Жестокая реальность

17 июля 1995 года Индия, Мадурай Ашрам Аюрвидья Договор с семьёй Вьяс был заключён быстро. Оно и неудивительно — фамилия Демфро снова начала звучать в мире магов с прежним весом, и лишь глупец стал бы отказываться от сотрудничества с теми, кто через несколько лет, вероятно, вновь займёт своё место на вершине волшебной иерархии. Генрих, как всегда, всё устроил безупречно. Он занимался документами, переговорами, организацией — оставляя Вивиан только роль наблюдателя, и ей это вполне нравилось. После короткой беседы с главой рода, мистером Рахулом Вьясом, и его сыном Нилом — высоким, спокойным юношей с внимательными глазами — все формальности были улажены. Подписанные пергаменты перелетели на стол, подпись Вивиан засверкала на нижнем углу договора, и в кабинет вошла женщина. Она двигалась плавно, с тем безмолвным достоинством, которое редко встретишь у целителей. Женщина была, на первый взгляд, лет тридцати. Кожа — тёплая, с мягким золотистым оттенком, словно пропитана южным солнцем. Волосы — густые, волнистые, цвета чёрного обсидиана, собранные в аккуратный пучок. Глаза — большие, миндалевидные, тёмно-карие, и в их глубине поблёскивали едва уловимые янтарные искры. Её одежда была прекрасным сочетанием традиций и магии: тёмно-синий шальвар-камиз, лёгкое платье до колена и свободные штаны, поверх — белый целительский халат, усыпанный тонкой вышивкой из защитных рун. На груди, на тонкой цепочке, сверкал кулон в форме лотоса — символ чистоты и перерождения. — Здравствуйте, — мягко произнесла она, склонив голову. — Я доктор Ашара Вьяс. В её голосе звучала тёплая, певучая интонация, а улыбка — спокойная и уверенная — мгновенно наполнила комнату ощущением уюта. Её отец и брат тут же поднялись, поприветствовав её лёгким поклоном и поцелуем в щёку. Генрих встал следом, пожал ей руку — и по тому, как легко он это сделал, стало ясно, что они уже были знакомы. Затем юрист повернулся к Вивиан и Гарри, которые стояли рядом, словно свет и тень, — одинаково настороженные, но по-разному собранные. — Доктор Вьяс, — произнёс Генрих торжественно, — позвольте представить вам моих клиентов. Леди Вивиан Лили Эванджелин Поттер-Демфро, Верховная ведьма, и её брат, Лорд Гарольд Джеймс Рафаэль Поттер-Демфро. Глаза доктора Ашары на миг округлились, но она мгновенно взяла себя в руки. Её взгляд стал глубже, почти почтительным. Она подошла к Вивиан и, изящно присев в лёгком реверансе, протянула руку. — Для меня большая честь познакомиться с вами, миледи, — сказала она искренне. — И с вами, милорд. Её пальцы были тёплыми, уверенными — прикосновение, которое обычно принадлежит людям, привыкшим лечить боль. Гарри слегка смутился, но кивнул. Вивиан улыбнулась в ответ — сдержанно. Рахул Вьяс, наблюдая за дочерью, выглядел гордо, словно невидимо напоминая: он воспитал детей правильно. С почтением к древним родам, с пониманием места и силы в этом мире. И хотя род Демфро исчез на многие десятилетия, само это имя всё ещё звучало как символ власти, крови и древней магии. — Я наслышана о вас, доктор Вьяс, — произнесла Вивиан ровно, но в голосе чувствовалось одобрение. — И о вашем мастерстве. Для меня — такая же честь работать с вами, как, надеюсь, и для вас со мной. — Это взаимно, леди Демфро, — мягко ответила целительница. — Мой отец упоминал, что вы желаете пройти полное обследование. Если вы готовы, мы можем начать немедленно. — Конечно, — Вивиан кивнула, коротко взглянув на Гарри. — Начнём с меня. Она взяла с кресла свою сумочку — небольшую, строгую, из мягкой тёмно-синей кожи. На золотых застёжках играли отблески света, а ремешок-цепочка тихо позвякивал при каждом шаге. Ашара жестом пригласила её следовать за собой. Дверь открылась — мягко, без звука. Женщина уступила дорогу, и Вивиан, не оборачиваясь, вышла в коридор. На мгновение в помещении осталась только тишина и запах благовоний. Потом послышались их шаги — чёткие, ровные, уверенные. Тонкое клацанье каблуков Вивиан растворялось в тишине, перекликаясь с гулким эхом белых мраморных стен. Мужчины — Генрих, Рахул и Нил — переглянулись. Гарри стоял чуть в стороне, прислушиваясь, ощущая лёгкое напряжение в воздухе. Никто не произнёс ни слова — тишина была вежливой, но ощутимой. Однако долго она не продлилась. Хозяин кабинета, господин Рахул, наконец, поднялся из-за стола и, мягко улыбнувшись, произнёс: — Думаю, джентльмены, не стоит терять время в ожидании. Пока наши дамы заняты, мы можем выпить за здоровье и успех нашего сотрудничества. Предложение было принято всеобщим молчаливым кивком. Гарри, хоть и не чувствовал себя полностью уверенно, последовал примеру остальных. Он быстро понял, что в таких