Жестокая реальность

Тепло исчезло. Мир потускнел, словно сама реальность затаила дыхание. Воздух стал вязким, серым, как будто он больше не принадлежал живым. Девушка стояла в густом тумане, босыми ногами касаясь ледяного камня. Всё здесь было странно знакомо — одновременно чужим и родным, как сон, забытый и заново найденный. Она не дышала. Не потому что боялась — нет. Просто в груди поселилось нечто древнее. Что-то, что не требовало воздуха. Это был зов крови. Зов рун. Перед ней простирался круг — выложенный серебром и пеплом. Линии складывались в незнакомые слова, в символы, от которых пробегали мурашки. В центре круга стояла женщина — высокая, облачённая в чёрное. Её глаза сверкали зелёным огнём, а на коже сияли руны — как звёзды, зажжённые самими богами. Рядом прошептал чей-то голос, дрожащий, будто из глубин времени: — Смотри, дитя… Это ночь, когда твоя родствиница обманула саму смерть. В центре круга стояла Талия. Обнажённая, покрытая кровью — своей и чужой. Её алое тело казалось живой руной. Вокруг неё лежали пять тел. Пять магов. Пять жертв. Каждый из них когда-то был великим — сильным, уважаемым. Теперь — просто плата. Талия подняла руки к небу. Руна на её лбу — руна Времени — вспыхнула ослепительным светом: — О, Астрарис, Владыка Времени, услышь меня! Пусть мои дни не иссякнут! На груди запульсировала руна энергии: — Мелиора, Богиня Магии, даруй силу, неугасимую в вечности! На левой ладони вспыхнул зелёный огонь: — Виридия, Хранительница Крови и Плоти, свяжи моё тело с этой Землёй! На правой ладони разгорелось синее пламя: — Луксис, Владыка Мудрости, не дай моей памяти исчезнуть во мгле! И наконец — на сердце засияла руна, чёрная, как безлунная ночь. Её свет был кроваво- красным. — Мортес… Смерть… Я не отвергаю тебя — я становлюсь тобой. Земля содрогнулась. Воздух сгустился, как перед грозой. Руны вырвались из плоти Талии и закружились вокруг неё — кольца древней силы, звёзды, вращающиеся по своему закону. Она подняла кинжал — вырезанный из кости василиска — и вонзила его себе в грудь, прямо в сердце. В руну Смерти. Кровь хлынула, но не упала на землю — она взмыла в воздух, формируя символы. Воздух звенел от напряжения. — Душу я дроблю, но не теряю. Я не создаю скарду. Я вплетаю их в себя. Из её тела вырвались пять частиц души. Пять фрагментов, каждый из которых был заключён в артефакт: Наручные украшения — из чёрного металла, украшенные резьбой в виде цветов и узоров. Песочные часы — стеклянные, в серебряной оправе, с песком цвета пепла. Зеркало — ручное, в тёмной металлической раме, отражающее не лицо, а истину. Дневник — кожаный, перевязанный верёвкой, с тиснением дракона на обложке. Амулет — кварц, опутанный серебряной нитью, на чёрном шнурке. Талия вскрикнула, и на миг всё исчезло — свет, звуки, дыхание мира. Но она осталась. Без сердца. Без дыхания. Живая. Руны потемнели. Боги отступили. Она больше не принадлежала им. Она была сама себе богиней. Боги не вмешивались. Не могли. Она выполнила свой долг — и они знали: рано или поздно, она всё равно придёт к ним. Но не сейчас. Голос в тумане снова прошептал: — Так родилось бессмертие …но вместе с ним — и проклятие. Вивиан вынырнула из темноты — словно из ледяной воды. Резко села, хватая воздух, будто после долгого погружения. Голова гудела, сердце билось неровно и слишком быстро, а руки дрожали, как после сильного холода. Сон рассеялся в одно мгновение, но оставил после себя не покой, а липкий страх, который сжимал грудь. К горлу подступила тошнота. Рядом, беспокойно виляя хвостом, крутилась Кэсс — пушистая тень с зелеными глазами. Кошка тревожно мяукнула, потёрлась мордочкой о её бедро, будто пытаясь вернуть хозяйку к реальности. Но Вивиан не слышала её. Она рывком поднялась — насколько позволяли дрожащие ноги и кружившаяся голова. Мир вокруг плыл, стены будто покачивались. Добравшись до ванной, она почти упала на холодный кафель, успев схватиться за край унитаза. Колени ударились о пол с глухим стуком, но боли она не почувствовала — слишком поздно. Её вырвало, горько, болезненно, остатками вчерашнего чая. Кэсс следовала за ней, не отходя ни на шаг, её мягкие лапы почти не издавали звуков. Кошка тревожно мяукала, обвивая хозяйку хвостом, то прижимаясь, то отходя, не понимая, что происходит, но чувствуя — плохо. Очень плохо. Когда рвота наконец прекратилась, Вивиан, бледная и слабая, попыталась встать, но ноги не слушались. Каждое движение отзывалось тупой болью в теле, будто по ней прокатился поток ледяной магии. Она тяжело дышала, глядя в пустоту, затем отползла к стене и обессиленно прижалась к ней спиной. Холод камня был почти приятен — он помогал прийти в себя. Вивиан вытянула ноги, чувствуя, как дрожь постепенно отступает. Кэсс запрыгнула ей на колени, свернувшись клубком, прижавшись тёплым боком к её животу. Из груди кошки раздалось тихое, ровное мурчание — будто она пыталась вытянуть страх из своей хозяйки. Вивиан машинально опустила руку, коснулась мягкой шерсти и начала медленно гладить Кэсс большим пальцем по голове. Тёплое мурчание и ровный ритм дыхания кошки немного успокаивали. Но перед внутренним взором всё ещё вспыхивали образы сна — кровь, серебряные руны, голая женщина, пять тел у её ног. Её разум отказывался верить, но душа знала — это было не просто сновидение. — Тинни, — тихо позвала Вивиан. Перед ней мгновенно появилась эльфийка, тоненькая, бледная, с испуганно распахнутыми глазами. — Хозяйка! — воскликнула она, делая шаг вперёд. — Вы в порядке? Что с вами случилось? Вивиан сидела на холодном полу, бледная, как сама луна. Губы пересохли, дыхание сбивалось. Она едва подняла взгляд на эльфийку. — Принеси какое-нибудь зелье… чтобы мне стало легче, — прошептала она хрипло. — Голова болит, и… — она замялась, опуская взгляд, — меня только что вырвало. Думаю, это последствия от руны. Мне приснилось… прошлое. В голосе прозвучала усталость, будто за этой ночью стояла целая война — внутренняя, древняя, без свидетелей. — Я поняла, хозяйка, — быстро ответила Тинни и исчезла с лёгким хлопком воздуха. Прошло не больше пяти минут, прежде чем она вновь появилась — держа в руках пузырёк с голубым зельем. — Вот, хозяйка, — тихо сказала эльфийка, подходя ближе. Вивиан попыталась взять флакон, но пальцы предательски дрожали, а крышка не поддавалась. — Помоги мне, — тихо попросила она. Тинни без слов откупорила пузырёк и осторожно поднесла его к губам хозяйки. Горьковато-сладкая вязкая жидкость коснулась языка. Вивиан с трудом сглотнула — зелье будто обжигало изнутри, подступила новая волна тошноты, но она сдержалась. Минуты тянулись мучительно долго, но вскоре голова прояснилась, дыхание выровнялось, дрожь в руках ослабла. Вивиан, всё ещё опираясь о стену, медленно поднялась. Тинни и Кэсс следовали за ней по пятам. Кошка шагала мягко, внимательно наблюдая за каждым её движением. Когда Вивиан добралась до спальни, она присела на край кровати, тяжело опустив плечи. Секунду просто сидела, глядя на свои руки — теперь они больше не дрожали. Головная боль утихла, и вместе с ней ушло тошнотворное ощущение, будто всё внутри неё было вывернуто наизнанку. — Хозяйка… — тихо позвала Тинни, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Вивиан подняла взгляд и попыталась улыбнуться. — Со