О памятных днях

      Сращивать кости оказалось не так уж приятно, как хотелось бы. Конечно, Анарэ не считала Сакуру феей, которая по мановению волшебной палочки исцелит ее в одночасье, но все-таки рассчитывала на более быстрый процесс заживления. На деле же почти месяц она передвигалась лишь посредством чакры и костылей.       За неимением возможности тренироваться самостоятельно, Анарэ часто наблюдала занятия Сакуры с госпожой Цунаде или же составляла компанию Наруто, прохлаждаясь вместе с Какаши, пока Ямато из последних сил удерживал Девятихвостого внутри ее друга. Тренировки Наруто оказывались действительно зрелищными. Чего стоили десятки его клонов! Анарэ не раз для себя подмечала упорство Наруто, и это восхищало: сама она, привыкшая получать желаемое если не с первого, то максимум со второго раза, при каких-либо неудачах опускала руки и впадала в отчаяние. Наруто же был отличным примером того, что любой труд себя оправдает. Он не сдавался никогда, и мало у кого возникали сомнения в его непоколебимости. Все знали: если Узумаки чего-то хотел, он этого добивался. И не важно, с первой попытки или со сто первой. В конечном итоге имел значение лишь результат — к такому выводу пришла Анарэ благодаря простому наблюдению. Так что, чужая тренировка пошла на пользу и ей.       Этот вечер принес с собой чистый звездный небосвод почти уже родной и полюбившейся деревни. Запах цветущих растений и деревьев смешивался с дуновением ветра, создавая ощущение спокойствия и умиротворения. Шелест листьев под пение ночных птиц особенным образом подчеркивал и дополнял здешнюю атмосферу: вдалеке мерцала пятнистая луна, освещающая поляну, и придавала ей меланхоличную красоту. Холодный свет просачивался сквозь ветви деревьев, создавая игру теней и света, в то время как по небу рассыпались звезды, каждая из которых завораживала, являясь всего лишь маленькой точкой в далекой и бесконечной вселенной.       Наруто по-прежнему упорно тренировался, игнорируя любую возможность отдыха, а Анарэ сидела поверх спального мешка, притянув ноги к груди. Она искренне пыталась наблюдать за своим другом, но ее взгляд то и дело скользил на Какаши, предательски задерживаясь на нем дольше обычного. Это было неловко. Анарэ вообще не понимала, какого черта все время на него пялится.       Наблюдая, как он завел руки за голову, чтобы потянуться, и его футболка слегка задралась, обнажая рельефный торс, Анарэ бросило в жар от неловкого осознания — осознания того, что ей совершенно точно нравится эта картина. Это выбивает из колеи. Заставляет краснеть и смущаться от собственной реакции.       Анарэ не спешила называть происходящие в ней изменения влюбленностью. Как минимум потому, что она ничего в этом не смыслила. Однако это было определенно тем, чего с ней никогда не случалось прежде. Анарэ полагала, что куда уместней считать это повышенным интересом, который может быть следствием чего угодно, нежели зарождающимися чувствами. В конце концов, Какаши спас ей жизнь — так или иначе.       Когда нечто подобное вообще могло возникнуть? После того, как Анарэ нагло вторглась в его личное пространство и увидела без маски? Или же когда Какаши стал невольным заложником ночных с ней объятий, как бы это ни звучало. Вероятно, так и было. Сейчас это вообще не важно. Потому что именно в этот момент Анарэ следовало бы взять в себя в руки и, наконец, отвернуться, пока она не облажалась еще раз, оказываясь в его глазах совсем уж бестолковой дурой.       — Ты что-то хотела? — Какаши прислонил к себе книгу, фиксируя ее на развороте, и перевел отстраненный взгляд на Анарэ.       — Нет, — прилагая неимоверные над собой усилия, она повернулась к Наруто.       — Ладно. — Какаши непринужденно вздохнул и продолжил читать.       Анарэ задалась вопросом: всегда ли его голос был таким маняще приятным? Почему раньше она этого не замечала? Сейчас она готова была слушать этот тембр целую вечность.       — У вас же нет семьи? — внезапно спросила Анарэ. Она уже имела тенденцию время от времени загружать его бестактными вопросами, которые зачастую оставались без ответов. Анарэ думала, что и теперь Какаши ее проигнорирует: чужая личная жизнь ее не касалась. Но он ответил:       — Нет.       — Почему? — по правде говоря, Анарэ интересовало лишь наличие у того отношений, так что вопрос оказался неоднозначным.       — Потому что, как показал опыт, это не очень практично, имея такой род деятельности. — Какаши говорил неохотно, и Анарэ все-таки решила извиниться за свою наглость.       — Простите, мне вообще спрашивать не стоило.       — Думаю, это нормально отчасти интересоваться жизнью того, с кем работаешь. Без доверия командной работы не получится.       С этим стоило закругляться. Анарэ собрала вещи, завернула их в плед и, махнув на прощание рукой Наруто и Ямато, направилась в сторону общежития.       — Доброй ночи, — бросила Анарэ, не глядя на Какаши. Не дожидаясь его ответа, она исчезла, скрываясь в вечернем тумане.