встречах отказываться — значит показаться мальчишкой. А он не мог позволить себе этого. Не теперь. У небольшого резного столика из тикового дерева стоял изящный хрустальный штоф, наполненный прозрачной жидкостью, играющей бликами под солнцем. «Вряд ли это вода», — подумал Гарри, сдерживая гримасу. Рахул ловко наполнил четыре рюмки. Его движения были медленными, почти ритуальными. Он выглядел человеком, привыкшим управлять и временем, и вниманием других. Господин Вьяс был мужчиной лет пятидесяти с небольшим. Его кожа — тёплого бронзового оттенка, глаза — тёмные, внимательные, будто он видел больше, чем говорил. На висках серебрился лёгкий иней, добавляя облику благородства. Его руки были сильными, но ухоженными — руки лекаря и мага. — Прошу, милорд, — сказал он, протягивая первую рюмку Гарри. Тот на мгновение замялся, но принял, стараясь сделать это с достоинством. За ним свои порции получили Генрих, Нил и сам хозяин. — За союз, который принесёт благо обоим нашим родам, — произнёс Рахул. — И за доверие, — добавил Генрих с лёгкой улыбкой, слегка коснувшись рюмки Гарри, показывая, когда именно стоит пить. Гарри кивнул и, следуя примеру, осторожно отпил. Глоток был резким, обжигающим. Он едва не закашлялся, но сдержался, лишь на миг прищурившись. В глазах Рахула мелькнуло одобрение — он заметил, как юноша справился с испытанием, и это говорило о многом. Мужчины вышли на балкон. Перед ними раскинулся поразительный вид. Священный лес окружал Ашрам плотным кольцом. В тёплом утреннем воздухе витали запахи сандала, куркумы, жасмина и влажной земли после ночного дождя. В ветвях деревьев мелькали светляки — маленькие, мерцающие существа, созданные древними чарами, чтобы очищать воздух и исцелять растения. Внизу, по каменным дорожкам, неспешно бродили павлины, а между кустами прятались серебряные олени, чьи рога источали слабое свечение. В центре сада — лотосовый пруд, где плавали редкие серебряные лотосы, лепестки которых использовались лишь в зельях исцеления и восстановления души. — Красиво, не правда ли? — тихо заметил Нил, став рядом с Гарри. — Завораживающе, — ответил тот искренне. — Я не видел ничего подобного даже в Хогвартсе. Там магия более… холодная. А здесь она будто живая. Нил улыбнулся, удивлённо подняв бровь. — Вы чувствуете энергию? Не каждый способен уловить дыхание места. — Чувствую, — признался Гарри. — Она похожа на песню. Только её слышишь не ушами, а сердцем. Эти слова заставили даже Рахула коротко взглянуть на него с интересом. Генрих, наблюдая со стороны, довольно усмехнулся — именно этого он и ожидал. Он вмешался в разговор лишь ненавязчиво, направляя его в нужное русло, словно дирижёр, уверенный в каждом движении палочки. — Лорд Поттер, несмотря на молодость, унаследовал не только магию, но и тонкость восприятия своего рода, — сказал он спокойно. — Неудивительно, что леди Вивиан доверяет ему больше, чем кому-либо. — Это очевидно, — кивнул Рахул. — В вас есть внутренний баланс, милорд. А его не обучишь — он приходит либо с возрастом, либо с болью. Гарри чуть растерялся, но ответил сдержанно: — Возможно, с обоими, господин Вьяс. Старший целитель одобрительно кивнул. Его сын, Нил, чуть прищурился — с любопытством, но без зависти. Они ещё немного поговорили — о погоде, о старинных магических школах Индии. Гарри старался быть внимательным собеседником, и ему это удавалось. Когда разговор зашёл о магических традициях, он спокойно заметил: — В Британии мы привыкли рассматривать магию как инструмент. Но Вивиан говорит, что в Индии к ней относятся как к живому существу. Мне кажется, это правильнее. Эти слова произвели впечатление. Рахул усмехнулся, посмотрел на Генриха и произнёс: — Удивительно. У юного лорда Поттера старшая душа. В нём есть то, что индийцы называют аджна — внутреннее зрение. — Он и правда другой, — подтвердил Генрих с лёгкой улыбкой. — И я рад, что вы это заметили. Вьясы обменялись короткими взглядами. Сомнений не осталось: Гарри произвёл нужное впечатление. Они видели в нём не ребёнка, а молодого аристократа, в котором просыпается наследие великого рода. Рахул поднял рюмку, и в его голосе прозвучало уважение: — За новый рассвет. И за тех, кто умеет смотреть вперёд, не забывая, кем он был. Гарри ответил тем же — ровно, спокойно, уже без тени юношеской неуверенности. Когда они чокнулись, хрусталь звякнул тихо, почти как обрядовое благословение. А где-то за стенами кабинета, за ритуалами вежливости и блеском улыбок, Вивиан встретилась с новым испытанием.

