Жестокая реальность

От лица Пенси 28 ноября 1994 Комната Дафны Гринграсс Я достаю баночку с маской для лица и подхожу к Даф. У неё сегодня день рождения, и, так как мы уже отпраздновали его с мальчиками и съели торт, я утащила её и Вивиан в комнату именинницы. Мы решили устроить спа-вечер в духе девичника. Заглянули на кухню и выпросили у домовых эльфов сливочного пива и фруктов, а теперь наслаждаемся масками. Сейчас я наношу на лицо Даф маску из слизи флоббер-червя. Вивиан уже сидит на ковре, облокотившись на кровать Даф. Комната была оформлена в красно-розовых оттенках — любимых цветах Гринграсс. В ней находилась большая кровать с множеством подушек разных форм, огромный шкаф в углу, массивный стол из тёмного дуба у окна и комод рядом с ним. Стол был основательный, с резными ножками и слегка запылёнными книгами и магическими атрибутами. Вся эта мебель гармонировала с уютной, слегка таинственной атмосферой комнаты. А ещё в ней было большое окно с видом на дно Чёрного озера. Хотя комната находилась в обители Салазара Слизерина, она больше походила на апартаменты Гриффиндора. Но я не имею ничего против, пока этот цвет не на мне самой. Ни я, ни Даф не любим делить жилое пространство. Мы живём вместе с первого курса и сразу поняли, что общая комната — не для нас. Сначала мы жили вчетвером, но после нескольких истерик и ссор с другими девочками наш декан, Северус Снегг, разрешил нам с Дафной жить вдвоём. Это произошло в середине первого курса. Но и тогда проблемы не закончились: мы с Даф часто ругались, но почти сразу мирились. Когда начался второй курс, на одном из столов нас ждал листок с заклинанием и инструкцией к нему. Спустя месяц тренировок и попыток у нас получилось разделить комнату на две. После этого мы решили сделать косметический ремонт с помощью магии. Мы нашли в библиотеке много разных заклинаний и оформили комнаты по своему вкусу. С тех пор, благодаря Снеггу, мы с Даф больше не ссорились. Единственный минус был в том, что наши комнаты стали звуконепроницаемыми, и мы не слышали шума в коридорах, что мешало вовремя просыпаться. Но и эту проблему мы решили. В этом году к нам присоединилась Вивиан, и появилась третья отдельная комната. Ви прекрасно справляется с обязанностями будильника. — Из чего эта маска? — поинтересовалась Дафна. — Из слизи флоббер-червя. — Ты серьёзно? — с недоверием приподняла бровь Вивиан. — Их слизь отлично увлажняет и создаёт защитный барьер на поверхности кожи, сохраняя её мягкой и эластичной. — Чего-то не хватает, — пробормотала Ви, оглядывая комнату. — Чего же? — переспросила Дафна. — Музыки, — Вивиан поднялась с ковра и направилась к двери. — Сейчас всё устрою. Она вышла и вернулась через минуту с гитарой в правой руке и волшебной палочкой в левой. Присев на ковёр, Ви положила гитару перед собой и взмахнула палочкой. Гитара медленно поднялась в воздух, зависнув в нескольких сантиметрах над полом. Второй взмах — и по комнате зазвучала мелодия, тихая, но энергичная, которая сразу придала нашему вечеру теплоту и уют. Вивиан направила гитару в сторону, чтобы инструмент не мешал, вернулась на своё место и, снова облокотившись на кровать Дафны, закрыла глаза и расслабленно откинула голову на подушку. — Никогда не замечала, что ты левша, — сказала Дафна, усаживаясь напротив Вивиан и внимательно глядя на неё. — Ну да, — ответила Вивиан с лёгкой улыбкой, не открывая глаз. — Хотя я учусь пользоваться палочкой обеими руками. — Это просто идеально. Такой спокойный и уютный вечер, — сказала она, прикрывая глаза и прислонившись к подушкам на своей кровати. — Думаю, лучше подарка и не придумаешь. Я, поджав ноги и держа в руках сочное яблоко, обвожу взглядом комнату. — Я так и думала, что нам всем не помешает расслабиться после первого задания. Слишком уж это было напряжённо, — говорю я, глядя на Вивиан, которая, услышав это, лишь фыркнула. — Пенси права, Ви. Ты могла погибнуть, — добавила Дафна с ноткой беспокойства. — Дракон чуть не зажарил тебя заживо. Вивиан открыла глаза и пожала плечами, с лёгким вызовом усмехнувшись. — Но не зажарил же, — ответила она с дерзкой улыбкой. — Азарт — половина удовольствия. — Да ладно тебе, — хмыкаю я, качая головой. — Риск иногда неплохо разбавить, особенно когда дракон просто клацает зубами в паре шагов от тебя. Дафна, задумчиво глядя на нас, усмехнулась: — Ви, если ты и дальше будешь играть с опасностью так близко, придётся тебя защищать самим. — Я не играю с опасностью, — возразила Вивиан, прищурившись и глядя на нас серьёзно. — Я заняла место Гарри в этом чёртовом турнире. И не жалею ни капли, что бросилась останавливать хвасторога. Если бы я этого не сделала, могли погибнуть люди. В том числе дети. С этими словами она призвала к себе гитару, положила её на колени и задумчиво перебирала струны. Пока мы с Дафной обменивались взглядами. — С этим не поспоришь, — тихо сказала Дафна, кивая. — Но ты всё равно рисковала слишком сильно, Ви. Когда мы увидели, как ты забралась на того дракона... — Она замолчала, прикрыв глаза, словно воспоминание было слишком тяжёлым. Вивиан подняла голову и мягко улыбнулась, глядя на нас: — Если бы это не сделала я, сделал бы кто-то другой. Честно говоря, кто ещё из нас так легко справился бы с задачей? Я не могу стоять в стороне, когда нужна помощь. Я, вздохнув, прикрыла глаза и прислонилась к спинке кровати. Её решительность её и погубит. — Хорошо, только обещай, что будешь осторожнее. Ты же знаешь, что в турнире ещё два испытания. Мне не хочется потерять новообретённую подругу... — Пенси права, — тихо добавила Даф, но твёрдо. — Нам будет спокойнее, если ты не будешь так рваться в герои. Вивиан усмехнулась, и её дерзкая улыбка снова зажгла её лицо, делая её похожей на настоящую бунтарку. — Ладно, ладно, уговорили, — произнесла она, слегка поднимая руки в шутливом жесте сдачи. — Постараюсь вести себя аккуратнее, девочки. Но вы же знаете, что это у меня в крови. Сначала мать с отцом, потом Гарри. Теперь моя очередь. Мы с Дафной обменялись взглядами, и её лицо озарила лёгкая, чуть грустная улыбка, словно она вспомнила что-то давнее, что не требовало объяснений. Глядя