_______

      Следующие пара недель лишь укрепили в Анарэ ее увлечение своим наставником, и это в какой-то степени мешало жить. Однако теперь она могла переключиться на тренировки, потому что травма окончательно зажила и, наконец, Анарэ избавилась от гипса. Несмотря на все, навязчивые мысли продолжали сводить с ума, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. Анарэ каждый чертов день пребывала в паршивом настроении, потому что ровным счетом никак не могла повлиять на ситуацию: любая мысль или задумка так или иначе сводилась к Какаши, что очень напрягало. Она испытывала то, чего никогда в жизни испытывать не хотела, не зная, как от этого избавиться.       Анарэ считала, что это нечестно. Отрицать тот факт, что ее чувства — сугубо ее проблема, она не собиралась. Но Какаши был непосредственным участником этого фарса. Так почему бы не поставить его в известность? Он бы наверняка и с этим справился. Это же Какаши — апогей разумности и флегматизма. В конце концов, Анарэ действительно сбилась с толку. Ее зацикленность и чувства стали негативно сказывались на тренировках. А что будет, если она замешкается на задании, не сумев обуздать эмоции? Этого нельзя допускать ни при каких обстоятельствах. У шиноби нет права на эмоции. Тем более у нее: подобное проявление чувств стало бы полным неуважением к покойному наставнику — совсем не так Теруо ее воспитывал.       Все, что происходило сейчас, было глупо и безрассудно.       Таким образом, Анарэ решила поговорить с Какаши и, разумеется, ни на какую взаимность с его стороны не рассчитывала — она же не головой ударилась, чтобы грезить о том, чего попросту невозможно. Во-первых, Какаши был значительно старше ее, а во-вторых, Анарэ не знала, что могло идти следующим пунктом, ведь этого было вполне достаточно, чтобы вернуться с небес на землю.       Анарэ дождалась момента, когда они останутся наедине. Это происходило прямо сейчас. Если она и решилась о чем-то поговорить, то удачней времени уже не найти. Она собралась с мыслями, стиснула зубы и постаралась озвучить «то самое».       — Я, кажется, влюбилась. — Анарэ тяжело вздохнула и заговорила, надеясь, что слова вышли четкими и понятными, потому что язык, казалось, онемел от нервозности.       — Рад за тебя. — Какаши не очень-то понял, зачем Анарэ поделилась с ним чем-то настолько личным, однако это был уже другой вопрос. — Полагаю, это приятно.       — Не очень. — Анарэ опустила голову, чтобы избежать зрительного контакта.       — Хммм… — промычал он, и в голосе послышался намек на веселость. Впрочем, Анарэ и не рассчитывала выглядеть серьезной в его глазах.       — Ну… потому что этот человек — вы.       — Что?       — Не заставляйте меня повторять. — Она была уверена, что Какаши прекрасно расслышал и с первого раза.       — Ты не влюблена в меня. — Какаши говорил серьезно, но мягко. — С чего вообще такие выводы?       По правде говоря, он был несколько ошарашен. Однако он ее командир и до совершеннолетия наставник. И поскольку они работают вместе, вероятно, что ее проблемы — это и его проблемы тоже. Поэтому ему в любом случае придется с этим разбираться.       — Вы сейчас серьезно? — Когда Какаши утвердительно кивнул, это было слишком неловко, но не так ужасно, как Анарэ себе изначально представляла. — Ну, я все время о вас думаю. — Она сделала паузу. — Мне так хорошо и спокойно находиться с вами рядом. И мне это вроде как нравится.       — Мы проводим достаточно времени вместе, чтобы тебе могло так показаться. — Какаши пожал плечами. — Но это другое. Ты просто привыкла и начала доверять мне. Знаешь, что теперь и я могу на тебя положиться. И это хорошо, потому что в команде так и должно быть. Понимаешь?       — Наверное. — Конечно же, Анарэ ни черта не понимала. Все это было в новинку. И может, Какаши был прав, потому что не было еще ни одной ситуации, где бы он прав не был.       — То, что ты решила поговорить со мной, это отличный прогресс с твоей стороны, я считаю. — Какаши улыбнулся, рассматривая, как напряжение покидает ее лицо. — Все хорошо?       — Получается, что так, — согласилась Анарэ, удивляясь, как легко он смог убедить ее в обратном.