***

Зайдя в кабинет Ашары Вивиан сразу принелась разглядывать его. Помещение просторное, с высокими сводами и широкими окнами, затянутыми тончайшей тканью цвета шафрана. Сквозь неё льётся мягкий солнечный свет, окрашивая всё вокруг в золотисто-медовые тона. В центре комнаты — круглый ковёр, вышитый узором лотоса и чар исцеления. На полу лежат гладкие плиты из белого мрамора с вкраплениями лазурита, а вдоль стен тянутся резные деревянные полки, уставленные стеклянными колбами, свитками и магическими амулетами. В воздухе витает аромат сандала и розовой воды. Стол целительницы сделан из дерева нимба, отполированного до блеска. На нём аккуратно разложены фолианты, пергаменты, пузырьки зелий и набор хрустальных камней для диагностики. За столом стоит кресло, покрытое тканью цвета индиго. У дальней стены низкое кушеточное ложе, застеленное белым хлопком и зачарованным покрывалом. Над кушеткой медленно вращается сфера, прозрачный шар, испускающий лучи света, показывающие энергетические потоки человека. Рядом стоит чаша с водой, используемая для очищения ран, снятия темных чар или просто осмотра. По стенам развешаны свитки с рунами и мантрами, каждая из которых поддерживает чистоту пространства. В углу журчит маленький фонтан, в котором плавают лепестки жасмина и светящиеся жемчужины. На подоконнике — горшки с живыми травами: тулси, ашваганда, мандрагора и редкий серебристый базилик, который растёт только в волшебных садах Индии. Доктор Вьяс прошла к своему рабочему столу и пригласила Вивиан присесть напротив. Оказавшись лицом к лицу, Вивиан устремила взгляд на новую целительницу, изучая каждую деталь, стараясь ничего не упустить. Её глаза, внимательные и зоркие, словно пытались прочитать мысли и намерения женщины, которая сейчас держала в руках её здоровье и тайны магии. В свою очередь, Ашара наблюдала за Вивиан с равной сосредоточенностью. Каждое движение, каждое дыхание пациентки было для неё информацией. Она знала, что перед ней — Верховная ведьма, одна из самых могущественных в мире, и это была честь, даже если о встрече никто никогда не узнает. Тем не менее, было трудно поверить, что эта юная девушка действительно способна держать на своих плечах судьбы целых народов. Вивиан выглядела на едва двадцать, а, может, и младше. Среднего роста, с изящной фигурой, где каждое изгиб прекрасно сочетался с пропорциями тела. Даже сквозь плотное платье угадывались её соблазнительные линии, а осанка излучала уверенность, которой позавидовал бы любой опытный маг. Её глаза, миндалевидные и зелёные, с густыми длинными ресницами, были хищными — взгляд сочетал в себе и любопытство, и силу, и легкую холодность. Каждое её движение, каждый наклон головы будто говорили: Я вижу всё и понимаю больше, чем кажется на первый взгляд. Ярко очерченные брови придавали взгляду выразительность, а светлая, безупречная кожа подчёркивала юность и одновременно строгую элегантность. Полные, тёмно-розовые губы выглядели невинно, но в них угадывалась твёрдая воля. Темно-шоколадные локоны были собраны в замысловатую прическу, и, когда свет падал на них, они переливались фиолетовыми оттенками. Платье Вивиан было с приталенным верхом и расклешённой юбкой до колена, акцентируя талию. Рукава-фонарики и рубашечный воротник добавляли образу элегантности и строгости одновременно. На ногах — классические лодочки с округлым носком, устойчивым каблуком средней высоты в тёплом шоколадном цвете, который гармонировал с ремешком на талии. Длинная, струящаяся мантия, слегка расклёшенная книзу с широкими рукавами и капюшоном, была из плотного шёлка с лёгким мерцанием. Цвет — чёрный с синим отливом, застёжка у горла украшена небольшой брошей с камнем. На ушах — миниатюрные подвески из бриллиантов, а на безымянном пальце левой руки — старинный перстень семьи Демфро. Вивиан сидела прямо и уверенно: ноги аккуратно положены на бок и скрещены в лодыжках, руки сложены на коленях. Её осанка говорила о внутренней силе, привычке держать контроль над собой и ситуацией, а взгляд был настолько внимательным и собранным, что сразу давал понять: перед тобой не просто девушка — перед тобой Верховная ведьма, к которой нельзя относиться легкомысленно. Доктор Ашара Вьяс отложила на край стола свои записи, повернулась к Вивиан и мягко произнесла: — Прежде чем мы начнём, леди Демфро, я хотела бы напомнить вам условия контракта, который вы подписали. Вивиан слегка кивнула, скрестив руки на коленях. — Слушаю. — Согласно документу, — начала врач, — я не имею права разглашать любую информацию, касающуюся вашего состояния здоровья или здоровья вашего брата, кому бы то ни было, кроме вас двоих. Ни своей семье, ни друзьям, ни даже вашему адвокату. Любые сведения, полученные в процессе лечения, принадлежат только вам, леди Демфро, и лорду Поттеру-Демфро. — Всё верно, — кивнула Вивиан, голос