море грез

Прохладный ветерок обдувает его кожу, и что-то щекочет нос. Дергает им в ответ и быстро моргает, открывая глаза. Крошечный красный жучок слетает с кончика носа. Сосредотачивается на возвышающихся над ним деревьях, глаза напрягаются, когда сквозь листья пробиваются теплые оранжевые лучи. Он держится за их изгибы, длинные лианы ниспадают с них каскадом, руки находят опору на мягкой траве. Здесь постоянно слышно жужжание жуков, пение птиц и щебетание различных животных. И только потом он слышит тонкий звук струйки воды. Его локти хрустят, когда толкает себя вверх в поисках источника. Море - мой дом. Нетейам стоит по щиколотку в пруду. Вода стекает по высоким камням, окружающим его. Водоросли и разросшиеся лианы окрасили воду в мшистый цвет. Его лук натянут. Стрела пускается, молниеносно рассекая воздух, и вода плещется, когда рыба пытается уплыть. Вода брызгает вокруг, когда Нетейам подходит ближе, чтобы схватить ее. Тянет стрелу, и рыба переворачивается на конце. Хватает рыбу за хвост и одним махом вытаскивает стрелу. Он поворачивается, отступает на два фута назад к берегу реки и бросает рыбу на край. Только тогда их глаза встречаются. — Так вот чем все закончится? — Нетейам - это сила, с которой нужно считаться. Аонунг поражен этим, когда наблюдает, как тот подходит к Оло'эйктану без намека на страх. Джейк тянется к нему, но Нетейам - дикий, необученный икран, который еще не понимает, что такое предательство. — После всего! Приветствуя нас, обучая нас! — Нетейам, — Джейк хватает его, тон звучит как предупреждение. Нетейам шипит на своего отца, оглушая их всех. Он поворачивается обратно, чтобы свирепо посмотреть на Тоновари. Его ярость была неудержимым цунами. Они все были охвачены ею без оглядки. — Мы помогали защищать эту землю и ее народ. Это и наш дом...! Вы не можете вот так просто прогнать нас! — Хватит! — кричит Джейк. Нетейам переводит свой свирепый взгляд на Аонунга. — Тебе нужно принять ванну, — голос Нетейама сочится усталостью, он слишком устал, чтобы беспокоиться. Прирученный и ограниченный. Аонунг поднимает свою пульсирующую голову, не помня, когда склонил ее к земле. Нетейам отворачивается, снова натягивая лук. Взгляд Аонунга обращен к его напряженным мышцам, вырезанным вдоль поясницы. Как они смещаются под кожей, когда он нацеливает лук. Вода рябит на его икрах, оставляя за собой следы. — Хм? — отвечает Аонунг. Нетейам поворачивается к нему. Его стрела все еще на тетиве, рука дрожит под подбородком, когда он слишком сильно натягивает ее. Опасно то, как стекленеют его глаза, когда его цель в поле зрения. Взгляд воина, слишком хорошо знакомого с бездумным кровопролитием. Аонунг не двигается. Он не отводит взгляда. Его сердце спокойно. — Ванна, — тупо заявляет Нетейам, а затем поворачивается обратно к пруду, выпуская свою стрелу. Вода разливается повсюду, и он тяжело вздыхает, заходя за рыбой. Кончики его волос почти погружаются в воду. — Мне тоже нужно принять. Нетейам смотрит на Аонунга как тогда, когда тот вытаскивает стрелу из мертвой рыбы. — Ты не мог... сначала искупаться, а потом разбудить меня? Нетейам бросает рыбу на траву. Рядом лежит его лук. Затем он вылезает из пруда, перешагивая через берег, по его икрам стекают струйки воды. Раковина колышется от его движений, падая ему на грудь. Аонунг на мгновение загипнотизирован этим. — Ты не просыпался, — он начинает, отвязывает полоску кожи от запястья, откидывает волосы в сторону, как широкую сетку, и собирает все это в небрежный пучок. — Тебя было тяжело тащить. — Очевидно, — Аонунг морщится при этой мысли. Он по крайней мере в два раза больше Нетейама. Немного выше, но гораздо массивнее. Его повязки сменили с