море грез

Дни проходят в поразительной тишине. Аонунг не знает, сколько времени прошло на самом деле. Несколько дней - это все, что Нетайам говорит, когда он спрашивает. Но прошло уже больше нескольких дней с тех пор, как он проснулся. Он был ранен. Умирая на поле боя. Несколько дней был без сознания. Он даже не может вспомнить, как он пострадал. На мгновение задумывается, ищет ли их кто-нибудь. Они в абсолютной изоляции. Аонунг начал ощущать клаустрофобию в этой пещере. Нетейам охотится. Они купаются (отдельно). Вечером отправляются на небольшую прогулку, чтобы укрепить силы Аонунга. Но никогда не уходят далеко. Он не уверен, что хуже. Молчание между ними или воспоминания, постоянно ускользающие от его сознания. Эти безутешные воспоминания заставляют его вновь переживать бесчисленные драгоценные моменты давно ушедшего времени. Воспоминания, которые он изо всех сил старался забыть. Нетейам где-то на дереве. Ему надоело есть рыбу, но Аонунг не возражает. Он отправился охотиться и добывать пропитание, оставив Аонунга отдыхать. Чего он не знал, так это того, что Аонунг пытался уйти. Только для того, чтобы обнаружить, что ему не хватает воздуха, когда добрался до входа в пещеру. Он рухнул в траву за ее пределами. Аонунг старается не шевелиться после того, как приподнялся, чтобы сесть, прислонившись спиной к камням. Хотя боль утихает, рана на животе не проходит, делая его почти бесполезным. Закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. На звуках вокруг него. Джунгли так живы, как днем, так и ночью. Аонунг не знает, когда в последний раз чувствовал себя живым. Годы прошли как в тумане. Он знает только свою собственную жестокость, бессердечную душу, которая каждый день просыпается только для того, чтобы совершить еще большую жестокость. Он не понимает, как у Нетейама до сих пор такое сильное сердце. По крайней мере, это не изменилось в нем с момента их первой встречи. Аонунг уже понимает большую часть Салли. Джейк, отставной Оло'эйктан. Солдат больше, чем отец. Нейтири, заботливая мать, очень похожая на его собственную. Ло'ак вспыльчивый, Аонунг не знает, как Цирея справляется с ним каждый день. Кири странная, но никогда не поднимает шума. Тук соплячка, но она милая, как и ее сестра. Тот, кого он пока не может понять, Нетейам. Старший сын и образцовый воин. Редко когда улыбается. От него веет совершенством, но, должно быть, Аонунгу чего-то не хватает. У каждого есть недостатки. У Аонунга их предостаточно. Глаза Нетейама суровы. Его рот открывается на крошечную букву "о" каждый раз, когда он выдыхает. Глубоко вдыхает через нос, легкие расширяются, пока не могут больше вмещать воздух. Затем он выдыхает. Он занимался этим большую половину утра. Они еще даже не вошли в воду. После одного погружения с ними в тот первый день стало ясно, что им нужно поработать над своим дыханием прежде всего. Цирея позволила себе поплавать с остальными, только потому, что Тук становилась беспокойной. Но Аонунг остался с Нетейамом, который послушно наблюдал с берега, как плавают его брат и сестры, пока работал над своим дыханием. Аонунг поджаривался под палящим солнцем. Вход. Выход. Он не закрывал свои чертовы глаза. Его внимание переключилось с собственных тренировок на брата и сестер. — Здесь, — Аонунг прижимает ладонь к груди Нетейама. Нетейам вздрагивает от его прикосновения. Как будто Аонунг сильно потряс его. Неужели он забыл, что Аонунг был с ним? — Ты дышишь своей грудью. Ты должен опустить его пониже, — он скользит рукой вниз, пока она не оказывается в середине его туловища. Рука выглядит огромной на фоне его тонкого тела. Опускает ее еще ниже, пока она не оказывается у его пупка. — Дыши глубоко, Нетейам. Почувствуй это в своём ядре. Не напрягай так сильно свои мышцы. Он переводит взгляд на Нетейама, они оба пристально смотрят друг на друга. Слегка. Дружелюбный взгляд. Не знающие и не уверенные друг в друге. Аонунг поднимает другую руку, прижимает ее к груди. — Успокой свое сердце, — он шепчет, а сам не может смотреть никуда, кроме глаз Нетейама. Не может чувствовать ничего, кроме сильного биения сердца под своей ладонью. — Учащенное сердцебиение только заставит тебя запаниковать под водой. Это заставит терять воздух, терять концентрацию. Глаза Нетейама широкие и дикие. Он ни разу не взглянул на своих сестер и брата с тех пор, как их взгляды встретились. — Закрой глаза, Нетейам. Они закрываются по команде. Аонунг чувствует, как в глубине его живота что-то разгорается, обжигающее пламя. — Дыши, — Аонунг напоминает ему, и он делает это. Тогда у Аонунга сводит живот. Он ерзает, пытаясь устроиться поудобнее, в то время как его голова пульсирует все сильнее и сильнее. Он надеется, что Нетейам скоро вернется. Ему не нравится оставаться наедине с этими воспоминаниями. Разгневанный Нетейам - это сила, с которой нужно считаться. По