её был спокоен, но твёрд. — Однако вы упустили один пункт. Всё, что вы узнаете обо мне лично, вы имеете право обсуждать исключительно со мной. Без моего прямого разрешения вы не можете говорить о моём здоровье даже с моим братом. Когда как в случае с Гарри — всё наоборот: состояние его здоровья вы вправе обсуждать и со мной, и с ним. Её слова прозвучали не упрёком, а скорее напоминанием — ровно, спокойно, но с такой интонацией, что стало ясно: это правило нерушимо. Глаза доктора Вьяс слегка сверкнули. Она, конечно, помнила об этом пункте — он вызвал у неё замешательство ещё во время чтения контракта. Тогда ей показалось странным, зачем Верховной ведьме скрывать что-то от собственного брата, с которым, судя по слухам, её связывали необычайно крепкие узы. Но, увидев Вивиан лично, Ашара поняла, что спрашивать об этом — бессмысленно. В этих глазах, холодных и в то же время ослепительно живых, не было места для праздного любопытства. Вивиан не отвечала на вопросы, ответы на которые не считалa нужным дать. — Разумеется, леди Демфро, — с лёгким поклоном ответила целительница. — Всё, что будет сказано или обнаружено в этом кабинете, останется между нами. — Прекрасно, — кивнула Вивиан, едва заметная улыбка коснулась её губ. — Тогда можем приступать. — Хорошо, — ответила доктор Ашара Вьяс, — думаю, начнём с заполнения медицинской карты. — Вы говорите так… по-настоящему по-медицински, — улыбнулась Вивиан. — Во время своего обучения я посещала несколько магловских больниц и изучила множество материалов о том, как они ведут лечение. Многое я взяла на заметку, и теперь эти методы применяются во всех больницах нашей семьи, а также в учебных заведениях. — Я рада, что маги начали воспринимать маглов не как угрозу, — отметила Вивиан. — Что ж, тогда начнём заполнять карту. Доктор Вьяс достала из ящика стола папку, аккуратно положила её на стол и открыла. Взяла перо и начала записывать данные. — Дата и время рождения, а также любые особенности при родах, если вам о них что-либо известно, — мягко попросила она. — Второе мая 1980 года, в три тридцать три ночи. — Ангельское число, — с интересом отметила врач. — Оно часто трактуется как знак поддержки свыше. Говорят, что оно указывает на правильный путь и на то, что молитвы и просьбы могут быть услышаны. — Да, — с лёгкой улыбкой кивнула Вивиан. — Мне повезло. Мать родила меня раньше срока, а мой брат появился на свет 31 июля без осложнений. Врачи долго боролись за мою жизнь, применяя сочетание магловских технологий и магию. Подробностей я не знаю. — Необычная история даже для волшебного мира, — отметила доктор, слегка нахмурив брови. — И при этом никаких отклонений в вашем здоровье не наблюдалось? — Насколько мне известно, нет. — Ясно. Продолжим. Рост, вес, родословная, особые примечания? — Рост — метр шестьдесят семь, вес на последнем взвешивании примерно пятьдесят килограмм. Чистокровная. Особые примечания… Шрамы и родимые пятна? Доктор кивнула, продолжая записывать. — Родимых пятен нет, но на теле присутствуют двадцать восемь рун — дар пяти богов. Из-за одной из рун на теле отсутствуют шрамы, она мгновенно исцеляет любые повреждения. Я никогда не болела. Однако один шрам есть — получился в детстве, около полугода. — Где именно он находится и каким образом был получен? Вы знаете, почему руна его не исцелила? — спросила доктор, голос её был мягким, но внимательным. Глаза Вивиан потемнели; это была тема, которую она предпочитала обходить стороной. — Мне нужно знать это для полной картины, — мягко объяснила врач. — Возможно, это могло повлиять на вас или ваше здоровье. — В ту ночь, когда были убиты родители… — Вивиан сделала паузу. — Их убили в собственном доме из-за ложного пророчества. Волшебник пришёл за моим братом и попытался его убить. Ему не удалось, и он сам погиб, прихватив с собой родителей. Точные события той ночи неизвестны. Моя теория такова: убийца вошёл в дом, убил отца, поднялся на второй этаж, понял, кто моя мать, и не стал её трогать. Добравшись до нашей кроватки, он попытался убить Гарри, но что-то или кто-то ему помешало. Мы с Гарри — волшебные близнецы из сильного рода, наша связь проявлялась особенно ярко в младенчестве. Именно поэтому на мне появился этот шрам — связь с братом. — Понимаю, — спокойно произнесла Ашара. — Если я правильно понимаю, речь идёт о ночи с 31 октября на 1 ноября 1981 года, и этот темный волшебник был тем самым Лордом Тьмы? Вивиан только кивнула, не произнося ни слова. — Где находится шрам? Девушка аккуратно отодвинула прядь волос со лба, открывая бледный, почти незаметный шрам в форме молнии. Доктор Ашара Вьяс внимательно записала это в медицинскую карту и продолжила