справедливость и искупление греха

Будние, пасмурные дни всегда скучны в ежедневной рутине. Крики измученной скрипки разносились по всему замку, докучая ушам Федора. За окном был дождь, каждый раз своей тоской наталкивая слуг на самоубийство. Особняк всегда был темным, особенно в вечернее время суток. Тогда в ход освещения в комнате Достоевского включались не лампы, а простые, восковые свечи с тонким, почти неуловимым запахом ванили. Руки еле поднимались в непонятном танце зажигания спичек, быстро сгоравших словно желание что-то делать. Федор знал, что сегодня такой же день, как и остальные, ведь королевская рутина, будучи наследником никогда не была примечательна, в которой лишь были упреки отца, горечь по матери, бессмысленные уроки по этикету и ведению своего королевства, с другим названием «как правильно принимать ответственность?», которой он так сильно боялся. -Принеси чаю, как я люблю.- Достоевский словно не питался чем то другим, кроме чая, оправдывая это тем, что ему больше ничего не надо. «как я люблю» — крепкий, черный чай с половиной чайной ложки сахара и с тремя капельками кислого, спелого лимона. Эта фраза была адресована слуге, которая по приказу отца всегда следила за юношей, и даже сам король не понимал зачем. Юная девушка, на вид лет 25, с черными, глубокими как уголь волосами, вышла из комнаты, и настал идеальный момент, чтобы написать письмо. Откидывая свою маску спокойствия, достоевский спеша взял перо с чернилами, и из комода со старыми книгами, достал пару чистых, белых листов. «Дорогая матушка, я знаю, что ты жива. Я снова хочу увидеть твои прекрасные, зеленые глаза и блондинистые волосы. В последнее время отец все чаще и чаще ругается на меня за мою безответственность, хотя я все делаю так, как он сказал мне ранее, но я не смею поднять голос в ответ. Я не чувствую теплоты, которую давала мне ты. Не смотря на мою холодность, как сказал отец, я очень сильно люблю тебя и…» за дверью послышались шаги. Чернила закапали на деревянный пол, которые были быстро стерты рукой, впивая в нее чернильные занозы. Дверь с оглушающим скрипом открылась, бросая свет на черную макушку. В такие моменты у Федора захватывало дух, он думал, что это его мать, когда он видел словно до боли знакомую, женскую фигуру. Но вновь услышав слегка грубый и серьезный голос слуги, в глубине души он расстраивался, изнывая по давно не виданной, родной фигуре. Лист Достоевский успел убрать, а вот перо нет. К большому невезению и к ожидаемой ситуации, девушка заметила перо, и аккуратно поставив черную, фарфоровую кружку с чаем, выбежала из комнаты, направляясь к трону, где обычно сидел его отец, разбирающий контракты. Глубокий вздох последовал за этим действием, смирившись с последующей участью. Выйдя из темной комнаты, в глаза достоевского бросался яркий свет, исходящий из комнаты, в котором находился его отец. Яростный стук по столу и неразборчивые возгласы говорили о том, что и мольба о прощении не поможет. -Буду как преданный пес служить богу месяц.- Фёдор сел на колени посреди коридора, выслушивая возгласы отца, но уже рядом с собой. -Не месяц, а целый год.- Михаил Достоевский- грозная персона для всех знающих его лиц. Сам же Федор мог, но никогда не перечил отцу в знак благодарности матери, которая постоянно спасала его от нападок.- чтобы ты понял, какой ты бесполезный и бессердечный. На тебя даже смотреть стыдно, какой ты ущербный, а ведь сыном моим являешься.- по коридору раздался звук пощечины, оставшаяся на бледной, худой щеке ярко красным следом. Прямо перед ним, в красочном, царском одеянии, стоял человек, слабее его самого. Его темные, каштановые волосы развивались из-за сквозняка, а глаза были темнее, чем черная яма. В них не было абсолютно ничего. От смерти матери помучались оба, но то, что приходится переживать сейчас Федору, намного хлеще, чем все, что у него было. Конфликт закончился тем, что по итогу Достоевский младший был заперт в своей комнате со слугой, не давая и шанса ему свободно пошевелиться. В левой руке снова была книга, по правую сторону стол с чаем, а правой рукой Федор тер щеку, колко болящая от недавнего удара. -Как думаешь, правильно ли ты поступила? Не грешен ли этот поступок, как повелевал бы бог? — Достоевский редко разговаривал с девушкой, но ни для кого это не было счастьем. В этом особняке ему словно места не было. -Да разве ты знаешь кто такой Бог? Что по твоему грех? — и снова грубый голос, даже не обращавший внимание на этикет и уважение. -И правда, откуда я могу знать что такое грех, ведь моя душа…- Федора прервали, выхватив из его руки книгу. -Из за твоей «безгрешной» души ты и страдаешь. Думаешь твой отец просто так ни за что ругает тебя? Ты понятия не имеешь, кем Он является, и греха ты не видал. Ты думаешь, что вообще имеешь права говорить? Достоевский замолчал, слегка удивленными глазами смотря на девушку. Ее волосы закрывали лицо, но были слышны всхлипы. -И все же, ты винишь себя за это.