тех пор, как он в последний раз проснулся. Они слишком плотно облегают его кожу. — Ты должен был разбудить меня. — Я пытался, — говорит Нетейам с явным раздражением в голосе, поворачивается к нему спиной, наклоняясь к своей добыче и складывая их вместе на банановый лист. — Если ты не можешь идти, я тоже затащу тебя сюда, — тонко завуалированная угроза. Аонунг ворчит, и его колени дрожат, когда он пытается подняться на них, но только для того, чтобы рухнуть вперед на руки. Его дыхание сбивается в тяжелые позывы. Боль все еще слишком сильна, она отдается в разных частях тела, когда он двигается. Резкие спазмы в кишечнике вызывают мгновенную тошноту. Все, что он может сделать, это попытаться сосредоточиться на траве, с трудом переводя дыхание. Затем две руки движутся под его подмышками, обхватывая его плечи. Дыхание Аонунга застревает в горле, когда Нетейам поднимает его вверх. Как будто он вообще ничего не весит. Стоять больно. Он не знает, когда в последний раз двигался должным образом. Нетейам, должно быть, в какой-то момент снял свою ленту для волос, распущенные локоны падают на лицо Аонунга, когда он опускает голову. — Вот так, — Нетейам отпускает его, и плечи Аонунга опускаются, когда он пытается удержаться на ногах, сопротивляясь необходимости схватиться за чувствительные места под повязкой. Нетейам обходит его, ничего не вытирая с рук, когда он перепрыгивает через берег и с плеском возвращается в воду. Аонунг застыл на месте, не в силах отвести взгляд, когда Натейам начинает снимать свои вещи. Первое - это чокер. Он расстегивает задние зажимы, и он падает. Кладет его позади себя на берег. Руки сгибаются назад, когда он тянется к застежкам за корсетом. С помощью ловких, проворных пальцев он и это снимает. Он медленно кладет все на берег. Он ни разу не оглянулся. Совершенно не замечая внезапного головокружения, настигающего Аонунга и заставляющего его голову пульсировать сильнее, чем он может выдержать. Аонунг отводит взгляд, когда руки Нетейама переходят к набедренной повязке и начинают ее развязывать. Его челюсть болит, когда он стискивает зубы, отворачиваясь от открывшегося перед ним зрелища. Он срывает с руки повязку, бесцеремонно роняет ее на землю. Он рвет узел на своей грязной шали спереди, и она падает с его плеч. Он колеблется, прежде чем развязать набедренную повязку. — Аонунг... — его имя произносилось со всевозможными неприятностями. Нетейам разговаривает с ним так, как будто он проклятие его существования. Но все равно идет туда, куда его ведет Аонунг. — Я скажу тебе, когда ты снова сможешь развернуться, — застенчивые, презрительные взгляды были направлены в его сторону. Недовольный стон и неуверенные руки. — Не смотри! — Я посмотрю, если захочу, — самодовольный и удовлетворенный прямо там, где он был. От горячего источника поднимался пар, но Аонунг чувствовал, как жар проходит через него по совершенно другой причине. Волнистые отражения воды заливали их сверкающим светом. — Тебе нужно научиться слушать, когда я прошу тебя по-хорошему... Вода отрывается от поверхности, когда Аонунг выплескивает ее вверх. Нетейам закрывает глаза как раз перед тем, как она бьет над ним. Его рот открыт, вода капает с подбородка. — Вот. Теперь ты уже мокрый. — Skxawng, — ласковый взгляд, если такое вообще возможно. — Да-да, теперь раздевайся! Или не надо. Я могу сделать это для... — Тебе нужна гребаная ванна! — кричит Нетейам, и Аонунг подпрыгивает, поворачиваясь к нему лицом. Он зашел в середину небольшого пруда. Там глубже, вода доходит ему до груди. Его одежда валяется на берегу, но он все еще носит это жалкое ожерелье. — Просто заходи уже сюда. Нет ничего такого, чего бы я раньше не