на Вивиан, она тихо произнесла: — Да, но твоё «в крови» не должно означать, что ты постоянно будешь бросаться в самое пекло. — Если бы ты знала моих родителей, Даф, ты бы так не говорила, — с лёгкой усмешкой ответила Вивиан, проведя пальцами по струнам. — Но ты ведь их тоже не знала, — заметила я. Вивиан кивнула и, задумавшись на мгновение, сказала: — Верно. Но всегда считала, что смелость — это не отсутствие страха, а способность действовать, несмотря на него. Гарри тоже это понимает. Мне пришлось научиться. — Ну хорошо, — вздохнула я, немного успокаиваясь, — но разве смелость всегда означает быть первой, кто кидается на защиту? Даже если у тебя есть этот талант, не обязательно жертвовать собой в каждом испытании. Вивиан на секунду задержала взгляд на мне, словно обдумывая мои слова. — Я понимаю, Пенси, — тихо ответила она, опуская голову, но в её голосе звучала твёрдость. — Но когда я вижу что-то неправильное или опасное, мне кажется, что я должна действовать. Остановиться — значит предать саму себя. В комнате повисло короткое молчание, пока мы втроём обдумывали её слова. Наконец, Дафна сжала её руку и с лёгкой улыбкой добавила: — Возможно, мы и не сможем остановить тебя. Но помни, мы всегда будем рядом. Вивиан бросила на нас какой-то тоскливый взгляд, а я почувствовала неприятный холодок внутри. Струны гитары, наполнявшие комнату тихой мелодией, казались странно отчуждёнными, как будто сама музыка знала, что впереди — не только радость и победы. Лето 1995 Я спускаюсь по лестнице вниз на ужин. Папа ушел по делам, и я осталась наедине с матерью в нашем огромном семейном поместье Парксонов. Спустившись, направляюсь на кухню. Мой дом никогда не был тёплым и уютным. Он отражал холодную натуру моей матери. Сразу после свадьбы она сделала ремонт в родовом поместье отца, и всё здесь было оформлено в зелёных, чёрных и серых тонах. Стены, мебель, даже драпировки создавали атмосферу подавленности и строгости. Я уже собиралась идти на кухню, где мой отец обычно предпочитал ужинать, но меня остановил домовик, появившийся с тихим хлопком прямо передо мной. — Мисс Пэнси, ваша матушка приказала накрыть стол в столовой, — сообщил он с поклоном. — Спасибо, Типи, — ответила я, стараясь скрыть раздражение. В его голосе не было ни капли эмоциональности, но в его взгляде я заметила искреннюю заботу. Как бы там ни было, я знала, что не могу игнорировать указания матери. Она всегда считала, что внешний вид дома отражает наше семейное положение, и я не могла позволить себе её недовольство. Я вздохнула и направилась в столовую, размышляя о том, как бы я хотела изменить атмосферу этого места. Хотелось добавить цвета, света и жизни — всего того, чего здесь не хватало. Но, похоже, такие мечты были далеки от реальности, пока моя мать продолжала управлять этим местом с железной хваткой. Столовая была особенно тёмным местом в нашем поместье, словно скрытым от солнечного света и тепла. Чёрные стены, словно бездонные пучины, окутывали пространство, создавая атмосферу таинственности и подавленности. В центре комнаты висела огромная люстра, свисающая с потолка, украшенная изысканными хрустальными каплями, которые отражали даже тусклый свет, придавая комнате лёгкий блеск. Она, словно звезда, запертая в мрачном небе, могла бы засиять, но лишь смутно освещала пространство. Камин, вмонтированный в одну из стен, внушительно возвышался, покрытый тёмными камнями, обрамлявшими его высокие чёрные полки, на которых стояли старинные часы и семейные реликвии. Едва уловимый запах дыма, оставшийся от прошлых вечеров, витающий в воздухе, придавал помещению ощущение вечности. Длинный стол, изготовленный из тёмного дерева, стоял по центру, как солдат на посту. Он был украшен позолоченными подсвечниками, которые гордо возвышались над белыми скатертями. Свечи, вставленные в них, ожидали момента, когда их пламя осветит это мрачное пространство, создавая игривые тени на стенах, как будто призраки прошлого кружили вокруг нас, оживляя воспоминания о бесконечных семейных ужинах. Зелёные шторы, тяжёлые и изысканные, окружали окна, словно хранящие все секреты и шёпоты, которые могли бы раздавить любое желание освободиться от этого мрачного окружения. Они ловили вечерний свет, но, несмотря на это, комната оставалась погружённой в полумрак, создавая ощущение, что здесь время остановилось, а мир за пределами этих стен был далёким и чуждым. Я вошла в столовую, и моё сердце чуть сильнее забилось, когда я увидела мать, уже занявшую своё привычное место во главе стола. Длинный стол, покрытый зелёной скатертью, делил нас на два мира — её властный и строгий, и мой, полный желания сбежать. Моё место было накрыто напротив неё, в другом конце, и в этом было что-то успокаивающее. Возможно, за подсвечниками я не увижу её лица, не уловлю ту холодную строгость, которая всегда так меня угнетала. — Ты могла бы не опаздывать! — раздался её резкий голос, словно остриё ножа, пронзившее тишину. — Я пришла вовремя, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. — Посмотри на часы, или зрение тебя подводит. — Ты опять не появилась на завтраке, — упрекнула она, глядя на меня с презрением. — Твой отец интересовался, почему, а я сказала, что ты всю ночь читала и поэтому спала до обеда. Я сквозь зубы сдержала ответ, хотя внутри меня бурлила злость. Какое странное удовольствие она находила в том, чтобы сообщать о моих недостатках? Она всегда стремилась подчеркнуть, как я не соответствую её ожиданиям, как будто каждый мой выбор — это повод для нового упрёка. — Неужели ты не понимаешь, как важно поддерживать привычный распорядок? — продолжала она, и её голос становился всё более резким, словно мелодия на струнах, которую она могла легко обрезать в любой момент. — Мы не можем позволить себе, чтобы кто-то думал, будто у нас в семье царит беспорядок. — Как кто-то может узнать, что я не завтракаю? — отозвалась я с недоумением, пытаясь смягчить её гнев. Но вместо этого увидела, как её лицо искажает раздражение. — Ты недооценишь, как легко сплетни могут распространиться в нашем обществе, — холодно произнесла она, и я ощутила, как её гнев