Окружи меня

      Саундтрек:Dark Side of Me – Coheed & Cambria              Ночное небо озарилось ослепительным разноцветьем, когда молния прорезала гнетущие тучи, нависшие над головой. Оглушительный раскат грома заставил землю дрожать, а мир внизу замолчать. Стеклянные панели, уже потрескавшиеся и расколотые, задрожали, и хрупкие щепки посыпались на землю. Мокрый снег и дождь начали разрушать единственный барьер, который у них был от стихии.       – Пять секунд между молнией и громом.        Драко бросил хмурый взгляд на своего партнера.        Гарри сохранял некоторое подобие оптимизма и бодрости духа на протяжении всей их засады. Прошло несколько часов, но они отсутствовали бы более трех дней. Драко радовался пространству и времени вдали от Гермионы, но, когда первый день подходил к концу, это долгое время начало утомлять его морально. Было слишком много тишины, слишком много времени для размышлений.        Вспышка молнии осветила комнату.       – 1… 2… 3…       – Поттер, почему это необходимо?       – Ну, я думал, мы уже обсуждали это? Ходили слухи, что Фенрира видели часто посещающим здание напротив...       Раздавшийся треск прервал Гарри. Свет танцевал в окне, и оттенок малинового был виден на деревянной раме и стекал по костяшкам пальцев Драко.        – Черт возьми, Поттер! Я знаю, почему мы здесь! Почему ты должен считать?       Гарри склонил голову набок, с интересом наблюдая за своим партнером.       – Я смотрел, как далеко шторм находится от нашего местоположения, и приближается он или нет.       Драко развернулся на пятках лицом к Гарри.        – Какое это имеет значение? – Прорычал он.        Гарри поджал губы, обдумывая этот вопрос. Кончик его пальца начал лениво шарить по пыли на полу рядом с ним.        – Ты, когда-нибудь прятался, Малфой?       Драко был ошеломлен этим вопросом. Очевидно, во всем этом безумии был какой-то метод. Вместо ответа он прислонился к кирпичу позади себя и стал ждать, пока его партнер продолжит.        – У меня есть… – он сделал паузу. – Я уверен, что ты понимаешь. Я знаю, каково это – прятаться, постоянно оглядываться через плечо в поисках кого-то. Так легко можно раскрыть твое прикрытие.        Драко выгнул бровь и задался вопросом, к чему это клонит Поттер.        Теперь он ерзал, подол джинсов застрял у него в пальцах.        – Это может оказать на тебя психологическое воздействие. Ты будешь встревожен, пуглив и невероятно осторожен.       Гарри остановился, когда очередная вспышка света озарила комнату, а затем последовавший за ней раскат грома. На этот раз, однако, было менее громко.        – Семь. – констатировал Малфой.        Гарри кивнул ему.        – Шторм отступает.– Он провел пальцами по своим растрепанным волосам. – Никто и никогда не захочет быть в бегах во время шторма. Ничего не видно. Можно поскользнуться. Воздействие непогоды может выматывать. Дождь может заглушать другие звуки и запахи. Есть бесконечное множество причин, почему это ужасная идея, и я уверен, что Фенрир тоже это знает.       Когда Гарри замолчал, Драко отвел свой взгляд. Он слегка надавил большим пальцем на засыхающую на коже кровь и согнул руку, чтобы проверить повреждения, которые нанес себе. Под одеждой начал образовываться синяк, и сухожилия, тянущиеся вверх по запястью, ныли от боли. Он был уверен, что там был как минимум перелом.        Драко вздрогнул, когда в его поле зрения промелькнула повязка. Гарри двигался с грацией домашней кошки и стоял всего в нескольких дюймах от нее.        – Я бы предложил помощь, но в последний раз, когда кто– то пытался залечить мои сломанные кости, ему удалось только полностью удалить их. – Гарри усмехнулся, медленно качая головой. – Чертов идиот.       Он осторожно взял тряпку и начал перевязывать руку.        – Я бы не разрешил даже Гермионе попытаться это сделать, но спасибо. – Он кивком указал на свою руку.        Гарри ухмыльнулся.       – Я сделал это только ради нее. Гермиона убила бы меня, если бы я позволил причинить тебе вред, даже если она была по праву зла на тебя.       Ему повезло, что он отступил, прежде чем ответить, поскольку кипящий гнев снова поднялся в Драко.        – Что ты чувствуешь, когда по праву злишься? – Его попытка подавить ярость была болезненной, кулаки сжались по бокам.        – О, да ладно, Малфой, – простонал Гарри. – Если бы Джинни застукала меня целующимся с какой-нибудь девушкой, тем более с бывшей, летучие мыши неделями вылетали бы у меня из носа. Я понимаю, ты не хотел, чтобы это случилось, но, ну...       