мной всё в порядке, Тинни. Спасибо, что помогла, — её голос звучал мягко, но устало. — Когда прибудет господин Блэкмор? — Я перенесу его к вам в кабинет после обеда, хозяйка, — сразу ответила эльфийка. — Хорошо. А ещё… попробуй назначить встречу на сегодняшний вечер с Гвендолин Крейв. Скажи ей, что я намерена сделать крупный заказ. — Как прикажете, хозяйка, — кивнула Тинни. Вивиан на мгновение задумалась, потом добавила: — После завтрака мы начнём обучение. Хочу, чтобы ты начала вводить меня в курс дела. Если есть книги, которые я должна прочитать — не стесняйся говорить мне об этом. А лучше… просто приноси их в кабинет. Глаза Тинни засияли — ей явно понравилось поручение. Маленькая эльфийка, будто позабыв про страх, уже мысленно рылась в библиотеке, решая, какие тома первыми попадут к хозяйке на стол. — На этом всё, Тинни. Спасибо, — тихо сказала Вивиан, опускаясь на подушки. — И ещё… скажи Гарри, что мы позавтракаем вместе, в восемь. Пусть домовики подадут завтрак на нашем балконе. — Как прикажете, хозяйка, — с поклоном ответила Тинни и исчезла с мягким хлопком воздуха. Вивиан осталась одна. Комната была тиха. За окном серело — рассвет крался по небу, заливая башню мягким серебром. Кэсс, словно поняв, что всё закончилось, запрыгнула на кровать, свернулась клубком у ног хозяйки и тихо замурчала. Вивиан склонила голову, проведя пальцами по мягкой шерсти Кэсс. Кошка тихо замурчала, словно соглашаясь с её мыслями. Но долго лежать без дела Вивиан себе не позволила. Усталость отступала, уступая место привычной решимости. Она встала, аккуратно заправила волосы в высокий хвост и переоделась в удобную одежду — лёгкие брюки, мягкую рубашку. Сегодня ей не хотелось оставаться в стенах дома. Воздух манил — влажный, свежий, наполненный ароматом дождя и соли. Бегать по берегу океана она любила, но сегодня тянуло в другую сторону — вглубь острова, в лес, где, как ей казалось, дышала сама магия. Сначала она остановилась в саду. Сделав несколько глубоких вдохов, Вивиан вытянула руки вверх, потянулась, затем медленно опустилась в серию плавных упражнений — растянула мышцы, размяла суставы, заставив тело проснуться. Когда дыхание выровнялось, она, не торопясь, направилась к опушке. Лес встретил её тишиной и звуками жизни. Лёгкий туман стлался у самой земли, влажные листья переливались каплями росы. Вивиан любила это место. Ещё вчера, когда она шла за Тинни к лесному домику, она почувствовала — здесь, среди деревьев, ей спокойно. Странное ощущение безопасности охватывало её с каждой секундой. Она бывала в лесах и раньше — и далеко не все вызывали у неё доверие. Особенно Запретный лес у Хогвартса. Там воздух был густой, вязкий, пропитанный чужой, тёмной магией. Опасность там чувствовалась не из-за тварей, а из-за самого поля, излучаемого землёй. Но этот лес… был другим. Здесь она ощущала гармонию. Пение птиц, шелест ветвей, шёпот ветра между сосен — всё это умиротворяло. Даже магия острова ощущалась мягче, теплее. Она будто вплеталась в её собственную ауру, не подавляя, а поддерживая. Вивиан шла всё дальше, пока не вышла к небольшому ручью. Вода была чистой, прозрачной, и бежала между камнями, создавая тихую мелодию. Из-за пасмурного неба казалось, будто над островом ещё стоит ночь — мягкая, серо-синяя, без звёзд. Но девушку это не смущало. Она присела на гладкий камень у воды и приняла позу лотоса. Под ногами холодил влажный мох, в лицо дул лёгкий ветер. Вивиан закрыла глаза. Руки легли на колени, дыхание замедлилось. Калисто сказал ей медитировать. Найти общий язык со своей магией. Почувствовать своё ядро. Она не собиралась откладывать. Сейчас, здесь, среди шёпота леса и дыхания ветра, она собиралась сделать первый шаг к контролю — к гармонии между собой и той силой, что жила в ней. Потому что чем раньше она научится управлять своей магией, тем безопаснее будет не только ей самой… но и Гарри. Она глубоко вдохнула, позволив себе раствориться в звуках леса. Тело постепенно перестало быть тяжёлым, сознание — резким. Всё вокруг будто стало единым целым: шелест листьев, журчание воды, ритм её дыхания. Магия внутри неё шевельнулась, как дремлющее животное, осторожно реагируя на её внимание. Она почувствовала её — тёплую, светлую, немного колючую. И впервые за долгое время не испугалась этого касания. Гарри долгое время верил, что в этом мире он один. Даже попав в Хогвартс, он не изменил своего мнения. У него появились Рон и Гермиона — друзья, которых он ценил всей душой, — но чувство одиночества всё равно оставалось где-то глубоко внутри, тянуло вниз, словно камень на сердце. Он смеялся, разговаривал, участвовал в сражениях, но даже в те мгновения, когда вокруг было полно людей, Гарри чувствовал: он один. Иногда, в редких снах, к нему приходила девочка. Таинственная, невероятно знакомая, будто отражение самого себя. Каждый раз, когда он видел её, пустота внутри ненадолго исчезала, уступая место странному, тёплому чувству. Он не понимал, кто она и почему ему кажется, что она часть его самого. И в тот день, когда он наконец встретил её наяву, когда их взгляды впервые пересеклись — он понял. Понял всё. Она — его семья. Его сестра. С того самого момента одиночество покинуло его. Гарри впервые ощутил свободу — не ту, что дают битвы и победы, а ту, что рождается внутри, когда тебе больше не нужно быть одному. С ней рядом он чувствовал, что способен на всё. Теперь, когда они далеко от Англии, от привычных стен Хогвартса и всей той жизни, что казалась вечной, Гарри не чувствовал ни страха, ни вины, ни тоски. Здесь, на острове, ему было спокойно. По-настоящему спокойно. Он стал меняться — открывать в себе стороны, о существовании которых раньше и не подозревал. Например, любовь к знаниям. Когда-то учёба была для него просто необходимостью. В Хогвартсе он учился потому, что надо. Гермиона не давала расслабиться, а Снейп — шанс забыть о домашних заданиях. Но здесь всё было иначе. Здесь он учился потому, что хотел. Он ловил себя на том, что по собственной воле засиживается за книгами, перелистывая страницы до самой ночи. Его по-настоящему увлекал процесс. Каждый новый факт, каждое заклинание, каждая древняя история впитывались легко — будто магия сама шептала ему ответы. Когда Вивиан предложила пригласить частных учителей по различным направлениям — от боевой магии до этикета и даже танцев — Гарри не возражал. Наоборот, поддержал идею с неожиданным энтузиазмом. Даже на уроки танцев согласился без споров. Он прекрасно понимал: если он хочет быть рядом с Вивиан, если хочет стать частью этой новой жизни, ему нужно соответствовать. Да и, что уж скрывать, всё это оказалось не в тягость. Он учился быстро, удивительно быстро. Языки давались ему легко, память будто стала лучше, а концентрация — глубже. Похоже, в их семье это действительно было наследственным. Этим утром Гарри проснулся рано. Солнце ещё только пробивалось сквозь туман у моря. Первая мысль — взять книгу. Он продолжил изучать немецкий, язык, который раньше казался ему чем-то невозможным. Сейчас же слова складывались в предложения почти без усилий. Он был так увлечён чтением, что не заметил, как пролетело время. И только мягкий голос вывел его из задумчивости: — Хозяин... Гарри моргнул и поднял взгляд. Перед