колония запретных чувств.

***

самое хуевое с утра — это урок физры. хотя, разве в этой колонии были какие-нибудь другие уроки, кроме как она? дыхания не хватает после первого круга, но нишимура бежит медленно, кое-как передвигая собственными, ватными ногами. бегут все — недалеко от него джейк, где-то плетется гандон-ублюдок-кан-тэхён, а впереди сону. ники узнал его по пышным волосам и красивой фигуре. сегодня на физре он в милом топе, сверху которого цветная спортивная куртка и облегающие штаны на ножках. вон он всегда любил повыделываться подобным, стиль у него был отпадный. — вперёд-вперёд, у вас еще восемь кругов, — за вчерашний косяк тренер был в гневе, поэтому, пока они бегут, он, откинувшись на скамейке, пьёт лимонад, надев солнечные очки. пусть солнце и светило, но в восемь утра не так уж и тепло было. уже не лето. — завались ты, — шепчет кан. упаси боже он услышал бы это, и конец всему. хотя, че он мог сделать против кучи трудных подростков? сону с чонвоном бежали спереди, ян как обычно отдавал всего себя и ускорял бег, из-за чего оторвался от сону, который уже, честное слово, устал. лёгкие не к чёрту. ники пристраивается рядом, продолжив бежать. сону особо не поворачивается, чтобы взглянуть на парня, потому что чувствует запах его одеколона. приятный. — красавец, а можно с вами познакомиться? — рики запыхался бежать и сбился со счёта, который круг они бегут. но, рядом с сону он держит марку, выпрямляет плечи и улыбается, хоть и не получает никакой реакции. — у меня матушка сегодня на работе в ночь, может ты это самое, что-нибудь там намутим… сону ускоряет бег следом за чонвоном, как только дослушивает чужой монолог и смеётся чужой наивности. что ему нужно от сону все ещё? да, бесспорно, секс был десять из десяти, но на утро, всё чего хотелось сону — смыться и побыстрее. не важно, что этот парень будет через час находиться в его поле зрения и снова кидать намёки. его это не волновало ровно столько же, сколько и всё остальное в этом мире. чьи-то чувства? сону себя-то не чувствует. — где был вечером вчера? я тебе писал, звонил, а телефон отключен, — чонвон бежит рядом, кидая взгляды на сону. тот всегда был загадочным и странным парнем, со своими тараканами и замашками, но чонвон все же беспокоится. ян вообще самый странный тут. в этой компании никому нет дела до друг друга, так а ему же? каждая задница интересна. но сону самый близкий, самый хороший друг из всех пиздаболов тут, поэтому его это волнует. — да так, — сону улыбается. — снова воду мутишь? сону, наркотики не помогут почувствовать кайф жизни, — ян говорит факты, только, еще бы хоть один человек тут понимал эту фразу? не единого, кроме самого чонвона, которому даже трава не зашла. — да я трахался вчера всю ночь! — врать не стал бы, потому что секс действительно был ебейшим, учитывая, что этот парень младше самого сону. и это странно. ким казался таким мелким, худощавым, пусть и достаточно секси по телосложению, а рики просто шкаф. чего уж там, футболист? или кто он там. сону не сильно ебал этот факт, не интересовало. — с тем придурком, — он кивает назад, на поворачиваясь, чтобы не было лишний вопросов и подозрений, а ян слегка оборачивается. нишимура-то? — о, он всё-таки вставил тебе? ты прям мечтал об этом всю неделю, — ян подкалывает. за такие шутки сону мог и въебать, если понадобится, но чего уж там, друг абсолютно прав. сону хотел секса — он получил. остальное не колышет. — рот закрой. не преувеличивай, — они останавливаются на десятом кругу, отдышка такая, что можно хоть на траву падать и крест ставить, иначе, почему так хуево-то? сону не ел даже, в рот ни капли не брал, хотя был бы рад сейчас. желательно, чей нибудь член. — я что не по факту говорю? ты ни на кого так еще не смотрел за время нашего знакомства, как на него. влюбился точно, — ян падает на лавочку под деревом, глотая холодную воду из бутылки. жажда так и