Песни стылого ветра

Не одна сотня миль до Академии в предместье Капитолия, почти сутки без сна, ворох бумаг по делу — и всё для того, чтобы в очередной раз услышать такое неоригинальное, давно приевшееся: — Я не убивала. Только в этот раз сказано это было с ленцой, даже с откровенной скукой. Девушка в чёрной кожанке, сидящая перед ним, словно делала одолжение всему миру, находясь в экстренно преобразованном в допросную классе и разговаривая с ним. На его младшего коллегу и напарника она даже не смотрела. — Эшлин, давай по порядку, — устало предложил Гейл. Он ещё не успел ничего у неё спросить, а она, едва оказавшись в классе, уже выдала стандартную для всех подозреваемых фразу. — Согласно правилам Академии, вы не имеете права называть меня так в этих стенах, — скрестив руки на груди, протянула девица с недовольным лицом, откидываясь на спинку стула. Это определённо был вызов. — Согласно правилам Академии, — их разделял стол, и Гейл чуть наклонился вперёд, давя на девушку званием и ростом, — ты не имеешь права вести себя подобным образом с представителями закона. Итак, ты знаешь, почему ты здесь, Эшли? — Эш-лин, — сверкнув серо-стальными глазами, исправила она. — Не Эшли. Озаботьтесь этимологией имён как-нибудь на досуге. На провокации поддаваться нельзя — этому его выучили давно. Но — и Мэттью был свидетелем — прямо сейчас выдержанность ему давалась нелегко. — Хорошо, Эшлин, ты можешь… — Игнис. Для вас я исключительно Игнис. — …ответить на вопрос? — раздражённо договорил Гейл, не позволяя очередному действующему на нервы замечанию сбить себя с толку. Кажется, быстро закончить с девчонкой не получится. — Да, конечно, — она улыбнулась настолько мило, что фальшь нельзя было не заметить. — А что за вопрос? — и хлопнула глазами так наивно-наивно. Гейл сцепил зубы, чтобы не сорваться. Руководство Академии предупреждало, что со студенткой Игнис могут возникнуть проблемы. Мелкая бестия явно выводила его из себя. — Мисс Игнис, вы в курсе, что произошло? — он был чертовски благодарен Мэттью за то, что тот взял инициативу на себя. Всё-таки повышать голос на подозреваемую было бы непрофессионально. — Безусловно, — кивнула девушка, переведя взгляд на его напарника. — Правда, не понимаю, при чём тут я. — Вас подозревают в убийстве мисс Оливии, за пределами Академии известной как мисс Криста Шекли. Вам есть что сказать по этому поводу? — Эта сучка вечно нарывалась, — беспечно пожала плечами Эшлин-Игнис. Гейл так и не мог определиться, как её лучше называть, даже в мыслях. — Не удивлена, что у кого-то в итоге лопнуло терпение. Мэттью, недоумевая, воззрился на него. Обычно такое можно было услышать от тех, кто связан с криминалом, но никак не от девушки из уважаемой семьи, обучающейся в элитной Академии. — Следи за языком, Игнис, — нарочно выделил её имя Гейл, вновь возвращая к себе её внимание, поскольку его напарник был слишком удивлён, чтобы продолжать, — а то я подумаю, что тебя плохо воспитали родители. — Не ваше дело, как они меня воспитали, — она улыбалась всё так же ядовито, но тон стал ощутимо холоднее. Гейл усмехнулся: значит, ему удалось её задеть. — Не дерзи мне, — произнёс с показательной доброжелательностью. — Знаешь, я бы мог быть твоим отцом, — и осознавая, что уже выбесил её, прибавил: — Хотя бы по возрасту. Мэттью непонимающе