Жестокая реальность

9 июля 1995 года Гнездо Было около четырёх часов дня, когда Вивиан и Гарри вернулись домой. Обед они пропустили — не было ни сил, ни желания — поэтому домовики с заботой организовали для них ранний ужин. Еда прошла в молчании, каждый из них погрузился в собственные мысли. После трапезы брат с сестрой разошлись: Гарри направился в библиотеку. А Вивиан, чувствуя давления всего дня, вышла на улицу. Перед домом располагался уютный навес, увитый фиолетовыми глициниями. Цветы ниспадали гроздьями, создавая кружевную тень, словно специально приглашая укрыться под ней от тревог. Правда, солнечных лучей сегодня не было — небо было затянуто плотными облаками, и с океана тянуло прохладным ветерком. На мгновение Вивиан замерла, оглядывая сад. Он раскинулся перед ней, как живая картина: аккуратные дорожки, ухоженные клумбы, пышные кусты, заросли ирисов, и деревья, у которых, казалось, была собственная жизнь. После ритуала не только сам остров будто восстал — пробудились даже домовики. Они с удивительной преданностью за короткое время привели всё в порядок. Сад преобразился: стал еще прекраснее, чем в день, когда она с Гарри впервые прошлась по владениям своих предков. Вивиан вздохнула и щелчком пальцев трансфигурировала свою лёгкую одежду в более тёплую. В очередной раз она подумала, что пора бы наконец обзавестись полноценным гардеробом. Быть наследницей нескольких древних родов, но при этом трансфигурировать одежду из воздуха — звучало немного... нелепо. Хотя, возможно, в этом и был свой особый шарм. Слегка поёжившись от ветра, Вивиан вышла из-под навеса и направила взгляд вглубь сада. Сегодня она решила заняться одним из дел, которое давно откладывала. Закутавшись посильнее в кофту, она негромко позвала: — Арри! Домовиха, как всегда, появилась мгновенно — с тихим хлопком, чуть склонив голову и с готовностью в голосе: — Чем я могу помочь, хозяйка? — Скажи, кто из домовиков здесь самый старый? — спросила Вивиан, не глядя на неё, продолжая смотреть на дальние деревья. — Это Тинни, хозяйка, — тут же ответила Арри. — Она служит дому дольше всех нас. Но вы не сможете её позвать... — Эльфийка замялась, сцепив руки. — После смерти хозяйки, леди Вивы Демфро, Тинни перестала служить кому-либо лично. Она больше не чувствует связи с потомками. С тех пор она следит за садом, а потом переселилась в Лесной Домик. Она давно не появляется в главном доме. Вивиан повернулась к Арри и прищурилась. — Она всё ещё живёт там? — Да, хозяйка. Она любит уединение… Но я могу передать, если вы прикажете. — Не нужно. Спасибо за помощь, Арри. Можешь идти. — Слушаюсь, хозяйка, — поклонилась эльфийка и исчезла с лёгким хлопком. Девушка вдохнула прохладный воздух, и запах глициний вдруг смешался с ароматом морской соли. Пришла пора навестить Лесной Домик. От лица Вивиан Я решила идти пешком. Это был не самый короткий путь — до Лесного Домика добираться добрых сорок минут, если не больше, — но мне было нужно это время. Нужно пространство, чтобы выдохнуть. Нужна тишина, чтобы упорядочить мысли. Нужна прогулка, чтобы хоть немного остудить бурю внутри. Небо всё ещё оставалось серым, прохладный ветер гулял по аллеям сада, унося с собой опавшие лепестки. Глицинии остались позади, позади остался и уют Дома. Я шла вперёд, туда, где начиналась лесная тропа, пробираясь между старыми деревьями, чувствовала, как земля под ногами дышит магией — древней, спокойной и могучей. В этих местах сама тишина казалась одушевлённой, и в ней было проще размышлять. Сомра была права. Не во всём, конечно. Я не могла с ней согласиться по каждому пункту, особенно когда дело касалось манипуляций и контроля. Но в одном я должна отдать ей должное: мне действительно нужно научиться контролировать руны. Точнее, себя в момент их активации. Я слишком долго игнорировала этот вопрос. Я позволяла им жить своей волей, полагаясь на интуицию и удачу. Но теперь, когда я становлюсь главой рода и когда магия сама признаёт меня как часть чего-то гораздо большего — мне нужно знать, что именно я делаю, зачем, и чем это может обернуться. Мне нужно понять, как работают руны, как направлять их силу, как использовать их без того жжения под кожей и ослепляющего свечения. Возможно ли это вообще? Или это расплата за власть, которую мне дали? Чтобы узнать это — мне нужен учитель. Наставник. Или хотя бы кто-то, кто видел подобное и знает, что с этим делать. Но сначала — помощник. Салли, как ни странно, оказался прав. Иногда наличие личного домовика упрощает слишком многое: он всегда рядом, он знает твои привычки, может передавать сообщения, приносить вещи, организовывать пространство вокруг тебя. Наличие такой поддержки особенно важно, когда ты только начинаешь разбираться в паутине наследия, титулов, традиций и ответственности, что свалилась на тебя внезапно и тяжело. Но кого выбрать? Арри и Салли — хорошие домовики. Верные, энергичные, заботливые. Но слишком... юные. Они служили отдельным членам семьи, пусть и уважаемым, но никогда не главе рода. У них нет того опыта, той мудрости, что мне сейчас так нужна. Я практически не знаю остальных домовиков. Да и большинство из них я видела всего один-два раза. Кто-то отвечает за сад, кто-то за кухню, кто-то за библиотеку, кто-то появляется в коридоре, а потом исчезает, будто его и не было. Лица путаются, имена ускользают. Мне нужен тот, кто знает. Кто помнит, как это — служить главе. Кто понимает традиции и законы рода Демфро не по записям, а по прожитым векам. Кто может быть не только помощником, но и проводником в этом сложном мире, который теперь стал моим. Тинни. Её имя всплыло в памяти, словно само по себе. Арри говорила, что она — самая старая. Та, что служила леди Виве Демфро. Та, что пережила всех и ушла в уединение, потеряв связь с потомками. Возможно, она даже не захочет меня видеть. Возможно, она не примет меня. Но если и есть шанс найти кого-то, кто поможет мне понять, как быть настоящей леди Демфро, то это, безусловно, она. Меня немного тревожит её отшельничество. Что-то в этом кажется странным... нетипичным для домовика. Они ведь не любят одиночества. Они живут служением — а тут добровольная изоляция. Слишком долго. Но, возможно, именно поэтому она и может быть мне полезна. Я прибавила шаг, вглядываясь в узкую тропу, что вела вглубь леса. Где-то там, среди корней и ветвей, в Домике, построенном из старого камня и покрытом мхом, ждала меня Тинни. И, возможно, ответы. Я осторожно ступаю по мягкой, влажной траве, среди которой цветут сотни ромашек. Их белые лепестки чуть качаются от ветра, словно склоняются в приветствии. Воздух наполнен запахом леса, свежести и чуть сладковатого аромата цветов. Свет почти не пробивается сквозь листву высоких деревьев. Передо мной — домик, будто выросший из самой земли. Крыша поросла мхом и травами, окна затянуты тонкой паутиной, но в них нет запустения — лишь тишина и покой. Я подхожу ближе, провожу рукой по шершавому дереву двери и толкаю её. Она скрипит. Внутри пахнет сушёными травами, лавандой и чем-то ещё. В мягком полумраке горят свечи, и на полках вдоль стен стоят баночки с надписями от руки, повязанные бечёвкой. В углу мурлычет черный кот. Я вдыхаю полной грудью. Не успела я и шага ступить внутрь, как чёрный кот с ловкостью прыгнул с тумбы, на которой дремал, и направился ко мне. Его движения были грациозными, почти бесшумными, как у тени. Я с удивлением следила за ним: откуда на острове кот? Домовики не держат животных, и я точно не помню, чтобы кто-то упоминал о пушистом жильце. Он приблизился ко мне, слегка припал к полу, будто изучал или принюхивался, а затем поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Его взгляд был внимательным, почти оценивающим. Через пару секунд он начал обвивать мои ноги, скользя вокруг, как чёрный дым. Я чуть отступила, чтобы не наступить на него, но кот, видимо, не собирался останавливаться. Вдруг он замер напротив меня и принял характерную позу: спина изогнулась, лапы напряжены. На секунду я даже подумала, что он собирается напасть. — Неужели?.. — прошептала я, уже готовая отмахнуться, если что. Но кот всего лишь подпрыгнул и вцепился в мои штаны, с явным намерением взобраться повыше. Цепкие когти тянули ткань, оставляя за собой мелкие затяжки. Я поспешно подхватила его на руки, чтобы не остаться с дырявыми брюками. Кот довольно замурлыкал, уютно устроившись у меня на руках, как будто именно этого он с самого начала и хотел. — Если ты просто хотел, чтобы тебя погладили, необязательно было рвать мои штаны, — пробормотала я с притворным недовольством, почесывая его за ушком. Он чуть прищурил глаза и заурчал громче. Наглый, вредный зверь. И всё равно — в нём было что-то уютное. Держа этого пушистого засранца в руках, я пошла глубже в дом, осторожно