растёт, как комета, сжигающая всё на своём пути. — Каждый раз, когда ты устраиваешь такие выходки, ты подставляешь нас под удар. Ты думаешь, что твоя воля важнее нашей репутации? — Если бы ты только знала, — прошептала я, но только для себя. У меня не было времени на жалость к себе. Я помнила, как в детстве смотрела на звёзды, мечтая о далеких планетах и галактиках, где не существовало строгих правил и ожиданий. Это было единственное время, когда я чувствовала себя свободной — среди тьмы небес, где каждый светил представлял собой нечто большее, чем просто свет. — Ты — наследница рода Парксонов, а не какая-то мечтательница, — произнесла она с холодной настойчивостью. — У тебя есть обязанности, и не стоит забывать, что твои действия отражают не только на тебя, но и на нашу семью. Если ты продолжишь в том же духе, это может обернуться против нас. Я могла бы вспомнить множество прекрасных моментов, когда я лежала на траве в саду и смотрела на звёзды, мечтая о бескрайних вселенных и о том, как когда-нибудь смогу уйти отсюда. В этом мире, полном ожиданий и требований, астрономия была моим единственным спасением, моим окном в другую реальность. — Я не собираюсь вечно прятаться в тени твоих ожиданий, — произнесла я, стараясь сохранить уверенность в голосе. — Я хочу быть не просто частью этой семьи, но и человеком, который сам решает, что ему делать. Её лицо стало каменным, глаза сузились, как будто она собиралась раздавить меня одним взглядом. — Ты всё ещё не понимаешь, — произнесла она. — В мире, где мы живём, нужно уметь подстраиваться под правила. И если ты думаешь, что твоя астрономия и мечты о звёздах сделают тебя счастливой, ты глубоко заблуждаешься. Мы продолжали обмениваться уколами и пререканиями, и каждое слово разрывалось в воздухе, как гром среди ясного неба. Я чувствовала, что с каждой минутой устаю от этой борьбы всё больше, но в то же время не могла позволить себе сдаться. Каждый её упрёк становился для меня напоминанием о том, как важно продолжать борьбу за свои мечты. Наконец, когда ужин подошёл к концу, я встала, собираясь уйти в свою комнату. Но в этот момент мать резко поднялась и, не сдерживаясь, ударила меня по лицу. Я была шокирована, но это уже не в первый раз — её рука оставляла след на моей коже, как метеорит, оставляющий след на небе. — Убирайся из моих глаз! — её голос звучал так, словно она не видела во мне своей дочери, а лишь обузу. Я развернулась и вышла из столовой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но не желая показывать слабость. Я знала, что мир за пределами этих стен всегда будет лучше, чем тот, который я оставила позади. Поднимаясь по лестнице, я вспоминала о звёздах и о том, как они продолжают светить даже в самых тёмных уголках вселенной. Я мечтала о том, что когда-нибудь смогу вырваться из этой тьмы и увидеть свет, который был бы только моим.

***

Я сидела на своей кровати, окружённая мягким светом, и рисовала эскиз платья. Легкий и романтичный дизайн в нежных фиолетовых тонах постепенно обретал форму под моим карандашом. Полупрозрачная ткань, цветочные узоры — всё это создаёт такой воздушный и эффектный вид. Я представляла, как глубокий V-образный вырез подчеркивает декольте, а объёмные рукава с рюшами добавляют романтики. Пояс акцентирует талию, а юбка свободного кроя плавно спускается, придавая образу легкость. Когда я работала над эскизом, мысли о Вивиан заполнили мой ум. Она исчезла вместе с братом, и сейчас слухи о них гремят в магической Англии, как раскаты грома. Я всё ещё помню её смех и ту уверенность, с которой она всегда шла на задания турнира, даже если опасность нависала над ней, как грозовая туча. Мне хотелось, чтобы она нашлась. Я была уверена, что это платье подошло бы ей идеально, словно создано для неё. В моём воображении Вивиан уже стоит передо мной в этом наряде, и я вижу, как все взгляды устремляются на неё, как на яркую звезду в ночном небе. Моё сердце сжималось при мысли о том, что с ней могло произойти. Блейз до сих пор не дал знать, как прошёл его разговор с Иваном, и эта неопределённость лишь усугубляла мою тревогу. Я чувствовала, как внутри меня растёт беспокойство, как неведомая сила, способная разрушить всё на своём пути. Каждая линия на бумаге становилась символом надежды, надежды на то, что с Вивиан всё хорошо. Я вскрикнула от неожиданности, услышав тихий хлопок перемещения. Передо мной стоял домовой эльф по имени Типли. Она выглядела немного смущённой и виноватой. — Мисс Пенси, извините, что напугала, — произнесла она с лёгким трепетом в голосе. — Типли не хотела. Типли пришла, чтобы отдать юной госпоже письмо. Прошу прощения, что испугала свою госпожу. Я вздохнула, стараясь успокоиться. — Ничего, Типли. Что ты мне принесла? — спросила я, смотря на неё с интересом. Типли всегда была рядом, и я никогда не обращалась к ней неуважительно, даже когда она иногда вызывала у меня легкое раздражение своим появлением. — Письмо от мистера Забини, юная госпожа, — ответила она, протянув мне конверт с изящной печатью. Её глаза светились любопытством, как у маленького ребёнка, желающего поделиться секретом. Я взяла письмо и ощутила лёгкое волнение. Наконец пришел ответ. Я развернула письмо, написанное аккуратным почерком Блейза, и усмехнулась, начиная читать. Он всегда умел подловить меня на крючок своего обаяния, и я не могла не отдать ему должное. "Пенси, я надеюсь, ты не слишком скучаешь без меня..." — его слова звучали как вызов, и я закатила глаза, но внутри зашевелилось приятное тепло. Конечно, я скучала, но только из-за его бесполезных шуток, которые всегда умели развеселить. Дальше он начал рассказывать о встрече с Иваном, и я почувствовала, как мой интерес моментально подскочил. "Не так полезно, как я надеялся". О, милый Блейз, ты всегда знал, как создать интригу! Я представила, как они сидят в "La Piccola Magia", и почувствовала, как поднимается моя любимая стервозная натура. "Иван был в шоке" — так и надо! Кто бы не был в шоке, узнав о пропаже Вивиан? Когда он описал, как их отношения больше похожи на дружбу, я не удержалась от усмешки. "Как же это важно!" — подумала я, представляя, как