берёт, десять кругов не шутка. почти как десять кругов ада, но серьёзнее. сердце колит. — пф? влюбиться и я, ян чонвон, две несовместимые вещи. классный он, как партнёр по сексу, но больше я не хочу, — он улыбается, поглядывая на парня. тот все бегает за ним, как и весь вчерашний день, но, сону надеется, что в этот раз он по полной распознал всю суть игнора и не подойдет. — глупый. кажется, он классный. — ты-то рассуждать будешь? ахуеть, ян чонвон ас в отношениях с парнями, — сону стягивает куртку, наблюдая за реакцией рики со стороны, который прямо сейчас болтает с другими и косо глядит в сторону своего предмета обожания. — я взгляды твои знаю просто, идиот. ким закатывает глаза. да кто вообще о нём хоть что-то знает? все тут прогнившие настолько, что желания общаться нет. но все, почему-то, не замечают этого, этой атмосферы дикой. им плевать, потому что у них проблемы с головой, не иначе. и у сону их не меньше. они все собрались в холле внутри колонии, когда тренер закончил свои тирады о правилах поведения. ебать, какой же он душный. подростки раскинулись на стульях, слушая в одно ухо о чём пиздит этот мужик, но честно, дела до него нет. у каждого из этих парней в голове что-то одно, и у каждого личное. что-то до боли тянущее в сердце, любовь, боль, проблемы с родителями, с учёбой. и всё это не самое страшное. сегодня особенный день. если точнее, свой семнадцатый день рождение празднует чхве субин из этой компашки. стеснительность позвать кого-то к себе одолевает его весь день, который они находятся тут. он подсаживается к каю — его мало кто тут знает, потому что тот тоже сам по себе закрытый парень, да и не посещал заведение уже больше трёх дней. блондин обращает своё внимание на второго, оторвавшись от телефона. так и не скажешь по нему, что он стесняшка, но явно не такой, как субин. он в хороших отношениях с некоторыми из ребят, но не близко. зато, он явно поддержит любую тусу, поэтому он точно должен прийти. — слушай, кай, прив… что ты вечером сегодня делаешь? — пока не знаю, а чё? — он рассматривает пол, убрав телефон, но заметив, что субин замолчал, обернулся на него. — просто, у меня день рождение сегодня… я думал позвать кого-нибудь. ну, там, фильмы глянуть, бухнуть, — такие слова даются ему сложно. потому что, разве субин пил ранее хоть раз? — кла-асс, ребята! субин нас всех бухать зовёт к себе на др сегодня! — конечно, как иначе? субин выдыхает, он надеялся, что кай оставит это в тайне, потому что никаких «тусовок» он не планировал. ну, всё. — да я не то что бы… — класс, а наркота будет? — ёнджун отвлекается. впервые самый тихий, забыченный чхве субин устраивает тусу, грех не придти? только, естественно, если это будет туса, а не «чай с конфетами». — … ну если надо, я куплю конечно, — неуверенно. его губы подрагивают только мысли о том, что ему надо будет достать наркотики. но, авторитет в компании важнее, иначе никак. — слыш, субин-а, мне вискаря купишь, лан? только хорошего какого-то, ок? — джей тоже придёт. еще бы, главарь банды номер два и не придёт на бухаловку? — о, ники! слушай, у субина сегодня туса будет, приходи, вискарь будет. — о, ну класс, почему бы и нет, — ещё бы рики отказался, куда там? всё самое важное в его жизни перед его носом, а он будет отказываться? это был бы не нишимура, которого все знают. — о-о, — ёнджун подошёл ближе, закинув руку на чужое плечо. он был тем, кого рики знал достаточно больше всех остальных, поэтому, когда джун уделял ему особое внимание, почему-то внутри становилось тепло от мысли, что его где-то да ждут. только вот, сону увёл взгляд, рассевшись на зеленой траве. изящно выпрямленная спина и очертания его талии напоминали нишимуре о вчерашней ночи. его чувство желания превратилось в нечто странное, большее, чем просто трахнуть. с чего бы так? рики не знает, что это значит, но внимание со стороны этого лиса переворачивает абсолютно всё внутри. когда