ступая по скрипучим половицам. Запах сушёных трав становился насыщеннее, где-то в воздухе витал тонкий аромат мяты и вербены. Из дальнего помещения донёсся тихий, протяжный напев. Голос был тонкий, мелодичный, почти колыбельный. Я подошла ближе, чуть приоткрыла дверь. Это оказалась небольшая, уютная кухня. Ничего особенного — круглый стол, пара стульев, несколько медных кастрюль, сушёные травы под потолком. И посреди всего этого — Тинни. Она аккуратно подрезала ромашки и ставила их в глиняную вазу, тихо напевая себе под нос песню, слова которой я почти не разобрала. — Здравствуй, Тинни, — сказала я мягко, стараясь не испугать её. Но поздно. Эльфийка вздрогнула так резко, что выронила цветок из рук. Она резко обернулась. Её глаза распахнулись в удивлении — или в страхе? — и в следующий миг она опустила голову так низко, словно боялась даже взглянуть на меня. — Простите, простите, хозяйка… Тинни не услышала, как вы вошли… простите, Тинни недостойна, Тинни не хотела… — забормотала она, и в её голосе слышалась искренняя тревога. Кот в моих руках негромко мяукнул, будто выражая недовольство из-за бурной реакции эльфийки. Я крепче прижала его к себе, пытаясь передать спокойствие, и сделала шаг вперёд. — Тинни, тебе не за что извиняться, — мягко сказала я, стараясь говорить спокойно и доброжелательно. — Это я тебя потревожила, неожиданно появилась. — Хозяйка не может потревожить Тинни… — пробормотала она, по-прежнему не поднимая взгляда. — Домовик служит дому и семье. Хозяйка может приходить, когда захочет. Я вздохнула, чувствуя, как глубоко укоренилась в ней преданность старым порядкам и страх нарушить границы, которые давно уже стёрлись. — Всё же это я пришла к тебе, без предупреждения, — повторила я. — Мне бы хотелось с тобой поговорить. Надеюсь, ты не против, если я немного побуду здесь? Тинни замерла на долю секунды, прежде чем покачать головой. — Хозяйке не нужно спрашивать разрешения у Тинни, — произнесла она с робкой уверенностью. — Всё, что здесь есть — ваше, хозяйка. И дом, и вещи, и сама Тинни. Я медленно прошла к столу и провела рукой по деревянной поверхности, за которой явно часто работали: тут были мелкие царапины, вмятины от ножей, лёгкий запах сушёных трав и пыльцы от цветов. — Думаю, этот дом тебе действительно нравится, — сказала я с лёгкой улыбкой. — Ты так заботливо следишь за ним, в каждом уголке чувствуется тепло. Эльфийка опустила голову ещё ниже, словно мои слова её смутили, будто в них прозвучало не одобрение, а упрёк. — Тинни сделала что-то не так, хозяйка?.. — тихо спросила она, и её тон был почти испуганным. — Нет, что ты. Наоборот. Ты прекрасно справляешься. Просто... я поняла, что совсем не знаю тебя. Арри сказала, что ты самая старшая среди всех эльфов на острове. Это правда? — Да, хозяйка. Тинни служит дому Демфро уже много поколений… — её голос дрогнул, но она всё ещё не осмеливалась взглянуть мне в глаза. Я посмотрела на неё с сочувствием. Бедная Тинни. Так много лет в одиночестве, с верностью, сохранившейся несмотря ни на что. Столько боли, потерь — и всё же она осталась. Мне так это знакомо. — Тинни… может, ты присядешь? — мягко предложила я. — Пожалуйста. Мне будет спокойнее, если ты сядешь. Мы ведь просто разговариваем. Эльфийка растерялась. Она явно не ожидала такого предложения. Несколько долгих секунд она стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу. Затем осторожно отодвинула деревянный стул, который явно не двигался давно, и медленно села на самый край, словно боялась занять слишком много места. — Спасибо, — сказала я искренне. — Мне правда важно с тобой поговорить. У меня много вопросов. И, может быть, ты сможешь мне помочь. Тинни слегка кивнула, всё ещё не глядя мне в глаза, но её руки, дрожавшие минуту назад, начали постепенно успокаиваться. Кот на моих коленях замурлыкал громче, словно почувствовал, что напряжение в комнате понемногу рассеивается. Я ещё не начинала разговор. Просто сидела, перебирая в голове слова, с которых могла бы начать. В этом доме царила такая глубокая тишина, что казалось — даже время шло медленнее. Я не знала, с какой стороны подойти к Тинни, как не отпугнуть её излишней прямотой или внезапностью. Всё же она долгие годы жила вдали от остальных, одна, в полном уединении. Но, к моему удивлению, первой заговорила она. — Вы очень понравились Кэсси, хозяйка… — прошептала Тинни почти неразборчиво, но я всё же уловила её слова. Я слегка приподняла брови и посмотрела вниз, на свернувшуюся у меня на коленях чёрную кошку. Та лениво приоткрыла один глаз, будто почувствовала, что речь зашла о ней. — Так это она? — спросила я, чуть улыбаясь. — Значит, ты и есть Кэсси? — Её зовут Кэсс, хозяйка. Но я зову её Кэсси, — с лёгкой тенью смущения ответила эльфийка. — Она, вроде как, не против. Я чуть склонила голову, изучая пушистую мурчащую гостью. — А откуда она здесь взялась? — Я не знаю, хозяйка, — призналась Тинни. — Она появилась здесь около двух недель назад. Просто пришла однажды утром, села у крыльца и смотрела, как будто ждала чего-то… или кого-то. Я пыталась её прогнать — вначале. Боялась, вдруг дикая. Но она не ушла. Просто осталась. Я приютила её. Я задумалась, всё ещё глядя на Кэсси. Мягкая шерсть, уверенный взгляд, и это спокойствие — почти магическое. Необычная кошка. Совсем не похожа на бездомную. — Интересно… — пробормотала я. — Это ведь было примерно тогда, когда мы с Гарри впервые прибыли на остров. Может, чуть раньше. Совпадение? Кошка приоткрыла второй глаз и лениво потянулась, касаясь лапкой моей руки, будто отвечая: ничего не бывает случайным. Я провела пальцами по её спинке, чувствуя, как в ответ она начинает громко урчать, почти вибрируя. — Она чувствует магию, — вдруг сказала Тинни, чуть увереннее, чем раньше. — Кэсси всегда идёт туда, где сильные потоки. Когда вы пришли, она сразу направилась к вам. А потом осталась у вас на руках. Я снова посмотрела на кошку — и впервые за долгое время почувствовала в груди что-то тёплое и неожиданно спокойное. Это ощущение было мягким, уютным, почти забытым. В мире, где каждый шаг приходилось делать с опаской, где доверие становилось роскошью, это мурчащее, наглое существо на моих коленях казалось чем-то… настоящим. Настоящим и простым. Это была не просто кошка. — Как ты узнала, как её зовут? — тихо спросила я, не отрывая взгляда от Кэсси. — У неё был ошейник, хозяйка, — ответила Тинни. — Маленький, чёрный, с серебряной бляшкой. Там было написано имя — Кэсс. А потом он исчез… сам по себе. Я удивлённо приподняла бровь. Исчез? Я слегка приподняла кошку, чтобы получше рассмотреть её. Она посмотрела на меня, как на надоедливого ребёнка, и громко мяукнула, давая понять, что ей не нравится смена положения. — Et vous êtes très intrigante, mademoiselle, — пробормотала я по-французски, слегка усмехнувшись. Кошка недовольно заёрзала, и я, наконец, сдалась, осторожно вернув её обратно на колени. Она тотчас уютно устроилась и требовательно ткнулась головой в мою руку. — Et nuisible, — добавила я с насмешкой, снова начав её гладить.. Между мной и Тинни воцарилась новая пауза. Но теперь она уже не была неловкой. Воздух в комнате будто стал чуть теплее, мягче. Возможно, и Тинни чувствовала это. На этот раз первой заговорила я. — Тебе здесь не одиноко, Тинни? Так далеко от остальных? Эльфийка покачала головой. — Нет, хозяйка. Лес — хороший друг. А теперь у меня есть и Кэсси. Она... не даёт тишине становиться слишком громкой. Я кивнула, понимая, о чём она говорит. Иногда молчание может быть тяжёлым. — Ты раньше служила леди Виве Демфро, верно? — Да, хозяйка, — отозвалась она почти шёпотом, но с особым теплом. — Я была её личным домовиком. — Тогда, думаю, ты понимаешь, почему я пришла к тебе. — Я ненадолго замолчала, подбирая слова. — Мне сказали, что главе рода полагается личный домовик. Что это древняя традиция. И сначала я отнеслась к этому… сдержанно. Но чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, насколько это важно и удобно. Особенно сейчас. Я перевела взгляд на Тинни. Она стояла, опустив голову, словно не знала, как реагировать. — В главном доме я хорошо знаю только троих: Дримель, Арри и Салли. Дримель раньше служил Сомре, а я пока не могу ему до конца доверять. Арри и Салли — прекрасные, но они ещё молоды, и ни один из них не был личным слугой главы рода. А мне нужен тот, кто не просто будет исполнять мои просьбы, но и сможет наставлять, объяснять, направлять. Кто знает традиции, кто был частью истории нашего рода. Кто может помочь мне стать достойной своего имени. Я сделала паузу, давая ей время всё обдумать. — Ты самая древняя и, вероятно, самая мудрая из всех эльфов, служивших семье Демфро. И я хочу попросить тебя… стать моим личным домовиком. Не как приказ, а как просьбу.