ним стоял его личный домовик — невысокий, с огромными глазами, в аккуратной серой тунике. — Доброе утро, Дримель, — улыбнулся Гарри, закрывая книгу. Он поднялся с кровати и подошёл к окнам, распахивая шторы. — И, пожалуйста, я же просил — не называй меня так. — Конечно, прошу прощения, мистер Поттер, — поклонился домовик. Гарри тяжело вздохнул. К чему-к-чему, но к такому обращению он всё никак не мог привыкнуть. Мистер Поттер звучало чересчур официально. Но всё же это был компромисс, на который он согласился — и с этим можно было жить. Он нередко задумывался, как Вивиан удаётся сохранять такое спокойствие, когда её называют хозяйкой. — Мистер Поттер, хозяйка приказала накрыть завтрак к восьми на вашем балконе, — почтительно добавил Дримель. — Спасибо, можешь идти. Когда домовик исчез, Гарри взглянул на часы — без пятнадцати восемь. Он быстро принял душ, переоделся и направился на балкон. Воздух был прохладным, но чарующие заклинания удерживали тепло. Стол уже был накрыт: свежие булочки и пирожные, фрукты, две кружки с напитками — в одном тёмный кофе, в другом сиреневый чай. Две тарелки с омлетом и ломтиками тостов. Два стула. Гарри сел на своё место и глубоко вдохнул, наслаждаясь утренним воздухом. Лето было в самом разгаре, но здесь, на острове, погода жила по своим законам. Ветер с океана был прохладным, а небо — мягко-серебристым, будто само время замедлило свой бег. Он ждал Вивиан, и впервые за долгое время не спешил. Не думал о прошлом. Не ждал беды. Он просто был. И это «просто» ощущалось как самое настоящее счастье. Тишина утра, спокойное дыхание моря, лёгкий аромат чая с сиренью, смешанный с запахом солёного ветра… Всё казалось таким правильным. Послышался тихий щелчок двери. Гарри поднял взгляд — и увидел, как с другого конца балкона выходит Вивиан. Она выглядела свежей, хоть и немного уставшей: волосы были собраны в свободный хвост, на ней — его рубашка и штаны, все лёгкое и удобное. На фоне прохладного утреннего света она казалась чем-то нереальным, почти эфемерным — как сама магия острова, принявшая человеческий облик. — Доброе утро, — мягко сказала она, подходя ближе. В голосе чувствовалась лёгкая хрипотца. — Прости, что опоздала. Прежде чем сесть, Вивиан подошла к нему, склонилась и поцеловала брата в щёку — легко, по-сестрински, но с теплом, от которого у Гарри на миг защемило сердце. — Доброе, — ответил он, улыбнувшись ей в ответ. Она опустилась на своё место, взглянула на завтрак — и на мгновение в её глазах мелькнула тень. Что-то грустное, едва уловимое, будто неприятное воспоминание. Но улыбка вернулась так быстро, что Гарри мог бы подумать — ему просто показалось. — Приятного аппетита, — произнесла она спокойно, взяв в руки вилку. Гарри посмотрел на их завтрак: омлет с ветчиной, зеленью и сыром, поджаренные тосты, свежие ягоды. Всё выглядело просто, но уютно. Домовики действительно знали, как угодить. — Спасибо, — кивнул он и взял кусочек омлета. — Какие у тебя планы на сегодня? Вивиан вздохнула, отпила немного сиреневого чая и посмотрела на горизонт — туда, где океан соприкасалось с облаками. — Сегодня, думаю, относительно спокойный день. После обеда должен прийти Генрих, — сказала она. — Я хотела попросить его связаться с семьёй Вьяс. А вечером — встреча с Гвендолин Крейв. — Это та портниха, о которая делала нам наряды на бал? — уточнил Гарри. — Да, — кивнула Вивиан. — Хочу заказать у неё новый гардероб. Мне уже надоело носить одежду наших давно умерших родственников. Пора обновить жизнь. — Звучит разумно, — усмехнулся Гарри. — А я должен присутствовать на встрече с ней? — Да, — ответила она без раздумий. — Хочу, чтобы ты тоже был. Мне важно, чтобы у тебя тоже была одежда, сшитая специально для тебя. Без чужой энергетики. — Хорошо, — кивнул он. — А зачем тебе понадобилась семья Вьяс? И почему ты не упомянула, что я должен быть на встрече с Генрихом? Вивиан поставила чашку на блюдце и посмотрела на брата с лёгкой, почти лукавой улыбкой. — Вьясы — целители, — объяснила она. — Хочу договориться о полном медицинском и магическом обследовании для нас обоих. И чтобы у нас был личный лекарь, на всякий случай. — Обследование? — Гарри нахмурился. — Почему ты так уверена, что нам это нужно? — Потому что я хочу быть уверена, что с нами всё в порядке, — тихо сказала Вивиан. — После того, как мы столько лет жили под присмотром Дамблдора, я не удивлюсь, если он что-то подмешал нам. Гарри замер, чувствуя, как внутри поднимается неприятный холод. Он не раз сомневался в Дамблдоре — но слышать это из уст сестры… было странно. И страшно. — Думаешь, он мог... — начал он, но Вивиан подняла руку, останавливая. — Я думаю, что лучше знать правду, чем жить в неведении. — Она чуть улыбнулась. — Так спокойнее. — Хорошо, — сказал Гарри тихо. — А что насчёт встречи с Генрихом? Почему ты не хотела, чтобы я участвовал? — Потому что ничего особенно интересного там не будет, — с лёгкой усмешкой ответила Вивиан. — Просто скучные разговоры о договорах и формах сотрудничества. Я хотела обсудить с ним юридические вопросы и попросить подготовить магические соглашения для семьи Вьяс. Вот и всё. — Я всё равно хочу быть там, — спокойно сказал Гарри. Она посмотрела на него внимательно, словно оценивая, насколько серьёзно он это сказал, а потом тихо рассмеялась: — Хорошо. Присутствуй, если хочешь. Я же не собираюсь что-то скрывать от тебя, Гарри. Если бы хотела — даже не упомянула бы о встрече. Он усмехнулся в ответ: — Рад, что между нами нет тайн. — Их и не будет, — мягко произнесла Вивиан, глядя на брата поверх чашки. — У нас и так слишком много того, чего мы не знаем о себе и о мире. Не стоит добавлять к этому недоверие. Некоторое время они сидели молча, слушая шум прибоя. Где-то вдали кричала чайка, ветер трепал листву внизу, а над морем медленно пробивалось бледное солнце, окрашивая небо в мягкие розово-золотые тона. Они ели в тишине — но это была не неловкая, гнетущая тишина, а спокойная, домашняя. Та, в которой можно просто быть рядом и не чувствовать необходимости что-то говорить. Гарри решил не идти на встречу с Генрихом. Его отвлёк Дримель — домовик, который робко предложил показать библиотеку и рассказать о её тайных комнатах и заклинаниях. Гарри заинтересовался. Мысль о долгом разговоре с юристом показалась ему скучной, да и Вивиан наверняка перескажет ему всё позже. Он выбрал книги, а не бумаги. Откинувшись в кресле, Вивиан задумчиво уставилась в потолок. Её кабинет был просторным, но немного пустым, словно дышал недосказанностью. Комната казалась отражением её самой — строгой, сдержанной, но хранившей внутри целые миры. Темные стены поглощали солнечный свет, пробивавшийся сквозь густые бордовые шторы. Огромный стол из чёрного дерева занимал центральное место, но, несмотря на свои размеры, не перегружал пространство. На нём лежали лишь несколько свитков, перо в серебряной подставке и чашка остывшего чаем. Всё было на своих местах — упорядоченно, почти идеально. Кресло, в котором она сидела, было обито мягкой бордовой тканью, а под ногами — густой ковёр тёмно-красного цвета. Из больших окон открывался вид на сад, где ветер колыхал листву, и дальше — на бескрайний океан, чьи волны тихо били в скалы. Вивиан любила это место. Здесь ей было