Драко бы взорвался от счастья, узнав об этом. "Ну да, привет, Драко! У тебя есть шансы!" Я бы с удовольствием вставила эту фразу в разговор. Следующие строки о том, как они "перепробовали всё, что могли", заставили меня вздохнуть. Как будто я не знала, что единственное, что действительно нам осталось, — это просто ждать, когда Вивиан сама решит, что делать. "Но, конечно, ты, Блейз, всё равно не против побаловаться с её защитой", — мысленно поддразнила я его, чувствуя лёгкое возбуждение от его заботы. "Ты могла бы быть хорошей детективной напарницей", — его шутка привела к искрящейся мысли о том, как мы могли бы разгадывать загадки вместе. "Детективы в мире волшебников, а что? Я не против, лишь бы ты не забыл, что я здесь главная!" — подмигнула я мысленно, представляя наши шалости. А когда Блейз начал переживать о том, как я себя чувствую, я не могла сдержать улыбку. "О, Блейз, ты же знаешь, что я всегда на высоте!" — прошептала я про себя. Сложив письмо, я отложила его на колени, задумчиво смотря в окно. Вечернее солнце окрасило небо в нежные фиолетовые и розовые тона, и мне стало легче. Я знала, что должна ответить ему, возможно, с лёгким флиртом и острыми репликами. В конце концов, кто ещё может так взбодрить Блейза, как я? Дорогой Блейз, Твое письмо — настоящая находка в этом сером мире, полном скучных обязательств и нелепых ожиданий. Ты умеешь поднять настроение даже в самые тёмные времена, за что тебе отдельное спасибо! Как ты мог думать, что я не скучаю по тебе? Конечно, я скучаю! Хотя не по твоим странным попыткам раскопать тайны, а скорее по тому, как ты всегда умеешь напомнить мне, что жизнь — это не только волшебные заклинания и строгость матери. Мне немного не хватает твоих шуток, которые, как ни странно, делают эту рутинную жизнь чуть более терпимой. Что касается Вивиан, то я не удивлена, что она и Иван были больше друзьями. Этот парень всегда казался мне слишком… Не таким для неё. Но это только придаёт веселья! Драко, наверное, сейчас в полном восторге, представляя, как заигрывает с идеей, что у него есть шанс. Ты прав, это как выиграть в лотерею — неужели он не понимает, что ему не светит? А твоя идея о том, чтобы стать детективами, меня просто рассмешила! Хотя, знаешь, в этом есть что-то захватывающее. Мы бы могли расследовать не только исчезновение Вивиан, но и другие тайны этого чёртового магического мира. Да и, согласись, с моим умением распутывать сложные клубки ситуаций мы бы стали отличной командой! Но хватит шуток. Я всё еще чувствую напряжение из-за всего, что происходит. Как бы ты там ни шутил, я надеюсь, что Вивиан найдётся и всё разрешится. Верю, что она справится. Она же сильная и находчивая. Поттер всё-таки. (Представь, что я закатила глаза.) Так что береги себя, не попадай в неприятности и, пожалуйста, пиши чаще. Мне действительно интересно знать, как ты там. Надеюсь, у тебя всё в порядке и ты не слишком расстроен из-за всей этой истории. С нетерпением жду твоего ответа. Твоя детективная напарница. Написав ответ и передав его Типли, я вернулась к своему эскизу платья. Оно идеально, всего несколько штрихов, и можно будет перейти к следующему дизайну. Не успел мой карандаш коснуться бумаги, как раздался стук в дверь. Это мог быть только мой отец — он всегда умел нарушать мои личные границы, словно невидимый магический барьер. — Папа, входи! — крикнула я, улыбаясь, предвкушая его появление. Дверь распахнулась, и в комнату вошел мой отец, словно солнечный луч, осветивший всё вокруг. Он широко улыбнулся, расправив руки, и подошел ко мне, словно я была его самым дорогим сокровищем. Он обнял меня крепко, прижимая к себе, потом нежно поцеловал в лоб и сел на край кровати, как будто хотел сделать этот момент ещё более уютным. — Как ты себя чувствуешь, звездочка? — спросил он, внимательно разглядывая меня, словно искал в моем взгляде ответ на важный вопрос. — Всё хорошо, папочка. Вот заканчиваю с платьем, — ответила я, гордо показывая ему свой эскиз. — Оно невероятно красиво, — похвалил он, и в его голосе звучала гордость. — Чем занималась весь день? — спросил он, заинтересованно приподняв бровь. — Ничем особенным, — пожала плечами. — Читала, рисовала, гуляла в саду и выпила чаю в беседке. — Тебе было скучно? — поинтересовался он, слегка наклонив голову. — Немного, — призналась я с легкой улыбкой. — Хочешь развлечься вместе? — спросил он, искренне надеясь, что я поддержу его идею. — Конечно! — мои глаза засветились от радости. — Тогда собирайся, пойдем кататься на лошадях. — Ура! — я с восторгом подпрыгнула на кровати, а затем, не удержавшись, прыгнула ему на шею, обняв его с такой силой, словно это был последний момент счастья. — Ты самый лучший, папочка! — Аккуратней, цветочек мой, я уже не молод, — произнес он, слегка покачиваясь под весом моего восторга. — Да ты в самом расцвете сил! — возмутилась я, ведь, в конце концов, ему было всего 65, и он выглядел прекрасно, как настоящий маг, который никогда не теряет своей силы. — Всё, всё, собирайся, я тебя жду у входа, — сказал он, поднимаясь с кровати и отстраняясь от меня. Я быстро вскочила, полная энтузиазма, и, открыв шкаф, начала подбирать наряд. Я надела серо-стальную юбку, плавно ниспадающую до колен, она красиво подчеркивала мою фигуру, добавляя в образ мягкость и изящество. К ней я выбрала белую рубашку — безупречно чистую, строгую, идеально подходящую для случая. На плечи накинула тёмный жилет, добавив немного сдержанности и утонченности в этот наряд. Завершив образ чёрной шляпой с узкими полями, я посмотрела в зеркало и слегка улыбнулась — с этим аксессуаром выглядела загадочно и чуточку дерзко. Я предпочла грубые ботинки на массивной подошве, которые придавали образу интересный контраст: женственная юбка и строгий жилет встречались с немного вызывающими тяжёлыми ботинками. Получилось даже лучше, чем я думала — смесь классики и современности выглядела эффектно и смело. «Идеально для нашей прогулки с отцом», — подумала я, направляясь вниз. Я сбежала по лестнице и крикнула: — Папа, я готова! — Ты выглядишь просто прекрасно, моя звездочка, — сказал отец, обнимая меня с широкой