_______

      Следующая неделя прошла достаточно провокационно для них обоих, потому что чувства Анарэ все-таки оказались ничем иным, как влюбленностью. Она также решила, что может позволить себе нечто большее, чем просто наблюдение, и в итоге сделала свой первый шаг.       Сейчас, когда она полностью вернулась к тренировкам, занятия с Наруто стали в некотором роде совмещенными. Узумаки нуждался лишь в контроле Ямато, а от Какаши требовалась исключительно тактика обучения — чтобы не слоняться без дела, он параллельно занимался и с Анарэ. Целью их тренировок был контроль чакры в момент использования ее Шарингана, потому что именно это, судя по всему, было единственным уязвимым местом, что делало Анарэ совершенно беспомощной в долгосрочной перспективе боя.       — Такое случалось раньше? — избавляясь от клонов, спросил Какаши. — Расход даже без Шарингана больше обычного.       — Я не ориентирована на длительные сражения. — Анарэ жадно проглотила воздух и перевела дыхание. — Мои техники энергозатратные, если вы могли заметить. — Она развела руками. — Конечно, они будут расходовать больше чакры.       — До снятия печати подобного я не наблюдал. — Какаши облокотился о дерево и скрестил руки на груди, попутно наблюдая за Наруто. — Если проблемы со здоровьем можно исключить, остается лишь твой настрой. Так в чем причина? Или опять мои методы не устраивают?       — Причина в вас, и я об этом уже говорила. — Анарэ не видела причин лгать: в ее случае это ни к чему хорошему не приводило.       — Шиноби должен справляться с эмоциями в любом случае. Ты сейчас не в том положении, чтобы я объяснял тебе такие базовые вещи. — Какаши вздохнул и направился к лагерю. — Иди спать. Завтра продолжим.       Четыре спальных места вокруг костра располагались головой внутрь, что давало хороший обзор по всему периметру тренировочной площадки, но не друг для друга. Спальник Анарэ лежал рядом со спальником Какаши, и это не давало ей покоя. Она собиралась спать. Действительно собиралась. Но это было не так уж просто. От желания протянуть свою руку и коснуться его руки сон уходил далеко и надолго.       Какаши вроде как спал, а вроде и нет, Анарэ не понимала. Он мог просто лежать с закрытыми глазами, вслушиваясь в каждый шорох и движение по отношению к себе.       Идея прикоснуться к нему была донельзя абсурдной и глупой. Анарэ перевернулась на бок, разворачиваясь к нему, и придвинулась ближе. Собравшись с духом, она протянула руку вперед и очертила указательным пальцем линию на его предплечье, скользя от сгиба к теплой ладони. Какаши не отреагировал, он спал — до этого момента.       Первое, что он увидел, открыв глаза, был до смерти напуганный взгляд его ученицы и ее ладонь, покрывающая его руку. И сейчас Какаши решил: абсолютно все, чего бы он ни сделал, он уже все испортил. В первую очередь потому, что в принципе допустил подобную ситуацию. Он должен был предусмотреть и предотвратить все гораздо раньше. В конце концов, быть наставником — это ответственность, накладывающая определенного рода обязательства. А он не так уж и молод, чтобы придумывать себе глупые оправдания на этот счет. Если говорить начистоту, Какаши рассчитывал, что Анарэ оставит бредовую идею своей влюбленности на грани фантазии, и это не выйдет за рамки ее сознания или их разговора об этом. Но сейчас он вынужден признать: все происходит совсем не так, как хотелось бы. Какаши пытался думать и думать очень быстро, потому что единственный вариант, который бы эту наглую куноичи устроил, невозможен, а все остальные она вряд ли воспримет, не принимая их на свой личный счет.       — Прекрати. — Какаши пытался звучать как можно мягче, но получилось все так, что Анарэ, услышав его голос, сразу одернула руку, словно обжегшись его холодом.       