Гарри замолчал, потирая затылок.        – Я говорил это тысячу раз, Поттер. Я не целовал ее! – Драко зарычал, отталкиваясь от стены и направляясь к Гарри.        – Значит, если бы роли поменялись местами, и ты увидел, как Рон целует ее, ты бы ничего не почувствовал?       Слова сорвались с губ Гарри прежде, чем он смог их остановить.        Драко замер на месте. Его желудок физически скрутило при одном упоминании, не говоря уже о мысли стать свидетелем этого.        Смех Гарри вернул Драко в настоящий момент, и дыхание, которое он не знал, что сдерживал, вырвалось наружу.        – Малфой, все плохо. Вы два сапога пара. Я знаю, вы двое говорите, что нравитесь друг другу, но я думаю, что это нечто большее. Я думаю, вы двое влюблены или только начинаете влюбляться        От этого откровения в комнате стало душно. Стены вокруг него, казалось, сгибались, и его дыхание стало более сбивчивым. Он знал, что влюблен в нее, но заботился о множестве других. Его мать. Тео и Блейз. Черт, даже Пэнси, ради Мерлина. Но любовь?        – Малфой? – Голос Гарри был искаженным и далеким, как будто под водой.       Его разум закружился, и он отшатнулся, чтобы собраться с мыслями. Перед глазами у него все поплыло, и он вцепился в подоконник. Подтекст слов Гарри заплясал у него в голове. Все кричало ему, чтобы он убирался оттуда, оставил все позади. Гермиона сама сказала, что совершила ошибку. Возможно, он тоже так сделал, думая, что все может сработать.        Стакан перед ним начал запотевать с каждым неровным выдохом. Мягкое давление было на его плече, его разум контролировал ситуацию, а тело не могло отреагировать. Мысли приходили в быстрой последовательности, без передышки.        Он любил ее, несмотря на то, что могло восприниматься как ее недостатки, но любила ли она его так же?        Он был готов отбросить все, что знал, и подчиниться любой ее прихоти, но будет ли она, когда-нибудь доверять ему так, как он доверял ей?        Руки на его плечах начали энергично трясти его.        – Малфой!       Гарри вырвал его из раздумий. Его взгляд был диким, когда он пришел в себя.        – Малфой, ты нужен мне здесь не только физически. Тень только что скользнула по окну вон там. Нам нужно еще раз пересмотреть нашу стратегию.       – Почему бы нам просто не избавить мир от одного из самых известных Пожирателей Смерти?       Гарри бросил на него хмурый взгляд.       – Он должен ответить за свои преступления и помочь нам найти оставшихся на свободе. Ты знаешь так же хорошо, как и кто-либо другой, сколько их все еще там, пропавших без вести или замеченных.       Но Драко не слушал его. Его глаза были прикованы к движению на другой стороне улицы. Кто-то расхаживал по окну первого этажа. Если бы они застали их врасплох, то могли бы легко одолеть их и одержать верх. Зачем ждать, пока он придет к ним?        Гарри снова встряхнул его.        – Малфой, мы должны быть на одной волне. Я собираюсь обойти вокруг, чтобы прикрыть задний вход, а ты займешь передний. Мы не входим в здание. Мы ждем, когда они выйдут?       Малфой кивнул, натягивая плащ на плечи и капюшон, чтобы скрыть свои заметные светлые волосы.        – Я знаю. Мы обсуждали это чертову тысячу раз, Поттер.       Он протиснулся мимо Гарри и спустился в переулок.        Но сейчас его разум был не так ясен, как раньше, и он знал, что это может дорого им обойтись, если он намеренно ослушается Гарри, но Фенрир заслуживал смерти.        В его сознании бушевало перетягивание каната, разрываясь между продолжающимся внутренним смятением из– за своей невесты и жгучей яростью, и потребностью отомстить Фенриру.        Образы вспыхивали в его сознании, как фотографии. Его отец стоял в стороне, когда Темный Лорд использовал Фенрира как оружие, чтобы заставить Драко делать то, что он приказывал. То, как рыдания его матери эхом разносились по коридорам особняка, когда Фенрир набросился на нее с намерением показать, на что он способен. То, как его тело было забрызгано и покрыто запекшейся кровью невинных каждый раз, когда он был рядом, и оставляло такое едкое зловоние, что Драко все еще чувствовал его в своих кошмарах.        Как он смеет жить в мире без дементоров, которые причиняют ему хотя бы часть той боли, которую он причинил. Как они могли позволить такому монстру, как этот, иметь возможность сбежать? Как он вообще мог подумать о возвращении в общество? Об искуплении?       