улыбкой. — И куда это вы собрались? — раздался строгий голос матери. Она стояла на втором этаже посреди лестницы, положив руки на бока и пристально глядя на нас. — Агнес, дорогая, — с лёгкостью отозвался отец, — мы с Пенси решили устроить небольшую прогулку на лошадях. Ужин не жди — мы поедим на природе, устроим пикник. Ей явно это не понравилось, но она просто кивнула, развернулась и ушла. С этими словами он протянул мне руку, и, ухватившись за его локоть, я ощутила лёгкое головокружение, пока нас закручивала вихревая воронка трансгрессии. Как только мы оказались на месте, я почувствовала прилив тошноты и покачнулась, но отец тут же притянул меня к себе, взяв моё лицо в ладони. — Ты в порядке, моя звездочка? — Да, папочка, — успокоилась я, выдыхая. — Просто… трансгрессия, знаешь, ещё не стала для меня привычной. — Что ж, значит, мне придётся брать тебя почаще, чтобы ты привыкла, — ответил он с улыбкой и нежно провёл рукой по моим волосам. Мы направились к конюшням, где нас уже ждал мистер Рози — высокий, подтянутый старший конюх. На поводьях он держал двух великолепных лошадей. Одна была глубокого вороного цвета с блестящей шерстью и изящными очертаниями. Она смотрела с умом и величием, то и дело гордо вскидывая голову, будто напоминая о своей породистости. Вторая лошадь, светло-палевого окраса, почти золотистая, грациозно перебирала копытами, сверкая на солнце густой гривой, которая каскадом спадала ей на шею. — О, папа, какие они красивые! — восхитилась я. — Они выбраны для нас с любовью, моя звездочка, — ответил отец, подавая мне руку, чтобы помочь взобраться на вороную лошадь. Как только я устроилась в седле, отец легко вскочил на светлую лошадь рядом, и мы направились к лесу, не спеша погружаясь в его тишину. Вокруг нас поднимались высокие деревья, создавая атмосферу спокойствия и уюта. Тропинки извивались между зелёными зарослями, расцвеченными первыми осенними красками, где каждое дерево, казалось, добавляло свою ноту в мелодию леса. Лёгкий ветерок шевелил листья, а откуда-то с дальнего луга доносилось позвякивание колокольчиков. — Папа, я так счастлива, что мы выбрались, — сказала я, поглядывая на него с лёгкой улыбкой. — Это тебе спасибо, Пенси. Именно с тобой в жизни появляется эта магия. Мы продолжали неспешную прогулку по живописному лесу, пока, наконец, отец не предложил остановиться на небольшой поляне, окружённой высокими соснами и мягким мхом под ногами. Он достал из своей дорожной сумки два аккуратных бутерброда, передал мне один и улыбнулся, слегка взъерошив мне волосы. — Как вкусно, — сказала я, прикусив бутерброд и с набитым ртом украдкой посмотрев на отца. Мне всегда нравилось то, как он готовит — с особой внимательностью к мелочам, не допуская никаких изъянов даже в простом бутерброде. — Я приготовил сам, специально для тебя. С любовью, — ответил он с такой теплотой в голосе, что мне захотелось скорее доесть и попросить ещё один. — Спасибо, папочка, — ответила я с лёгкой улыбкой, поудобнее устроившись на мягкой траве рядом с ним. Мы на мгновение замолчали, наслаждаясь тишиной леса и мягким шелестом листвы вокруг. Я не сразу решилась заговорить, но, обдумав свои слова, наконец спросила: — Пап, — произнесла я осторожно, — девочки из школы зовут меня пройтись по магазинам в Косом переулке на этих выходных. Можно мне пойти с ними? Он оторвался от своего бутерброда и внимательно посмотрел на меня, слегка прищурившись, как всегда, когда хотел узнать подробности. — А кто именно собирается с тобой? — спросил он, явно придавая этому вопросу особое значение. Я пожала плечами и постаралась выглядеть как можно спокойнее: — Астория Гринграсс, — произнесла я, добавив немного пренебрежения в голос, — она на два года младше. Потом Сара Роули — она пойдёт на шестой курс, и её подруга Дарси Селвин. Отец кивнул, выслушав меня и, раздумывая, поднёс руку к подбородку, как будто взвешивал все за и против. — Конечно, можешь пойти, — наконец, ответил он. — Я предупрежу твою мать. И, — добавил он с мягким, но уверенным взглядом, — ты можешь взять с собой одного из наших домовых эльфов, чтобы он сопровождал вас, пока вы гуляете и забирал твои покупки. — Хорошо, папочка, — ответила я, втайне радуясь, что он разрешил. Мы продолжили обед, наслаждаясь звуками леса вокруг: лёгкий шелест листвы, пение птиц и шорох травы под лёгким дуновением ветерка. Тишина казалась волшебной, почти осязаемой, словно сама природа обнимала нас. Я оглянулась на отца, его добродушное лицо было умиротворённым, и я ощутила, как отступили все тревоги и беспокойства. Казалось, время остановилось, оставив только нас двоих среди этого покоя, где не нужно никого впечатлять или оправдывать чьих-то ожиданий, а можно просто быть собой. Закончив трапезу, мы медленно поднялись, и отец аккуратно собрал остатки еды в свою дорожную сумку. Я уже хотела повернуть к конюшням, как в голову пришла игривая идея, и я с улыбкой посмотрела на отца: — Папа, а на перегонки до конюшни? — вызвала я его на состязание, чуть дёрнув его за рукав. Он удивлённо посмотрел на меня и рассмеялся, но в его глазах я увидела тот самый задор, который всегда был в нём — моём отце, друге и защитнике. — Что ж, я принимаю вызов, звёздочка! — ответил он, весело прищурившись. Едва прозвучали его слова, я сорвалась с места и помчалась через луг, ощущая, как ветер развивает мои волосы, а трава пружинит под ногами. Лёгкость наполняла меня с каждым шагом, и я, смеясь, смотрела, как отец бежит позади, явно делая вид, что не может догнать меня. Сердце билось быстрее, дыхание сбивалось, но я, не сбавляя темп, достигла конюшни первой. Отец подошёл ко мне чуть позже, его лицо светилось мягкой улыбкой, и, наклонившись ко мне, он подмигнул: — Поздравляю, чемпионка, ты выиграла. — Ну, папа, — с притворной строгостью ответила я, переводя дыхание, — ты ведь специально поддался мне. Признавайся! Он посмотрел на меня с лукавым блеском в глазах и с нарочитой серьёзностью ответил: — Ну что ты, звёздочка моя, как бы я посмел? Неужели я смог бы поддаться такому ловкому и быстрому сопернику? Я только закатила глаза и рассмеялась, весело обняв его.

