывался хороший обзор на реку, и, воссоздав печать, использовала технику Водяного Дракона. После чего активировала свой Кеккей Генкай и применила Зеркальное Отражение, комбинируя стихии Ветра и Воды. Раньше это отнимало слишком много чакры, и ей никогда не удавалось довести желаемое до финала. Но теперь, когда Шаринган пробудился и больше не удерживал часть чакры в себе, Анарэ решила, что сможет осуществить задуманное.       И у нее получилось.       Прямо сейчас перед ней возвышались два внушительных размеров дракона, что без каких-либо сомнений обладали огромной силой. И при всем этом она чувствовала себя совершенно прекрасно. Анарэ не потребовалось много времени, чтобы войти в раж, и спустя мгновение она отразила еще двух драконов. А затем еще двух.       Шесть.       Шесть огромных Драконов, созданных лишь собственными усилиями, смотрели на неё. Анарэ стояла, не смея пошевелиться, и восторженно разглядывала их в ответ.       — Получилось… — воскликнула она, эхом разлетаясь по округе. — Надеюсь, мне удалось потешить ваше самолюбие, где бы вы ни находились, сенсей. — Анарэ запрокинула голову к небу, разглядывая ясную синеву, и закрыла глаза, расплываясь в улыбке. — Благодаря вам я являюсь той, кем стала.       — Полагаю, речь не обо мне, — послышалось со спины.       Анарэ нервно обернулась, не ожидая, что здесь ее может кто-то потревожить. Забыв о концентрации, она потеряла контроль, и тяжелые потоки волн обрушились вниз, с грохотом разбиваясь о водную гладь.       — Разве это похоже на результат ваших стараний? — с пассивной агрессией бросила она.       — Нет, — Какаши покачал головой. — Но, тем не менее, впечатляет.       — Я ушла сюда, чтобы тренироваться в одиночку. — Анарэ смягчила голос, намекая, что и дальше собирается находиться здесь без посторонних глаз.       — Я понимаю, что ты привыкла к несколько другим методам обучения. — Какаши проигнорировал выпад. — Я тоже привык к совершенно другой отдаче, и от многих учеников мне приходилось отказываться по той же причине.       — Отлично. — Анарэ улыбнулась. — Откажитесь от меня. Ничего против я не имею.       — Контролировать Шаринган никто, кроме меня, тебе здесь не поможет.       — Какаши-сенсей, я безмерно благодарна, что вы освободили меня от печати… — Анарэ подошла к нему ближе, сокращая слишком большую для разговора дистанцию. — Но с вами у меня вряд ли что-то получится. И я совру, если скажу, что с обучением у меня когда-либо возникали проблемы, потому что я схватываю все на лету, как, судя по рассказам, и моя мать.       Какаши успел неплохо изучить Анарэ: как во время тренировок, так и на заданиях, чтобы понимать — такое поведение ей вообще не свойственно. Зачастую уклончивые ответы и в большую часть времени податливое поведение, включая общение с Наруто и Сакурой, за которым он наблюдал со стороны, шло вразрез с тем, что происходило сейчас.       — Твой сенсей был из Кровавого Тумана, не так ли? — Какаши поймал на себе пронзительный взгляд красных радужек, метающих молнии.       — Имеет значение?       — Да, потому что в Конохе мы не ломаем психику своим ученикам и, разумеется, подходы к обучению здесь другие.       — Я об этом наслышана, но со мной он был… обходителен, — ответила Анарэ.       — В таком случае, что ты собираешься делать дальше? — несмотря на ее напряжение, Какаши был, разумеется, спокоен.       — Не знаю, — честно призналась Анарэ.       — Я слышал ваш разговор с Наруто и Сакурой.       — Ну… — Анарэ вздохнула. — Вы любите появляться в неподходящие моменты, как я уже заметила. Что я еще могу на это ответить?       — Ты не должна разделять их стремлений по поводу Саске. И не должна винить себя за это. Это их путь, а не твой.       — Мой путь заключался в том, чтобы решить свой недуг. И я его решила. — Анарэ сделала паузу. — Не без вашей помощи, конечно же.       — Тебе плохо здесь?       От Какаши странно было слышать что-то подобное, потому что он в принципе не выглядел заинтересованным в чем-либо по отношению к Анарэ. Поэтому она решила ответить честно.       — Можно сказать, что да, в последнее время. — Анарэ звучала коротко, но искренне.       — И с чем ты это связываешь?       — С тем, что все свободное время мне приходится слушать о человеке, которого я не знаю и знать не хочу. Здесь я не чувствую себя дома, не чувствую себя нужной. И этого не произойдет уже нигде. Потому что единственный человек, для которого я была действительно значимой, а не жалкой заменой «кого-то», больше нет в живых, — выпалила она на взыгравших эмоциях.       — Не думаю, что они считают тебя заменой. — Какаши пожал плечами и опустился на землю, свесив ноги с обрыва.       — Ну, может, это получается неосознанно?       — Почему бы тебе не сказать им об этом прямо?       — Потому что это ничего не изменит. Я никогда не буду на первом месте. — В этот момент Какаши рассмеялся. — По-вашему, это смешно?       — По-моему, это эгоистично и очень… — он улыбнулся, — очень по-детски так рассуждать.       — Я сказала вам правду, а вы смеетесь, — вздохнула Анарэ. — Ну и какой из вас после этого наставник?       — Я точно так же сказал тебе правду, ведь ты не ребенок, — сенсей посмотрел на нее более строго. — Эгоизм плох в любом возрасте. Избавляйся от этого и довольствуйся тем, что имеешь. И помни: раньше у тебя не было даже такого.       Несмотря на внутренний протест, Анарэ пришлось признать, что Какаши прав. Раньше она и подумать не смела, что когда-нибудь так свободно сможет общаться с людьми и даже заведет друзей. Пускай даже таких, для которых являлась заменой — в этом Какаши ее вряд ли переубедит.       — Извините меня. — Анарэ потупила виноватый взгляд. — И вы не бесполезный учитель. Я не думала, что это прозвучит так грубо.       — Я это как-нибудь переживу, — отмахнулся Какаши.       — Можно немного личный вопрос? — осторожно поинтересовалась Анарэ.       — Смотря какой.       — Сколько вам лет? — Анарэ так цеплялась взглядом за его маску, что он был уверен: одним вопросом девушка не ограничится.       — Тридцать.       — Оу, — протянула она, болтая ногами в воздухе. И что означало это «оу» можно было трактовать как угодно.       — Поговори с ними, — уходя, бросил Какаши. — Наруто никогда не имел друзей, и Саске был первым, кто его заметил, поэтому он ему так важен. Но не думай, что ты имеешь для него меньшее значение. А что касается самого Саске, то он оказался таким же заложником ситуации, как и ты. Ведь его семья тоже мертва.       Какаши исчез прежде, чем Анарэ успела опомниться. Еще некоторое время она продолжала сидеть на отшибе и обдумывать услышанное, понимая, какая же она все-таки дура. Она оставалась здесь до тех пор, пока закатное солнце не начало сменяться луной.       — Анарэ, прости нас! — почти хором произнесли подошедшие к ней Сакура и Наруто. — Может, это и выглядело со стороны, будто мы нашли в тебе замену, — продолжала уже Сакура, — но это не так.       — Нет. — Анарэ покачала головой. — Это вы меня простите. Вы очень важны для меня, поэтому я хочу пройти этот путь с вами. Но это из-за вас, а не из-за Саске.       — Мы тебя поняли, — ответил Наруто. — Таких разговоров больше не будет! — Он по-дружески пихнул Анарэ в бок. — Но чтобы и от тебя мы больше не слышали подобных размышлений о том, что ты замена или еще чего хуже! Ясно тебе?       — Ясно. — Анарэ улыбнулась и, отряхнувшись от песка, заключила в объятия обоих ребят. — Сегодня я кое-чему научилась.— Она отошла от них на небольшое расстояние. — Хочу, чтобы вы это увидели.