Собрав мысли в кучу, она создала клон на отдаленном участке и поменялась с ним местами, чтобы никого не разбудить и как можно скорее покинуть это место. Какаши сделал ровным счетом все то же самое и отправился следом за ней. Глупо было полагать, что весь из себя правильный сенсей оставит все на такой ноте. Анарэ удалялась вперед стремительным шагом, пытаясь обдумать и обыграть предстоящий между ними разговор.       — Я все еще рассчитываю поспать, а не бегать за тобой всю ночь. — Какаши прыгнул вперед, выравниваясь с Анарэ, и одернул ее за плечо. — Остановись, пожалуйста, и послушай.       Анарэ остановилась сразу же, — неловко и неуверенно, но остановилась. Она не стала оборачиваться и продолжила стоять к нему спиной, прожигая взглядом деревья. Даже когда Какаши продолжил говорить, Анарэ не обернулась.       — Не могу знать, о чем ты сейчас думаешь, но ничего страшного не произошло. Просто ты должна понимать, что все это не уместно. — Какаши вздохнул. — И вообще, присмотрись к кому-нибудь своего возраста.       — Ладно. — Анарэ согласилась легко и невозмутимо. Точно так же, как и в прошлый раз, после своего признания, поэтому ее согласие доверия не вызывало.       Анарэ стояла, расслабленно покачивая ногой, и даже не хмурила брови. Ее лицо было совершенно спокойным. И единственный вывод, к которому можно прийти, исходя из ситуации: Анарэ не очень-то понимала концепцию отказов в принципе. Складывалось впечатление, будто они просто говорили на разных языках. Какаши был уверен: этим разговором, так же как и предыдущим, шоу не закончится. Именно поэтому он и должен был предпринять меры прямо сейчас, чтобы обрубить все на корню.       Пока Какаши обдумывал, как ему следует поступить, чтобы пресечь все это, не задев при этом самооценку юной девушки, Анарэ времени не теряла. Она встала на носочки, пытаясь оказаться хоть немного, но выше и ближе к его скрытым под маской губам, и замерла.       — Я же сказала, — улыбнулась она, обдавая его горячим дыханием. — Л-а-а-а-д-н-о, — повторила Анарэ и задержалась на мгновение рядом, встречаясь с ошарашенным взглядом Какаши.       Анарэ вскинула подбородок к небу и поймала встречное дуновение ветра, что разливалось внутри чувством недосказанности, зависая в ней. Потому что «ладно» — это не то слово, которое хотелось бы ему озвучить.       — На этом твои неоднозначные жесты должны прекратиться. — Какаши отошел в сторону, уступая место дистанции.       — По-моему, они вполне себе однозначные. — Анарэ покачала головой. — Я просто не понимаю, в чем дело. Я некрасивая? Или я ошиблась и у вас все-таки кто-то есть?       — Моя личная жизнь тебя вообще не должна волновать, потому что это не имеет значения, как и ответ на твой первый вопрос. — Какаши развел руки в стороны. — Это никак не повлияет на ситуацию.       Слышать нечто подобное было неприятно, особенно от человека, в которого ты вроде как влюблена. Настолько неприятно, что даже немного больно. И Анарэ понимала, что отказать крайне легко, когда ты не вовлечен и не заинтересован — это действительно проще простого. Она была бы дурой, если бы не предусмотрела этого заранее. Но что будет, если изменить положение?       — Какаши-сенсей. — Анарэ улыбнулась. — Я вас прекрасно поняла, нет так нет. Я просто хочу знать причину, разве это так сложно?       — Н-у-у, — протянул он, — причин здесь действительно много, но конкретно к тебе они отношения не имеют. Поэтому не бери в голову, — размыто парировал Какаши, уходя от конкретики.       — Ясно.       — Я также рассчитываю, что это не окажет еще большего влияния на совместную работу, и ты со всем справишься самостоятельно… — Какаши оборвался на полуслове, — но если нет, думаю, тебе будет лучше подыскать другую команду. Я не предлагаю уходить сейчас, но если начнут складываться недопонимания… в общем, подумай заранее, как тебе будет лучше.       — Пойду-ка я спать. — Анарэ расправила ссутулившиеся плечи и, поджав губы, поспешила уйти.