спокойно. Здесь она могла думать. И всё же… будь у неё чуть больше времени, она бы всё изменила. Сделала бы стены глубокого синего оттенка, заменила тяжёлые шторы на лёгкие, прозрачные. Добавила бы света. Но сейчас, в этой тьме, было что-то своё — уютное, защищающее. У её ног вилась Кэсс — черная кошка с внимательными зелеными глазами. Та самая, что появилась здесь только вчера и уже вела себя так, будто все здесь принадлежало ей. Кошка требовательно тёрлась о её ногу, выпрашивая внимание. — Ну что, не наигралась? — с улыбкой пробормотала Вивиан и взяла её на руки. Кэсс довольно замурлыкала, удобно устроившись на коленях хозяйки, а Вивиан, поглаживая мягкую шерсть, вновь погрузилась в размышления. Мысли текли плавно, одна за другой. Она думала о будущем — о доме, об острове, о Гарри. О том, как быстро всё изменилось. На секунду отвлекшись, Вивиан поняла, что так и не познакомила брата с новым членом семьи. Кэсс определённо заслуживала этого. «Расскажу за ужином», — решила она, слегка улыбнувшись. В этот момент тишину нарушил лёгкий хлопок. Воздух дрогнул — и перед Вивиан появились двое. Тинни — её домовик, вежливо склонившая голову, и Генрих Блэкмор — высокий мужчина в безупречно сидящем чёрном костюме. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, а глаза — холодные, внимательные, почти стальные — тут же задержались на хозяйке. Он поклонился, как требовал этикет, сдержанно с уважением. — Леди Вивиан, рад видеть вас, — произнёс он низким, бархатным голосом. Вивиан отпустила Кэсс на пол. Кошка не спеша обошла вокруг и села у её ног, наблюдая за гостем, как будто оценивая, достоин ли он находиться рядом с хозяйкой. Девушка встала и сделала несколько шагов вперёд. — Господин Блэкмор, рада, что вы пришли, — сказала она, протягивая руку. Он учтиво коснулся её ладони, и Вивиан слегка кивнула. Когда все формальности были соблюдены, она жестом пригласила его присесть в одно из кресел у стола. — Прошу, устраивайтесь. — Её голос звучал ровно, но с оттенком уверенной власти. — У нас сегодня немало тем для обсуждения. Генрих кивнул и сел, поставив на колени аккуратную кожаную папку. Тинни, как всегда бесшумно, подала чай и исчезла, оставив их наедине. Некоторое время в комнате стояла тишина. Слышно было лишь, как чай слегка плескался в чашках и как за окном мягко гудел океан. — Итак, — Вивиан склонила голову, облокотившись на подлокотник кресла. — Начнём с основного. Ты уже связались с семьёй Вьяс? — Да, — ответил Генрих, открывая папку. — Они готовы обсудить условия сотрудничества. Твое имя произвело впечатление. Думаю, они согласятся работать исключительно с тобой и Гарри. Вивиан кивнула, глаза её на миг потемнели — от сосредоточенности или от чего-то, что пряталось глубже. — Прекрасно. Мне важно, чтобы мы заключили соглашение как можно скорее. Хочу, чтобы обследование прошло до конца недели. — Я всё устрою, — спокойно ответил юрист. — Вы хотите добавить магические гарантии? — Обязательно. Я не доверяю ни одному слову, пока не увижу печать договора. — Она чуть приподняла уголок губ. — Особенно если речь идёт о целителях. Он понимающе улыбнулся. — Это мудрое решение. Вивиан молча наблюдала, как Генрих делает пометки. В её взгляде была сталь, но и усталость. В последнее время ей приходилось не просто управлять домом — она заново строила собственную жизнь. — После этого, — добавила она тихо, — займёмся семейными документами. Хочу, чтобы всё, что принадлежит роду, было возращено. — Разумеется, — ответил он с лёгким поклоном. — Я подготовлю все бумаги. Она чуть расслабилась, откинулась на спинку кресла. Кэсс вновь вскочила на её колени, и Вивиан машинально начала её гладить, чувствуя, как от прикосновений к мягкой шерсти тревога понемногу уходит. — Спасибо, Генрих, — сказала она тихо. — Для вас — всегда, леди Вивиан, — ответил он с лёгкой улыбкой. Снаружи шумел океан, его гулкий ритм перекликался с биением сердца дома. Сквозь облака робко пробивались солнечные лучи, мягко скользя по старому дереву мебели и мерцая на стекле витрин. Кабинет наполнился золотистым сиянием, и Вивиан вдруг осознала — всё действительно начинает меняться. Не стремительно, не взрывом, а тихо, постепенно, словно весна пробуждает застывшую землю. Она перевела взгляд на Генриха, который сидел напротив — собранный, спокойный, с неизменной папкой перед собой. Его присутствие действовало умиротворяюще: надёжность, проверенная временем. — Раз уж с целителями всё решено, — начала она, откинувшись на спинку кресла, — перейдём к следующему вопросу. — Конечно, — мягко ответил Генрих. — Что вас беспокоит, леди Вивиан? — Пока что ты единственный человек, которому я могу доверять, — сказала она после короткой паузы. — Разумеется, Гарри я не исключаю, но… ты понимаешь, о чём я. Генрих чуть склонил голову, глаза его на миг потеплели. — Разумеется, понимаю. И благодарю тебя за оказанное доверие. — Тогда перейдём к делу, — она чуть улыбнулась. — Мне понадобятся твои связи. Я собираюсь начать ремонт в доме к началу следующего месяца. Дом, хоть и прекрасен, требует заботы. Но я не знаю, к кому обратиться. — Я как раз знаю подходящих людей, — спокойно ответил Генрих, перелистнув несколько страниц. — Семейная пара, мастера своего дела. Они занимаются реставрацией старинных домов и владеют редкими чарами укрепления и обновления структур. Очень надёжные, аккуратные в работе и… — он позволил себе едва заметную улыбку — …не из тех, кто болтает. — Это именно то, что мне нужно, — удовлетворённо кивнула Вивиан. — Назначь с ними встречу. Если всё пройдёт удачно, заключим договор на месте. — Будет сделано, — подтвердил Генрих, делая пометку в своей папке. — Хорошо, — Вивиан откинулась в кресле и взяла со стола чашку с остывшим чаем. Сделав небольшой глоток, она тихо продолжила: — Следующий пункт — Гвендолин Крейв. Сегодня вечером она придёт ко мне, после ужина. Я хочу возобновить с ней сотрудничество. Те наряды, что она создала для нас с Гарри, были великолепны. Она чувствует ткань, как живое существо. Хочу, чтобы она стала нашим постоянным модельером, чтобы создавала новые образы для всех официальных мероприятий. Генрих одобрительно кивнул. — Это легко устроить. Я могу обновить старый договор и расширить его до долговременного контракта. Добавим пункт о приоритетных заказах и конфиденциальности. Вам останется лишь подписать. — Превосходно. Подготовь документы к шести вечера. — Конечно, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Они будут у тебя вовремя. — Благодарю, Генрих. — Вивиан чуть расслабилась, отпив ещё немного чая. — Тогда перейдём к последнему вопросу на сегодня. Он вопросительно поднял взгляд. — Я хочу, чтобы ты ввёл меня в курс дел. Полностью. — Она поставила чашку и переплела пальцы. — Хочу знать всё о финансовом положении семьи. Доходы, вложения, обязательства, недвижимость, счета. Абсолютно всё. Генрих слегка приподнял бровь, но не из удивления — скорее, из уважения. — Разумеется. Это займёт время, но мы можем начать прямо сейчас. Он разложил перед ней несколько пергаментов. Аккуратные таблицы, печати, аккуратно выведенные строки. Они вместе погрузились в разбор документов. Они скрупулёзно проходили по каждому пункту — доходы, расходы, налоги, доли в прибыли. Обсуждали договоры, контракты, поставщиков. Иногда Генрих делал пометки, иногда Вивиан задавала уточняющие вопросы, то и дело отмечая детали, которые собиралась изменить. За окном шумел океан, ветер трепал листья в саду, время текло незаметно. В какой-то момент Кэсс вновь запрыгнула к Вивиан на колени, свернувшись клубком, будто напоминая, что пора бы сделать паузу. — Пожалуй, на сегодня хватит, — наконец произнесла Вивиан, откинувшись в кресле. — Остальное продолжим завтра. Генрих аккуратно собрал бумаги и поднялся. — Разумеется. Я подготовлю сводный отчёт к утру. — Благодарю, Генрих. И... — она посмотрела на него чуть мягче, чем обычно, — будь добр, передай мои слова благодарности той паре, о которой ты говорил. — Безусловно, леди Вивиан, — ответил он с лёгким поклоном. — Приятно вновь работать с вами. Он исчез с тихим хлопком портального заклинания, оставив после себя лёгкий запах магического озона. Вивиан осталась сидеть в кресле, задумчиво глядя в окно. За стеклом море сверкало, отражая редкие солнечные лучи. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Кэсс тихо замурлыкала у неё на коленях. — Похоже, дела действительно идут на лад, — прошептала Вивиан. — Осталось только удержать этот хрупкий порядок. Ужин с Гарри прошёл на удивление спокойно. Она подробно пересказала брату всё, что обсуждала с Генрихом, — от договорённостей с целителями до ремонта и новых планов. Гарри слушал внимательно, задавал вопросы, но, убедившись, что всё под контролем, успокоился и заметно повеселел. Кэсс куда-то исчезла — вероятно, снова отправилась исследовать дом, и Вивиан в который раз забыла рассказать брату о новом пушистом друге. «Ничего, — подумала она с лёгкой улыбкой, — у неё, похоже, талант появляться в самый неожиданный момент». После ужина наступило время встречи с миссис Гвендолин Крейв. Вивиан ожидала её чуть позже, но та, как всегда, отличалась пунктуальностью и деловой хваткой: пришла на пять минут раньше. Когда Вивиан и Гарри вошли в гостиную, их гостья уже была там. Женщина лет сорока, изящная и живая, с непоколебимой уверенностью в каждом движении, расхаживала по комнате, внимательно разглядывая детали интерьера — драпировку штор, светильники, ткань на диване, даже резьбу на ножках стола. Казалось, она мысленно уже перекраивала пространство под собственное представление о вкусе и гармонии. — Добро пожаловать, миссис Крейв, — первой заговорила Вивиан, мягко улыбнувшись. — Я рада вновь вас видеть. Надеюсь, вы в хорошем расположении духа? Гвендолин резко обернулась, и её лицо озарила широкая, почти театральная улыбка. — Леди Демфро! — воскликнула она, делая лёгкий книксен. — Какая честь вновь быть здесь. Благодарю вас за приглашение. Она подошла ближе, пожала Вивиан руку обеими своими, будто давно знакомой подруге, а потом её взгляд упал на Гарри. На мгновение глаза женщины засияли ещё ярче, а улыбка стала такой теплой, что Вивиан едва сдержала смешок. — Лорд Поттер-Демфро, — с почти благоговейной интонацией произнесла она, — какая радость видеть вас лично. Гарри, слегка смутившись, вежливо кивнул и ответил спокойной, сдержанной улыбкой. Но, похоже, даже этого было достаточно: миссис Крейв будто расцвела ещё сильнее, полностью удовлетворённая эффектом, произведённым на юного лорда. — Что ж, — Вивиан мягко вернула внимание гостьи к делу, — если вы не возражаете, мы могли бы присесть и начать. — Конечно, конечно, — согласилась Гвендолин, отмахнувшись рукой, словно от ненужных формальностей. — Сидя решать дела куда приятнее. Она легко опустилась на диван, поправила складки своего бордового плаща и добавила: — Мне, пожалуйста, чёрный чай с молоком и мёдом. И, если можно, без лимона — портит вкус. Вивиан чуть кивнула, скрыв улыбку, и щёлкнула пальцами. В воздухе раздался лёгкий хлопок — в гостиной появился домовик, почтительно склонив голову. — Принеси, пожалуйста, чай для всех, — велела Вивиан. — И что-нибудь лёгкое к нему. — Как прикажете, хозяйка, — пискнул домовик и исчез, оставив после себя едва заметный запах свежего хлеба и магической пыли. — У вас чудесный вкус, — заметила миссис Крейв, обводя взглядом гостиную. — Атмосфера… правильная. В этих стенах чувствуется история, но нет ни грамма запустения. Прекрасное место для нового начала. — Мы стараемся, — ответила Вивиан с лёгкой улыбкой, присаживаясь напротив. — У нас впереди много работы, но дом, кажется, сам помогает. — Да, — мечтательно протянула Гвендолин, — такие дома живут собственной жизнью. Они дышат. Она повернулась к Гарри, словно невзначай, и добавила: — А вы, лорд Поттер, должно быть, чувствуете себя здесь как дома? Гарри пожал плечами, улыбнувшись немного теплее: — Думаю, мы с домом только начинаем узнавать друг друга. Но, похоже, он нас принял. — Вот и прекрасно! — радостно отозвалась миссис Крейв. — Тогда нам стоит подумать не только о нарядах, но и о том, чтобы подобрать образы, которые будут отражать вас обоих. Внешность должна говорить за вас прежде, чем вы скажете хоть слово. Вивиан кивнула, пряча довольную улыбку. Она уже знала — Гвендолин в своей стихии. Впереди обещал быть долгий, но по-своему увлекательный вечер. — Что ж, думаю, начнём с того, что хотим поблагодарить вас за прошлые наряды, — начала Вивиан, опершись локтём на подлокотник кресла. — Они были безупречны. — О, леди Демфро, не стоит благодарностей, — кокетливо всплеснула руками миссис Крейв. — Это всего лишь моя работа. Хотя, признаться, видеть, как мои творения оживают на людях — истинное удовольствие. — Всё равно спасибо, — мягко ответила Вивиан. — Именно поэтому я и хотела предложить вам более долгосрочное сотрудничество. Так вышло, что у нас с братом практически нет подходящей одежды — ни для приёмов, ни даже для повседневной жизни. Вам предстоит начать с нуля… если, конечно, вы согласитесь. — С нуля? — глаза Гвендолин радостно блеснули. — Ах, это редкая возможность! Целый гардероб, созданный с чистого листа — мечта любого дизайнера. Конечно же, я с радостью возьмусь за это, леди Демфро. — В таком случае давайте подпишем договор и перейдём к обсуждению деталей. Домовик вновь появился с тихим хлопком, поставив на стол поднос с напитками и принесёнными бумагами. Пока аромат чая и свежей выпечки наполнял комнату, Гвендолин быстро пробежалась глазами по документу, затем уверенно поставила свою изящную подпись. Перо скользнуло по пергаменту, оставив аккуратный завиток в конце. Вивиан сделала то же самое и передала договор домовому эльфу. — Что ж, приступим, — хлопнула в ладоши миссис Крейв и оживлённо подалась вперёд. — Расскажите мне, чего вы хотите. Какая идея должна быть в основе вашего стиля? Что вы желаете показать миру через одежду? — Думаю, начнём с Гарри, — спокойно ответила Вивиан. — У него, как всегда, есть дела, и стоит отпустить его первым. На самом деле никаких срочных дел у Гарри не было — если не считать чтения книги в библиотеке. Но Вивиан прекрасно видела, как он внутренне тяготится этой «модной» встречей, и решила проявить милосердие. Парень взглянул на сестру с искренней благодарностью и, чуть смутившись, начал: — Мне, если честно, всегда нравился свободный стиль. Простые вещи, вроде клетчатых рубашек и джинсов. — Магловская мода, — с лёгким смешком произнесла Гвендолин, но без тени осуждения. — Признаюсь, я