Дождь превратился в медленную морось, которая мягко покрывала его плащ. Тихий стук был бы успокаивающим в любом другом случае, но Гарри подал сигнал, давая ему понять, что он на месте: слабое мерцание света у западного угла здания. Драко занял позицию, нырнув в листву, посаженную вдоль фундамента, чтобы скрыть себя от посторонних глаз. У Гарри была мантия– невидимка, которая давала ему преимущество, Драко же приходилось полагаться на свою магию и навыки выживания.        Пока они ждали, на них опустилась тишина. Человек по другую сторону двери начинал нервничать и постоянно расхаживал у входа, на который нацелился Драко. Скрип половицы под тяжелыми шагами становился все чаще. Драко вложил ручку своей палочки в ладонь, заклинание замерло на его губах.        – Только оглушающее, Малфой.       Слова Гарри эхом отдавались в его ушах.        Но времени на реакцию было мало.       Дверь распахнулась с оглушительным треском. Вонь гниющего мяса ударила Драко в нос прежде, чем он смог физически увидеть источник. С властным видом оборотень вышел из здания. Бугрящиеся мышцы были покрыты грубой шерстью, и еще тем, что можно было назвать грязью. Он щелкнул когтями, проходя через порог, он остановился. Его голова откинулась назад, когда он глубоко вдохнул. Не раздумывая, он помчался к месту нахождения Драко.        Паника охватила грудь Драко, и голос в его голове кричал ему, беги.        – Остолбеней!       Вспышка красного света вылетела из палочки, когда он вышел из-за изгороди, но стреляющая боль от предыдущей травмы заставила его руку задрожать. Заклинание скользнуло по плечу Фенрира, опалив мех и обнажив сухожилия под тугой плотью. Оборотень взревел, отступая на шаг, прежде чем с новой силой набраться сил.       Еще одна вспышка света вырвалась из палочки Драко, когда он начал отступать. Фенрир снова перекатился, едва сумев избежать удара. Отдаленные крики Гарри приближались к нему, но успеет ли он?        Прежде чем следующее заклинание успело слететь с его губ, красный луч срикошетил от кирпича справа от Драко, обрушив на него ливень осколков. Вторая фигура, которую они не учли, была скрыта в пелене темноты, создаваемой входом в здание.        – Бомбарда!       Показалась макушка каштановых волос.        Антонин.        Он знал, что была горстка сбежавших преступников, когда его отец был освобожден, но он не помнил этого имени в списке.        – Флипендо!       Заклинание Драко попало Фенриру в грудь, отбросив его всего на несколько футов, когда он попытался броситься на Драко.        Гарри начал сражаться с Антонином. Оба волшебника стреляли друг в друга быстрой чередой заклинаний, отражая магические лучи и заставляя их рикошетить от окружающей среды с каждым движением запястья. Когда Фенрир поднялся на одно колено, Гарри нырнул к Драко, чтобы избежать следующего заклинания Антонина, и вместо этого послал ответное в Фенрира.        – Остолбеней!       Антонин воспользовался отвлечением Гарри.        – Круцио!       Времени среагировать не было.       Обжигающий красный цвет заполнил зрение Драко, когда он рухнул на землю, жидкий огонь пронзил его тело. Его спина согнулась, а тело забилось в конвульсиях, волны ошеломляющей боли обрушились на него. Каждая волна боли заставляла его конечности корчиться, а грудь сжиматься, его легкие хватали ртом воздух. Мучительные крики пронзили переулок, оглушая и отдаваясь эхом в его голове.        Его зрение начало тускнеть, вспышки света пересекались над его распростертым телом, когда два стоящих волшебника приблизились к нему. Рука Гарри лежала у него на плече, и он что-то кричал, но было ли это заклинание или команда, он не мог разобрать. Заклинание, возможно, ослабляло свою власть над ним, но эхо этого заставляло его тело дрожать.        Раздался знакомый рывок Гарри, активировавшего их портключ.        Еще одна вспышка красного.        Они приземлились в зарослях травы, поле, где они должны были активировать свой второй портключ обратно в министерство, но сможет ли Драко это сделать, было неясно.       Последнее заклинание попало в него. Густая красная масса начала покрывать его одежду, а брызги крови покрывали его лицо. Его грудь поднималась и опускалась в тяжёлых вздохах, а широко раскрытые глаза метались в поисках помощи. Его пальцы дрожали, он вцепился в переднюю часть плаща Гарри. Драко изо всех сил пытался сохранить сознание.        – О Мерлин, Драко. Все в порядке. Мы вернемся в Министерство. Просто держись. Я держу тебя.       Уверенность, которую он пытался донести, потонула в панике его голоса и дрожании рук.        – Пожалуйста, просто держись.       Хватка на Гарри ослабла.        Драко умирал.