***

От лица Гарри Возможно… я перегнул палку. Нет — я точно перегнул. Я не должен был кричать на Вивиан. Сейчас, сидя один в этой огромной, залитой мягким светом библиотеке, среди стеллажей с древними фолиантами и пыльных томов, я понимаю, насколько был неправ. Ви не заслужила тех слов, что я бросил ей в лицо. Ни в чём. Я должен был поговорить с ней спокойно. Обсудить. Задать вопросы. Понять. Вместо этого я сорвался — наорал, обвинил, как будто она лично виновата в каждой лжи, что преследовала нас с самого рождения. Единственное, что могу сказать в своё оправдание — это усталость. Усталость от постоянного недомолвок, полуправды и «я тебе потом объясню». Она снова что-то скрывала. И это… это просто сломало моё терпение. А ещё я был… потрясён. То, что я увидел на балу и на собрании, не укладывалось у меня в голове. Вивиан вела себя так, будто всю жизнь участвовала в политических играх. Спокойная, уверенная, рассудительная… Она управляла ситуацией, людьми, даже взглядами. Как будто манипулировать аристократами — это для неё обычное дело. Я даже не сразу понял, что это моя сестра. Моя Ви. Она изменилась. Или, может быть, просто раскрылась настоящая. А я, как идиот, оказался не готов это принять. Но самое тяжёлое — не её поведение. Самое тяжёлое — это правда, которая рухнула на меня, как камнепад. Вся моя жизнь... оказывается, была выстроена на лжи. Я думал, что в одиннадцать лет, когда узнал, что я волшебник, я понял самое главное. Но нет. Всё, что я знал, — лишь вершина айсберга. Остальное скрывалось под поверхностью. И Дамблдор знал. Он всегда знал и молчал. Смотрел в глаза и врал. Интересно, каково это было для мамы? Она была всего лишь немного старше нас, когда узнала правду. Когда она узнала, кем она была на самом деле, кем был её род. Ей тоже лгали. Так же, как и нам с Вивиан. И всё же она… поверила Дамблдору. Почему? Почему они с отцом согласились на его идею? Почему не ушли? Не спрятались здесь, в Гнезде, где были бы в безопасности? Что было бы тогда? Жили бы они до сих пор?.. От этих мыслей внутри всё скручивалось в тугой узел. Иногда мне трудно поверить, что всё происходящее — это реальность. Я — чистокровный волшебник. Аристократ. У меня — древняя родословная, фамильный герб, титул, и… куча галеонов в кармане. Да и сам дом — не просто роскошный, а будто из другого мира. Мантикора меня дери, теперь я всё больше становлюсь похож на Малфоя. Ещё чуть-чуть — и сам начну высокомерно поправлять мантию. Если бы Шляпа всё же отправила меня в Слизерин... нас с Драко, пожалуй, можно было бы отличить только по цвету волос. И, быть может, характеру. У меня он всё-таки, надеюсь, более приятный. Но всё это — внешнее. Главное — внутри. Я больше не тот мальчик, который жил в чулане под лестницей и мечтал о семье. Теперь у меня она есть. Только вот… как мне не разрушить её собственными руками? Мне нужно поговорить с Вивиан. Попросить прощения. И попробовать начать сначала. Пока не стало слишком поздно. Будто кто-то свыше меня услышал — в библиотеку вошла Вивиан. За ней, едва заметно семеня, следовал домовик. Я видел его впервые. Маленькое существо держалось с достоинством, но без излишней демонстрации покорности. Волосы Вивиан были мокрые, и она, распустив косу, на ходу сушила их с помощью палочки, приближаясь ко мне. — Познакомься с моим личным домовиком. Её зовут Тинни, — сказала она спокойно. — Хозяин, — с лёгким поклоном произнесла эльфийка. Мне сразу захотелось сказать ей, чтобы не кланялась. Это всегда вызывало у меня какое-то внутреннее неудобство. Но я сдержался. Просто коротко кивнул в ответ, пытаясь выглядеть если не уверенно, то хотя бы спокойно. — Она самая древняя из эльфов рода Демфро, — продолжила Вивиан. — Поэтому я решила, что Тинни будет хорошей помощницей. И, возможно, учителем. Я забрала её из Лесного Домика. — Понятно, — пробормотал я, и между нами повисла неловкая пауза. — Так на улице дождь? — наконец спросил я, лишь бы прервать молчание. — Я решила немного прогуляться… и тут, конечно, пошёл дождь, — с лёгкой усмешкой ответила она. Тишина снова накрыла нас, как плотное одеяло, но на этот раз её нарушила Вивиан: — Ты выбрал себе домовика? Я думал об этом, но всё никак не мог принять решение. Когда мы обсуждали это с ней раньше, я понял её позицию — особенно по поводу Дримеля. Она не доверяла ему и считала, что личный домовик должен быть близким, преданным и проверенным существом. Я, впрочем, не разделял её подозрений. — Думаю, Дримель согласится стать моим личным домовиком, — сказал я. Если Вивиан и не понравилось моё решение, она не подала виду. Просто слегка кивнула, как бы принимая это как данность. Она уже собиралась уйти, развернулась, но я остановил её: — Спасибо… за то, что поддержала меня в банке. Вивиан обернулась, снова кивнула и уже было пошла дальше, но я добавил: — И прости… за то, что накричал на тебя. — Ты уже извинялся, — спокойно ответила она. — И я сказала, что не держу на тебя зла. Тем более, я понимаю, почему ты злился. Она подошла ближе и села напротив меня, прямо на мягкое кресло, обтянутое бархатом. — Более того, — продолжила она, глядя мне прямо в глаза, — я подумала над твоими словами. Я нахмурился, не сразу поняв, о чём она. Видимо, заметив это, Вивиан пояснила: — О том, что я многое скрываю от тебя. Недоговариваю. — Есть такое ощущение, — признался я. — И, если честно, оно преследует меня с самого начала. — И оно оправдано, — сказала она спокойно. — Подожди… ты хочешь сказать… — Пожалуйста, не перебивай меня, — попросила она, не повышая голоса. — Я буквально сейчас душу перед тобой выворачиваю, Гарри. Её лицо оставалось спокойным, взгляд — сосредоточенным. Но я знал сестру достаточно хорошо, чтобы понять: за этим хладнокровием скрывается напряжение. Это важный разговор. Один из тех, после которых многое может измениться. — Хочу начать с того, что люблю тебя и доверяю тебе, — тихо сказала Вивиан, не глядя на меня. — Я тоже тебя люблю. И доверяю тебе свою жизнь. Хотя... в остальном плане, — я чуть усмехнулся, — есть нюансы. — Гарри, — устало протянула она, скосив на меня взгляд. — Прости. Больше не буду. Обещаю. — Это будет сложнее, чем я думала, — она тяжело вздохнула и повернулась, сделав жест рукой. Из-за её спины появилась Тинни — я и не заметил, что домовик всё это время стоял в комнате, будто тень. — Тинни, пожалуйста, принеси мне сиреневый чай. И... — она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. — Обычный чёрный, пожалуйста, — сказал я, отвечая на её взгляд. — Как прикажете, хозяйка, хозяин, — поклонилась эльфийка и исчезла, прежде чем я успел открыть рот, чтобы попросить её не кланяться и не называть меня «хозяином». Хотя, наверное, так даже лучше — не отвлекаться на мелочи. Вивиан подняла взгляд к потолку. Сейчас он выглядел как звёздное небо — настоящая копия космоса с планетами, движущимися в своём неспешном танце, и мерцающими звёздами. Она наблюдала за ними, а я — за ней. Её осанка была, как всегда, прямая. Вивиан всегда держала себя с достоинством, даже когда внутри всё, вероятно, рушилось. Нам принесли чай. Вивиан поблагодарила Тинни и вежливо попросила её оставить нас наедине. Эльфийка молча кивнула и исчезла. Я добавил в чашку сахар и начал помешивать ложечкой, наблюдая, как Вивиан делает первый глоток. Не знаю, замечала ли она сама, но каждый раз, когда нервничала или нуждалась в отдыхе, она наливала себе чай. Это был её способ вернуть себе контроль. — Знаешь, я заметила, что с тех пор, как мы приехали на остров, мои волосы начали виться, — сказала она с лёгкой усмешкой, глядя в чашку. — Теперь их труднее укладывать. Я улыбнулся. В этом замечании было что-то удивительно тёплое, по-домашнему близкое. Но Вивиан поставила чашку на блюдце и заговорила уже совсем другим тоном: — Но мы сегодня говорим не об этом. Ещё в детстве я научилась не показывать слабость. Это не значит, что её нет... просто я привыкла прятать её. Ты это знаешь. Я — не железная. Я тоже слаба. — Я понимаю, что обещал не перебивать, — начал я, — но, Вивиан, ты ошибаешься. Ты — самый сильный человек из всех, кого я знаю. И в буквальном, и в переносном смысле. Она кивнула, на мгновение опустив взгляд. — Спасибо. Возможно, ты прав. Но я могу позволить себе слабость только рядом с родными. А сейчас ты — единственный мой родной человек. Единственный, кто у меня остался. А мои близкие — это и есть мой смысл. Их безопасность важнее любых правил, любых титулов, любых стратегий. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы защитить тебя. Даже если ты меня за это возненавидишь. — Я это вижу, Ви. И я это ценю. То, что мы вообще сбежали из Англии и теперь живём здесь — это твоя заслуга. Всё, что нас окружает, — твоя работа. Мы в безопасности… благодаря тебе, — я обвёл рукой просторную, светлую библиотеку. — Да, — тихо согласилась она. — Мы в безопасности. Но только пока остаёмся на острове. За его пределами... мы становимся легкой добычей. И то, что было на собрании, и наш разговор с Генрихом сегодня утром, и даже поход в банк — всё это шаги, направленные на обеспечение нашей защиты. Она снова сделала глоток, а потом поставила чашку и заговорила уже серьёзнее, медленно, словно подбирая каждое слово: — Я не знаю, хочешь ли ты жизни, связанной с титулами, золотом и политикой. Возможно, ты мечтаешь о чём-то ином. Но, Гарри, для нас сейчас это — единственный путь. Единственный способ выжить и не быть уничтоженными. — Что ты имеешь в виду? — спросил я, ощущая, как в груди поднимается тревога. Вивиан снова посмотрела на меня. Её взгляд стал серьёзным, почти тяжёлым. Она поставила чашку на стол и заговорила тихо, но твёрдо: — Всё время, что мы здесь, я изучала наше наследие. Историю рода Демфро. Я искала ответы. Пыталась понять, кто мы… и кем нам предстоит стать. И знаешь, Гарри, я сделала один очень важный вывод. Я молча кивнул, давая понять, что слушаю. — Наша семья всегда участвовала в политике. Не важно — тайно или открыто. Иногда их влияние было почти незаметным, иногда — доминирующим, но Демфро были в игре всегда. Я даже не знаю, как это правильно назвать… наверное, это было сродни королевской династии. Только без официальной короны. Все эти драгоценности, деньги, уважение, которое нам оказали на балу, в банке — это не случайность. Это результат столетий кропотливой, влиятельной и ответственной работы наших предков. Она ненадолго замолчала, словно собираясь с мыслями. — Но за последние сорок лет семья исчезла из поля зрения. Демфро ушли в тень. Никто не занимался родовой линией, не следил за наследием. А в Англии… — она усмехнулась, горько, — в нашей «родной» стране вообще забыли, что такая фамилия существует. Я молчал. Многое из этого я уже начал понимать, но слышать всё в такой форме — с подтверждениями, с фактами — было совсем другим. — Мир... вернее, люди... волшебное сообщество, — она поправилась, — почувствовали ослабление узды. Гарри, я понимаю, как это может звучать, но это правда. Я читала всё, что успела найти. Старые отчёты, документы, письма, архивные свитки. И знаешь, что я поняла? Я покачал головой, хотя догадывался, к чему она ведёт. — Наша семья контролировала всё. Абсолютно. Министерства магии в разных странах, крупные бизнесы, заповедники, образовательные учреждения, банки, магические суда... всё. Причём не ради власти как таковой, а ради баланса. Ради порядка. Она наклонилась ко мне ближе, голос стал тише. — И знаешь, что самое удивительное во всём этом? Я снова отрицательно покачал головой, хотя в глубине души уже знал ответ. — Никто из наших предков не злоупотреблял своей властью. Да, со стороны кому-то могло показаться иначе. Да, были жесткие решения, сложные выборы. Но каждый из них трудился на благо общества. Не на себя — на других. Они останавливали войны, спасали исчезающие виды магических существ, лечили редкие болезни, поддерживали сирот и маглов, помогали разрушенным странам восстановиться после катастроф. Она выпрямилась, но в её голосе всё ещё звучала горячая вера в сказанное. — Они были настоящими хранителями равновесия. И, Гарри… теперь, когда нас нашли, когда все узнали, что наследники Демфро вернулись, — от нас будут ждать того же самого. Или захотят это предотвратить. Я сглотнул. Да, я слышал многое, видел — но осознание масштабов пришло только сейчас. Мы с Вивиан — последние из рода. Наследники империи, которой больше нет. Но которая всё ещё живёт в памяти, в архивных свитках, в взглядах старейшин, и... в ожиданиях людей. — А если мы не захотим? — тихо спросил я. — Тогда всё, что наши предки построили, окончательно рухнет. И мир потеряет тех, кто когда-то защищал его из тени. У нас есть выбор, Гарри. Но он не так прост, как кажется. Наступила тишина. На потолке продолжали медленно двигаться планеты, отбрасывая мягкий, почти волшебный свет. Одна из них освещала лицо Вивиан, подчёркивая усталость и решимость в её взгляде. Я просто сидел напротив неё, чувствуя, как реальность становится невыносимо тяжёлой... но при этом предельно ясной. — Ты хочешь этим заняться? — спросил я после паузы. Вивиан вздохнула, опустив взгляд на чашку, из которой уже почти остыл чай. — Думаю, у меня нет права выбора, Гарри. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился я. — Руны, — тихо ответила она. — Если допустить, что боги действительно существуют — или какая-то высшая сила, — то они не просто так подарили мне эти руны. Это не случайность. Это… предназначение. Я получила их ради равновесия. Ради баланса в мире. И, честно говоря, не думаю, что имею моральное право отказаться. Особенно после того, как меня признали матриархом рода. Она сказала это спокойно, но я знал — за этими словами стояло огромное внутреннее давление. — Тогда я с тобой, — твёрдо сказал я. Она удивлённо посмотрела на меня, с приподнятой бровью. — Ты хочешь участвовать в политике? — усмехнулась Вивиан, с лёгкой тенью сомнения в голосе. — Я никогда не задумывался, кем хочу стать в будущем, — признался я. — Не было времени. Всё детство — выживание, потом — приключение на пятую точку. Потом — шок от всего, что узнал… А теперь вот мы здесь. — Может, карьера в квиддиче? — попыталась поддразнить она, но её улыбка была тёплой. Я тоже улыбнулся. — Я люблю квиддич. Мне действительно нравится играть. Но это больше хобби. Никогда не рассматривал его как путь жизни. — И ты уверен, что хочешь идти по этому пути? — Вивиан снова посерьёзнела. — Гарри, я справлюсь сама. Ты можешь заняться тем, что тебе действительно по душе. Ты заслуживаешь простую, нормальную жизнь. Без интриг, без титулов, без сражений. Я покачал головой. — Может быть. Но мне кажется, работать вместе с тобой, помогать делать мир лучше — в этом тоже есть смысл. Она чуть приподняла брови. — Как ты сказал? «Делать мир лучше»? — Да. Разве ты сама так не говорила? — Я говорила «поменять мир», — с лёгкой улыбкой напомнила она. — Но, пожалуй, твой вариант мне нравится больше. «Улучшить» — звучит… мягче. Надежнее. Мы оба на мгновение замолчали. А потом наши взгляды встретились — и в них не было страха. Только понимание. Только союз. Мир вокруг нас продолжал вращаться — и звёзды на потолке это напоминали. Но впервые за долгое время я чувствовал, что стою на своём месте. Но это был не конец нашего разговора. — Раз уж мы пришли к единому мнению по первому вопросу, — тихо сказала Вивиан, — значит, больше никаких обид? — Конечно, — я слегка улыбнулся. — Всё забыто. — Тогда я могу перейти к следующей теме. — В её голосе появилась настороженность. — Я не лгала тебе с того момента, как освободилась от контроля предков. Это я точно могу сказать. А вот что было в Хогвартсе… Я не уверена. Думаю, да — тогда я тебе врала. — Но это ведь была не ты, — мягко ответил я. — Я не держу на тебя зла. Хотя… да, немного обидно, что наш первый год вместе прошёл вот так. — Мне жаль. — Это не твоя вина, Ви. На это она ничего не ответила. Лишь чуть сильнее сжала чашку