опрос: аллергии, прививки, перенесённые болезни и другие важные сведения. — Остался последний вопрос, после чего мы можем приступать к осмотру, — сказала Вивиан, кивнув. — Менструальный цикл? — У меня его нет, — ответила девушка ровным голосом. — Цикл всегда нерегулярный. В один месяц он есть, в другой — нет. Иногда может не быть и месяцами. — Во сколько лет началась первая менструация? — В девять лет. — И с тех пор регулярности не наблюдалось? — Нет. — Когда была последняя менструация? Вивиан слегка напряглась, задумавшись, вспоминая точную дату. — В середине мая. — Половая жизнь? — осторожно спросила доктор. В этот момент рядом с ними тихо раздался звук: пустая склянка, стоявшая неподалёку, внезапно разбилась на мелкие осколки, дребезжа по полу. Вивиан не вздрогнула, не изменился ни один мускул на её лице. Казалось, она ушла в себя, словно её тело и разум временно отключились от внешнего мира. Доктор нахмурилась, осторожно наклонившись к девушке: — Леди Демфро… вы в порядке? Вивиан медленно вернулась из своих мыслей. Её глаза снова встретились с глазами целительницы, и в них была та привычная смесь хищной уверенности и внутреннего спокойствия. Она глубоко вдохнула и кивнула: — Да, всё в порядке. Можем продолжать. Ашара кивнула в ответ, деликатно отметив в карте заметку о возможной чувствительности пациентки. Атмосфера в комнате стала немного легче, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Теперь оставалось только приступить к самой важной части — осмотру и диагностике магической ауры и рун на теле Вивиан. Последний вопрос остался без ответа. — Прошу снимите обувь, мантию и все украшения, — спокойно, но строго произнесла доктор Ашара Вьяс. — Лягте на кушетку у стены. Вивиан подчинилась, аккуратно сложив вещи на стуле. Она подошла к кушетке и легла, расправив платье, чувствуя, что пол приятно согревает её ноги. Она легла ровно, стараясь расслабиться и подготовиться к осмотру. Ашара подошла к ней, разминая руки. Рядом с кушеткой стоял небольшой столик с миской воды. Целительница окунула руки в воду, слегка намочив их, и начала водить руками над ней, тихо шепча заклинания. Вода зашевелилась и начала двигаться вокруг её рук, словно сама реагируя на магию. Затем она аккуратно подвела руки к телу Вивиан и медленно провела ими над её кожей. Вивиан ощущала приятное тепло, которое постепенно расслабляло её тело и ум. Сердцебиение замедлилось, напряжение уходило. Когда руки целительницы завершили один круг по телу, они остановились над животом, затем опустились чуть ниже. В этот момент глаза Ашары открылись широко, и в них отразилось удивление и тревога. — Что-то не так? — настороженно спросила Вивиан, заметив её реакцию. — Я… не уверена, — призналась Ашара. — Мы можем провести ещё один тест? — Всё, что вы считаете нужным, — ответила девушка, стараясь держать голос ровным. Целительница кивнула и вернула воду в миску. Из глубины кармана халата она достала волшебную палочку, направила её на прозрачную сферу, которая медленно опустилась к Вивиан. Сфера застыла в нескольких сантиметрах над её телом, затем засветилась белым светом, постепенно переходящим в голубой. Чем дольше она сверкала, тем ярче проявлялась магическая аура. Ашара шептала заклинания, и сфера взмыла вверх, завершив диагностику. — Всё готово. Вы можете одеться, — сказала она, отступая к другому концу комнаты. Вивиан аккуратно привела себя в порядок, поправила прическу с помощью волшебной палочки и села на стул. За её спиной тихо что-то перемещалось, но она старалась не обращать внимания и сохранять спокойствие. Слышались шаги, и Ашара подошла к ней с двумя стаканами воды. Она поставила их на стол и села рядом с Вивиан, на второй стул для пациентов, а не на своё место. — Что вы узнали, доктор Вьяс? — тяжело выдохнула Вивиан, стараясь не выдать внутреннего волнения. — Вы беременны, леди Демфро. В этот момент в комнате зазвенели стаканы — один из них треснул, но не разбился. Лёгкий ветер закружил бумаги и ткани, придавая комнате напряжённую атмосферу. Вивиан застыла, её взгляд застыл на воде, а сердце билось неровно. Ашара сохраняла профессионализм, но не могла скрыть внутреннего удивления. Перед ней сидела не Верховная ведьма и будущий лидер магического мира, а всего лишь подросток, столкнувшийся с новой, пугающей реальностью. Целительница понимала, что её пациентка теперь стоит перед необходимостью осознать случившееся. — Я… я вижу, — прошептала Ашара, стараясь не делать поспешных выводов. — Это значит, что… вам нужно подготовиться. Мы справимся, всё будет под контролем. Вивиан кивнула, ощущая волну шока, смешанную с непривычной тревогой и растерянностью. Внутренне она