он последний раз чувствовал такое, и чувствовал ли? — ники в теме! заебись. так как день еще не подошёл к концу, тренер собрал всех на площадке для важного сообщения. пусть он и знает их всего каких-то пару дней, он уже осведомлен тем, что у этих подростков с туманом в голове не бывает слова «запрет» и ничего с ним связанного. поэтому, говорить пришлось откровенно серьёзно, без лишних колебаний и вопросов. — завтра у нас турнир по бегу. должны быть все. никто из вас не будет завтра с утра валяться в углу в пизду пьяный и под дозой, а если найду или замечу — поставлю пропуск. виноваты будут все до единого. вы знаете, что пропуски — только на вашей совести и зависят от того, как скоро вы покинете это место, а вы, как мы все знаем, этим желанием горите с самого первого дня. поэтому, не пить, не курить, не… что вы там еще обычно делаете? — а трахаться можно? — тебе нет, — тэхён отвечает раньше, заразив смехом всех остальных пиздаболов вместе взятых. было бы с чего ржать, тема-то серьёзная, но на самом деле никого не трогающая в этот момент. — тренировка окончена. прослушавший всю суть вопроса ёнджун, так и стоял, покуривая еще старую сигарету. его взгляд был опущен в пол — бомгю сегодня не посетил занятия по волейболу, просрал урок по физре и даже не написал ни единого слова о том, жив ли он вообще или валяется в какой-нибудь канаве. джун бы не удивился. вот почему он как в воду опущенный? ники даже не заметил сперва, но теперь, осмотревшись по сторонам, он заметил, что кое-кого не хватает. и из-за этого «кое-кого» его друг и клюёт носом. тренер шутки не шутил сейчас, поэтому, одним движением выхватывает сигарету с чужих рук вместе с пачкой, которую чхве едва только начал. «пф, он что, серьёзно?» хватает пары секунд, как он сваливает, и ёнджуну не составляет труда достать новую. он подставляет зажигалку к сигарете и поджигает, продолжая в том же количестве губить своё здоровье. всегда это делал и продолжит. не ебёт вообще. все покинули тренировочную площадку, кроме рики. он остался курить сидя на чёрствой земле. сону тоже не покидал площадку и наблюдал за рики сверху, пока тот не перевел на старшего взгляд. с чего бы это он смотрит? — сону, стой, — парень начал уходить, но ники не будет сам собой, если не спросит прямо сейчас. — че ты от меня бегаешь весь день сегодня? — чё надо? — его прищур пугает. ники нервничает до дрожи по всему телу, мурашки, которые раньше он чувствовал лишь от холода, прямо сейчас ощущаются везде лишь от чужого присутствия. — спросить хотел, что у нас за дела? я сделал может чё-то не так? — ты про секс? не парься. все было круто, можешь, наверное, даже гордиться собой, — сону смеётся как обычно, лукаво так, будто высмеивает, но на самом деле его характер говорит сам за себя. — нет, я… имел в виду… я думал, что мы пара? неловкое молчание. парень держит руки в карманах. столь серьёзный вопрос на одном дыхании: рики даже не думал о своих чувствах, но кто он такой, чтобы любить кого-то? с сону было хорошо, поэтому встречаться с ним было бы хорошей идеей. только, сону косо смотрит в сторону, сложив руки на груди — о чём-то думает. кончики его губ ползут вверх, и он снова смеется. сколько он будет так глупо смеяться буквально не из-за чего? его спокойствие и смех поражают, потому что рики готов провалиться сквозь землю. его слова ничего не значат для сону. — из-за секса? может, тогда поженимся? или жить вместе будем? а может, тогда сразу ребёнка? — и сону не волнует в этой ситуации, что он парень, потому что смешно до боли в груди. он насмехается, смотря в глаза рики, и ему не стыдно. — не, ну это наверное пока рано. — чё, серьёзно? — сону не верит в искренность сказанных слов. то есть, нишимура буквально хочет встречаться с ним после одного произошедшего между ними секса? сону до боли пробирает истерика и слёзы от самой глупой ситуации на свете. — бедный мальчик. и уходит.