в руках. — Но я точно могу признать: я многое от тебя скрывала. Не потому что не доверяю — вовсе нет. А потому что боялась. Или не была готова говорить. Ты открылся мне: рассказал о Дурслях, о своей жизни в Хогвартсе, о страхах, о мечтах. А я… Я не сделала того же. Мне стыдно. — Хочешь рассказать сейчас? — осторожно спросил я. Она отвела взгляд. — Когда мы были на могиле Оскара… — начала она, глядя куда-то в сторону. — Мне тогда было очень тяжело. Прошёл год с его смерти. А на мне был турнир по фигурному катанию, давление со стороны, Турнир Трёх Волшебников — и ты, стоящий рядом, на могиле моего лучшего друга. Почти брата. Тогда я поняла, как слаба. Но я ненавижу показывать это. Не люблю делиться личным. Мне это неуютно. Я боюсь, что стану в чьих-то глазах… не такой. Но рядом с тобой — с братом, с близнецом — я осознала: если я не могу быть собой с тобой, то с кем тогда вообще? Она сделала медленный глоток чая. Я молчал, давая ей пространство. — Моё детство было несчастливым, — прошептала она. — Это я уже понял, — тихо ответил я. Вивиан с явным испугом посмотрела на меня. — Что? — спросила она. — Помнишь, когда мы были у Уизли, на мой день рождения? У костра. Тогда ты рассказывала, как рано научилась читать, как ходила на занятия, как у тебя всё получалось… Но в твоих глазах не было радости. Было напряжение. Боль. Ты говорила, как будто пытаешься доказать — мне? себе? — что всё было хорошо. Но я видел: ты была несчастна. На тебя с самого детства слишком многое взвалили. Я сделал паузу, прежде чем продолжить. — А потом весь этот учебный год. Ты почти каждые вторые выходные "уезжала домой". Возвращалась уставшей, тихой. Словно исчезала часть тебя. Тогда ты тоже была несчастна, хотя скрывала это чертовски хорошо. Она молчала, но не отворачивалась. — И когда ты говорила о Коре и Сэме… — продолжил я, — ты становилась холоднее. Отстранённее. Я не понимал тогда, что именно происходит, но чувствовал: тебе больно. Это были мелочи — твои взгляды, интонации, слишком натянутая улыбка. Всё вместе складывалось в одну картину. Я замолчал. На лице Вивиан застыло странное выражение — смесь удивления, облегчения и боли. — Ты всё это замечал? — наконец прошептала она. — Конечно. Ты — моя сестра. Я тебя вижу. Даже когда ты сама себя прячешь. И тогда она впервые за весь вечер по-настоящему улыбнулась. С грустью, с благодарностью — но искренне. — Хочешь продолжить? — тихо спросил я, когда тишина повисла между нами, будто боясь спугнуть её готовность говорить. — Не думаю, что хочу… — ответила она после короткой паузы. — Но должна. Я не буду рассказывать всё и в мельчайших подробностях. Некоторые вещи… слишком. Но кое-чем я всё же поделюсь. — Мне этого будет достаточно, — кивнул я, стараясь не выдать, как сильно мне хочется знать больше. Внутри что-то сжималось — я хотел знать всё: её боль, её страхи, её прошлое. Хотел разделить с ней это. Но понимал: нельзя давить. Это её жизнь. Её темнота. — Кора была бесплодна, — начала она, опустив взгляд в чашку, словно та могла скрыть от неё воспоминания. — Я была её единственным шансом стать матерью. Она любила меня… как могла. По-своему. Но любовь к мужу и ко мне была разной. Его она обожала. Как только встретила — будто надела розовые очки и до сих пор в них. Он для неё — идеальный. И с ней, при ней, он действительно таким казался. Вежливый. Заботливый. Примерный муж. Она сделала вдох, потом выдох. Говорить было трудно, но она продолжала. — Но с другими он был другим. Со мной — особенно. Когда я была совсем маленькой, он почти не обращал на меня внимания. Только если Кора настаивала, или если мы появлялись на публике. Тогда он изображал заботливого отца. Но в остальное время… он просто требовал, чтобы я была идеальной. Чтобы выглядела, двигалась, говорила лучше, чем другие дети. Я — как витрина. — А когда я подросла… всё стало хуже. Он начал наказывать меня за малейшие ошибки. Сначала крики. Потом… рукоприкладство. Я сжал кулаки, не сказав ни слова. — Об этом знала одна служанка, — продолжила Вивиан, — он платил ей за молчание. Её задача была — привести меня в порядок, если он перестарался. Скрыть следы. — А синяки? — прошептал я. — Никто не видел? — На мне всё быстро заживало, — голос у неё стал чуть глуше. — Тогда я не понимала, почему. Но теперь знаю — руны. Они уже тогда были работали. Не такие сильные, как сейчас. Не светились, не жгли. Но они лечили. Медленно, незаметно. У меня даже ни одного шрама не осталось. — Кто-нибудь ещё знал? Вивиан кивнула. — Оскар. Когда мы стали старше, он однажды стал свидетелем… увидел, как Сэм меня ударил. Он хотел рассказать всем — и Коре, и своим родителям. Но я боялась. До ужаса. Боялась, что мне не поверят. Что он сделает хуже. Что Оскару самому может достаться. Я умоляла его молчать. Она замолчала на мгновение. Я знал — это пауза не для того, чтобы собраться, а чтобы не заплакать. — Он согласился. Только после двух часов уговоров. Сказал, что будет молчать, если я обещаю рассказывать ему обо всём. О каждом ударе. О каждой ссоре. Обо всём. И чтобы я как можно чаще приходила к нему — просто быть рядом, чтобы не оставаться с Сэмом наедине. Я кивнул. — Оскар был сыном делового партнёра Сэма, — пояснила она. — Так что нам позволяли часто видеться. Считали, что это просто детская дружба. Но для меня это была отдушина. Единственный свет. Единственная безопасность. Я смотрел на сестру. На ту, кого так любил, но почти не знал. И понимал: в ней больше силы, чем я мог представить. — Мне жаль, что ты прошла через всё это, — только и смог сказать я. — Мне тоже, — еле слышно прошептала она. — Но ещё больше мне жаль, что я не рассказала тебе раньше. — Ты рассказываешь сейчас. А это уже очень много. — После того как мы узнали о манипуляциях предков, — начала Вивиан, не глядя на меня, — мне стало интересно, как это вообще возможно. Не просто фактом, что они это сделали, а как именно... технически, магически. Я не перебивал. Знал: если она начала говорить — это важно. — Я начала копать. Искать упоминания, ритуалы, проклятия, заклинания, всё что могло быть связано с магическим подавлением личности. То, что мы с тобой и так уже поняли, — это была только верхушка. А потом я наткнулась на описания последствий… и многое встало на свои места. Она сделала паузу, будто боялась произнести вслух то, что чувствовала. — Я была… нестабильна. Раздвоенность — нет, расслоенность. Будто во мне было несколько разных людей. Один — бесстрашная, циничная, резкая. Почти жестокая. Второй — напуганный ребёнок, уязвимый, дрожащий от любого резкого звука. Иногда я панически боялась прикосновений. Даже простые объятия могли вызвать отвращение, панику. А в другие моменты я сама лезла обниматься, искала тепла и близости, будто умирала без этого. Она покачала головой, не в силах улыбнуться. — Это сбивало с толку. И тебя, и других. И саму меня. Я не понимала, кто я. Не понимала, что чувствую. Что реально, а что — навязанное. Я путалась в себе каждый день. Я молчал. Не знал, что сказать. Сердце сжималось. — Самое ужасное, — продолжила она, глядя куда-то мимо меня, — что такие вмешательства, как оказалось, могут сводить с ума. Не в переносном смысле. По-настоящему. Расщепление личности, необратимые последствия, вплоть до потери осознания себя… Я была на грани. И даже не понимала этого. — А теперь?.. — тихо спросил я. — Ты уверена, что они больше не могут на тебя влиять? Она посмотрела на меня. В её взгляде было то, чего раньше не было — стальной холод. Уверенность. — Уверена, — твёрдо сказала она. — После ритуала принятия в род, после того как я осознанно приняла своё место в роду… всё изменилось. Я чувствую их. Чувствую себя. Это моё. И никакая внешняя сила больше не может проникнуть в мою суть. — Я рад, что ты вернула себе себя, Ви. Она кивнула, и только сейчас я заметил — как напряжение постепенно покидает её плечи. Как будто проговорив это вслух, она сбросила груз. Пусть не весь, но часть.