_______

      Эту ночь она провела в общежитии вместе с Сакурой. На этот раз Анарэ проснулась гораздо раньше подруги и последний час уже просто ворочалась в кровати, пока бездельничать совсем не надоело.       Иметь соседа шиноби — самое прекрасное, что с тобой может произойти в принципе, ибо более тихого и аккуратного напарника не сыскать нигде. Если, конечно, этот ниндзя будет применять свои навыки в быту, а не игнорировать их. Анарэ и Сакура этим успешно пользовались в своей повседневности: когда кто-то просыпался первым, это не было проблемой, ведь они могли запросто заниматься своими делами абсолютно бесшумно для другого человека. Наруто это бы тоже не помешало взять на заметку. Но все нравоучения проносились сквозь него.       Он, как всегда, пришел в гости рано утром. Видимо, сразу, как проснулся, потому что видок у Наруто был помятый и голодный. И вот он уже смирно сидел за столом, бегая глазами за мельтешащей по кухне Анарэ, и явно ожидал, что в рот ему прилетит что-нибудь съестное.       — Н-у-у нет у нас ничего, — шикнула Анарэ, кидая ему в руки пакет с соленым крекером.       — А говоришь, ничего. — Наруто расплылся в довольной улыбке и начал вскрывать упаковку.       — Прекрати шуршать, господи! — Анарэ выхватила у него упаковку, встречаясь со взглядом, полным негодования, и высыпала крекер в тарелку. — Неужели нельзя быть тише?       — Но уже почти обед, — возразил Наруто. — Пора бы и Сакуре просыпаться!       — Она до самого утра возилась со своими конспектами. Дай ей поспать!       — Ладно-ладно. — Наруто поднял руки в успокаивающем жесте. — Я чего зашел-то? Мы с Ямато развели Какаши-сенсея на горячие источники. Сай еще присоединиться хотел, и, вероятно, Ино за ним тоже увяжется. Ты идешь?       — Развести Какаши?! — Анарэ едва сдержала подступивший приступ смеха. — Сам-то веришь в это? Ручаюсь, за все будете платить вы с Ямато. Но я не против.       — Отлично. — Наруто кивнул. — Если Сакура оклемается, зови и ее.       — Не думаю, что она будет в восторге от присутствия Ино, — предположила Анарэ, — но я позову, конечно.

***

      Все собрались ближе к вечеру, и народа оказалось несколько больше, чем планировалось изначально. К вышеупомянутым подключились также Джирайя-сенсей и Хината с Кибой, которые, казалось, вообще были ни к месту. Уже тогда, выглядывая в окно, Анарэ поняла, что платить за нее никто не станет. Уж точно не Какаши, как Наруто хотелось бы думать. Хорошо, что перед выходом она не забыла про кошелек. Анарэ обула сандалии и еще раз окинула взглядом свою подругу:       — Уверена, что хочешь остаться?       — Ой, да, — Сакура вздохнула. — Не хочется ни с кровати вставать, ни Ино видеть.       — Ладно. — Анарэ пожала плечами. — Тогда отдыхай.       Когда все встретились и выдвинулись к источникам, было уже около шести вечера. Спустя почти половину пройденного пути Анарэ начала жалеть, что не осталась с Сакурой. Сейчас, краем уха слушая чужие разговоры, ощущались лишь одиночество и скука. Ино без какого-либо чувства такта обхаживала Сая, Наруто бездумно трепался с Хинатой, упорно не замечая ее влюбленности, а наставники плелись где-то позади. Анарэ за все время перебросилась лишь парой слов с Кибой. И на этом все.       Оказавшись на месте, всем пришлось разделиться, и Анарэ оказалась в компании Ино и Хинаты, которые точно так же между собой особо не общались. Однако Ино таки решила завязать разговор:       — Чего подругу с собой не прихватила? — спросила она, собирая роскошные волосы в пучок, чтобы не намочить.       — Тебя видеть не хотела. — Анарэ едва заметно улыбнулась. Она говорила честно, но не с целью задеть или обидеть, просто не видела смысла сглаживать углы с той без особой надобности.       — Думаю, это уже в прошлом, — блондинка отмахнулась. — Мы больше не соперницы. Можешь ей так и передать. — Ино театрально закатила глаза. — Предатели не в моем вкусе!       — Ты о Саске? — Анарэ цокнула, качая головой.       — Ага. — Яманака непринужденно кивнула. — Другое дело — Сай. — Щеки Ино окрасились красным, когда она заговорила о нем. — Он недавно назвал меня красоткой, кстати!       — И тебя это удивило? — отвлеченно переспросила Анарэ, слушая ее вполуха.       — Не поняла. — Ино округлила глаза в недоумении. — Что ты хочешь этим сказать?       — А… ну… — Анарэ обернулась к блондинке и окинула ее взглядом, хотя до этого смотрела исключительно в противоположную сторону. — Тебя раньше никто красивой, что ли, не называл?       — Нет. — Ино обыденно качнула головой. — А ты считаешь меня привлекательной?       — Твоя внешность определенно подходит под это описание, — подтвердила Анарэ, погружаясь в воду.       — Такое странно слышать от не менее красивой девушки, но это оказалось гораздо приятней, чем от парня. — Ино улыбнулась, довольная. — Раз уж мы о мальчиках… — Она пихнула Хинату в бок. — Хине вот Наруто нравится, — протянула Ино, заставляя ее смущаться еще сильнее. — А у тебя кто-нибудь есть?       — Нет, — односложно ответила Анарэ.       — М-м-м, а то на тебя наш Шикамару засматривается… да и вообще много кто, знаешь? — Ино выпрямила ногу, болтыхая ей в воде. — Появилась вся такая тут сразу взрослая… а с нами парни росли, они нас и не воспринимают толком.       — Думаю, в этом есть доля правды, — согласилась Анарэ. — А что по поводу Наруто… — она перевела взгляд на Хинату, — замолвлю за тебя словечко. Но и тебе бы пора понять, что этот парень безнадежен и намеков не понимает. Ему нужно говорить все прямо и в лоб.       Анарэ посидела с девушками еще некоторое время, расслабляясь под бесконечной болтовней Ино о том, какой же Сай все-таки хороший, а Саске ему и в подметки не годится, посмотрела на смущающуюся Хинату, забавляясь ее реакции, и решила пойти в номер.       Она покинула источники и, обернувшись полотенцем, направилась к раздевалке. Дверь в женскую комнату была слегка приоткрыта, поскольку там никого не находилось, а в мужскую и вовсе осталась распахнутой настежь. Анарэ ненадолго задержалась в коридоре, останавливаясь напротив, и заглянула внутрь: там, на аккуратно сложенной одежде, судя по всему принадлежавшей Какаши, сверху лежала книга, нередко оказывающаяся объектом внимания. В общих чертах Анарэ могла предположить ее содержимое, ведь и сама когда-то читала романы. Она также знала, что этот роман совершенно другого рейтинга, а значит, не обделен постельными сценами. Любопытство в очередной раз сыграло решающую роль, потому что перед тем, как подняться в номер, Анарэ решила прихватить эту книгу с собой.       Устроившись удобнее на кровати в одноместном комнате, Анарэ открыла книгу. Она решила начать не с начала, а наоборот, продолжить с того места, где закончил Какаши. Это оказалось очень даже интригующе, в хорошем смысле. И, конечно же, интимные моменты не оставили ее равнодушной. Подобного Анарэ никогда прежде не читала, и это произвело значительное впечатление. Вот только счет времени она совсем потеряла и опомнилась лишь тогда, когда стрелки часов показывали уже полночь. Анарэ подумала, что Какаши наверняка обыскался без спроса взятую книгу, остановившись на таком пикантном моменте. Сейчас самое время вернуть книгу ее обладателю.       Анарэ больше не боялась последствий, как и не боялась поставить себя в неловкое положение. Скорее даже наоборот — ей стало интересно, как долго Какаши сможет сохранять свое флегматичное безразличие. Она прекрасно знала, что всему есть предел.       На ней по-прежнему был надет лишь белый халат и больше ничего. Более того, Анарэ решила в нем и остаться. Она обулась в тапочки и открыла дверь, оглядываясь по сторонам. Увидев, что в коридоре никого нет, применила хенге, использовав облик Наруто, и направилась к первой у лестницы двери.       Оказавшись напротив его номера, Анарэ ненавязчиво постучала в дверь, не забыв скрыть чакру, чем уже могла себя выдать, и отошла на пару шагов назад.       — Наруто? — Какаши тоже был в халате, слегка распахнутом на груди. Сонным он не выглядел. Значит, Анарэ не разбудила его.       — Я хочу вам кое-что отдать. — Она протянула Какаши книгу, но отпускать ее не спешила.       — Ты взял ее без моего ведома? — Какаши наклонил голову, вздыхая.       — Взяла, — поправила его Анарэ, развеивая хенге. — И это были весьма занимательные несколько часов. — Она осторожно протиснулась в номер, переступая через порог, потому что сам Какаши бы не предложил ей войти. — Настолько занимательно, что уснуть после такого у меня уже не вышло. Я подумала, что вам тоже стоит узнать, чем все закончилось. — Анарэ улыбнулась, делая шаг вперед, и потянула за пояс, скидывая с себя халат.       Это было страшно. Невероятно страшно. Ее тело тряслось и дрожало от нахлынувшей паники. Однако на это и был весь расчет — стремительные секунды. Анарэ и сама такой решительности не ожидала. А уж тем более ничего подобного не мог ожидать и Какаши.       