видел,— он комментирует, и, не дожидаясь ответа, Нетейам исчезает под водой. Аонунг развязывает набедренную повязку, позволяет ей упасть за лодыжку, прежде чем выйти с другой стороны, морщась при каждом едва заметном движении. Он медленно идет к берегу. Нетейам - всего лишь колышущееся синие пятнышко под поверхностью. Аонунг медленно опускается в пруд. Немного холодновато, но он идет, пока вода не доходит чуть выше бедер. Нижняя часть бинтов все равно промокает. Затем Нетейам снова появляется, стоя чуть дальше от того места, где окунулся в воду. Спина отвернута, солнце блестит в каплях на коже, вдоль изгиба талии и на бедрах. Аонунг следит за тем, как поднимаются и опускаются его плечи, когда он дышит. Нетейам поворачивается к нему, одновременно опускаясь, пока плечи не погружаются в воду. — Я могу поправить твои бинты после, — говорит он отстраненным голосом, пока взгляд скользит по татуировкам на плечах и груди Аонунга, спускаясь к пупку. Фиолетовая боевая раскраска с лица Нетейама уже смыта. — Так что не беспокойся об этом. Затем он снова уходит, беззвучно погружаясь в воду. — Вот так, — рука Нетейама оставляет красивый отпечаток на его торсе. — Теперь мы подходим друг другу. Аонунг хочет положить свою руку на отпечаток Нетейама, но не хочет размазывать краску. — Черт… Тебе следует почаще оставлять на мне свой след, — Аонунг занят тем, что любуется отпечатком руки, когда чувствует, как владелец этой очень красивой руки хлопает его по голове. Он вздрагивает, но Нетейам улыбается. Он не сделал ничего плохого, если улыбается. — Только за это ты должен мне выпивку. — Нет, — Нетейам смеется, но относится к этому сурово. Он ласково закатывает глаза. В прошлый раз Нетейам сильно напился и проснулся обожженным на пляже. Аонунг провел следующие несколько дней, намазывая его алоэ, пока он скулил. Он был могучим воином. Он винил в этом Аонунга, как будто Аонунг был тем, кто выпил три бутылки вина и прыгнул с водопада совершенно голым. Он тоже так делал, но у него была более высокая переносимость к вину и достаточно здравого смысла, чтобы спать под тенью дерева. Нетейам не поверил ему, когда Аонунг сказал, что он настаивал на том, чтобы спать на песке. — Это праздник, Нете. Один не повредит. — Какую часть ”нет" ты не понимаешь? — он дразнил. Он был самым большим дразнилой, которого когда-либо знал. Каким-то образом он был убежден, что Аонунг хуже, когда дело сводилось к тому, кто больше разозлил другого. — Я тоже хочу потанцевать, — клыки Аонунга видны, когда он по-волчьи ухмыляется, разум уже подсказывает ему, как Нетейам двигает своим гибким, грациозным телом. Он откинулся на ладони, вздохнув, когда Нетейам не ответил. — Я хочу, чтобы ты наслаждался собой, Нете. Взгляд Нетейама падает на отпечаток руки у него на животе. Знак собственности. Претензия. Аонунг принадлежит Нетейаму. И Нетейам принадлежит Аонунгу точно так же. — Один, — он отвечает после долгой минуты, — один напиток. Один танец. Это все, что ты получишь. Вода становится теплее, когда окунается в нее, и он, и Нетейам остаются на своих сторонах пруда, смывая накопившуюся за неделю грязь. Запекшаяся грязь и брызги крови, в которых он не совсем уверен, что это его собственная. Воспоминания все еще так раздроблены в его сознании. Он не знает, какие из них - сон, а какие - реальность. Все это так далеко, как будто эти воспоминания принадлежат не ему. Что бы ни находилось за бинтами, его жестоко жжет, когда он погружается в воду. Он слишком сильно трет руки и лицо, пытаясь как можно скорее покончить с купанием. Это его реальность. Раненый посреди джунглей с последним На'ви в Эйва'эвенге, с которым он когда-либо хотел бы остаться. — Стой! — смех