смотрел на их игру, в то время как Игнис закидывала ногу на ногу, ощупывая Гейла уничижительно-насмешливым взглядом. Он наконец определился, как её называть. Эшлин была милая маленькая девочка — перед ним сидела двадцатиоднолетняя стерва. — Нет, — её голос прозвучал предельно ровно, — не могли бы. Может, у Мелларка ещё и был шанс, но у вас, — Игнис окатила его новым презрительным взглядом, — никогда. Мама вас не любила, она бы ни за что не вышла за вас замуж и не стала матерью ваших детей. Вам никогда не сравниться с моим отцом. Сказать можно было многое. Гейл мог бы рассказать, каким помнит её отца, мог бы поведать, что заставило её мать выйти замуж, — и всё же промолчал, считая до десяти, медленно втягивая в себя воздух и выдыхая его. Да, похоже, в случае с Игнис природа не отдохнула, а бросила все силы на то, чтобы смешать тяжёлые характеры её родителей и получить самый пакостный — квинтэссенцию, вложенную в их дочь. — Мэтт, оставь нас, — вполголоса бросил Гейл напарнику. — Сэр, я не думаю… — Ты меня слышал. Подчиняясь команде старшего по званию, Мэттью по-военному чётко поднялся, скрипнув стулом, и покинул класс. Игнис провожала его равнодушным видом. И как стандартная процедура допроса превратилась в откровенный цирк? «Вот как», — самому себе ответил Гейл, когда его взгляд упал на папку с досье на студентку Игнис. Красотка с дурными манерами, претендующая на звание королевы Академии. Он подозревал, что с другими людьми девчонка ведёт себя куда приличнее, просто ему так «повезло». Тем не менее вспыльчивый, взрывоопасный нрав отмечался в характеристике отдельной строкой, наряду со способностью к учёбе и верностью одному — собственным принципам. — Значит, со следствием сотрудничать не хочешь, — констатировал Гейл. И зачем только это дело повесили на него — надеялись, что относительно знакомое лицо поможет разговорить взбалмошную студентку? — Мне просто нечего сказать, — будто сожалея, проговорила Игнис, рассматривая чёрный лак на своих ногтях. — Ты всегда можешь сказать о конфликтах, которые у тебя были с убитой, — а были они именно во множественном числе, об этом его уже просветили. — Ну или рассказать, как именно убила Оливию, понравилось ли тебе воплощать свои угрозы. Игнис удивлённо глянула на него. Видимо, не ожидала, что ему доложат и о её обещании перерезать Оливии глотку. — Ей же горло вскрыли. — Да, и тебе лучше рассказать, откуда ты об этом знаешь. — А я бы не стала, — хмыкнула Игнис, продолжая свою мысль, — я бы отравила. Ненавижу кровь, — она передёрнула плечами. Гейл подумал, что на месте составляющих характеристику добавил бы жестокость в список её личных качеств. Если верить досье, девчонка серьёзно увлекалась химией (не медициной, как её тётка, о нет, Игнис не желала помогать людям) и, вероятно, разбиралась в ядах, а потому её слова не были лишены смысла. — Так откуда тебе известно, что случилось? — повторил настойчивее. — Слухи. Вся Академия только об этом и треплется. Ну конечно, как будто Гейл на самом деле ждал иного ответа, а не очередной банальности. — Зачем же тогда угрожала Оливии при свидетелях, раз кровь не любишь? — выгнул бровь он. — Она меня достала, — честно сообщила Игнис, поведя плечом, и Гейл невольно проследил за тем, как колыхнулись от этого движения её светлые волосы. — Я никому не позволю