Она почувствовала, как кончики ее пальцев начали неметь от стресса, а сердце зашлось в бешеном ритме, готовое выскочить из груди. Анарэ продолжала смотреть на Какаши, разглядывая в его темных зрачках свое испуганное отражение, и поняла, что угадала с его реакцией на все сто процентов — кажется, он в шоке. Это был отличный способ воспользоваться ситуацией.       Анарэ сделала еще один шаг, прижимаясь к Какаши уже вплотную, и коснулась своими затвердевшими от холода сосками его оголенного торса. Она понимала, что, скорее всего, либо сойдет с ума, либо упадет замертво от такого напряжения, но все равно продолжила. Анарэ подцепила его маску, стягивая ткань вниз, и взглянула на его лицо, которое однажды уже успела наблюдать. Она убедилась в том, что Какаши был действительно красив, и ей не показалось.       Какаши знал, что его ученица склонна к чрезмерной наглости, но что Анарэ осмелится на подобное, не мог и представить. И он потерялся в своих противоречиях прямо сейчас, потому понимал: это его вина, ведь он не пресек Анарэ должным образом, решив выбрать дорогу тактичности. Сейчас это стало очевидно: Какаши должен был обойтись с ней разумно, а не мягко.       К сожалению, мысли о нравоучениях занимают далеко не первое место, когда к тебе прижимается обнаженная девушка, а последняя близость была больше года назад. Хочется того или нет, но тело отреагирует соответствующим образом, предав тебя с ехидной улыбкой. Какаши солжет, если скажет, что Анарэ не в его вкусе. Солжет, если скажет, что ему не сложно отвести взгляд от ее груди. И солжет, если скажет, что он сейчас не зол на нее. Его разрывает от желания того, что он хочет взять Анарэ за шкирку и вышвырнуть ее из своей комнаты. И тем, что он просто хочет взять ее. Хочет так, что совладать с собой становится слишком тяжело. Ее запах, бархат бледной кожи, острые плечи с выраженными ключицами и бесконечная глубина красных глаз сводят с ума. Кровавого цвета радужки смотрят не просто на него, а куда-то сквозь, проникая сразу внутрь, под самые ребра, и попадают в сердце. Какаши не был слепым человеком, поэтому он просто не мог не замечать ее эстетики и привлекательности в своих глазах — несмотря на свой возраст, Анарэ была ярким примером того самого «его типажа».       Сейчас, ощущая прикосновения тонких пальцев на своей шее, он понял, что не железный и у всего есть предел. Вероятно, его предел остался где-то позади. Ни о какой сдержанности не было и речи. Член болезненно налился, твердея и становясь очевидным, мысли затуманились.       Какаши не спешил целовать Анарэ, все еще рассчитывая на целомудрие, которое может к нему снизойти. Он действительно пытался вернуть былой контроль. Но его руки, блуждающими по тонкой девичьей талии, спустились ниже и сжали ягодицы, выбив остатки здравого смысла. Какаши равно выдохнул, чувствуя, как напряжение все сильнее собирается внизу живота и ударяет в пах, требуя разрядки.       Он никогда не был легкомысленным и именно поэтому не хотел обременять себя привязанностями. Отношения являлись для него непосильной ношей. Какаши мог позволить себе расслабиться и провести с кем-нибудь ночь — на этом все. В основном это случалось на заданиях, когда он находился в других деревнях, далеко от дома, что позволяло быть уверенным: то, что произошло за пределами Конохи, там же и останется. Это негласное правило появилось в его жизни еще со времен Анбу. Таким образом Какаши пресекал возможность привязанности и был этим вполне доволен.       Сейчас все было иначе. Спусковым крючком стали непредсказуемость его ученицы и длительное воздержание. Какаши успел забыть, насколько приятными могли быть простые прикосновения. И сейчас он понимал, что оставаться одиноким — не только его выбор. Если бы другие женщины были такими же настойчивыми, он бы сдался со всеми потрохами. Инициатива Анарэ заставляла терять голову. Горячие прикосновения размывают границы, пробуждают инстинкты и подавляют мораль. Какаши поймал себя на мысли, которая сковала его по рукам и ногам: он мог бы воспротивиться всему этому. Но он не хотел. И он понял, что совершенно бессилен, когда прижал Анарэ к подоконнику, и ее бедра коснулись его эрекции. Кажется, это была точка невозврата. Спустя мгновение на нем оказывается уже ее рука, и Анарэ опускается на колени, распахивая его халат.       — Полагаю, вы не против, если я покажу наглядно, чем закончилась та глава? — Анарэ говорила тихим и до дрожи пробирающим голосом, углубляясь в подсознании. И судя по тому, что Какаши был уже абсолютно твердым, против он точно ничего не имел.       