научилась стилизовать и такие наряды. В умелых руках даже джинсы могут выглядеть аристократично. Она произнесла это с мягкой насмешкой, обводя Гарри внимательным взглядом. Её глаза цвета топлёного мёда слегка прищурились, а уголки губ изогнулись в игривой улыбке. — Такой стиль я носил раньше, — продолжил Гарри, чувствуя, как щеки слегка нагреваются, — и не вижу в этом ничего плохого. Но… теперь, наверное, нужно что-то более серьёзное. Было бы здорово, если бы в шкафу было два типа одежды: официальная и повседневная. Только без… — Без вычурности, — подсказала Вивиан, пряча улыбку за чашкой чая. — Да, именно, — кивнул он. — Понимаю, — задумчиво протянула миссис Крейв, скользнув взглядом от его плеч к запястьям, будто оценивая пропорции. — Простота, но с благородством. Гармония между магловским и волшебным мирами. Что-то вроде двух граней одной монеты, не так ли? — Именно, — вмешалась Вивиан. — Я уже вижу образ, — серьёзно сказала Гвендолин, и голос её стал чуть ниже, мягче. — Вы — молодой маг, стоящий между двумя мирами. В одежде это должно быть отражено. Никаких пёстрых оттенков, ничего показного. Но в каждом шве — уверенность и сила. Она открыла свою вместительную сумку — очевидно, зачарованную изнутри, потому что из неё появилась толстая папка, которая не могла бы поместиться в обычную. На столе легли аккуратные эскизы — плавные линии, богатые ткани, тёплые цвета. — Вот несколько набросков, — произнесла она, сдвигаясь ближе к Гарри. Он чуть отстранился, когда она склонилась над рисунками, и её духи с лёгким ароматом жасмина коснулись воздуха между ними. — Посмотрите, лорд Поттер, что скажете? Гарри, стараясь не смотреть прямо на неё, лишь бегло пробежался глазами по листам. Ему всё понравилось. Он не разбирался в моде, но чувствовал — это действительно красиво. — Да, всё отлично, — быстро ответил он. — А с цветами как быть? — мягко спросила она, чуть наклонив голову и заглянув ему в глаза. — Что-нибудь яркое? Или всё же спокойные тона? — Ничего яркого. Я не привередлив, если честно, — ответил он, отводя взгляд. — Скромность вам идёт, — с лукавой улыбкой произнесла Гвендолин. — Тогда, — вмешалась Вивиан, скрывая усмешку, — думаю, с Гарри мы закончили. — Как жаль, — с лёгкой тенью разочарования протянула миссис Крейв. — Но работа есть работа. Она встала, чтобы попрощаться с юным лордом. Гарри быстро поднялся, вежливо поклонился, пробормотал что-то вроде «благодарю» и почти бегом покинул гостиную. Дверь за ним закрылась, оставив после себя короткий смешок Вивиан. — Ну что ж, — сказала она, откинувшись на спинку кресла и пригубив чай, — продолжим? — Конечно, леди Демфро, — оживилась Гвендолин, вновь занимая место напротив. — Признаюсь, теперь мне вдвойне интересно — вы ведь куда более загадочны, чем ваш брат. Вивиан слегка приподняла бровь, но уголки её губ изогнулись в лёгкой, почти хищной улыбке. — Тогда давайте посмотрим, насколько хорошо вы умеете читать тайны по ткани, миссис Крейв. Как вы думаете, чего я желаю? Гвендолин чуть откинулась назад, задумчиво прищурив глаза, будто действительно пыталась прочесть невидимую ауру, окутывающую леди Демфро. — Думаю… — начала она осторожно, но с уверенностью в голосе, — что-то современное. Что подчеркнёт ваш новый статус, вашу молодость, силу духа и внутреннюю энергию. Не кричащее, но запоминающееся. — Хм, — усмехнулась Вивиан, поставив чашку с чаем на стол и сплетя пальцы на коленях. — Не скажу, что вы полностью угадали, но доля истины в ваших словах есть. Она откинулась на спинку кресла, задумчиво проведя пальцем по краю фарфорового блюдца. — Мне нравится старая мода, — произнесла она медленно, словно смакуя каждое слово. — Но я хочу, чтобы в ней были нотки современности. Чтобы наряд говорил о моих корнях, но при этом не делал меня пленницей прошлого. Как и в случае с моим братом, я хочу что-то… среднее между двумя мирами — магическим и магловским. Пусть ткань будет связующим мостом, а не стеной. Гвендолин слушала, не перебивая. На её лице отразилось неподдельное восхищение: в глазах вспыхивали искорки интереса, как у художницы, внезапно нашедшей вдохновение. — Продолжайте, — тихо попросила она. — Одежда может быть и строгой, и кокетливой, — Вивиан чуть улыбнулась. — Что-то, что подчеркнёт мою молодость, но при этом не будет лишено достоинства. Всё-таки я не старая бабка, — в её голосе мелькнуло игривое самодовольство, — хотя выгляжу, пожалуй, старше своих лет. — Не слишком, леди Демфро, — поспешно возразила Гвендолин, почти искренне возмутившись. — Напротив, вы прекрасны. В вас есть то, чего многим не хватает — глубина. Красота, которая не требует лишних слов. Вивиан чуть склонила голову, позволяя себе лёгкую, тёплую улыбку. — Благодарю, миссис Крейв. Мне приятно это слышать. На миг в комнате воцарилась уютная тишина — лишь потрескивал камин и шелестели перья павлина на декоративном веере у стены. — Что касается цветов, — продолжила Вивиан, — то мне особенно нравятся фиолетовый и жёлтый. Первый — цвет моего рода, символ мудрости и тайны. Второй — цвет радости, жизни и света. Контраст между ними отражает суть того, кем я являюсь. Она сделала паузу, словно выбирая слова, затем добавила: — Остальные оттенки тоже должны присутствовать — мягкие, уравновешивающие. Серебро, бледное золото, чёрный для строгости, белый — для чистоты. Пусть каждая деталь говорит о силе, но без показного блеска. Гвендолин, зачарованная речью леди Демфро, быстро делала пометки в своём блокноте. Перо, зачарованное лёгким сиянием, оставляло на бумаге плавные фиолетовые линии. — Фиолетовый и жёлтый… — повторила она, чуть улыбаясь. — Это прекрасное сочетание. Цвет ночи и света. Тайна и жизнь. Вы правы, леди Демфро, они вам подойдут идеально. Она вновь открыла свою бездонную сумку, достала оттуда несколько папок и положила перед Вивиан. — Вот несколько базовых эскизов — я покажу вам, в каком направлении мы можем двигаться. А дальше вы сами подскажете, что ближе вашему сердцу. На рисунках были изящные силуэты: длинные платья с мягкими складками, строгие сюртуки с утончённой вышивкой, лёгкие накидки с оттенком древней аристократичности. Всё это напоминало смесь старинного дворянского стиля и утончённой современной элегантности. — Впечатляет, — произнесла Вивиан, просматривая страницы. — Вы действительно умеете слушать, миссис Крейв. — Не слушать, а чувствовать, — поправила её женщина, чуть смутившись от собственного дерзкого тона. — Когда человек говорит о себе искренне, ткань будто сама шепчет, что ему подойдёт. Вивиан усмехнулась — тихо, почти незаметно. — Тогда, пожалуй, я оставлю вам право услышать этот шёпот до конца. Гвендолин кивнула с лёгким благоговением, чувствуя, как её вдохновляет сама аура леди Демфро — уверенная, спокойная, загадочная. — Я начну работать уже завтра. Через три дня пришлю вам первые варианты тканей и образцов. — Прекрасно, — ответила Вивиан. — А пока — расслабьтесь, миссис Крейв. Сегодня вы заслужили отдых. Женщина благодарно улыбнулась, собрала свои бумаги и, низко поклонившись, удалилась. Когда дверь за ней закрылась, Вивиан медленно поднялась с кресла и подошла к окну. Снаружи темнело, а где-то вдали, над океаном, уже зажигались первые звёзды. Она коснулась стекла, глядя, как отражается в нём её лицо — усталое, но уверенное. С каждым днём этот дом всё больше становился её. Её жизнью. Её властью. Она шла по тёмному коридору. Воздух был густым, тяжёлым — от него першило в горле. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё… железом. Кровью. Холод пробирал до костей, стены будто сочились тьмой, а шаги гулко отдавались эхом, словно кто-то шёл рядом, чуть позади, невидимый. Это место напоминало подвал или темницу — каменные стены, грубый пол, редкие факелы, чадящие тусклым, рыжим светом. Где-то вдалеке, в самом конце коридора, доносился странный звук. Что-то среднее между бормотанием и шепотом, тянущимся, как ткань. От этого звука по спине пробежали мурашки. Вивиан остановилась, задержав дыхание. «Нет, — сказала себе она. — Бояться потом. Сейчас — идти». И, сжав кулаки, шагнула вперёд. С каждым шагом становилось холоднее. Воздух тяжелел, а бормотание за стенами становилось всё отчётливее. Она подошла к массивной металлической двери, покрытой ржавчиной и глубокими царапинами. Из щели под ней сочился тусклый, серо-зелёный свет. Звук теперь был совсем близко. Вивиан потянулась к ручке, чувствуя, как леденеют пальцы. Дёрнула. Дверь не поддалась. Она попробовала снова — тщетно. Но в тот же миг за дверью что-то изменилось. Бормотание стало громче, и теперь в нём можно было различить слова. — Я помню… — прохрипел женский голос, дрожащий, ломкий, будто вырванный из глотки, привыкшей кричать. — Я… помню это… Пауза. Тяжёлое дыхание, кашель. — Ты… стоишь… там… — Голос захрипел. — Ты… слышишь меня?.. Ты… сча… Фраза оборвалась. Наступила тишина — вязкая, мёртвая. И вдруг — смех. Не человеческий, не радостный, а безумный, как если бы кто-то смеялся из самого нутра боли. Смех прорезал тьму, отражаясь от стен, множась, превращаясь в хор. Он становился громче, пронзительней. Затем перешёл в крик — истеричный, рвущийся из груди. И в тот момент страх затопил всё. Вивиан не думала — просто развернулась и побежала. Её ноги скользили по каменному полу, сердце грохотало в ушах, дыхание рвалось наружу. Всё вокруг мелькало серыми пятнами, стены будто сходились, пытаясь сомкнуться над головой. — Ты не сбежишь… — донёсся из-за двери тот же хриплый голос, теперь уже почти ласковый, сдавленный кашлем. — У тебя… не получится… От этих слов по телу пробежала дрожь, как от удара током. Вивиан бежала ещё быстрее. Не помня, куда, зачем. Лишь бы прочь. Она выскочила на лестницу, ведущую вверх. Каждая ступень скрипела, словно протестуя, но она не останавливалась, вцепившись в поручни. Через несколько мгновений вырвалась в большой зал — мраморный, с колоннами, с обвалившейся лепниной на потолке. Вестибюль. Свет факелов тускло отражался на полу, и тени плясали, словно живые. Вивиан не стала смотреть по сторонам. Просто бежала. Бежала, пока не почувствовала, что дыхание сбивается, грудь сжимает, а в горле горит огонь. Она будто прошла через стену. С каждым шагом внутри что-то менялось. Вместо страха пришло другое чувство — горечь. Потом злость. Потом боль. А за ними — отчаяние. Такое сильное, что колени подогнулись, а в глазах потемнело. Это были не ее чувства. Эти эмоции были не чужие. Нет. Они казались родными, знакомыми до боли. Как будто она уже когда-то переживала всё это — ту же ярость, ту же безысходность. Но думать об этом было некогда. Вивиан просто шла — точнее, спотыкалась вперёд, пока вдруг не осознала, что под ногами больше нет камня. Мягкая земля. Трава. Она стояла посреди леса. Холодный ветер трепал волосы, пахло сырой землёй и ночной росой. Всё вокруг было тихо. Слишком тихо. Она оглянулась. Темнота давила со всех сторон, деревья стояли стеной, и казалось, будто лес живой, будто он дышит. Где-то далеко мелькнул слабый свет — или ей просто показалось? Сердце билось часто-часто. Страх, глухой и липкий, вновь поднялся из глубины. И тогда Вивиан закричала. Изо всех сил. В отчаянии, боли, желании проснуться — или, может быть, быть услышанной. Крик разорвал ночь, эхом пронёсся сквозь лес и растворился где-то вдалеке. Но вместе с эхом вернулся смех. Тот же. Из подвала. Тот же хриплый, женский, с заиканием и кашлем. — Ты слышишь меня… — прошептал голос где-то за спиной. — Теперь ты… Мир начал рушиться. Земля под ногами дрогнула, небо вспыхнуло серым светом, а сознание Вивиан стало тонуть, как в вязком тумане. Последнее, что она почувствовала — холод. Такой глубокий, будто его несли не ветра, а сама смерть. И всё исчезло. Вивиан резко проснулась — будто вынырнула из ледяной воды. Воздух в комнате был густой, спертый, и на мгновение ей показалось, что она всё ещё в том проклятом подвале. Но нет — вместо каменных стен была мягкая постель, вместо хриплого смеха за дверью — гром, грохочущий за окном. И всё же чувство ужаса не ушло. Оно буквально прилипло к коже. Тело предательски дёрнулось, и Вивиан не успела даже вдохнуть — её вырвало прямо на кровать. Желудок сжался в болезненном спазме, голова закружилась, перед глазами всё расплылось, будто воздух стал жидким. В ушах стоял звон. Мир покачнулся, и только громкий, тревожный мяуканье выдернуло её из оцепенения. — Кэсси… — прошептала она, даже не глядя. Кошка металась рядом, хвост вздыблен, уши прижаты, глаза горят зеленым в темноте. Она словно чувствовала, что с хозяйкой что-то не так. С трудом, опираясь на край кровати, Вивиан поднялась. Колени дрожали, мышцы ныли, каждая кость будто ломалась изнутри. Она покачнулась, едва не упав, но заставила себя идти — шаг за шагом, к двери в ванную. Прохладный мрамор пола был неприятно холоден под босыми ногами. Она добралась до унитаза — и её снова вырвало. На этот раз боль прошла чуть тише, но после неё осталась опустошённость, будто из неё вырвали не только силы, но и душу. Она опёрлась о раковину. Кожа была бледной, почти прозрачной, под глазами — синеватые тени, губы пересохли. Дыхание рвалось прерывистыми вздохами, и сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в висках. — Тинни… — выдохнула она едва слышно. Вспышка — и в воздухе рядом появилась маленькая эльфийка. Её большие глаза расширились от ужаса, когда она увидела хозяйку — бледную, дрожащую, с мокрыми прядями, прилипшими ко лбу. — Хозяйка… что случилось?.. Вы… — Сколько времени? — перебила Вивиан хриплым, сорванным голосом. — Четыре утра, госпожа, — быстро ответила Тинни, прижимая руки к груди. — Чем могу помочь? Вивиан закрыла глаза, чувствуя, как от усталости подкашиваются ноги. — Убери постель… и приготовь то зелье, которое давала мне вчера. Потом уходи. Эльфийка хотела возразить, но взгляд хозяйки был таким усталым и пустым, что Тинни лишь тихо кивнула и исчезла. Вивиан не успела сделать и шага — новый приступ подступил внезапно. Её снова вырвало, тело свело судорогой. Она упала на колени, сжимая живот, а слёзы жгли глаза — не от боли, а от бессилия. Дрожа, она доползла до душевой кабины и, не раздеваясь, включила воду. Холодные струи ударили по плечам, по голове, по лицу — будто били током, но в то же время приносили странное облегчение. Она опустилась на пол, прислонившись спиной к стене, позволив воде течь по телу, смывая кровь из носа, рвоту, грязь, кошмар. Слёзы текли вместе с водой. Тихо, почти незаметно. И было непонятно, где кончаются капли душа и начинаются её слёзы. В груди