***

— слушайте, как-то ссыково рил, вдруг он узнает, — субин, как главный ака «ссыкло» переживает о каждом пустяке, который для других кажется сущей мелочью. кого ебёт кто, где и когда будет бухать сегодня вечером? а главное, должно ли ебать тренера проблемы других, если он просто выполняет свою работу? он сказал: не придут — пропуск. всё по-честному, а бухают они в этот день, смогут ли прийти, это забота уже не его. — да как он узнает? попросит мочу сдать? — да он никак не проверит. а завтра мы уже в строю будем, побежим хоть куда, — джей дело говорит. сону, чонвон и кай упираются спинами в стенку, сложив руки на груди так, будто презирают каждого тут. киму не интересна эта тусовка — он идёт только из-за наркоты. чонвон не идёт вообще, потому что тусовки — не его. также, как и приоритет набухаться в хлам, схватить дозу и попасть в больницу с передозом. зато сону от этого кайф ловит. — я реально не понимаю, из-за каких-то турниров и олимпиад день рождение друга просрать? нормальные вы друзья, — пачка сигарет, которую ёнджун открыл буквально час назад уже кончается. он выкуривает, наверное, седьмую, откидывает окурок в траву и присаживается на корточки, чтобы выдохнуть остаток дыма через рот. — очкарик, я буду! прозвище «очкарик» субин заслужил не потому, что он носил очки. никогда такого не было. но, видимо, компания ничего лучше не придумала, ведь тот почти также как и чонвон поглощал каждый кусок знаний, который ему давали, только характер у него был не такой, как у яна. субин боялся всего и везде, любых тусовок, которые могли закончиться тюрьмой, любых отношений боялся, потому что не знал, как вести себя с парнем или той же девушкой. только чувство, что он не такой как все из этих подростков загоняло его в тупик, он хотел быть как они — бухать, курить, забывать обо всем, даже о учёбе и не парить себе мозг уроками. хотел, поэтому успешно идёт к цели. он радуется, когда сам ёнджун соглашается прийти на его «тусовку» года. осталось только бухла незаметно купить, делов то. — ура! кто ещё будет? — ну, я могу, — джейк оказывается вторым. — сону, ты будешь? — субин неловко спрашивает. только реагирует нишимура: он был отвёрнут к окну, но услышав из чужих уст его имя, поворачивается, взглянув на прекрасное, невозмутимое лицо. ники придёт, только если сону согласится. видно, что он думает ещё некоторое время, поправляя волосы, которые несчастно лезут на глаза, и отвечает скромное: — не знаю, может дела будут какие-нибудь, — улыбается. его изящность так и прёт, а темные, подкрашенные глаза с огоньком азарта. рики сдаётся, опускает голову. — если будет травка и таблетки, он первый прибежит, даже не оглядываясь, — шутит чонвон. пусть он вовсе не шутник в этой компании, даже не шарит за их «шутки», но за сону ответить точно сможет. — чонвон, иди нахуй, — чонвону прилетает ответка с высунутым средним пальцем прямо около лица, и друг грубо отталкивает руку. знает, что прикалывается, также как второй. но сону не может отрицать того, что чонвон, мать его, блять, как обычно прав. — а чё, реально будет? — ну да, конечно… я достану всё. — ну всё, давай дуй за бухлом, сегодня будет мега-пати!

***

кто вообще придумал закон о продаже алкоголя только с двадцати лет? субин позвонил всем возможным знакомым с просьбой купить, только никому не нужны проблемы с какими-то малолетними дебилами. однако, был только его дядя, дальний родственник, то мутный тип, с кем чхве не желал связываться. но что было делать, упасть в глазах своих друзей? нет уж. субин набрал его номер, крепко сжимая в руке телефон. договориться получилось, только сумма немалая вышла, хоть почку продавай. где и как он достанет заветные, цветные таблеточки — его в душе не ебало, главное, чтобы достал. уже полчаса, как семнадцатилетний парень выглядывает в окно, наблюдая за прохожими. что-то внутри не в порядке от одной мысли, что в квартире, где живёт он и его родители будет наркота. но, кто не рискует в этой жизни, тот не пьёт? а вот выпить хочется больше, чем закинуться парочкой таблеток цвета радуги. пати стартует ровно в семь, когда солнце по-немногу заходит за высотки, оранжевым закатом отражаясь в чьи-то окнах. субин прикупил кое-что сам, дабы пожрать хотя бы, а не только бухать и нажираться в хлам. стандарт набор для подростков, в виде чипсов, пиццы, разных энергетиков и слабоалкогольных напитков, которые продают всем, уже стоял на столе. этим, конечно, ребят не удивить, но то, что было заказано ранее, дядя субина принес вовремя. они даже не перекинулись типичным «привет» или «здравствуй», потому что оба не были так рады видеть друг друга. главное — то, что в пакете и переданные в руки деньги. чхве субин точно запомнит свой семнадцатый день рождение, как день банкротства. — о-о, очкарик, годный прикид, — ёнджун с ники заваливаются первыми — у нишимуры в руках сигарета, другой он держится за старшего чхве, который уже по пути сюда купил бутылку вина и опустошил половину. горе и радость в одном, день такой, что поделать. субин встречает остальных: сзади плетутся не особо довольные чонвон и сону, к слову, которых почти насильно заставили придти. заставили, если быть честным, только сону, потому что надоедливого и нудного баскетболиста ян-м-е-е-е-чонвона видеть никто не желал. но сону без своего друга не пошел бы, побоялся. хотя бы того, что тут будет кан тэхён, который при капле выпитого алкоголя сам не свой становится, и никакие таблетки не нужны. по правде, не скажешь, что сону заставляли. скорее, он сам идёт туда только для одного — поговорить. неизвестный: [18:03] придёшь к субину? поговорить надо.