- Фёдор был спокоен, напоминая о том, что сейчас время покоя. Служанка вышла из комнаты, снова закрывая дверь на ключ, туша свечи и забирая перо с чернилами. Но это в любом случае не остановило бы наследника. Не успела рана зажить, так осколком стекла, спрятанного под кроватью, Достоевский вновь ее разрезал, чтобы кровь так и капала, не останавливаясь. Этим же осколком, он продолжил письмо кровавым почерком: «… и дальше буду любить и скорбить по тебе, матушка. Этот особняк не дает мне ничего, кроме отчаяния. Сегодня слуга увидела, что я пишу тебе письмо, матушка, прости за такую ненавистную тебе кровь, но другого выхода у меня, увы, нет. Я желаю тебе спокойной ночи, и надеюсь, мы еще встретимся. Твой любящий сын, Федор Нечаев.» Наследник всегда приписывал себе фамилию матери, когда писал ей письмо. Это уже было привычкой, за которую Михаил ненавидел его еще сильнее. Письмо было закончено, и с сильной физической болью и слабостью, Федор лег в постель, пачкая кровью белоснежную простынь. Сон сразу взял его разум, погружая его в картину, где мама его мертвая, лежала на его руках. *** Утром было никак иначе, как вчерашним вечером. Вот только из-за вчерашнего кошмара был холодный пот, пачкающий красную пижаму.За окном было слышно, как падали капли, накопившееся от вчерашнего дождя, а лучи солнца не попадали в комнату из-за штор, сделанные из плотной ткани. Встав с кровати, заправив ее быстрыми движениями, не обращая внимание на боль руки и уставших от рутин ног, Федор заметил, что вся одежда измята, а дверь уже была отперта, открывая вид на длинный, освещенный ранним солнцем коридор. Лучи эти неприятно падали на лицо Достоевскому, заставляя его глаза сморщится. Дверь в гостиную так же была отперта, открывая вид на молящегося отца, без слов приказывающий своему сыну присоединится к нему. Ночная рубашка прилипала к засохшей крови, на которую Федор надеялся, что будет скрытна и Михаил ее не заметит. Присев рядом с отцом, началась молитва вслух, пробуждая весь дом и окуная его в ежедневную рутину. Колени болели, но все, что мог делать Федор, это покорно стоять на них и терпеть жесткий, деревянный пол. Так продолжалось полчаса, пока утреннее солнце не ослабело. Первым заговорил отец: -Доброе утро, сын мой. О чем письмо вчерашнее писал? — злопамятство было его вторым именем, чего Федор не смел забыть, ведь это была главная причина ухода его матери. Достоевский младший не отвечал на вопрос, лишь кинул грубый взгляд в сторону отца, продолжая держать руки домиком и сидеть на коленях, уже с вниз опущенной головой.- Сегодня твое расписание не меняется, но ближе к девяти вечера мы вместе идем в церковь, очищать твои поганые грехи и твое хамство в сторону отца. Самое обидное было то, что Федор ничего не мог сделать и сказать, а лишь слушаться как покорная собачка, боящаяся сделать лишний шаг. Лишь две мечты преобладали в его голове: поскорее сбежать и увидеть свою мать. Это то, ради чего он терпел все эти издевки и унижения. Из конца гостиной послышалась игра на фортепиано, означающая, что завтрак подан и пора садится. Михаил не спускал глаз со своего сына, выражающие недовольство, ведь Федор до сих пор не проронил ни одного слова. -Приятного аппетита, господин.- голос, раздающийся за ухом был от служанки, которая в последнее время сильно подлизывалась к отцу. Появлялись подозрения, что она была его любовницей, но Достоевский знал, что даже такой жестокий человека, как его отец, до сих пор не отпустил мать Федора, Марию Нечаеву.- я не добавляла соли, как вы и просили. -Спасибо, Екатерина.- отец был намного улыбчевее и добрее, когда речь шла о служанке, словно она была его родной сестрой.