***

Они проговорили ещё часа два или три, прежде чем наконец разошлись. Гарри, уставший, но в хорошем настроении, направился на кухню — перекусить и пройтись по коридорам, чтобы размяться. А вот Вивиан осталась в библиотеке. Мысли о недавней проверке крови в банке Гринготс не давали ей покоя. Точнее, не сама проверка, а её результат. Некоторые термины, особенно один, вызывали у неё всё больше вопросов. Магическое ядро. Что это такое? Что означает его тип, происхождение, стабильность? Как ядро связано с тем, кто ты есть — не только как волшебник, но и как человек? Не раздумывая, она обратилась за помощью к Тинни. Домашняя эльфийка, как всегда, с энтузиазмом взялась за дело и уже через пару минут подвела её к массивному стеллажу, увешанному пыльными, но явно ценными томами. Почти весь он был посвящён устройству магической природы волшебников и особенно — ядру. Устроившись в углу с чашкой сиреневого чая, Вивиан погрузилась в чтение. Время потеряло значение. Листая страницу за страницей, она словно заглядывала внутрь самой магии — в её сердце. Вивиан погрузилась в чтение, листая старинный том под названием «Теория магического ядра» автора Касториуса Трелворта. Она читала, что магическое ядро — это внутренняя энергетическая сущность волшебника, его личный источник магической силы. Это не просто абстрактное понятие, а связующее звено между самим магом и тканью магии, проводник, который соединяет внутренний мир мага с внешним. Через ядро происходит накопление, преобразование и выпуск магической энергии. Но ядро — это не просто нечто пассивное. Оно живёт, чувствует, словно отражая личность мага, его судьбу, характер и даже жизненный путь. Каждый аспект ядра тесно связан с тем, кем является волшебник, и как он взаимодействует с магией. Вивиан узнала, что одной из важнейших характеристик ядра является его тип — именно он определяет, с какой магией волшебник работает наиболее естественно. Это могут быть стихии — огонь, вода, воздух, земля — или более абстрактные формы: эмоции, свет, тьма, хаос и другие. Но тип — не единственный критерий. Стабильность ядра играет не меньшую роль. Если ядро стабильное, магия поддается контролю, работает ровно и предсказуемо. А вот нестабильное ядро склонно к всплескам и срывам, особенно в моменты сильного эмоционального напряжения. Происхождение ядра тоже важно. Оно может быть врожденным — передаваться по наследству и формироваться еще до рождения, или приобретённым — появляться под влиянием внешних факторов: магических травм, ритуалов, артефактов или редких болезней. При этом сила и потенциал ядра определяют, сколько энергии доступно магу и насколько далеко он сможет развиваться в магии. Далее Вивиан читала о типах магических ядер. Элементальные ядра связаны с природными стихиями — огнём, водой, воздухом и землёй. Они позволяют использовать широкий спектр магических способностей — от атакующих заклинаний и защитных барьеров до целительства и трансмутации. Бывают чистые элементальные ядра, связанных с одной стихией, и смешанные, охватывающие сразу две или более. Настоящая редкость — ядро всех четырёх стихий одновременно, для которого необходимы исключительная концентрация и гармония. Существуют также эфирные или абстрактные ядра — они отражают внутренний мир и ментальную структуру мага. Светлое ядро несёт исцеление, защиту и моральную чистоту, теневое связано с магией смерти, скрытностью и проклятиями. Хаотичное ядро — дикая, непредсказуемая и часто нестабильная магия. Эмоциональное ядро зависит от чувств и эмпатии, а самый редкий тип — балансирующее, гармоничное ядро, которое объединяет свет и тьму в совершенном равновесии. Особое место занимают наследственные, или кровавые, ядра. Они связаны с древними родами и дают доступ к фамильным ритуалам, заклинаниям и защитам по линии крови. Такие ядра особенно чувствительны к магическим клятвам и договорам, к родовому долгу, который накладывает сильные обязательства. Вивиан поняла, что ядро не всегда стабильно и требует постоянного контроля. Нестабильное ядро нуждается в ментальных практиках, тренировках и порой ритуалах очищения, чтобы не дать магии выйти из-под контроля. Смешанные ядра, сочетающие несколько типов, например элементальное, хаотическое, кровавое и эмоциональное, обладают огромным потенциалом, но требуют колоссального самоконтроля и силы духа. Стабильные ядра, напротив, предсказуемы, ими проще управлять и они идеально подходят для тех, кто занимается академической магией. Приобретённые ядра зачастую ведут себя нестандартно и способны изменяться со временем, под влиянием новых обстоятельств и опыта мага. Отдельно говорилось о алхимической совместимости — это показатель того, насколько маг и его ядро могут эффективно взаимодействовать с алхимией, зельями и трансформациями. Высокая совместимость означает, что маг лучше воспринимает зелья, устойчив к их побочным эффектам и способен создавать уникальные алхимические составы. Однако такие мощные сущности как магические ядра несут с собой и опасности. Нестабильные или смешанные ядра требуют защиты от магических перегрузок, регулярной балансировки энергии и устойчивости на психоэмоциональном уровне. Без поддержки опытного наставника или использования специальных стабилизаторов — например, рунных амулетов — управление такой силой может стать слишком рискованным. Вивиан отложила книгу в сторону, но мысли в её голове не утихали. Каждая строчка, каждое слово будто отзывалось внутренним эхом, вызывая в душе бурю размышлений. Она вновь и вновь прокручивала в памяти информацию о своём магическом ядре — настолько сложном и редком, что встретить такое можно меньше чем у одного процента всех волшебников. Её ядро было смешанным — необычайным сочетанием сразу четырёх стихий, хаоса, эмоциональной и кровавой магии. Такая комбинация сама по себе была вызовом для контроля и гармонии. Происхождение ядра оставалось загадкой — оно врождённое, наследие древних родов, или же уникальное магическое явление, возникшее по каким-то непостижимым причинам. Но именно это происхождение давало Вивиан огромное количество энергии и потенциала, которых хватило бы, чтобы изменить ход самой магии. Однако, несмотря на всю свою силу, ядро оставалось нестабильным. Оно было склонно к всплескам и резким изменениям, особенно в моменты эмоциональных потрясений или магических нагрузок. Без должного обучения, без наставника, способного направлять и обуздывать эту стихию внутри, Вивиан рисковала потерять контроль над собой и своей силой — а последствия могли быть катастрофическими. Её магия проявлялась на высоком уровне — зачастую даже превышая норму. Это означало, что сила внутри неё была не просто большой, а по-настоящему колоссальной, готовой взорваться в любой момент. Именно поэтому Вивиан понимала: без осторожности и дисциплины ей не обойтись. Эта мысль настолько потрясла её и напугала, что она не сразу заметила, как начала впадать в панику. Насколько сильно она могла навредить окружающим? Могла ли она причинить боль Гарри? В голове роились бесконечные вопросы, каждое предположение казалось страшнее предыдущего. Внезапно вокруг неё закружились книги, свитки стали вырываться из полок и летать по комнате, столы и стулья с подсвечниками поднялись в воздух, вращаясь и сталкиваясь друг с другом. Даже кресло, в котором она сидела, будто ожило — оно слегка поднялось над полом и медленно парило, не двигаясь с места. За окном началась буря: сильный ветер завывал в ветвях деревьев, а дождь барабанил по крыше и стеклам. Вивиан не заметила, как к ней на колени прыгнула кошка — животное, которого в доме не должно было быть. Она также не слышала, как кто-то зовёт её, пытаясь привлечь внимание. Это была Тинни, домашняя эльфийка, отчаянно пытавшаяся докричаться до своей хозяйки, но всё было тщетно. Она не почувствовала и того, как в область задней части левого бедра вползло жгучее, словно кислота, ощущение. На коже словно вылили пламя — резкое, жгучее. Там была руна — сложный символ, который, казалось, двигался по коже. Верхняя