***

Проснувшись за три часа до завтрака — разумеется, ради особого случая — я тут же отправилась готовиться к шопингу, который, как все знают, требует серьёзной подготовки. И не важно, что я иду с теми ещё сучками. Начала я с горячей, обволакивающей ванны, наполненной густой пеной с ароматом орхидеи — ну а как иначе? Без этого и день не начнётся должным образом. Завершив ванную церемонию, с полным вниманием и предельной тщательностью я нанесла макияж, подчеркивая достоинства и создавая эффект неприступного шика. Далее был ритуал ревизии косметики: я прошлась по всем склянкам, баночкам, флакончикам, проверяя, чего там недостает для полного совершенства. Мысленно отметив нужные позиции, я была готова к вылазке за пополнением. Но тут передо мной встала извечная дилемма — что надеть? Лежа на кровати с палочкой в руке, я лениво перелистывала одежду, изучая, достойна ли она меня сегодня. И, разумеется, после долгих, исключительно остроумных внутренних дебатов у меня остались два варианта. Первый — серые брюки с зелёным жилетом, сдержанный, но явно намекающий на мой отменный вкус. Второй — чёрная юбка и обтягивающая зелёная майка с высоким горлом, наряд, который подчеркнёт всё, что стоит подчеркнуть, и заставит оборачиваться всех на пути. Два сильных варианта, достойных меня. Выбрав чёрную юбку, я остановилась на удобных туфлях глубокого зелёного оттенка с устойчивым невысоким каблуком, которые идеально подходили под образ. Аккуратно застегнула ремешки, чувствуя, как они нежно облегают щиколотки, придавая походке уверенную грацию. Затем, с лёгкой улыбкой, подошла к своей шкатулке с украшениями — их у меня, надо признать, немало. Благодарить за это стоит моего отца. Я — единственная дочь в семье, долгожданный ребёнок, которому он не отказывает в своём внимании. Родилась я, кстати, в его пятидесятый день рождения — такой подарок судьба приготовила ему на юбилей. Моя мать вышла замуж за отца в восемнадцать лет, когда ему было уже тридцать восемь. Долгое время они не могли зачать ребёнка, и я, возможно, не вписывалась в её планы. После моего рождения целители сообщили, что новых детей у неё больше не будет. И вот, как бы там ни было, я — его единственная дочка, окружённая всей его любовью, заботой и вниманием. Среди отцовских подарков особое место занимают украшения, и поверьте, я вовсе не против этого семейного ритуала. Сегодня мой выбор пал на элегантный браслет в виде извивающейся золотой змейки с изумрудами — подарок, который отец преподнес мне чуть больше полугода назад. Затем я выбрала изящные серьги: золотые кольца с подвесками, украшенными продолговатыми изумрудами, и к ним — нежное ожерелье с таким же прямоугольным изумрудом на тонкой цепочке. Завершив подбор украшений кольцом из золота с глубоким изумрудом, я закрыла шкатулку, довольная результатом. Теперь настало время выбрать аромат. Проведя пальцами по крышечкам флаконов, я взяла в руки хрустальный пузырёк, украшенный мелкими бриллиантами и тонким орнаментом из золота. Эти флаконы — семейные реликвии, доставшиеся мне от прабабушки и бережно хранившиеся отцом в Гринготтсе до тех пор, пока он не передал их мне. Открыв пузырёк, я вдохнула утончённый аромат лунного камня — редкого растения, что светится в лунном свете. В основном его используют для зелий, но бутоны обладают невероятным ароматом и выглядят как изящные колокольчики. С помощью маленькой стеклянной палочки я нанесла духи на запястья, а затем легким движением перенесла аромат на шею. В последний раз взмахнув волшебной палочкой, я придала своей прическе безупречный объём, чтобы завершить образ. Подойдя к большому зеркалу, которое занимало почти всю стену моей комнаты, я покрутилась перед ним, наслаждаясь результатом. Довольная собой, я подошла к прикроватной тумбочке, где оставила палочку — увы, в силу несовершеннолетия мне не позволено использовать магию вне школы или родового поместья до семнадцати лет. С сожалением закрыв тумбочку, я обратила внимание на выбранные аксессуары: короткую мантию зелёного цвета с изящным узором из серебряных нитей, которую перекинула через правую руку, и сумочку из тонкой кожи зелёного оттенка с бархатными вставками. Окинув взглядом комнату в последний раз, я вышла. Когда я спускалась по лестнице, каблучки ритмично отбивали звук на чёрном мраморном полу. Внизу, едва ступив на первый этаж, я уловила аромат чего-то восхитительного. Направляясь на кухню, я знала, что отец будет ждать меня там, ведь он всегда предпочитал завтракать на кухне, вопреки привычкам матери, которая терпеть не могла это «приземлённое» место и настаивала на завтраке в столовой с длинным парадным столом. Когда я зашла на кухню, отец уже был там, с обычной теплотой наблюдая за мной. Я подошла к нему, обняла за шею и легко поцеловала в щёку. — Доброе утро, папочка! — О, Мерлин, цветочек, ты выглядишь просто замечательно! — восхищённо улыбнулся он. — Спасибо, — ответила я с легким кивком, чувствуя, как он одобряет каждый элемент моего образа. Тут рядом появилась Типли, наша домовиха. — Доброе утро, мисс Паркинсон, — вежливо произнесла она, поклонившись. — Типли может забрать мантию и вашу сумочку, юная госпожа? — Да, конечно, — ответила я, передавая ей свои вещи. Присев за стол, я кивнула матери, соблюдая формальности. Завтрак начался — передо мной стоял традиционный английский завтрак с идеально поджаренным тостом, хрустящим беконом, яйцом и свежими помидорами. Кики, наш второй домовик, молча наполнил мою чашку чаем, добавил молоко и положил один кубик сахара, как я люблю. Я старалась не смотреть на мать — её холодный взгляд всегда выдавал недовольство. Её раздражало всё, что я делала, особенно то, что не вписывалось в её строгие правила. Отец же с лёгкостью разрешал мне быть самой собой, и поэтому завтрак прошёл приятно, в основном благодаря его одобрению. Когда завтрак подошёл к концу, отец проводил меня к главному входу, следуя за мной с мантий и сумкой. Типли шла рядом, готовая помочь. Отец нежно накинул мне мантию на плечи, аккуратно застегнул застёжку и вернул сумку в руки. — Ну что, моя звёздочка, — сказал он, протягивая мне маленький белый мешочек. — Покупай всё, что пожелаешь, и ни в чём себе не отказывай. Кошелёк зачарован, так что лимитов для тебя нет, — добавил он, с мягкой улыбкой целуя меня в лоб. Попрощавшись с отцом, я взяла Типли за руку, и через мгновение знакомая кухня исчезла, сменившись головокружительной вспышкой магии. Мы перенеслись прямиком на Косую аллею, где меня