- и еще, проследи, чтобы Федор не доставал письмо, если он еще не выкинул его. И если найдешь, дай его мне. Наследнику было тошно от того, что Михаил пытался ограничить связь с его матерью и делал так, чтобы он был всегда под присмотром, как говорил его отец, «чтобы не создал множество проблем на мою голову». С этим так же ничего поделать не мог, так как не имел достаточно власти, чтобы перечить отцу. В итоге появлялась одна мечта, чтобы кто- нибудь устроил королевский переворот в этом Богом забытом городке. Федор не съел ни кусочка, в ответ отцу так же злобно на него смотря, ведя мысленную войну. Достоевский встал изо стола и направился в свою комнату, а за ним по следам направилась Екатерина, которая всегда забавляла несмотря на ее жестокость. Звук фортепиано и дотошной классики, звучащая каждое утро удалялся, а Фёдор погружался в свои мысли. Екатерина была единственной слугой в особняке с интересной жизненной историей, которую он подслушал, находясь за дверью команты его отца. История заключалась в том, что она была бездомной вместе с матерью, которая в каждой щели находила спиртной напиток, чтобы вновь убежать от реальности. В сторону Екатерины летело множество криков и предметов, когда ее мать была в пьяном состоянии, но когда она трезвела, она много раз извинялась, не обращая внимания, что ее дочь уже не так нежна, как прежде. Единственное, что умела Екатерина, дак это шить одежду, из-за чего у этой бедной семьи иногда появлялись деньги. Но в итоге, они снова и снова были пропиты. Екатерина выросла с многими проблемами, а основной было то, что ей не на кого было срывать свою злость, многие годы скрывая свою алчность и отчаяние. Вскоре, мать ее умерла прямо у нее на руках, на берегу реки под ярким светом луны. Она скинула свою мать в реку, и так о ней больше не вспоминала, забыв это как страшный сон. Теперь она являлась сироткой, которая отчаянно пыталась выжить на шитье, терпя отказы и лицемерие старших людей. Михаил заметил ее, когда та уже была подросшая, того возраста, которого в текущее время достиг Федор, то есть 17-ти лет. Он был восхищен стойкостью этой девочки, выполняющую трудную работу, которую ей поручила одна влиятельная барышня, желающая унизить девочку перед публикой. Но как бы та не старалась, Екатерина смогла выполнить свою работу, даже не беря за это оплату. Он забрал ее к себе сначала просто из жалости, но девочка начала выполнять работу по дому вместо других служащих. Михаил оставил ее себе, сделав служанкой, следящей за процессом всех остальных. И так она и осталась в этой роли до конца, запомнившаяся королю как верная и надежная Екатерина, которой он мог доверить абсолютно все, даже своего сына. Но не из-за того ли, что в характере Екатерины он видит его прошлую жену, когда то горячо любимую? Этого и Федор не знал. Он не мог без смеха вспоминать ее высказанную отцу историю, в которой она выставляла себя жертвой еще ужаснее, чем была в истории на самом деле. Зайдя в свою комнату и окутывая свою тело холодным, еще вчерашним воздухом, задерживающимся сыростью в комнате наследника, Федор взял в руки книгу и усадился за письменный стол, на которых была заранее приготовленная бумага и ручка. Он ненавидел писать, хотя раньше с удовольствием зачитывал свои рассказы своей родной матери. И возненавидел это дело лишь потому, что за этим процессом тоже наблюдала Екатерина, вчитываясь в каждое слово, чтобы не допустить каких нибудь намеков или способов связи с матерью. -Не бойся, я всего лишь почитаю. Я не буду писать.- резко сказал Достоевский, глядя на брюнетку холодным взглядом. Он был повернут на стуле к ней лицом, чтобы она не видела содержание книги.- ты ведь знаешь как я ненавижу писать. -вчерашний случай об этом не говорит. Думаю ты с удовольствием напишешь письмо своей мамочке, если мы того позволим.- Екатерина относилась к нему и к его маме с отвращением, каждое слово об этом протягивая с презрением. Достоевский замолчал. Он делал вид, что читает книгу, пока прижимая обертку с письмом к книге, подписывал ее кровью снова, с болью начерчивая своё имя и адрес, куда он надеялся, что доставят письмо. С хлопком закрывая книгу, Федор встал со стула и задумчиво посмотрел в окно, наблюдая за фигурой человека, подозрительно оглядывающего замок. Лицо этого незнакомца было не видно. Словно это тень без самого человека. Были видны только маленькие обрывки его каштановых волос за черной тканью, но Достоевский хорошо знал, что эта фигура смотрит сейчас прямо на него.