часть шла по диагонали вниз слева направо, затем линия резко меняла направление под острым углом вверх вправо. После этого руна снова уходила вниз вправо, образуя нечто похожее на букву «S», но более угловатую и вытянутую. Внезапно раздался спокойный, мужской голос: — Может, пора успокоиться? — спросил он с легкой усмешкой. — Вивиан, имей совесть, ты разрушаешь самую большую библиотеку в мире. Этот голос словно вернул её к реальности. Магия вокруг начала стихать, но лишь слегка. Мужчина вздохнул и подошёл ближе, присев перед ней на колено. Его глаза были спокойны и уверены. — Давай вместе успокоимся, — мягко произнёс он. — Поможем тебе дышать. Глубокие и медленные вдохи и выдохи — можно вдыхать на счёт четыре и выдыхать тоже на счёт четыре. Вивиан попыталась сосредоточиться и последовать его совету. С каждым вдохом и выдохом магия вокруг постепенно утихала, напряжение спадало. — Молодец, — похвалил мужчина, — теперь дай мне свои руки. Хотя Вивиан чувствовала слабость и неуверенность, она положила руки на кошку, которая продолжала уютно сидеть у неё на коленях, и мягко прижалась к ней. — Умница, — тихо сказал он. — Теперь посмотри на свои пальцы и начни считать их вслух. — Один... два... — голос дрожал, но она продолжала. После пятого круга такого подсчёта Вивиан окончательно успокоилась, вместе с ней стихла и разгулявшаяся магия. Книги и свитки с грохотом упали на пол, а столы и стулья сели на свои места. Она почувствовала лёгкое жжение от руны на бедре — знак того, что она всё ещё активна, но что именно она делает, Вивиан не знала. Внезапно до неё дошло, что в комнате, кроме неё самой, находится ещё кто-то — ведь помимо Гарри и домашних эльфов на острове никого больше быть не должно. Сердце Вивиан забилось сильнее от неожиданности и растущего страха. Она резко повернулась и увидела перед собой мужчину. Его глаза, глубокие и голубые, смотрели на неё с тревогой и мягкой заботой, которые словно пронзали её до самой души. Это был Калисто. Вивиан вскакивала на ноги так резко, что кошка, уютно устроившаяся на её коленях, с раздражённым мяуканьем упала на пол. Но, быстро приземлившись на лапы, животное не убежало, а осталось рядом, словно охраняя ее. Стоя напротив Калисто, Вивиан пыталась успокоить бешено колотящееся сердце, но взгляд мужчины не отпускал её — в нем читалась смесь тревоги и непоколебимой решимости. — Что ты здесь делаешь? — спросила она ледяным голосом. От недавней паники и истерики не осталось и следа, её речь теперь звучала резко и обвинительно. Калисто чуть приподнял бровь, словно слегка удивлённый. — Ты сама меня призвала, — спокойно ответил он. — Ты в курсе, что если бы не я, была бы уничтожена самая большая коллекция книг и свитков в мире? Вивиан фыркнула, и в её голосе зазвучала злость: — Теперь они мои, и я могу делать с ними всё, что захочу — хоть сжечь. — Ты этого не сделаешь, — сказал Калисто строго. — И мы оба это знаем. Перестань вести себя как ребёнок. Тебе это не идёт. Вивиан стиснула зубы и повторила с нарастающей твердостью: — Я уже спросила — что ты здесь делаешь? Ты же умер. И давно. — Посмотри на меня внимательнее, — ответил он тихо. — И ты всё поймёшь. Несколько секунд Вивиан молча смотрела на него, потом нехотя последовала совету и стала пристально разглядывать. Калисто был прозрачным — словно призрак, но не таким, как в Хогвартсе, где духи светились тусклым голубым светом. Он выглядел, как будто состоял из воздуха и света, будто его тело и вовсе не было плотным, а скорее тонким, эфемерным, почти невесомым. Вивиан не могла понять, что это — призрак, иллюзия или что-то ещё. Она ощутила странное смешанное чувство тревоги и удивления. В этом полупрозрачном существе было что-то знакомое и в то же время абсолютно непостижимое. — Почему ты здесь? — спросила она снова, стараясь взять себя в руки, хоть внутри всё ещё бушевала тревога. — Я же тебе говорю — ты меня призвала, — ответил Калисто спокойно, но в его голосе слышалась твёрдость. — Руна. Вивиан взглянула на него с недоумением. Внезапно боль, которая давно мучила её в области задней части левого бедра, снова напомнила о себе — настолько сильная, что она даже забыла о ней. Волшебница зашипела, но не отводила от призрака своего злого, недоверчивого взгляда. — Исчезни, — холодно бросила она. — Ты мне не нужен. Калисто лишь пожал плечами и спокойно ответил: — А твоё подсознание говорит иначе. — Что ты несёшь? — резко спросила Вивиан, пытаясь скрыть растущую нервозность. — Ты призвала меня неосознанно, когда тебе нужна была помощь, — объяснил он. — Видимо, я единственный из предков, кого ты знаешь и ненавидишь намного меньше остальных. Похоже, твоё подсознание умнее тебя, и оно решило, что тебе нужна помощь. Вивиан скрестила руки на груди и твёрдо ответила: — Мне не нужна помощь. Я сама со всем справлюсь. — Ну-ну, — усмехнулся Калисто, — боль при использовании рун — это ненормально. Это значит, что ты не умеешь управлять рунами, а они управляют тобой. Потеря контроля — это... — Побочный эффект вашего вмешательства в мой разум и предрасположенность ядра, — прервала его Вивиан, голос её дрожал от внутреннего напряжения. — Если бы ты училась контролировать это и приняла нашу помощь, — спокойно сказал Калисто, — твой срыв не привёл бы к такому разрушению. Он обвел руками пространство вокруг, и Вивиан наконец обратила внимание на последствия своей вспышки. Ближайшие книжные полки были почти пусты — книги и свитки лежали разбросаны по полу. Несколько стульев и столов были сломаны или повалены. Кресло, в котором она только что сидела, было обожжено снизу — следы магического перегруза оставили на нём заметные ожоги. — Посмотри, что ты натворила, — добавил Калисто тихо, но с оттенком сожаления. — Это не просто разбросанные книги. Это тысячи лет знаний и силы, которые могли бы тебе помочь. А ты едва ли не разрушила всё это из-за собственного страха и неподготовленности. Вивиан опустила взгляд, ощущая тяжесть сказанного. Её руки дрожали, а боль в бедре пульсировала всё сильнее. Она понимала, что без помощи ей не справиться, но гордость и страх цеплялись за неё, не позволяя сделать первый шаг. — Что мне теперь делать? — наконец спросила она, глядя прямо в глаза Калисто, ища в них хоть каплю поддержки. — Учиться, — спокойно ответил он. — Учиться слушать своё ядро, управлять им и принимать помощь, когда это необходимо. Без этого твоё магическое ядро будет лишь разрушать тебя и всё вокруг. Ты — не одна. Мы здесь, чтобы помочь. Ты просто должна позволить себе принять это. Вивиан сжала руки в кулаки, взгляд потускнел от боли и внутреннего сопротивления. — Я не хочу их видеть. Они подстроили дружбу с моими друзьями. Я смогла к ним привыкнуть, начать доверять... Я даже... Это не важно… — Полюбила? — спросил он осторожно. Вивиан вздрогнула от одного лишь слова, словно оно ранило её глубже, чем могла предположить. — Это просто слово, Вивиан. Его не стоит бояться. Тот мальчик со светлыми волосами... Дракки? — Драко, — тут же поправила она, и замолчала, почувствовав, что попала в ловушку его вопроса. Калисто вздохнул. — Слушай, прости, что вмешался, — сказал он, — если на то пошло, это была не моя идея, и я почти не принимал в этом участия. Я только помогал тебе и твоему подсознанию с телепортацией. Мне вообще не нравилось, что они делали. — Почему ты их не остановил? — спросила Вивиан с горечью. — Потому что не мог, — ответил он, отводя взгляд. — Во-первых, если ты ещё не поняла, в нашей семье выражен матриархат, и решения принимают не все. Во-вторых, я не мог на них повлиять. Было всего три стороны: те, кто считал, что не имеет права вмешиваться в мир живых; те, кто не хотел, чтобы род умер, и управлял тобой; и небольшое количество тех, кто, как и я, считал, что мы не имеем права на подобное вмешательство и что ты и твой брат справитесь сами. Как понимаешь, моё мнение не было самым популярным. — А на какой стороне была моя мама? — спросила Вивиан тихо. — Спроси её сама, — ответил Калисто коротко. — Я и так знаю, что она была в числе