отзываться о моей семье так, как это делала та сучка, — она даже не замялась, хотя он послал ей достаточно красноречивый взгляд в качестве предупреждения. Гейл вздохнул. — Студентам Академии запрещено разглашать информацию о своих семьях, для этого и даны вам новые имена. Как в таком случае Оливия узнала о тебе? — Понятия не имею, — Игнис закатила глаза. — Думаете, в этих стенах мало крыс, которые умеют добывать информацию, пусть она будет хоть сто раз засекречена ректором лично? Гейл пока не знал, что думать, но допускал, что дела в Академии могут обстоять так, как описала Игнис. — А твоё здешнее имя не могло навести её на размышления? Кстати, почему ты выбрала его? — в том, что этот факт был ему действительно интересен, он бы не признался. — Вы мне не подружка, чтобы я с вами подобным делилась, — новая едкая улыбка. — А мысли Оливии я не читала, такого дара у меня нет. Это, пожалуй, было к лучшему. Гейл был убежден в том, что Панем бы не пережил Игнис с телепатическими способностями. — Где ты была вчера с семи до восьми вечера? — ключевой вопрос наконец был задан. По версии их криминалиста, убийство произошло в этот временной промежуток — тогда, когда студенты уходили на ужин. Труп Оливии обнаружила её соседка по комнате по возвращении. Девушка помолчала, вспоминая. — Мы с Лисом уехали отсюда ещё полшестого, а вернулись около полуночи. Разве вас не уведомили? — с издёвкой поинтересовалась она. — Кто такой Лис? — пока что он проигнорировал вопрос и тот факт, что администрация Академии действительно не поставила его в известность. Игнис вскинула брови в демонстративном удивлении. — Вы моё личное дело глазами читали или другим местом? — впрочем, видя, что он находится на грани терпения, всё же ответила: — Лисандр, мой брат. Вчера выступала любимая группа его пассии, так что пришлось переться. — Зачем это было нужно тебе? — судя по всему, Игнис была не в восторге ни от поездки, ни от девушки брата. Гейл взял на карандаш: нужно выяснить больше об этих двоих. — Группа на самом деле не так плоха. К тому же в тот день был Турнир, и его я пропустить не могла. Может, Гейл старел, но он искренне не мог понять, что хорошего находили люди в Турнире. Самое крупное соревнование байкеров проводилось каждые полгода и сопровождалось колоссальным ажиотажем, собирая буквально толпы зрителей. Нередко в процессе возникали стычки, драки и прочие правонарушения, и тогда за дело брались капитолийские коллеги Гейла. — Родители в курсе ваших поездок? — Родители в доле, — Игнис усмехнулась. — Мама разрешила, билеты оплачивал папа. Получалось, девчонка действительно была ни при чём. В Академии во время убийства её не было, да и куча свидетелей наверняка могла подтвердить её алиби. Разумеется, всё это придётся проверять, но уже сейчас стало очевидно, что допрос пора прекращать. — Благодарю за помощь. Не думал, что ответишь хоть на один вопрос без адвоката. — А вы так уверены, что без? — вздёрнула левую бровь Игнис, возвращая наглое выражение на своё лицо. — Мои адвокаты уже едут сюда, и, уверена, с ними беседовать вы будете до-олго. Она улыбалась, поднимаясь со стула и разминая затёкшие конечности, даже весело помахала ему рукой перед уходом, опять издеваясь. Гейл мрачно смотрел ей вслед, даже не берясь предугадать, какими будут объяснения с её родителями.