Отбросив все предрассудки, Анарэ доверилась своему порыву, лишенная какого-либо опыта в таких делах. Может, она и была девственницей, но не была совсем уж невинной в своем рассудке. Например, Анарэ знала, что имеет очень чувствительные соски, и стоит их коснуться, начав с поглаживания и переходя на стимуляцию, она очень быстро сделается влажной — обильно влажной, что стало еще одним открытием, узнав, как сильно мужчины заводятся от такой реакции женского тела. Последнюю деталь она узнала совсем недавно — из прочитанной главы часом ранее.       Анарэ провела кончиками пальцев, неуверенно касаясь чувствительной плоти, и попыталась сомкнуть его в кольце пальцев. Упругий твердый член едва ли помещался в обхвате, а под мягкой кожей расползались небольшие венки, притянувшие внимание Анарэ — чертовски эстетичные, как ей показалось. Она обязательно обдумает эту картину позже, когда не будет пытаться подавить панику, желая выглядеть уверенной и расслабленной. Анарэ медленно выдохнула и, закрыв глаза, смочила головку слюной для лучшего скольжения, вбирая его целиком.       Судя по тому, как она это делала, Какаши был уверен: это первый минет в ее жизни. Но это не было плохо. Анарэ почти не задевала его зубами и действительно старалась, что еще сильнее толкало к краю. В какой-то момент Какаши понял, что такими темпами кончит слишком быстро — Анарэ идеально считывала его эмоции и реакцию тела. Она была хорошей ученицей — гораздо лучшей, нежели на обычных тренировках. От «неплохо» до «очень даже хорошо» прошло не больше пяти минут. Заканчивать прямо сейчас, как бы Какаши этого не хотелось, было слишком эгоистично. Он понимал, что целью Анарэ был явно не минет, а, вероятно, иной сценарий.       Какаши отстранил ее от себя, подхватывая на руки, и жадно поцеловал, пока они шли к кровати. Он страстно и раскрепощенно проникал в ее рот — так же нагло, как и она втиснулась в его личное пространство. Какаши покрывал влажными поцелуями все ее тело, плавно опускаясь от шеи к груди и прижимая ее к кровати.       Левый глаз, скрывающий Шаринган, был закрыт, но правый — широко распахнут. Черный зрачок расширился, расползаясь по серой радужке и заполняя ее почти полностью. Анарэ могла разглядеть свой силуэт в отражении. Дыхание Какаши стало поверхностным и тяжелым, а движения — настойчивыми и требовательными. Анарэ вжалась в постель, когда его руки опустились ниже и раздвинули ее бедра. Залившись румянцем, она отвернулась и закусила губу. Все происходило так стремительно и быстро, что Анарэ начала сомневаться в своей готовности к чему-то большему. Ей хотелось сжать колени, прикрыться, попросить подождать и скрыться от его животного, жаждущего разрядки взгляда. Несмотря на это, другая ее часть жаждала продолжения. Какаши облизал губы и с хрипом выдохнул, рассматривая ее влажные, блестящие от смазки складки и набухший чувствительный клитор. Однако все это было лишь следствием физиологии, потому что Анарэ, чувствуя ускоренное сердцебиение и приступ паники, уверена, что не хочет заходить дальше.       Она хотела лишь спровоцировать Какаши и вывести его из себя — посмотреть, к чему приведет ее выходка. Но все зашло слишком далеко, и это так глупо — переоценивать собственные возможности. Анарэ понимала, что если попросит Какаши остановиться или, еще чего хуже, сорвется на слезы, это лишь бесповоротно все испортит.       Какаши прервал ее мысли, нависнув сверху и раздвинув собой стройные ноги. Головка члена уперлась во влажный вход, ненадолго задерживаясь снаружи, и в следующее мгновение стремительно протолкнулась внутрь. Сделав глубокий вдох, Анарэ напряглась, чувствуя обжигающую боль, и откинула голову назад, пытаясь сдержать слезы. Она обняла его широкую спину, подавляя желание все прекратить. Все уже случилось, и прерываться не было никакого смысла. Следовало просто перетерпеть и, быть может, сделать выводы — ложь никогда не была ее сильной стороной. Все происходящее — ее вина.       Анарэ была жалким, паршивым шиноби, не сумевшим скрыть свои эмоции. Между бедрами пульсировала боль, отдаваясь с каждой фрикцией. Не удержавшись, Анарэ вцепилась ногтями в руку Какаши и сжала челюсти. Тонкий, писклявый скулеж сорвался с ее губ — далекий от стона удовольствия, — и Какаши замер, понимая, что причинил боль.       — Блядство, — прохрипел он, отстраняясь и опуская взгляд на покрытый кровью член. — Ты должна была сказать мне.