крайней мере, это Аонунг начал понимать. — И где ты был во время всего этого? — недоверчиво спрашивает Аонунг. На его щеке краснеет синяк. — Ты обвиняешь меня в этом, когда тебе следовало бы отчитывать своего брата. — Тебе следовало вмешаться, а не присоединяться к ним в их мелкой драке. — Я пытался, — возмущается Аонунг. Нетейам ему не верит. У него нет причин для этого. — А потом твой брат ударил меня в челюсть, — он поднимает руку, чтобы потрогать, она все еще болит. Парень наносит хороший удар. — И твоим решением было повалить его на песок? — спрашивает Нетейам. — Я пытался успокоить его. — Он растянул запястье. — Плак-плак. Бедный маленький сопляк затеял драку, с которой не смог справиться. Иногда уроки нужно усваивать на собственном горьком опыте, — Аонунг ухмыльнулся. Нетейам прищурил глаза. — Фу, — Нетейам усмехается, скрестив руки на груди, — ты позорник. — А ты просто идеальный, благородный старший брат, не так ли? — взгляд Аонунга скользит по телу Нетейама. Это едва ли секунда, но этого достаточно, чтобы в его животе снова вспыхнуло пламя. — Ты ничего не знаешь обо мне. — А если бы я захотел? Это останавливает его. Огонь в его глазах, кажется, тускнеет, заменяясь проблеском любопытства. Интрига и желание сливаются в пьянящую смесь. Аонунг наслаждается этим. — Чего хотел? — спрашивает Нетейам, но его дыхание внезапно становится затрудненным. — Узнать тебя, —просто отвечает он, — что угодно. Все. Звук воя выводит из транса, он лихорадочно оглядывается по сторонам в поисках источника. Но ничего не видит. Его сердце болит так же, как пульсирует голова. Нетейам еще не вернулся. Ему нужно прилечь. Он медленно идет вдоль стен пещеры, пока не добирается до своей постели. Он неохотно переходит от одного навязчивого сна к другому. Нетейам - это все. Таков вывод Аоунга. Всё. Загорелая кожа. Теплый день. Охлаждающие волны. Милый, послушный и неожиданно застенчивый, когда Аонунг проводит больше времени с ним наедине. За исключением случаев, подобных этому, когда Аонунг изображает из себя настоящего skxawng'а и заглядывает на внешность Нетейама. В последнее время он часто так делает, спотыкаясь о собственные ноги всякий раз, когда Нетейам оказывается рядом. Но Аонунг начал понимать, что это стоит того, если оно вызывает улыбку. Смех Нетейам эхом отражается от стен пещеры. Стоял на вершине уступа с веревкой в руке. Под ним глубокий колодец с водой. — Прыгай уже! — Аонунг кричит, когда его лицо горит, пробираясь в глубины внизу. Нетейам едва не плачет от смеха. Самый красивый, яркий звук. — Ты, черт возьми... — он смеется, — Ты поскользнулся! О, я не могу дышать... — он хватается за живот. Аонунг отчаянно пытался отыграться. Он надеялся, что Нетейам этого не заметил. Но, конечно, Нетейам все время пристально следит за ним. Аонунг следит за ним все так же. — Клянусь, если ты сейчас же не скатишься вниз, я поднимусь и втолкну тебя туда. Нетейам прикусил губу, хихикая, когда сжимает веревку обеими руками. Он делает несколько шагов назад и с радостным криком спрыгивает с края, раскачиваясь на полпути над Аонунгом, пока не плюхается рядом с ним. Нетайам - это все и даже больше. Аонунг может просто поцеловать его сегодня вечером. — Аонунг, — холодная рука прижимается к его щеке, и он, моргая, открывает глаза. Нетейам пристально смотрит на него сверху вниз, на его чертах запечатлено беспокойство. Но в голосе звучит странное облегчение. — Ты горишь, — он шепчет, перекладывая руку обратно на лоб, — думал, твоя лихорадка прошла, — говорит он, в основном, самому себе. Аонунг пытается выровнять дыхание. Повисла тишина, прежде чем Нетайам заговорил снова. — Ао, — он шепчет, их взгляды прикованы друг к другу, — куда ты отправляешься, когда видишь сны? — Домой, — Аонунг отвечает слишком быстро. Слишком честно. Это самое большое количество слов, которые они сказали друг другу за последние дни. — Я тоже, — он звучит несчастно, — постарайся... думать о чем-нибудь приятном. Мы не дома, мы сейчас не на войне. Нетейам у него на коленях. В его объятиях. Крепкие бедра плотно обхватили его. Поднятые руки. Ладони плотно прижаты друг к другу. — Я вижу тебя, — шепчет Нетейам с той милой улыбкой, которая предназначена только для Аонунга. Сердце Аонунга переполняется. У Нетейама тоже. Они могут это чувствовать. Невероятно. — Я вижу тебя, — он отвечает, прежде чем захватить его губы в нежный поцелуй. Теперь они связаны. Нет никого, кого Аонунг мог бы любить сильнее. — Больно, — Аонунг морщится, не в силах сдержать слез, текущих из его глаз. Слезы освобождают, он не может этого объяснить. Он позволяет им течь. Позволяет рыданиям вырваться наружу. — Я знаю, мой Ао, — Нетейам проводит рукой по груди, утешая и успокаивая. Он вытирает слезы Аонунга в тщетной попытке избавить его от них. — Просто дыши. Он дышит вместе с ним. — Отдыхай, tìyawn.