собиралась с силами, понимая, что сейчас важно оставаться собранной и сохранять контроль. — Я так понимаю, вы не ожидали этой беременности, — тихо произнесла Ашара, стараясь мягко войти в тему. — Какой срок? — резко перебила её Вивиан, намеренно избегая обсуждения эмоций. — Примерно шесть–семь недель, — ответила целительница спокойно, наблюдая за реакцией девушки. — Можно сделать аборт? — спросила Вивиан, сдерживая дрожь в голосе. Ашара слегка приподняла бровь от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и сохранила профессиональный вид. — Да, — сказала она мягко, — но вы уверены в своём решении? — Нет, — честно призналась Вивиан, ощущая, как напряжение охватывает всё тело. — Есть риски? — Есть, — кивнула Ашара, — но для того чтобы оценить их полностью, мне нужно задать вам несколько вопросов. — Задавайте, — с трудом произнесла Вивиан, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Как часто вы занимались половой жизнью? — осторожно спросила Ашара, её взгляд был внимательным и мягким. Вивиан молчала, глаза её потемнели, взгляд стал пустым. Ашара заглянула в эти глаза и почувствовала, что за ними скрыта невидимая, глубокая боль. Её сердце сжалось, от такого взгляда пробежала дрожь по всему телу. — Что с вами произошло? — почти шепотом спросила целительница, мягко, с заботой. — Меня изнасиловали… — хрипло выдохнула Вивиан, едва сдерживая слёзы. Комната погрузилась в тяжёлую тишину. Каждое слово висело в воздухе, как кристалл боли и ужаса, который трудно было осмыслить. Ашара опустила руки на стол, стараясь быть максимально профессиональной, но её взгляд мягко обнял Вивиан, выражая поддержку и понимание. — Леди Демфро… — начала она осторожно, — вы не одна. Мы разберёмся, как безопасно справиться с этим, и вы не останетесь наедине с ситуацией. Вивиан опустила голову, сжимая руки в кулаки. Внутри бушевала смесь страха, злости и растерянности. Она понимала: теперь всё изменилось, и от того, как она справится с этим шоком, зависит многое. — Впервые это произошло в мой восьмой день рождения… — тихо начала она, едва слышно. — Вы хотите сказать… — Ашара замерла, не сумев закончить предложение, но и не пришлось: Вивиан заговорила сама. — Нас с братом разделили. Отправили в разные семьи. — Но это опасно! — резко воскликнула целительница, подняв голос, а потом, вспомнив, с кем говорит, тут же смягчилась. — Вы же волшебные близнецы! Это могло серьёзно навредить вашему здоровью, вы оба могли погибнуть… Прошу прощения, леди Демфро. — Я понимаю вашу злость, доктор Вьяс. Вам не за что извиняться, — с трудом ответила Вивиан, голос её дрожал, но она старалась сохранять спокойствие. — Что именно с вами происходило? — осторожно спросила Ашара, стараясь не нарушить доверие, которое девочка так хрупко предоставила. — Я попала в дом кузины моей матери. Её муж… он меня не любил. Сначала не обращал внимания, а потом… по его словам, я «расцвела». В мой день рождения он сделал это впервые. И с тех пор, до недавнего времени, это повторялось регулярно. — Какой ужас… — прошептала Ашара, закрывая рот рукой, её глаза полнились тревогой. — Я была беременна уже дважды, — продолжила Вивиан, её голос дрожал. — Первый раз шесть лет назад — мне сделали аборт на девятой неделе. Второй раз — два года назад, произошёл выкидыш. Я даже не знала о беременности, никто не знал. — Но как… — начала Ашара, пытаясь спросить, но Вивиан перебила её. — Не задавайте этих вопросов. — Девушка резко подняла взгляд. — Если я сейчас сделаю аборт, какие последствия меня ожидают? Ашара глубоко вдохнула, оценивая ситуацию: — Эта беременность уже чудо. Ваши маточные трубы повреждены, но, видимо, ваша магия поддерживает их. Если аборт будет проведён в ближайшие дни, ничего серьёзного не произойдёт. Я сделаю всё максимально аккуратно. После процедуры вы пройдёте курс специальных зелий, и, если захотите, в будущем сможете иметь детей. — Мне нужно подумать… — Вивиан тяжело вздохнула. — Дайте мне три дня. Запишите меня на приём двадцатого июля. — Как скажете, леди Демфро. — спокойно ответила Ашара. — А в остальном я здорова? — Никогда не видела такого отменного здоровья, — улыбнулась целительница. — Вы словно сошли со страниц медицинской книги. Между ними повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Вивиан. Через десять минут девушка встала. Ашара поднялась следом. Вивиан подошла к двери, положила руку на ручку, но не открывала её. Не оборачиваясь, спросила тихо: — Теперь вы понимаете, почему я включила такое условие в контракт? — Да, леди Демфро, — покорно ответила целительница. — До свидания, доктор Вьяс. Спасибо за помощь, — холодно и спокойно произнесла Вивиан, ещё не