me: [18:04] ок. забегу.

сообщение, которое высветилось на экране столь неожиданно и пугающе, повергло в панику. у ники и так сердце слабое, а это-то? он сразу понял, что это был сону, пусть его номер и не был записан у нишимуры. только, о чём говорить? кажется, сону уже и так всё сказал, так жалко смотря на него своими глазами, внутри себя уссыкаясь от смеха и позора нишимуры. конечно, кто такой ким сону, а кто такой нишимура рики, чтобы встречаться с ним? поэтому, пусть идти сюда и не хотелось, рики пришлось договориться с ёнджуном, чтобы не было так грустно добираться одному. у самого джуна своих проблем было выше крыши, без бутылки вина не обошлось никак. бомгю не брал трубку, его родители недоступны, это пугало бедного, трудного подростка. нишимура этого не понимал. любовь… что она значит вообще? вот так вот волноваться о ком-то, быть только с ним, защищать? а дальше что… какой интерес жизни? болтаться с одним человеком всё время, не имея никаких личных границ, распущенности. строгий контроль не для рики. не для того он все свои шестнадцать лет грубил родителям, не принимал их сторону, оказавшись в центре для трудных подростков, чтобы потом отдаться какому-то чувству любви и сесть на привязь. но ёнджун это другое. — " знаешь. ты не поймешь, когда влюбишься по-настоящему сильно. ты будешь думать, что просто хочешь его трахнуть, смотреть на его смазливое личико. тебе будет хотеться, чтобы он нахуй ни с кем не гулял и даже близко не подходил. чувство собственника… а ты, к слову, чем-то похож на меня этим. я заметил. тебе ведь нравится сону? — ники отрицательно махает головой, — врёт. — да знаю, что нравится. вижу. просто ты не знаешь, что такое любовь и не видишь в ней ценности. а то, что у меня, ты не смотри. проблемы всегда будут, это тебе не идеал отношений. таких почти не бывает. любые отношения проходят испытание на прочность, мелкий. » слова он запомнил эти надолго. только понял ли он хоть что-то? и какой толк в этом? все уже давно тут, даже тот джейк, который сказал, что опоздает, уже давно пришел. субин был доволен зрелищем: целая бутылка виски опустошена, джей, джейк, тэхён и ёнджун сидят на огромном диване в гостинной, играя в какую-то ебанутую игру, ими же придуманную. таблеточки, о которых мечтали все тут, разбросаны по столу. ёнджун закинулся первый. ему нужно. срочное чувство забыться, почувствовать головокружение и кайф перед глазами — то, что ему необходимо. о нём забыли, оставили без намёка на звонок или типичное «я в порядке» и наплевали. бомгю часто делал так, напоминал чем-то сону таким поведением, но это были его проблемы в башке. он извинялся всегда, в отличие от сону, который никогда не говорил никому типичное «прости», если делал что-то не так. у каждого в этой комнате были свои проблемы, страхи и волнения. нишимура сидел на другом диване. он не выпил ни капли, не проглотил ни одной таблетки, дожидаясь обещанного разговора с сону, который, видимо, не торопится тащить сюда свою ахуенную задницу. парень грызёт чипсы. ему достаточно и этого. на полу около стола из горла алкоголь хлёщут кай, казалось бы, такой невинный мальчик, и такой же ян чонвон, которого всё-таки угораздило вляпаться в это говно по полное «не хочу». сону в другой комнате. идти или нет? рики сам не знает, как поступить. — а ну руки убрал, куда ты две хватаешь сразу, — ёнджун как профи наблюдает за субином. что вдруг его потянуло? он ведь сам говорил, что ему это не интересно, так чё, жопа горит накидаться, что ли? — тебе лучше с половинки начать.