***

Прошло около часа, прежде чем его проблемы вышли на новый уровень. За это время он ещё раз переговорил с администрацией Академии и своими людьми. Конечно, хотелось бы опросить студентов и преподавательский состав, однако это можно будет сделать и позже. Уже сейчас Гейл выяснил, что конфликт между Игнис и Кристой Шекли тянулся с их поступления, — жаль только, причин его зарождения назвать никто не смог. Впрочем, на это тёмное пятно с большой вероятностью прольют свет другие студенты, если не сама Игнис. Кроме неё, причин убивать Оливию будто бы ни у кого не было — по крайней мере, так казалось. Исходя из всего, что он узнал, Гейл сделал вывод, что обе девушки не избегали ссор, предпочитая ввязываться в них с самозабвенной отдачей. Игнис просто не повезло быть самой заметной среди врагов Оливии — потому-то подозрение сразу и пало на неё. Просматривая личное дело Лисандра, именуемого в стенах Академии Вестом, он не нашёл ничего сомнительного. Корректный, сдержанный, старательный — это были основные его качества, как пытался заверить сухой текст. Гейл подозревал, что это вполне могла быть лишь видимость, маска: не те семья и воспитание, чтобы получился тихий серый юнец. В конце концов, достаточно было посмотреть на его сестру-близнеца. Он слишком погрузился в свои мысли и сопоставление фактов — с силой распахнутая дверь, ударившаяся о стену от такого обращения, стала неприятным сюрпризом. С другой стороны, в Академии была отличная звукоизоляция, поэтому яростный стук каблуков, оповещающий всех о приближении владелицы туфель, услышать заранее было невозможно. — Гейл! — рявкнула Китнисс, фурией влетая в класс. — Какого чёрта тут происходит?! Почему мою дочь обвиняют в убийстве?! Сохраняя спокойствие, он нарочито аккуратно отложил в сторону карандаш, которым делал пометки в блокноте, закрыл досье Лисандра и поднял глаза на гостей. — И тебе доброго утра, Китнисс, — вежливо поздоровался он. С шедшим на небольшом расстоянии от супруги Хеймитчем они обменялись молчаливыми кивками — признаться, Гейл и не стремился контактировать с ним как-то иначе. — Я не ждал вас так скоро, да ещё и вдвоём. Неужели третий советник президента пренебрёг своими делами, только чтобы контролировать жену? — Кто ещё кого контролирует, — хмыкнул Хеймитч, и Гейл моментально понял, от кого Игнис переняла определённые привычки. — На самом деле я не могу быть достаточно занят, когда дело касается моих детей, — проговорил уже с полной серьёзностью. — Ты мой вопрос слышал или оглох за годы службы?! — напомнила о себе Китнисс, впиваясь пальцами в край стола, за которым сидел Гейл. Он давно не испытывал к ней романтической влюблённости — остались только светлые воспоминания об их дружбе, но красоту Китнисс было невозможно не признать. Белый брючный костюм сидел безупречно на её фигуре, длинные тёмные локоны приковывали взгляд, а метающие молнии серые глаза почти гипнотически воздействовали на него. — Происходит расследование, — отозвался наконец Гейл, отрываясь от созерцания. — В стенах Академии произошло убийство, меня назначили вести это дело. У жертвы был затяжной конфликт с вашей дочерью, что автоматически сделало её главной подозреваемой. — Почему главу корпуса миротворцев Дистрикта-2 бросили на это дело, если Академия приписана к Капитолию? — хмурясь, осведомился Хеймитч, пока Китнисс старательно дышала, чтобы, по-видимому, не наговорить лишнего под действием эмоций. — Таков был приказ, — кратко отчитался он. Судя по виду Хеймитча, такое объяснение его не устраивало, однако и углубляться в тему он не стал, сознавая, что Гейлу нечего добавить. — Где сейчас мои дети, Гейл? — решив, что первостепенная задача — узнать местоположение Эшлин и Лисандра, спросила Китнисс. — Я им не нянька. Игнис я отпустил больше часа назад, а вашего Веста-Лисандра в глаза не видел. — Отпустил? — опасно сощурилась Китнисс. Гейл знал, что такой её взгляд не сулит ничего хорошего. — Да, отпустил после допроса. Или, по-твоему, я не должен был допрашивать главную подозреваемую? От