всё ещё звенел тот смех. Тот, из подвала. Он не отпускал, будто запечатался внутри, в самой глубине сознания. — Что… это было?.. — прошептала она в пустоту, не ожидая ответа. Но в ответ раздался только гром — тяжёлый, глухой, как дыхание неба. Она закрыла глаза, уронив голову на колени, и позволила воде падать на себя, пока из сил не выбило всё до последней капли. Гарри уже целую неделю наблюдал за сестрой — и не мог понять, что происходит. Вивиан вела себя так же, как всегда: спокойная, собранная, уверенная в себе. Улыбалась, шутила, занималась делами. Но всё равно… что-то было не так. Не было ни явной перемены, ни видимых признаков болезни — но в каждом её движении, в каждом взгляде чувствовалось неуловимое напряжение, будто под идеально гладкой поверхностью что-то шевелилось. Он пытался убедить себя, что просто накручивает. Что уставился на неё слишком пристально после того, как она однажды выглядела бледной за завтраком. Но тревога не отпускала. Пару раз Гарри даже сопровождал сестру на утренние пробежки. Обычно они бежали молча — воздух был свежим, ветер с океана приносил запах соли, а дорожка вдоль скал звенела от щебета птиц. Всё казалось привычным, нормальным. Вивиан дышала ровно, шаг был уверенный. Но стоило Гарри бросить взгляд на её лицо, как его охватывало странное чувство — будто перед ним не она. Не совсем она. Во время встречи с мистером и миссис Хоторн всё повторилось. Вивиан улыбалась, говорила мягко, умело держала беседу. Она была безупречна — любая леди позавидовала бы её манере держаться. Но в этой безупречности было что-то неестественное. Её улыбка будто выведена, как нарисованная. Голос — чуть холоднее обычного. Взгляд — рассеянный, на долю секунды где-то далеко, словно мысли унеслись туда, где её тело не присутствовало. В банке всё выглядело точно так же. Она спокойно вела разговор с управляющим, уточняла детали счетов, подписывала документы. Всё выглядело идеально. И всё же Гарри не мог отделаться от ощущения, что в каждом её слове есть скрытая нота фальши — не злонамеренной, но отчуждённой. Словно она разговаривала через стекло. Это начинало сводить его с ума. Он ловил себя на том, что не слушает людей вокруг, что не может сосредоточиться ни на чтении, ни на тренировках. Каждый его день начинался и заканчивался одним и тем же вопросом: что с ней не так? Он даже дошёл до того, что спросил Генриха. Тот, конечно, удивился, но ответил спокойно: — С ней всё в порядке, Гарри. Возможно, ты просто устал и слишком тревожишься. Однако, когда Гарри упомянул, что ему кажется, будто Вивиан «слишком спокойна», в глазах юриста мелькнула тень сомнения. Незаметная, но всё же настоящая. С того вечера Гарри стал наблюдать ещё пристальнее. Иногда он ловил Вивиан на странных мелочах: она могла застыть посреди комнаты, не мигая, будто прислушиваясь к чему-то, чего никто другой не слышал. Или забыть, о чём только что шла речь, — не как рассеянный человек, а как тот, кто на мгновение выпадал из реальности. Иногда он просыпался ночью и слышал, как по коридору проходят тихие шаги — лёгкие, почти бесшумные. А утром сестра выглядела так, словно вообще не спала. И чем дольше всё это длилось, тем сильнее Гарри ощущал, как тревога сворачивается внутри него тугим, колючим комком. Он знал: Что-то было не так. И чем дольше он наблюдал, тем яснее становилось — это «что-то» пряталось не снаружи. Оно сидело внутри Вивиан. Вивиан прекрасно понимала, что тревожит Гарри. Она видела, как он смотрит на неё — настороженно, с той тихой, почти детской тревогой, которую пытался скрыть за показным спокойствием. Он что-то подозревал. Чувствовал, что с ней происходит неладное. Но рассказывать ему всё… она не могла. Он и так был на пределе. Ещё немного — и он просто сойдёт с ума от беспокойства. Да и что бы она сказала? Что каждую ночь видит кошмары, в которых кровь течёт по каменным стенам, а чьи-то голоса зовут её по имени? Что её тело с каждым днём всё слабее, а магия — наоборот, всё сильнее и ближе, будто оживает внутри, дышит, слушает? Нет. Ему не нужно этого знать. Пока нет. Последние дни были пыткой. Голова болела почти постоянно — глухо, пульсируя в висках. По утрам её тошнило, к обеду становилось чуть легче, а к вечеру появлялась тяжесть в груди, будто что-то сжимало сердце ледяной рукой. И всё же... среди этого ада была хоть одна хорошая новость: её магия начала слушаться. После месяцев тишины, после долгих попыток пробиться через глухую стену внутри себя — наконец между ними появилась связь. Она чувствовала, как сила поднимается из глубин, как отзывается на её зов, как живое существо. Иногда она даже разговаривала с ней мысленно — коротко, осторожно, как с диким зверем, которого не стоит пугать. Медитации помогали. Пробежки вдоль побережья — тоже. Иногда она даже вспоминала старую йогу, которую когда-то ненавидела, и теперь находила в ней утешение. Тело слушалось хуже, но магия — лучше. И это было важно. Сейчас Вивиан сидела в своём кабинете, на широком подоконнике, укутавшись в шерстяной плед. За окном лениво скатывались по стеклу капли дождя. В комнате пахло бумагой, морем и табаком. Волосы, небрежно собранные в пучок, держались на карандаше, за ухом торчала не зажжённая сигарета. Перед ней — блокнот, на страницах которого появлялись чёткие линии. Она рисовала. Рисовала тот день. Тот лес, по которому она бежала, вырываясь из своего кошмара — из той тюрьмы, где стены дышали страхом. Дорогу среди деревьев, влажных от тумана. Машину, фары которой рассекали мрак, увозя её прочь. Прочь от монстра. Пальцы дрожали. Линии ломались. И в какой-то момент карандаш выскользнул из руки. Вивиан выдохнула, откинулась к стене и закрыла глаза. Рука сама потянулась за сигаретой. Она взяла её, зажала между пальцами, но взгляд всё же остался прикован к левой руке. Пальцы — тонкие, почти прозрачные на свету. На коже — еле заметное свечение. Сначала слабое, будто отблеск свечи. Потом — ярче. Она сосредоточилась, и знакомое жжение пробежало по телу. Из глубины, откуда-то изнутри, будто откликнувшись на зов, вспыхнула руна. На левой стороне бедра под кожей проступил огненный символ — каплевидная форма, острие которой тянулось вверх. В её центре горела крошечная точка, пульсируя в такт сердцу. Линия рун была неровной, живой — будто дышала, чуть выгибаясь на левой стороне и вытягиваясь на правой. Одновременно на кончиках пальцев левой руки вспыхнул маленький, послушный огонь. Тёплый, знакомый. Свой. Вивиан поднесла к нему сигарету, не дрогнув, и затянулась. Огонь отозвался лёгким покалыванием, будто приветствуя её. Дым медленно поднялся к потолку, смешиваясь с полумраком комнаты. Она сидела так, глядя на свой собственный огонь и думая о странном чувстве, что поселилось внутри. Холод. Постоянный, тихий, как дыхание зимы. Он не уходил ни после горячего душа, ни под слоями одежды. Он жил в ней. Что-то приближалось — она знала это. Она не знала, что именно, но чувствовала каждой клеткой: когда это придёт, будет больно. Очень больно. И всё же она не испугалась. Она просто сделала новую затяжку, выпустила дым в окно и тихо произнесла, будто самой себе: — Ну давай, покажись, чего ты ждёшь. А в ответ где-то глубоко, под кожей, руна на бедре дрогнула. Будто кто-то в темноте — услышал.