***

— блять, я же говорил ему кукуху снесёт. нишимура ждал долго. наблюдать за этой кучкой дегенератов, нажравшихся цветных таблеточек, не особо-то и хотелось. он знал, что сону находится в комнате родителей субина, поэтому пошел туда. он открыл дверь более уверенно, но никак не ожидал, что ким будет так близко. — блять, сону, ты что серьёзно? сону видел перед своими глазами меньше, чем обычное «ничего». его руки окольцевали чужую шею, он улыбался, как милый, мягкий котёнок, который натворил дел. зрачки расширенны, а объятья нежные. он кричит лишь «рики…», такое немое, знакомое. буквально вчера он стонал чужое имя, сжимая простыни. картинка сама рисуется в голове. но не до этого. сону под действием наркотика, только так можно объяснить его резкое веселье в штанах. — сону! посмотри на меня, что ты принимал, какие таблетки? какого цвета? — сфокусироваться не выходит. его голова кругом, будто вот-вот оторвется, он ощущает всю тяжесть на себе, но в то же время, чувство эйфории и веселья одолевают его. тошнит. — я не знаю… там, в зале были… которые, — его язык заплетается. нишимура опускает руки. что можно с этим сделать вообще? он сам был в таком состоянии, но ему не помогал никто. сам смог, сам прошел через это всё и очнулся на утро. подумаешь, стошнило раз пять. — стой! ты не уходи только, ладно? не уходи… — я здесь, спокойно, я с тобой… — только не уходи… — его глаза большие. он прижимается к стене, осознанно схватив чужие ладони на своих плечах. дрожащий взгляд, поджатые губы с лёгким, малиновым тинтом и страх в тёмных, красивых глазах. в гостиной слышны крики. нишимура срывается с места, оставив сону у дверей. чёрт… еле держась на ногах, ким бежит за ним. ему страшно оставаться одному. вся комната плавает, вещи в ней — тем более. его взгляд мутнее мутного. — какого чёрта? чё с ним? — ники падает на пол к субину, которого не по-детски колбасит. его перевернули на спину после того, как он выблевал остатки еды и алкоголя в своем организме. взгляд расфокусирован, а руки дрожат, как у опытного наркоши. всё, что почувствовали находящиеся в комнате — страх. ники отпрыгнул на два метра. чхве опрокинул голову назад, его глаза были закрыты, а изо рта… полилась пена. — блять, чё делать? дебилы, скорую, быстрее! — тащите лимон! я знаю че делать… — какая еще, нахуй, скорая, ты недоумок? ты понимаешь, что нас всех под одну гребёнку за такое! хочешь отсидеть пятнадцать суток, или чтобы родаки приехали и узнали о том, что у вас тут наркобарон полным ходом? мозг включай хоть иногда! — ёнджун спрыгнул с кресла, пролистывая телефонную книгу. наличие каких-то друзей-наркоманов у него имелось, учитывая его давний опыт в этом деле. — чё ты орёшь на меня! посмотри что происходит?! — да тихо блять, щас, нахуй, всё будет! пьяный в хлам чонвон закрыл глаза, чтобы не смотреть. сону прижимался к холодной спине рики, прижимая глаза собственными ладонями. страх охватил всех, без исключения. руки ёнджуна тряслись не хуже всех тех, кто находился тут и в сознании. помощь пришлось вызвать быстро. его друг с давним образованием как врач по таким делам быстро прибыл. слава богу, что он успел, потому что… — хорошо, что удалось приехать сразу, иначе, еще немного, и он помереть мог, — друг ёнджуна, достаточно взрослый человек, проверял лоб парня. он был горячий, но это ничто, по сравнению с тем, что могло бы быть раньше, если бы не этот человек. — ничего не угрожает. он молодой, сейчас проспится и всё будет окей. перебрал он, сильно перебрал. не советую я заниматься таким, еще и в таких дозах без опыта. — дебил мелкий, говорил же ему… нишимура выдыхает. весь этот день устал поднадоесть ему. взглянув на сону, который отходил медленно и потихоньку, он направился к двери. взгляд, не выражающий ничего. они так и не поговорили? о чём им, собственно, говорить? теперь-то уже точно. но, сону, заметив, как рики уходит, повесив на плечо портфель, побежал следом. он