поворачиваясь. — Хорошего дня, леди Демфро, — кивнула Ашара и поклонилась, но Вивиан уже не увидела этого. Вернувшись в кабинет господина Вьяса, Вивиан старалась держаться как можно увереннее. Лицо её оставалось безмятежным, хотя внутри всё клокотало — магия билась под кожей, словно пыталась вырваться наружу. Ей хотелось забиться в угол, укрыться от всех взглядов, просто закрыть глаза и позволить себе заплакать. Но не время. Не место. Отправив Гарри на обследование, она вышла на балкон, где мужчины уже расположились на мягких диванах под лёгкой тенью навеса. Воздух был наполнен ароматом жасмина и нагретого солнцем сандала, а где-то внизу звенела вода фонтана. Вивиан заняла место брата рядом с Генрихом, изящно поправив складки мантии, и вежливо кивнула присутствующим. — Рад видеть вас снова, леди Демфро, — первым заговорил Нилан, сын господина Вьяса, с деланой вежливостью и лёгкой тенью самодовольства в голосе. — Как прошёл ваш визит к моей сестре? — Ваша сестра умеет производить впечатление, — спокойно ответила Вивиан, сохраняя холодную сдержанность в голосе. Её пальцы, однако, предательски дрожали, и она спрятала руки в складках мантии. Всё внутри кричало, требовало выхода — эмоции, магия, воспоминания. Но на лице Вивиан оставалась только безупречная маска невозмутимости. Она просто надеялась, что обследование Гарри не займёт слишком много времени и они смогут поскорее удалиться. Генрих, сидевший рядом, как будто почувствовал, что с ней что-то не так. Он мягко взял разговор в свои руки, переводя внимание с Вивиан на общие темы: — Мы как раз обсуждали ситуацию в Африке, — сказал он спокойно. — Клан Крови продолжает агрессивные нападения на клан Душ. Те пока молчат, но, как известно, их терпение не бесконечно. Господин Вьяс кивнул, нахмурив брови. — Леди Демфро, — обратился он к ней, — планируете ли вы вмешиваться в конфликт африканского региона? Вивиан чуть откинулась на спинку кресла, задумчиво проведя пальцем по краю бокала с водой. — Хотелось бы мне жить в мире и согласии, без войн и кровопролития, — начала она тихо, почти задумчиво, — но, к сожалению, это утопия. Мир, где нет конфликта, невозможен. Однако я считаю, что люди должны помогать друг другу, особенно те, кто имеет власть и силу. Меня разочаровывает, что Совет придерживается политики «не вижу — не слышу — значит, проблемы не существует». — И вы просто смиритесь с мнением большинства, леди Демфро? — с легкой дерзостью спросил Нилан, наклонившись вперёд. В его тоне звучал вызов. Его отец бросил на него строгий взгляд, предостерегающе шикнув, но Вивиан не обиделась — наоборот, её губы тронула почти незаметная улыбка. — В данный момент я рассматриваю разные варианты, — спокойно ответила она. — Но, думаю, моё вмешательство не повредит. Тем более это моя обязанность — как Верховной Ведьмы. — То есть вы… — начал было Нилан, но договорить не успел: его перебил Рахул. — Леди Демфро, не желаете выпить? — предложил он, поднимаясь. В его голосе звучало не просто гостеприимство, но и желание отвлечь девушку от тяжёлой темы. Он подошёл к небольшому столику и ловко наполнил из хрустального штофа новую рюмку прозрачной жидкостью, после чего протянул её Вивиан. Девушка взяла рюмку тонкими пальцами, поднесла к носу и осторожно вдохнула аромат. На лице её промелькнула лёгкая тень иронии. — Благодарю, господин Вьяс, — сказала она, ставя рюмку на маленький столик у ног. — Но я не пью крепкие напитки днём. Мне просто было любопытно, что вы предлагаете своим гостям. Фени — национальный индийский напиток, крепостью около сорока процентов. Изготавливается из кешью или кокоса, если я не ошибаюсь. Ваш любимый? — Верно, — с одобрением кивнул Вьяс. — Придерживаюсь традиций. Этот конкретно — из кешью. Вашему брату он понравился. — Не сомневаюсь, — ответила Вивиан с мягкой улыбкой. — Я слышала, что фени действительно особенный напиток. У него вкус солнца и земли, говорят. В её голосе звучала лёгкая теплая нотка, но взгляд оставался отстранённым. Её мысли были далеко — где-то в глубине памяти, среди тени, боли и невыносимого осознания того, что теперь под её сердцем бьётся крохотная жизнь. Она держала осанку идеально ровной, не позволив себе дрогнуть. Вивиан знала: в глазах этих людей она должна оставаться символом силы, хладнокровия и власти. И даже если внутри всё рушится, никто — никто — не должен этого увидеть. Им пришлось задержаться дольше, чем планировалось. Когда Гарри наконец вернулся из кабинета доктора, господин Вьяс, улыбаясь своей гостеприимной, но непререкаемой улыбкой, настоял, чтобы все вместе остались на ужин. Отказаться было невозможно — это выглядело бы грубо, почти оскорбительно. Вивиан внутренне