_______

      Грандиозные планы по «ничегонеделанию» субботним утром были с крахом разрушены, когда Анарэ пришла за своей зарплатой с предыдущей миссии, и на нее сразу же повесили следующую.       — Один из парламентеров Деревни Песка, прибывший к нам тремя днями ранее, был найден мертвым сегодня на рассвете, — начала Цунаде, листая папку с бумагами. — Расследованием убийства займется другая команда. Ваша задача обеспечить — безопасность второго парламентера и проводить его до границы. По оплате получится не меньше 150000 рё, в зависимости от обстоятельств. — Хокаге подняла взгляд на Анарэ. — Я помню, ты привыкла работать одна, но поскольку здесь замешано убийство, отправляешься с Какаши. Это все. Казуко Ивата будет ожидать вас в гостинице.       Анарэ обреченно вздохнула и, кивнув, удалилась из кабинета, встретив в коридоре Какаши. Мало того, что работать придется, так еще и в группе. И нет, против Какаши она ничего не имела. Просто в одиночку задания проходили гораздо быстрее.       — Какой смысл убивать одного парламентера, а другого оставлять в живых? Ручаюсь, что сама Казуко его и пришила, — пробубнила Анарэ, стягивая с себя кофту.       — Тише, — шикнул Какаши. — Вон она.       Анарэ повернула голову в бок и увидела хрупкого телосложения женщину, стоящую у входа в гостиницу явно в хорошем расположении духа, несмотря на события.       — Здравствуйте, госпожа Казуко! — Какаши поприветствовал ее. — И примите наши соболезнования. Мы очень сожалеем о случившемся. С нами вы будете в безопасности.       — Здравствуйте, — коротко ответила женщина. — Рассчитываю на вас.       Они добирались в достаточно быстром темпе уже несколько часов, но до границы все равно оставалось еще примерно столько же, а палящее солнце совсем никого не щадило. Ветер, слабый и теплый, не приносил никакого облегчения от нагнетающего пекла. Анарэ мысленно отсчитывала часы до захода солнца, чтобы уже, наконец, вдохнуть свежий воздух и насладиться вечерней прохладой. Кофта, что ранее болталась на пояснице, теперь была небрежно обмотана вокруг головы, дабы избежать солнечного удара: что в отличие от Какаши и госпожи Казуко, обладающими светлыми волосами, черная макушка Анарэ нагревалась в считанные секунды, притягивая к себе жар, словно магнитом.       — Мне нужно передохнуть, — стараясь сохранить непринужденное лицо, сказала женщина. — Это не займет много времени.       Казуко расположилась под деревом, отбрасывающим небольшую тень, а Какаши и Анарэ опустились под соседним, напротив нее.       Теперь Анарэ могла так же, как и Какаши, видеть чужую чакру. И чакра госпожи Казуко была на пределе с самого утра, что наводило на естественные вопросы о том, чем она могла заниматься накануне, если до сих пор не успела восстановиться. Очевидно, что Казуко из последних сил рассчитывала добраться до границы, не останавливаясь на привал, что было попросту невозможно. И на что эта женщина вообще рассчитывала, Анарэ пока что не понимала.       Когда на горизонте уже начала виднеться граница, разделяющая Страну Огня и Страну Ветра, вдалеке также начали проясняться четыре приближающихся силуэта. Появление других шиноби было обычным явлением, поскольку путешественники часто пересекали границу небольшими группами по совершенно разным причинам, начиная от миссий и торговли, заканчивая личными делами. Вот только направлялись ниндзя непосредственно в их сторону, и госпожа Казуко даже не думала замедляться. Более того, внезапная компания ее нисколько не смутила — такое поведение усилило замешательство Анарэ, но Какаши во всей своей флегматичной манере до последнего не подавал виду.       — Стойте, — скомандовал Какаши, понимая, что они все еще находятся на территории своей страны и, следуя приказу, должны защищать Казуко. Но его абсолютно также интересовало количество чакры этой госпожи. И если подумать логически, то все действительно указывало на то, что второго парламентера убила именно она.       Анарэ остановилась в тот же момент. Но не Казуко. Женщина совершила еще несколько рывков вперед, прежде чем остановилась за чужими спинами.       — Эти двое на вас, — проинформировала Казуко трех мужчин и одну девушку, что начали окружать Какаши и Анарэ.       — Это было предсказуемо, — парировал Какаши, отступая на несколько шагов назад. — Не дай ей пересечь границу, — приказал он Анарэ, — а с этими я разберусь.       — Поняла.       Куноичи коснулась земли, преобразуя свою чакру в воду, и устремила мощный поток по направлению к спешно удаляющейся Казуко. Женщина успела увернуться и продолжила бежать дальше, в то время как до границы оставалось не более пятисот метров. Несмотря на то, что Какаши сражался посредством клонов, о присутствии Анарэ никто внезапно не забыл. И когда она в прыжке почти достигла Казуко, массивный широкоплечий мужчина перехватил ее за ногу наполненной энергией лентой и подбросил Анарэ в воздух.       Шаринган неплохо облегчал работу. Проблема состояла лишь в том, что пока еще Анарэ не научилась разумно расходовать чакру в его применении. Так что бездумно использовать эту силу было не лучшей идеей. Если, конечно, она не собиралась упасть без сознания. А она не собиралась.       Анарэ вновь прибегнула к Стихии Воды, потому что это была ее стихия, и почти все техники, которые она знала, имели непосредственно водную составляющую. Она воссоздала крупный бассейн, помещая в него себя, госпожу Казуко и мужчину, удерживающего ее тело, после чего преобразовала чакру в Стихию Ветра и заморозила бассейн по всему периметру. В тот момент, когда Анаэ почти доплыла до Казуко, ее ледяной бассейн пробили насквозь, и кристаллы стекла, удерживающие воду внутри, начали трескаться.       Восстановив дыхание, женщина вновь попыталась скрыться, прибегая к остаткам своей чакры, но Анарэ запустила в нее огненный шар, и это был полнейший провал: Стихия Огня не была ее коньком. Казуко почти пересекла границу, когда огромного роста мужчина снова схватил Анарэ, заламывая ей руки.       — Оставь Казуко и сражайся! — скомандовал Какаши, понимая, что женщину ей все равно не удержать.       Услышав приказ, Анарэ отскочила в сторону и нанесла громиле ответный удар по солнечному сплетению — это едва ли смутило его. Шиноби лишь оскалился, хватая Анарэ за ногу своей ладонью, увеличившейся раз в десять, и сжал пальцы руки.       Хруст костей, который услышала Анарэ, не сразу осознав, что это была ее раздробленная лодыжка, вскоре заглушил ее крик. Его движения были быстрыми и точными, а резкая боль начала туманить рассудок. Анарэ поняла, что не сможет атаковать с близкого расстояния, тем более с такой травмой, и постаралась отскочить назад, балансируя уже на одной ноге. На мгновение она встретилась взглядом с Какаши, и тот отправил к ней одного из своих клонов.       Оказавшись чуть поодаль, Анарэ применила технику Зеркального Отражения, которая начинала сжигать удвоенное количество чакры, если она была ранена или эмоционально неустойчива, тем самым создавая равноценный обмен энергиями, что было как плюсом, так и минусом данной техники. Но сидеть сложа руки, ожидая, пока со всем закончит Какаши, а что больше вероятно, дожидаться своей смерти Анарэ не собиралась. В то же мгновение контур ее фигуры подсветился отражающейся синевой неба вперемешку с зелеными кронами деревьев, а тело начало наполняться жидким сплавом металла, что вскоре затвердел и был готов отразить любую направленную атаку.       — Что за чертовщина? — прошипел мужчина, пятясь назад, как тут же замер, понимая, что его ноги поглотила часть зеркального сплава, в которой он теперь запечатан.       Анарэ молча приблизилась к нему, поджимая раздробленную лодыжку в воздухе, и, воссоздав из металла тонкую удавку, обвила ею шею громилы, после чего потянула на себя. Несколько секунд Анарэ вслушивалась в чужие отчаянные хрипы, прежде чем заставила замолчать его навсегда и улыбнулась.       Итог заключался в том, что один из ниндзя, с которыми сражался Какаши, успел сбежать, а двух других ему также пришлось убить, потому что на диалог они были явно не настроены. Впрочем, он и не требовался, потому что все было предельно ясно и без разговора: наемники Деревни Песка решили разжечь внутренний конфликт, свалив вину за убитого своими же людьми парламентера на жителей Конохи с целью отвлечь их от другого преступления — типичное для незаконной деятельности поведение. Ничего нового.       — Что с ногой? — Спросил Какаши, подходя ближе. Анарэ беспомощно сидела на земле, с трудом сдерживая рвотные позывы от вида своей лодыжки.       — Открытый перелом, — сквозь зубы ответила она.       — Разувайся, нужно зафиксировать ногу в неподвижном положении. — Какаши сел рядом и потянулся к сумке, вытаскивая кунай и бинты с медицинской шиной.       — Не получится. — Анарэ начал охватывать ужас уже от того, что ногой придется как-либо шевелить. Во время сражения боль не ощущалась: прилив адреналина сделал свое дело, да и времени на рассмотрение травмы не было.       — Я разрежу ремни и наложу повязку, — проинформировал Какаши.       Анарэ неуверенно посмотрела на него и кивнула, отвернувшись в сторону: смотреть на это месиво без желания прочистить желудок было не так уж и просто.       — Кость раздроблена… — подтвердил он, снимая подошву сандалии.       — Можете не комментировать? — Анарэ закрыла рот рукой и задержала дыхание от нарастающего чувства тошноты.       Какаши зафиксировал бинт на ноге, начиная разматывающими движениями опускаться к лодыжке, и Анарэ снова пронзила боль. Если не считать мигреней, то это было ее первое серьезное увечье, чтобы понять: у нее крайне низкий болевой порог. Анарэ начала дрожать, понимая, что ноге придется задать определенное положение, чтобы продолжить перевязку, и ее прошибло холодным потом.       — Подождите, — прошептала она, выхватывая бинт. — Я сама.       Сейчас Анарэ было особенно необходимо присутствие и поддержка Сакуры. О боги, это облегчило бы ей жизнь в сотню раз, потому что бинт в ту же секунду, как Анарэ вновь взглянула на свою рану, вывалился из дрожащих рук. Она потянула носом воздух, переводя дыхание, и рвано выдохнула.       — Обойдусь без перевязки, — вздохнула Анарэ, и это был даже не вопрос, потому что она действительно хотела бросить все прямо так, лишь бы больше не прикасаться к этому эпицентру боли.       — Нужно наложить шину, — повторил Какаши. — Ты либо делаешь это сама, либо это делаю я.       — Сама, — буркнула Анарэ и попыталась продолжить.       Она просидела в том же положении, что и прежде, еще двадцать минут, покручивая бинт в руках, так и не решившись продолжить перевязку.       — Не хочу тебя торопить, но скоро уже стемнеет, — напомнил Какаши, понимая, что Анарэ сейчас либо стошнит, либо она просто отключится. Второе было бы даже на руку: без лишней возни с ее соплями он справится гораздо быстрее.       — У меня не получается, — поникши призналась Анарэ, возвращая Какаши бинт шину.       — Вот уж не думал, что ты такая плакса, — сказал он и принялся как можно скорее фиксировать повязку, пока Анарэ из последних сил держалась и «героически» терпела боль. — Готово.       — Спасибо… — Резко вдохнув воздух, Анарэ сфокусировала взгляд и смахнула слезы.       — Выпей. — Какаши дал ей таблетку обезболивающего и флягу с водой, спешно поднимаясь на ноги, чтобы вернуться к маршруту.       Погода значительно испортилась, когда начало темнеть. Облака, прежде рассеивающиеся по ясному небу, теперь выглядели так, будто собрались в одну тяжелую тучу. Ветер раскачивал мелкие деревья, и под его напором они склонялись почти до самой земли. Воздух насквозь пропитался озоном, предшествуя о скором появлении дождя, что было совсем некстати, ведь они не прошли даже половины пути. Когда ливень все-таки начался, от него не спасал даже плотный навес листьев над головами. Вскоре одежда начала мокнуть, а холод пробирать — до костей, и Анарэ невольно вспомнила погоду родной деревни, от которой уже успела отвыкнуть. Дождь продолжал идти, усиливаясь с каждой минутой.       — Думаю, разумнее будет где-нибудь остановиться и переждать, — сказал Какаши, на что Анарэ бессильно кивнула.       — Там… — Она протянула руку, указывая на небольшой грот на отшибе. Ливень лишал видимости, расползаясь дымкой тумана, и разглядеть что-либо было сложно. — Кажется, там что-то есть.       — Ну, давай посмотрим.       Когда они приблизились, то увидели, что пещера оказалась на удивление просторной и сухой. Стены были грубыми и неровными, но весьма прочными. А главное, обеспечивали защиту от дождя. Какаши осторожно усадил Анарэ на близлежащий камень и, осмотревшись, развел костер с помощью техники огня.       — Впервые вижу такую погоду в Конохе. — Анарэ невольно содрогнулась от холода, обнимая себя руками.       — Да, такое бывает, — согласился Какаши. — Но редко.       Тепло от костра стало долгожданным спасением от холода и сырости снаружи. Анарэ безмолвно смотрела на огонь, загипнотизированная тем, как пляшут и мерцают языки пламени. Но чуда не происходило, и согреться никак не получалось. Вскоре Анарэ начала шмыгать носом.       — Где твоя кофта? — Какаши бросил неодобрительный взгляд на ее покрывшуюся мурашками кожу.       — В сражении, видать, потеряла.       — Возьми мою. Заболеть еще не хватало. — Он расстегнул жилет и снял свою кофту, оставаясь в черной безрукавке.       — Спасибо. — Анарэ завернулась в теплую толстовку, в которой можно было утонуть, и спрятала руки в длинных рукавах.       Шум от дождя снаружи пещеры раздавался отдаленным грохотом и прекращать, судя по всему, не собирался, перерастая в настоящую бурю. Несмотря на боль, Анарэ была благодарна вселенной хотя бы за то, что они находятся в укрытии — в тепле и комфорте, насколько это было вообще возможно. Огонь отбрасывал тени на стены пещеры, создавая мнимое ощущение уюта. И по мере того, как начала тянуться ночь, дождь постепенно прекращался.       — Тебе бы поспать. — Какаши устроился на сухой земле близ костра и подложил под голову жилет.       — Вряд ли, — содрогаясь в очередной раз, прошептала Анарэ.       — Боль? — спросил он и достал еще одну таблетку.       — Да. И холодно. — Анарэ говорила так, что зуб на зуб едва попадал. — Очень холодно.       — Это плохо. — Какаши поднялся и приложил ладонь к ее лбу. — Тебя знобит. И температура высокая.       Вероятно, так и было, потому что Какаши находился в одной лишь майке и холода не ощущал.       — Костер на ночь придется потушить. — Он пожал плечами. — Я не знаю, что еще с тобой делать, ложись тогда рядом.       Анарэ не успела опомниться, когда Какаши подхватил ее на руки и уложил рядом с собой, слегка приобняв за плечи. Голова гудела от температуры и усталости, но Анарэ чувствовала, что для Какаши этот жест стал вынужденным и максимально некомфортным. Ей тоже было не по себе. Анарэ понимала, что буквально вынудила его обнимать себя. Однако это оказало должный эффект, и вскоре она смогла согреться. Анарэ уснула, убаюканная прерываемым шумом дождя и теплом чужого тела.