остановился в паре метров, пока нишимура открывал входную дверь. делать ему в этом цирке больше нечего, тем более, его ждут. девушка, с которой он познакомился на днях, позвала его в их компанию для дела, и он должен был успеть придти. — и что, ты вот так вот просто и уйдёшь? нишимура оглянулся. что можно было понять лишь по двум лисьим глазкам, что смотрят так открыто и серьёзно? его подведенные, чёрные глаза сияли… подводка потекла из-за слёз и воды, но это не мешало рики сдаваться под таким напором и смотреть, смотреть, ничего больше. сдался. сону схватил его за руку, как можно тише прижавшись к груди. он не хотел, чтобы ники уходил, но что тогда? для чего это было? либо, действие наркотика все ещё не окончено, пусть на часах и почти час ночи. почему же сону тянется к рики? «разноцветные таблетки вызывали резкий всплеск энергии, ощущение радости и эйфории, многократно возрастало даже сексуальное желание.» сону — лис. и ники понял это сразу, только заглянув в его хитрые, серьёзные глаза. он пропитан хитростью и планами с головы до ног. до него невозможно добраться, подойти и сказать то, что хочешь, потому что дыхание спирает. его взгляд из-под пышных ресниц, полный желания и похоти, вызывает бурную реакцию только и всего. ники стягивает толстовку вместе с футболкой, обнажая красивое, убитое синяками тело. сону нравится такое. его пальцы изучают добрую половину пресса и груди, следуя к слегка накаченным рукам и венам. желает полностью провалиться в бездну ощущений вместе с рики, находясь полностью и целиком под ним, под его горячим телом, его заботой и теплом, которое он подарит сону этой ночью. все обещания и разговоры стёрлись из памяти, наступил момент эйфории и блаженства. когда перед глазами звёзды сияли, а красивые пальцы оказались внутри. тогда-то веселье и кончилось, сону захотелось лишь стонать, чтобы слышали все. в том числе и ники, который был без ума от каждой части сону. и он понимал это, бесповоротно проваливаясь в этот круговорот жестоких чувств, у которых, наверняка, нет будущего. ну и пусть? правда? ведь сейчас им хорошо. — я хочу больше, — бредит. его волосы растрёпаны, он опускается вниз. щупать, ощущать своими руками и телом всё, что ему нужно и хочется — его приоритет. получить желаемое и достичь большего, чтобы лишь кайфовать и не думать о чем-то, что когда-то тревожило. раздвинув ноги, берёт чужой член на половину, задыхаясь в слезах. он не делал этого почти никогда, но профессионально владеет своим ротиком, решив сделать приятно хоть раз в жизни тому, кто, оказывается, смог выдержать сону целых два раза. победа была за ним. — так возьми больше, — ладонь съезжает к макушке. всегда хотелось потрогать эти волосы, сжать, такие пушистые и мягкие до одури. его рот горячий, пусть и не такой растянутый, как его задница, но он трахает его сам, слушая чужой скулёж. еще бы кто знал, как ему хорошо. комната заполняется странным воздухом. запах секса? ники пробует разные позы, чтобы оказаться еще ближе, чем он есть. ему мало. а сону похуй, главное — удовольствие. он не отходит от своих выстроенных рамок, он чувствует лишь потребность, но не видит всего того, что делают для него. ему нравится рики, нравится секс с ним, но он не думал о том, что может быть между ними кроме него. хотя, о чем тут думать? ничего. рики мальчишка-подросток, который не может ничего дать сону, а кому нужны такие? ким смеётся, в порывах приподнимая ноги повыше, чтобы почувствовать чужой член внутри себя еще глубже и чувствительнее. он кричит, задыхается, дёргается так, словно это не секс вообще. ники лишь получает кайф от этого вида. ему нравится, когда сону ведет себя так. извивается и кричит, требуя больше, валится на грудь и греется в тепле, расплываясь в улыбке. но улыбка эта — не любовь вовсе. а ники счастливый лежит, словно подменили. забыл совсем, что трахался с парнем, который выпил дозу таблеток перед этим чёртовым сексом. а зря.