кровавой расправы его спас, как ни странно, Хеймитч. Перехватив руки Китнисс, от отвёл её в сторону и что-то зашептал ей на ухо, прижимая к себе. Даже невооружённым глазом было видно, что напряжение в её теле сразу ослабло и сама Китнисс стала гораздо спокойнее. Гейл бы фыркнул вслух, но опасался вновь навлечь на себя гнев миссис Эбернети. Да уж, видимо, любовь (в которую он не слишком-то верил) действительно творила чудеса — ну или их творила та же сила, которой Хеймитч явно продал душу за то, чтобы так выглядеть в свои годы. — Разговор не закончен, — кинула ему Китнисс и решительно двинулась к выходу, и каждый её шаг сопровождался цоканьем каблуков — а ведь раньше она их едва переносила. С другой стороны, раньше Китнисс не была женой Хеймитча, матерью троих — а ведь он бы и не узнал об этом, если б не досье! — детей и политическим деятелем. Переменам, как оказалось, в этом мире подвергалось всё. Дверь за третьим советником президента закрылась пару минут назад, а Гейл до сих пор пялился в никуда. Энергично потерев лицо руками в попытке взбодриться, он и сам собрал материалы и направился прочь из класса. Ему нужно было найти Мэттью, поговорить с кучей человек и выдержать продолжение увлекательной беседы с Китнисс. А хотелось просто по-человечески поспать и выпить кофе. Вчерашним вечером в пятнадцать минут девятого нашли тело Кристы Шекли, а уже через час Гейлу пришло сообщение из столицы: это дело отдано ему. Во всей этой ситуации количество странностей было чрезмерным, но он не допускал сомнений в том, что разберётся с ними. В пять утра в Академии было тихо, и Гейл позволил себе прогулку по запутанным коридорам. Он мог бы связаться с Мэттью прямо сейчас, однако на ходу ему всегда думалось лучше. — …ну всё, отпусти, задушишь же. Ну ма-ам! Гейл остановился за углом, наблюдая за воссоединением семьи. Прерывать момент своим появлением он не планировал и хотел было уйти, но что-то заставило его остаться. Возможно, на подсознательном уровне ему было интересно, как поведёт себя бывшая главная подозреваемая с семьёй; а может, он просто желал узреть, как счастлива Китнисс, почти вычеркнувшая их дружбу из своей жизни. Гейл хотел радоваться за неё. — Лисандр спит, — за своими рассуждениями он пропустил часть разговора, — незачем его будить сейчас. — Один спит? — Пап! — возмущённо воскликнула Игнис в ответ на комментарий Хеймитча. — Его и спрашивай, если хочешь, не меня! — Да ладно, Эш, я же шучу. — Сказал бы лучше, что вы приехали надолго. Мы с Лисом скучаем, — девушка шмыгнула носом, всё так же стоя в объятиях матери, и Гейл осознал, что сейчас она была не стервозной Игнис, а Эшлин. — Надолго не получится, милая, — с сожалением произнесла Китнисс, — в правительстве с выходными не очень. Но на мой день рождения мы что-нибудь придумаем, — в её голосе Гейлу почудилась улыбка, хоть он и не мог этого видеть — Китнисс, как и Хеймитч, стояла к нему спиной. — Ещё полтора месяца, — недовольно напомнила Эшлин. — Всего полтора месяца, — не согласился Хеймитч, — вам с Лисандром как раз только и хватит, чтобы выбрать подарок. — Мы с ним и так лучший подарок, — слабая тень улыбки мелькнула и на губах Гейла, когда он разобрал ворчание Эшлин, — Райана ещё ленточкой обернём, бант завяжем — и готово. — Это если он вам позволит, — мягко усмехнулась Китнисс, — он же теперь совсем большой. Покачав головой самому себе, Гейл почти развернулся, чтобы уйти, но замеченное боковым зрением движение задержало его на пару секунд. Эшлин снова обнимала обоих родителей, но теперь было очевидно, что она обнаружила и его — поднятый вверх средний палец и противная усмешка доказывали это. Похоже, Игнис никогда не исчезала полностью. Он не стал опускаться и повторять её жест, хотя такое желание у него возникло, — Гейл просто развернулся и тихо ушёл. У него ещё была работа… …которая обрушилась на него в виде запыхавшегося Мэттью, доложившего крайне неприятное: — Сэр, у нас ещё один труп. В записке, которую нашли с ним, обвиняется Эшлин Эбернети. Утро определённо было недобрым.