Нетейама выдает его, даже когда он отталкивается от Аонунга, волоча ноги по песку. Аонунг обхватывает руками за талию, поднимает с земли и перекидывает через плечо. Нетейам вскрикивает. Он чувствует, как тупые ногти впиваются ему в плечи. Пурпурные и красные бусины бьются о его спину, когда Нетейам поворачивает голову, чтобы посмотреть. — Ао! Только не снова… — Извини. Ты застрял со мной, — говорит, ничуть не сожалея. Он сажает Нетейама перед собой на доску, зажав ноги в поднятых ногах Аонунга. Он отводит их немного дальше от стены рифа, где они только что нашли убежище после первой поездки. Нетейаму это понравилось. Сейчас ему просто было трудно. — Держись крепче. Аонунг вскрикнул, и Нетейам ухватился за него, пока Аонунг цеплялся за края доски. Духовный брат Аонунга, его тулкун, взлетел по команде. Он быстро поплыл по поверхности, выпуская струю воды, когда радостный, испуганный смех Нетейама эхом донесся до него. Длинная веревка натянулась, и они оба закричали, когда снова начали парить над поверхностью океана. Дикие и свободные. Он делает глубокий вдох, когда выныривает из-под воды, и решает, что этого более чем достаточно. Укусы повсюду, маленькие острые порезы и синяки украшают его тело, и купание в этом пруду только усилило его сверхчувствительность к ним. Но то, что находится под его повязкой, невыносимо. Аонунг вылезает первым, дает воде стечь в течение минуты, прежде чем снова одевается. Вода плещется у него за спиной. Нетейам подтягивается к берегу. Он дрожит, надевая одежду и вещи. Аонунг сидит в траве, устремив взгляд на деревья, пока Нетейам не появляется в поле его зрения. Он закрывает солнце. Рыба завернута в импровизированный мешок из листьев, его лук перекинут через плечо. Нетейам все еще блестит от воды, она капает по краям его острой челюсти. Он осунулся от явной усталости, лишающей его жизни. Под глазами залегли темные круги. Раньше Аонунг мог сказать, о чем он думает, просто взглянув на него. Теперь не может сказать, что скрывается за этим взглядом, какие слова спрятаны глубоко, непроизнесенные. Все эти упущенные возможности. — Вставай, — он легонько пинает Аонунга по ноге, — я разбил для нас лагерь неподалеку. Мы поедим, когда доберемся туда. Нетейам не ждет, пока он встанет, не помогает ему снова подняться. Аонунг негромко стонет, когда делает это сам, но после плавания он чувствует себя более гибким. Ощущение воды исцеляло, очищало тело и душу. Хотя это не то море, которое он любит. Зеленый пруд, заросший водорослями, не сравнится с глубокими солеными лазурными водами его дома. Лагерь Нетейама - это пещера, всего в нескольких минутах ходьбы от пруда. Яма для костра уже наполовину приличная, вокруг нее камни, поленья все еще пылают пеплом. Два коврика лежат на противоположных сторонах пещеры. Аонунг ждет, пока Нетейам обогнет левую сторону, а сам идет к правой. По крайней мере, он больше не лежит у входа. Он не произносит ни слова, наблюдая за Нетейамом. Костер снова тепло потрескивает, призрачные тени пляшут по стенам пещеры за каждой из их сгорбленных фигур. Нетейам чистит и потрошит рыбу на плоской каменной плите, раскаленной на огне. Он отрезает им головы, хвосты. Разрезает их посередине и шлепает на каменную плиту. Они шипят на камне, и Нетейам собирает все обрезки на банановый лист, оставляя Аонунга на мгновение, пока выбрасывает все это наружу. Нетейам возвращается и садится на свой коврик, оба смотрят на готовящуюся рыбу, на огонь. Они едят в тишине. Единственный звук - это их жевание, изредка они выплевывают крошечные косточки. Аонунг мысленно проклинает себя всякий раз, когда украдкой бросает взгляд на Нетейама. Нетейам ни разу не взглянул на него с тех