вторых. Просто хотела услышать это. — Как знаешь, — он заметил, что ей становится всё труднее стоять, боль в бедре усиливалась, но девушка была настоящим бойцом. — А ты — боец, — улыбнулся он почти отцовской улыбкой. — Научилась терпеть боль ещё в детстве. Сейчас это очень помогает, — призналась Вивиан, чуть расслабляясь. — Мне жаль, — сказал Калисто тихо. Они оба понимали, что она имела в виду не только боль от рун, но и более глубокие, личные раны. — Почему вы не убили его моими руками? — её голос дрогнул. — Ты не убийца, Вивиан, — твердо ответил Калисто. — А Оскара я убила, — прошептала она, сжимая губы. — Это была не твоя вина. Ты это знаешь. Перестань себя винить. Парень сам так решил. Вивиан опустила взгляд, сжимая ладони в кулаках, пытаясь прогнать тяжёлые мысли и принять ту правду, которую долго не могла осознать — и, пожалуй, всё ещё не могла принять полностью. Калисто стоял рядом, тихо поддерживая её своим невидимым присутствием, словно говоря без слов, что она не одна в этой битве — ни с собственным ядром, ни с собой. — Я размышляла о том, насколько Сомра была права, — наконец тихо сказала Вивиан, едва поднимая глаза. — Думаю, тебе было трудно принять это решение, — ответил Калисто мягко. — Гораздо труднее, чем сейчас говорить об этом вслух, — призналась Вивиан. — Я хотела найти способ связаться с вами... Но теперь, когда ты здесь... — Да, я здесь, — спокойно произнёс Калисто. Вивиан вдруг резко схватилась за бедро и согнулась от боли. Мужчина сразу подошёл к ней, но остановился, словно вспомнив, что он — призрак, и не может прикоснуться, чтобы помочь. — Сядь, тебе больно, — сказал он тихо. То, что она не стала спорить и послушно опустилась на пол, говорило о том, насколько сильной была боль. — Чем дольше действует руна, тем сильнее будет боль, — объяснил Калисто. — Как мне справляться с болью при использовании рун? — спросила она, стиснув зубы. — Начни медитировать. Найди гармонию с рунами и своим ядром, а затем объединяй их, свяжи между собой. А сейчас попробуй успокоить свою магию, она нервничает из-за работы руны. — Ты хочешь сказать, что моя магия — словно живое существо? — с сомнением переспросила Вивиан. — Не только твоя, так у всех магов, — улыбнулся он. — Но да, можно сказать и так. Он подошёл ближе и снова опустился перед ней на колено. — Сложи руки вместе, будто ты сдерживаешь крыску или что-то подобное. — Фу... — с недовольством произнесла Вивиан, но послушно выполнила указание. — Хорошо, теперь закрой глаза и представь, что гладишь что-то мягкое — что угодно, что приносит тебе спокойствие. Вивиан мысленно провела рукой по гладкой шерсти Кэсс. Кошка кстати так и не ушла, она легла у её ног и внимательно наблюдала. — Отлично. А теперь представь, что держишь в руках свет — этот свет — твоя магия. Представь его жёлтым, как солнечный свет. Она сделала так, и в её руках замелькали едва видимые искры. — Сосредоточься, то, что ты представляешь, — это и есть твоя магия. Успокой её, и она засверкает ярче. Вивиан следовала его указаниям, стараясь выдохнуть всю боль и напряжение. — Теперь можешь открыть глаза, — улыбнулся Калисто. В её ладонях действительно мерцал нежный золотистый свет. — Получилось! — воскликнула Вивиан, удивлённая своей способностью. — Ты быстро учишься, — похвалил её Калисто. — Боль стала терпимее? — Да, — ответила она с удивлением и надеждой в голосе. Впервые за долгое время она почувствовала, что контроль над магией — не миф, а достижимая реальность. И, возможно, с поддержкой Калисто и своего собственного ядра, она сможет не только справиться с болью, но и стать сильнее. — Хорошо, — сказал Калисто, слегка улыбаясь, — теперь медитируй. Или займись чем-нибудь успокаивающим — танцами, прогулкой, чем угодно. Главное — попробуй объединить своё ядро и руны в одно целое. А потом можешь призвать меня снова, и мы вместе будем учиться управлять рунами. Вивиан чуть нахмурилась, задумавшись. — А как мне тебя призвать? Калисто задумчиво протянул: — Думаю, в следующий раз так просто это не получится. — Почему? — с настороженностью спросила она. — Сейчас ты была на эмоциях. Ты призвала меня подсознательно, а не сознательно. Когда будешь звать меня в следующий раз, тебе понадобится какая-то связь со мной. — Какая-то вещь? Твоя вещь? — удивлённо подняла брови Вивиан. — Где я её возьму? Ты же умер почти семьдесят лет назад! Калисто улыбнулся и пожал плечами. — Ну, почти, — ответил он с лёгкой насмешкой. Вивиан зло сверкнула на него глазами, и он поднял руки в знак капитуляции. — Семьдесят, так семьдесят, принцесса. Только не злись. — Не называй меня так, — прохрипела она. — Как хочу, так и называю, — передразнил он её с игривой улыбкой. — В моём кабинете полно моих вещей. Возьми любую. Кабинет найдёшь? — Попрошу домовиков помочь. — Вот и хорошо. Возьмёшь мою вещь, представишь меня, представишь, как выглядит руна, которая должна призвать меня, сосредоточишься на своей магии — и всё. Я снова в мире живых. Поняла? — Да, — кивнула Вивиан, чувствуя, что теперь перед ней стоит новая, но вполне достижимая задача. Калисто улыбнулся шире, его глаза на мгновение заблестели. — Вот и отлично. Теперь всё в твоих руках. Главное — не бойся, не стесняйся просить помощи. Мы вместе пройдём этот путь. Она глубоко вздохнула и впервые за долгое время ощутила — несмотря на боль и страх — проблеск надежды. — Теперь тебе пора отпускать меня, принцесса, — тихо произнёс Калисто. — Как мне это сделать? — с лёгкой неуверенностью спросила она. — Для начала — расцепи руки, пока не получила магическое истощение. После такой истерики вредно так много пользоваться магией, а ты всё ещё держишь меня в этом мире и светящийся шар в руках — слишком долго. Тебе повезло, что ты находишься в гнезде. Остров помогает тебе, поддерживает своей магией. Вивиан взглянула на ладони и с удивлением обнаружила, что действительно всё ещё сжимает светящийся шарик. Она аккуратно развела руки в стороны, и магия постепенно рассеялась, оставляя после себя лёгкое тепло. — Умница, — улыбнулся Калисто. — А теперь просто представь, как я исчезаю, словно получаю пинок под зад, и возвращаюсь домой. — Как через дверь? — с сомнением спросила Вивиан. — Можно и так, — кивнул он. — Хорошо. Мне пора. Когда выпроводишь меня обратно в мир мёртвых — иди отдыхать. Тебе это очень нужно. Вивиан кивнула, закрыла глаза и стала представлять деревянную дверь, скрип которой она будто слышала в своей голове. Медленно она вообразила, как Калисто проходит через неё, растворяясь в привычном для него мире. Открыв глаза, она увидела пустую библиотеку: кроме неё самой, кошки Кэсс и эльфа Тинни никого не было. Волнение утихло, и тишина снова воцарилась вокруг. Вивиан почувствовала сильную усталость — словно не спала несколько ночей подряд, таская тяжёлые валуны в горах. Её тело и разум требовали отдыха, и теперь это ощущение стало особенно острым. Она медленно поднялась с кресла и направилась к окну. За стеклом буря уже утихла, оставив после себя лишь свежесть и лёгкую прохладу, словно природа сама вздохнула с облегчением после недавнего шторма. — Тинни, — тихо позвала она, не сводя глаз с мерцающего вдали горизонта. — Я тут, хозяйка, — мягко откликнулась эльфийка. — Вы в порядке? — Просто устала, — призналась Вивиан, поворачиваясь к ней. — Сегодня было слишком много потрясений. Гарри спит? — Да, хозяйка. Как только он вышел из библиотеки, сразу направился в свои покои, попросил домовиков что-нибудь перекусить и лёг отдыхать. Вивиан на мгновение закрыла глаза и подумала, как же хорошо, что они живут в дальней башне дома. Всё, что происходило здесь, не потревожило Гарри, и это приносило ей хоть небольшое облегчение. — Завтра попросишь Генриха Блэкмора прийти ко мне в кабинет, — тихо, но решительно сказала она, — и перенесёшь его сюда. Скажи, что эта встреча останется только между нами. — Как прикажете, хозяйка, — кивнула Тинни. — А теперь можешь идти отдыхать, Тинни. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, хозяйка, — ответила эльфийка и исчезла.