ждал день, полный фальшивых улыбок и пустых разговоров. Но это была приемлемая цена за гору новых покупок, с которыми я вернусь домой. Окинув взглядом улицу, я заметила, что в бутике Мисс Тарго уже стояли мои спутницы. Освободив руку Типли, я кивнула ей. — Я позову тебя, когда нужно будет забрать покупки, — спокойно сказала я. Эльфийка с почтительным поклоном исчезла в мгновение ока, раздавшись тихим хлопком. Подойдя к стеклянной двери бутика, я позволила элегантной витрине отразить мой образ. Дверь плавно отворилась передо мной, и я уверенно шагнула внутрь. Нас встретил эльф-служащий, поклонившийся и жестом указавший на гостиную комнату. Интерьер был выдержан в строгом стиле — белоснежные стены и элементы в глубоком черном, стеклянные витрины и зеркала. Посреди комнаты стоял диван цвета слоновой кости, по бокам его обрамляли круглые стеклянные столики, а в углу я заметила примерочную с тяжёлой черной занавеской. — Пенси, ты как раз вовремя! — взвизгнула Дарси Селви, подлетая ко мне с сияющим лицом. — Мисс Тарго говорит, что ей пришла новая коллекция из Франции! Слегка улыбнувшись, я позволила вежливой светской улыбке коснуться моих губ, шагнула к Дарси и приветливо чмокнула её в обе щеки. — Я как раз что-то об этом слышала, — протянула я. — Дарси, ты выглядишь просто чудесно. Сара, Астория, вас это тоже касается, — добавила я, приветствуя остальных. — Спасибо, Пенси, — одновременно отозвались они. Сара сухо кивнула, в то время как Астория подошла, повторив приветствие, как у Дарси. — Дафна очень по тебе скучает, — не упустила возможности вставить Астория, не скрывая насмешки в глазах. Я едва сдержалась, чтобы не выдать раздражение. Младшая Гринграсс была невыносимой — всегда искала способ унизить, задеть или подставить сестру, притворяясь, будто заботится о её ней. — Она передала тебе привет, — добавила Астория, любезно улыбаясь. — Благодарю, что передала, Астория, — сдержанно ответила я, не выказывая ни малейшего намёка на раздражение. Я бы отдала многое, чтобы сейчас оказаться здесь с Дафной и Вивиан. Вот бы затащить Поттер в этот бутик, заставить примерять наряды, комментировать её образы и наблюдать, как она закатывает глаза, но при этом всё же улыбается. Конечно, она только притворяется, что ей это не по душе. Дафна стояла бы рядом, сдержанно успокаивая Вивиан, если та слишком увлеклась бы критикой и находилась на грани словесной дуэли. Это была бы настоящая радость — полное веселье с моими лучшими подругами, теплая компания, где каждый взгляд и каждый жест были искренними. Вместо этого я оказалась с тремя светскими львицами, которые пришли сюда не ради меня. Для них это была очередная возможность посплетничать и продемонстрировать свою статусность. Сара, Астория и Дарси были здесь только ради видимости, чтобы в очередной раз напомнить миру, как высоко стоят их семьи. Им вовсе не нужно было вдохновение от моды, как мне; для них не имело значения, что они купят, лишь бы потратить деньги. Они не испытывали никакого настоящего удовольствия от выбора вещей, от поиска образа, от тщательного процесса — для них это был лишь ещё один день, где важно блеснуть и похвастаться. Мисс Тарго, изысканно одетая и с тонким французским акцентом, ожидала нас у стенда с новой коллекцией. Платья, блузки и жакеты из Парижа только прибыли и уже висели на стойках, переливаясь под светом, струящимся из витрин. Нежные ткани, утончённые силуэты, блеск золота и шелковистого атласа — вся эта роскошь была приготовлена специально для нас. Коллекция Франции, словно олицетворение элегантности, казалась чуть ли не сокровищем, ждущим своих избранных. Сара кружилась перед зеркалом в воздушном платье нежного сиреневого оттенка, кокетливо поворачиваясь и делая вид, будто волнуется, подходит ли ей этот цвет. Девушки оживлённо обсуждали последние сплетни, меняясь комментариями и ехидными взглядами. Казалось, что каждая из них была занята лишь тем, чтобы не упустить ни одной новой детали, чтобы тут же обсудить её со всеми. В этот момент Астория, присевшая на край дивана и с небрежным видом перебирающая серьги из витрины, внезапно подняла голову и, словно бы между прочим, заговорила: — О, а вы слышали, что родители отправили Дафну в академию Bellarosa? — с притворным сочувствием вздохнула она, явно наслаждаясь вниманием подруг. — Хотят, видите ли, чтобы она наконец научилась манерам. Я сжала зубы, едва сдерживаясь, чтобы не высказать своё мнение вслух. Зная Асторию, не сомневалась: на самом деле она просто упивалась тем, что теперь может сплетничать о сестре. Сама же Дафна всегда оставалась настоящей, а не такой, как эта изворотливая дрянь, чьи слова всегда несли в себе яд. Астория, довольная произведённым эффектом, продолжила с заговорщической улыбкой: — А ещё говорят, что её поймали за... кхм, неподобающим поведением с одним грязнокровкой, — добавила она с приподнятыми бровями. — Разумеется, мама с папой были в ужасе и решили, что отправить её в академию — единственный выход. Она выдержала театральную паузу, явно надеясь, что подруги её подхватят, но я не сдержалась и резко ответила: — Это ложь, Астория. Не понимаю, какая тебе радость обсуждать сестру за её спиной. Дарси и Сара удивлённо переглянулись, молча наблюдая за нашим противостоянием. Но Астория, как всегда, лишь усмехнулась, будто мой ответ её вовсе не задел. — Ох, Пенси, не будь такой серьёзной. Я просто делюсь новостями, — промурлыкала она, как ни в чём не бывало. Я сделала глубокий вдох, решив не продолжать этот разговор, и перевела взгляд на платье, которое собиралась примерить. Астория задумчиво провела пальцем по золотой цепочке на своём запястье и с притворной небрежностью бросила: — Вы же слышали последние новости от Риты Скитер? — её тон был таким, будто она случайно вспомнила эту скандальную статью. — Поттеры исчезли. Никто не знает, где наш "герой" и его сестра. Наверное, прячутся от всех. Вопрос только — от чего? Я молча выжидала, пытаясь не поддаваться на её попытки вызвать во мне раздражение. Но Астория, видимо, решила пойти дальше: — Интересно, Пенси, как ты вообще терпишь Вивиан? — добавила она, глядя прямо на меня. — Полукровка, да ещё и сестра этого Поттера. Я бы с такой даже здороваться не стала. А она ещё и на нашем факультете. Я вскинула голову, сохраняла спокойствие и твёрдо сказала: — Астория, Вивиан — моя подруга, и я выбираю друзей по другим критериям, не по чистоте крови. Астория прищурилась, в её глазах мелькнуло раздражение, но тут вмешалась