пор, как они вошли в эту проклятую пещеру. — Ты хочешь что-то сказать? — Нетейам суров. Далекий и холодный. Он по-прежнему не встречает его взгляда. Аонунг не осознавал, что смотрит так пристально, настолько, что это заметил Нетейам. Его глаза блуждали по всем тонким, но разительным отличиям в нем. Его осанка, выражение лица, волосы и тело. Ничто больше не было прежним. Аонунг тоже уже не тот, что раньше. — Что это такое? — тихо шепчет Аонунг, оставляя неторопливые поцелуи на его шее. Руки Нетейама согревают его поясницу, рисуя круги на его коже. Это восхитительно, ощущение, когда крошечная нежная рыбка бьется об него, когда плывет. — Я знаю, ты хочешь что-то сказать. — Я не буду. — Я практически слышу, как мечутся твои мысли. Нетейам моргает, глядя на него снизу вверх, взмах его ресниц мог бы заставить Аонунга поплыть. — Как? — застенчивый и доверчивый, как обычно. — Твои глаза, Нете, — Аонунг ведет себя как собственник, когда говорит это. Он прижимается своим лбом к лбу Нетейама, взгляды прикованы друг к другу, и ничто не могло их разлучить. — Мне все рассказывают. — Нет, — Аонунг отвечает тихо, рассеянно. В глазах Нетейама ничего нет. Он не знает, почему продолжает искать в них ответы. Он игнорирует боль в груди, боль, разрывающую его разум. Он доедает свою рыбу, она остается у него в желудке. Он морщится, стараясь не захныкать, когда начинает укладываться обратно на коврик. — Пока не ложись. Мне нужно перемотать твои бинты, — Нетейам внезапно встает над ним. Аонунг моргает и смотрит на него. Он даже не слышал, как он двигался. — Они высохли, все в порядке. — Нет. Я должен их заменить, — он присел на корточки рядом с ним, раскрыл кожаный мешочек, чтобы показать различные лекарственные предметы. Мотки бинтов и крошечные емкости с мазями, маленькие ножи, иглы и тонкие веревки для наложения швов. — Нетейам, — гнев вспыхивает снова, но Нетейам не слушает. Его рука перемещается за спину Аонунга и толкает его в сидячее положение. Слишком быстрое движение, он стонет. — Ты хнычешь так, как будто никогда раньше не испытывал боли, — комментирует Нетайам, и Аонунг не обращает внимания на то, как вздрагивает его тело, когда эти пальцы начинают разматывать бинты. Выворачивая их из-за спины, пока он не освобождается от них. Аонунг медленно моргает, глядя на длинный извилистый шов, пересекающий нижнюю часть живота. Края раны покрыты красными и фиолетовыми синяками. Выпотрошен, как рыба. — Я не... — Аонунг пытается провести по нему рукой - мгновенно морщится, и его наполняет сожаление. Нетейам смотрит на него так же, как когда-то смотрела его мать, с разочарованием и раздражением. — Я не помню, чтобы меня... пырнули ножом.” Нетейам не отвечает. Он открывает маленький контейнер, проводит двумя пальцами по мази. Живот Аонунга напрягается в тот момент, когда его пальцы начинают слегка касаться зашитой раны. Глаза зажмуриваются от непрекращающегося жжения. — Перестань так много двигаться, Ао. — говорит Нетейам из-за его спины, когда они вместе сидели под деревом. Нетейам оставил его здесь на несколько минут, а сам побежал обратно к своему маруи, чтобы собрать кое-какие припасы. — Я ничего не могу с этим поделать. Это чертовски больно. — Конечно, это так! — Нетейам смеется над ним, и в следующий раз, когда Аонунг вздрагивает, он получает сильный шлепок по руке. — Вот что ты получишь за то, что уговорил меня нырнуть в эту страшную пещеру. — Я ходил туда так много раз. — И все же ты не знал, что тогда будет прилив? Аонунг резко вдыхает сквозь зубы, когда Нетайам накладывает мазь на новую царапину. Он до сих пор чувствует кулаки Нетейама, мягко колотящие его по спине под водой, когда она хлынула в пещеру. Это