Сара, которая спокойно добавила: — Знаешь, Астория, мне кажется, Рита Скитер всегда слишком любит выдумывать драмы. Мы все знаем, что она пишет, чтобы продать газеты, а не ради правды. Дарси, обдумав слова Сары, кивнула: — И вообще, Рита пишет так, будто Поттеры — враги, но это ведь они спасали наш мир, а не наоборот. Вивиан всегда ведёт себя достойно, так что я не понимаю, чего она пытается добиться. Астория побледнела, видимо, осознав, что её задевающие слова не нашли поддержки. Но всё равно, обиженно поджав губы, бросила: — Вы просто не видите очевидного. Чистокровные должны держаться вместе, иначе наш мир потеряет свои традиции. Не понимаю, как вам вообще всё это может нравиться. Я посмотрела на неё с лёгкой усмешкой. — Мне кажется, Астория, ты просто не понимаешь, что такое настоящая дружба, — сказала я спокойно. — И такие традиции вряд ли помогут сохранить наш мир, если будут разделять людей. Астория вздёрнула подбородок, явно не зная, что сказать, и в этот раз смолкла. Проведя весь день на Косой аллее, где я наконец удовлетворила свой шопинг-аппетит, я направилась в ресторан вместе с Сарой и Дарси, ведь времени вернуться домой к ужину уже не оставалось. Мы провели чудесный вечер, обсуждая последние покупки и планируя, что именно наденем на предстоящие мероприятия. Астория, правда, покинула нас ещё у бутика мисс Тарго, ссылаясь на «просьбу матери» не задерживаться допоздна. Что ж, без неё вечер был куда спокойнее. Вернувшись в поместье и поднявшись в свою комнату, я едва сдержала довольную улыбку при виде множества разноцветных мешков, аккуратно стоящих у стены. Каждый из них хранил в себе маленькие сокровища: новую одежду, флаконы с косметическими зельями, бальзамы, дорогие духи и аксессуары. Но один мешок был особенным — именно в нём лежали рулоны изысканных тканей, отборные нити и несколько изящных швейных инструментов. Это была моя новая прихоть. Я решила научиться шить. Рулоны серебристого атласа, тонкого бархата и шёлка, иглы, ножницы и даже несколько книг по основам кройки и шитья — всё это теперь лежало передо мной, как символ того, что я вскоре буду создавать наряды своими руками. Никаких преподавателей, только я, ткань и мои амбиции. Сама мысль об этом вызывала трепетное предвкушение. Шитьё было не только способом воплотить свои идеи в реальность, но и возможностью создать что-то действительно уникальное, что могло бы отразить мою индивидуальность. Разобрав все покупки, я поняла, что день, полный событий и встреч, подошёл к концу. Разложив по полкам все новые зелья и косметику, аккуратно развесив платья и сложив ткани для шитья, я почувствовала, как медленно накатывает усталость. Пора спать. Завершив вечерние ритуалы, я потушила свет и уже собиралась уютно устроиться в своей постели, как вдруг услышала тихий стук в дверь. Немного удивлённая, я взяла мягкий плед и накинула его на плечи. Укутанная в его тепло, подошла к двери. На пороге стоял отец, его лицо озарял мягкий свет лампы из коридора, а глаза сияли теплом и какой-то детской радостью. — Сегодня ночью обещают звездопад. Пойдём смотреть, звёздочка? — предложил он, улыбаясь. Я чуть заметно улыбнулась, чувствуя, как что-то тёплое разливается внутри. В этот момент я была готова оставить все свои дела, сон и усталость, ведь звёзды и общие минуты с отцом были бесценны. Мы тихо вышли в прохладный ночной сад, шаг за шагом углубляясь в его тёмную зелень, пока не достигли небольшой полянки, скрытой среди высоких кустов. Перед нами открылась уютная, заранее подготовленная сцена, словно созданная специально для нас: в центре поляны лежал мягкий плед, аккуратно разложенный с несколькими подушками, и рядом стояли две чашки, из которых в ночной воздух поднимались тонкие струйки горячего шоколада. Я удивлённо улыбнулась, и отец, заметив мой взгляд, лишь ответил коротким кивком, будто всё это было самой естественной вещью на свете. Мы сели рядом, укрывшись от прохладного ночного воздуха, и я прижалась к нему, ощущая его тепло и спокойствие. На горизонте уже начали появляться первые серебристые искры падающих звёзд, прочерчивая небо мерцающими линиями. Мы молчали, наслаждаясь моментом и чувством глубокого единства, которое бывает только в эти редкие, почти волшебные мгновения. Звёзды одна за другой вспыхивали и гасли, и я загадала в этот момент множество желаний, потому что ночь казалась бесконечной, как и это тихое счастье рядом с отцом. Наблюдая, как одна за другой звёзды прочерчивают небо, я невольно улыбнулась, уносясь мыслями к воспоминаниям — к тем моментам с Блейзом, которые начинались с наших обычных мелких препирательств, но неизменно превращались в изящный танец из намёков и улыбок, в неуловимый флирт, понятный только нам двоим. Его манера поддразнивать — всегда тонко, будто невзначай, как если бы его слова были простым совпадением, — заставляла моё сердце замирать и ускоряться одновременно. Вспомнилось, как он с лукавой полуулыбкой поддевал меня из-за какого-нибудь пустяка, вроде небрежно накинутого шарфа или мимолётного взгляда в его сторону. Тогда я, притворяясь, что мне безразлично, делала вид, будто не замечаю его тонких намёков. Но стоило мне отвернуться, как я ловила себя на том, что улыбаюсь. И он знал это. Знал и продолжал, наклоняясь чуть ближе, касаясь рукой моей руки или следя за мной взглядом чуть дольше, чем это приличествовало бы друзьям. Однажды, когда мы встретились в библиотеке, он решил поддразнить меня за «вечно серьёзное» выражение лица, и я, не выдержав, ответила на его провокацию остроумным замечанием, добавив, что он сам всегда как будто скрывает за маской какую-то тайну. Тогда он взглянул на меня чуть иначе, словно наш разговор уже касался чего-то более значимого, чем просто дружеские подшучивания. И хотя никто из нас не сказал ничего откровенного, момент казался каким-то особенным. Я помню этот взгляд до сих пор, как храню и все наши полушутливые препирательства, ставшие чем-то большим. Мои мысли прервал звук рядом — отец, заметив, что я задумалась, тихо спросил: — О чём думаешь, звёздочка? Я улыбнулась, отворачиваясь от неба и возвращаясь из своих мыслей. — О том, как всё может быть одновременно таким простым и сложным, — ответила я, скользнув взглядом по мерцающему небосклону, где ещё одна звезда срывалась вниз, словно и она знала об этих чувствах, о моих мыслях. Отец ничего не сказал, лишь обнял меня крепче, а я, снова глядя на падающие звёзды, подумала о том, что, возможно, загадать одно желание всё-таки стоит.