чуть не загнало их в ловушку. Это полностью нарушило их вечернее свидание и все планы Аонунга. — Как ты себя чувствуешь в полном порядке? — спрашивает Аонунг. — Я не такой большой, как ты. Я просто отлично выплыл, — он самодоволен, — ты там немного потерял голову, не так ли? Аонунг усмехается. Он не испугался. Он только хотел убедиться, что Нетейам выйдет первым. В процессе он поцарапал спину о стены. — Ну, прости меня, — сарказм сквозит в его тоне, и он смотрит через плечо на Нетейама, на его лице появляется злая ухмылка, — я думал, тебе нравится, какой я большой. Сосредоточенный взгляд Нетейама перемещается на его глаза, уголки его губ приподнимаются, когда пытается сдержать улыбку. Сердце Аонунга бешено колотится. Неутолимый голод наполняет его. Любовь - это сильное слово. — Ты был... тяжело ранен, когда я нашел тебя, — бормочет Нетейам так тихо, что Аонунг едва не пропустил это. — Я не мог оставить тебя там умирать — он говорит, на этот раз громче. Руки Нетейама исчезают лишь на мгновение, прежде чем он хватает комок бинтов. Он подходит ближе, и Аонунг затаивает дыхание от этой близости. Веснушка под его подбородком - это все, на чем может сосредоточиться Аонунг, едва заметное сжатие губ, когда он сосредоточенно обматывает бинты вокруг него. — Ты должен был, — говорит Аонунг, и глаза Нетейам опускаются на него. Выражение его лица мрачное. За ним расстилается умопомрачительная пустошь презрения. Нетейам избегает его взгляда. Грудь поднимается и опускается быстрее, когда он дышит через нос, натягивает последнюю повязку вокруг туловища, чтобы переплести ее спереди. Завязывает узел для надежности. Туго. — Я должен был спасти тебя, — повторяет он. — Спасти меня? — спрашивает Аонунг, и пока он продолжает, внутри него нет ничего, кроме бушующего шторма с приливами высотой в мили. — Ты называешь это спасением? Везешь меня в Эйва знает куда, заставив нас обоих бросить наши кланы? — он дышит слишком тяжело, руки сжаты в кулаки по бокам. — Это дезертирство, а не какое-то спасение. — Дезертирство... — Нетейам издает тихий, презрительный смешок. — Ты говоришь так, как будто предпочел бы умереть на поле боя. Когда Аонунг не отвечает, Нетейам вздыхает. Отворачивается от него, снова сворачивает аптечку и идет по полу маленькой пещеры, пока не усаживается на свой коврик. Огонь угасает, наступает ночной холод. Нетейам подбрасывает в него несколько веток, тычет в него палкой, чтобы разжечь пламя, пока оно снова не вспыхнет. Подтянув колени к груди, он кладет на них подбородок и раздувает огонь. — Я не видел тебя много лет, — говорит Нетейам, и Аонунг ловит каждое слово, — эта война, которую мы ведем, бессмысленна. Этому нет конца, — он снова тычет в огонь, в воздух взлетают искры пламени. — Когда я нашел тебя там, неподвижного... и истекающего кровью... — он замолкает. Подбрасывает ветку, которой тыкал в пламя, — ничто не мешало мне вытащить нас из этого раз и навсегда. — Ты не имел права принимать это решение за меня, — Аонунг ворчит, перекатываясь на бок и тяжело пыхтит, ложась на спину. Он смотрит в потолок, тени ползут по нему. — Я бы предпочел умереть там, чем жить здесь. — Ты не это имеешь в виду. — О, я именно это и имею ввиду, Нетейам, — Аонунг поворачивает голову, сурово глядя на Нетейама сквозь пламя. Его голос ядовитый, жестокий. Бессердечный. — Как только стану достаточно сильным, уйду. Он может чувствовать на себе взгляд Нетейама даже после того, как отвернулся, закрыв глаза в попытке уснуть. Но сон не приходил так легко. — Ты действительно собираешься бросить меня? — Нетейам шепчет, голос разносится по стенам пещеры, пока не ласкает ухо Аонунга. — Снова? — сломанный. Аонунг не отвечает.