напряглась. Она знала: Гарри никогда не бывал в Индии и не имел ни малейшего представления о местных традициях. А один неверный жест за столом мог показаться хозяевам неуважением. Она ощущала, как тревога поднимается в груди, заставляя сердце биться чаще. К счастью, судьба дала ей несколько драгоценных минуты. Пока внизу суетились слуги, накрывая на стол, Ашара заканчивала какие-то дела в своём кабинете, Генрих увлечённо беседовал с Ниланом о торговых соглашениях между кем то, а сам господин Вьяс раздавал распоряжения, уточняя, какие блюда подавать. В гостиной, залитой мягким золотым светом ламп, остались только они с Гарри. Вивиан быстро подошла к брату, опустив голос до едва слышного шёпота. — Слушай внимательно и постарайся запомнить всё, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. В её тоне звучала тихая, едва сдерживаемая паника. — Ешь только правой рукой. Без ножа, без вилки — просто рукой. Левая здесь считается нечистой. Перед едой обязательно помыть руки, даже если они чистые. Иногда произносят короткую молитву или слова благодарности — просто опусти голову и молчи, я подскажу, когда говорить. Гарри моргнул, удивлённо приподняв бровь. — А если забуду? — Не забудешь, — твёрдо сказала Вивиан. — Просто следи за мной. Ещё — не накладывай слишком много еды. Лучше брать по чуть-чуть, но несколько раз. Это уважение к хозяйке и к самому труду. И ещё… — она наклонилась чуть ближе, — никогда не оставляй еду на тарелке. Даже если не сможешь доесть — лучше меньше взять с самого начала. — Откуда ты всё это знаешь? — спросил он тихо, поражённый её уверенностью. Уголки её губ дрогнули, но улыбка вышла натянутой. — Я люблю читать, — ответила она спокойно, хотя внутри всё дрожало. На секунду она отвлеклась, оглядев обстановку. Вечерний воздух проникал в помещение сквозь широкие распахнутые двери балкона. В небе зажигались первые звёзды, а где-то далеко слышался звон колокольчиков — видимо, начиналась вечерняя молитва в одном из храмов неподалёку. Вивиан глубоко вдохнула, стараясь вернуть себе самообладание. — Как прошёл приём? — тихо спросила она, желая отвлечься хотя бы на минуту. Гарри пожал плечами. — Всё хорошо. Доктор Вьяс сказала, что я немного не дотягиваю в весе и росте, выписала целый список зелий, — он усмехнулся, закатывая глаза. — Но в остальном я, по её словам, «удивительно устойчив». — Это правда, — сказала Вивиан мягко. — Ты сильный. Он посмотрел на неё чуть внимательнее, словно что-то почувствовал. — А ты как? — спросил он с осторожностью. Вивиан сжала руки, пряча их под столом, но лицо её оставалось непроницаемым. — Она сказала, что никогда не видела таких здоровых людей, — ответила она ровным голосом. Гарри нахмурился, хотел что-то сказать, но промолчал. Что-то в её тоне и в пустом взгляде подсказывало — сейчас не время задавать вопросы. — Пошли, — тихо сказала она, заметив, как на балкон начали выходить мужчины. — Стоять в стороне — невежливо. Она чуть поправила мантию, коснулась перстня на пальце, словно ища в нём опору, и направилась к столу. Гарри шагал рядом, стараясь запомнить каждое её движение. Вивиан шла гордо, с тем же достоинством, что и всегда — и никто бы не догадался, какой шторм сейчас бушует в её душе. Они просидели у Вьясов допоздна. Господин Рахул, казалось, вовсе не собирался отпускать гостей — за ужином шли разговоры о политике, о древних артефактах, о магических школах Индии и Европы. Вивиан отвечала вежливо, сдержанно, всё время сохраняя безупречную осанку, хотя внутри у неё всё дрожало. Гарри то и дело бросал на сестру тревожные взгляды, но не осмеливался спросить, что происходит. Когда, наконец, они вышли из дома Вьясов и перенеслись домой, за окном уже давно царила ночь. Луна висела низко, окрашивая двор поместья серебром. Было уже далеко за полночь. День, проведённый под палящим солнцем юга Индии, высосал из них все силы. Гарри хотел поговорить — он чувствовал, что сестра изменилась, что-то внутри неё надломилось. Но Вивиан, не глядя на него, тихо сказала, что устала и хочет лечь спать. Её голос был сух, почти безжизненен. Гарри лишь кивнул и ушёл к себе, оставив её одну. Когда дверь её комнаты закрылась, Вивиан наконец позволила себе то, что сдерживала весь день. Она опустилась спиной к стене, потом медленно сползла вниз, пока не оказалась на холодном полу. Всё, что она так тщательно прятала за маской спокойствия, хлынуло наружу. Тихий, сдавленный всхлип сорвался с губ, за ним — ещё один, громче, отчаяннее. Вивиан закрыла лицо ладонями и заплакала. Слёзы текли по щекам, падали на пол, оставляя крошечные пятна. В груди что-то ломалось, будто хрустело стекло. Всё, что случилось за день — разговор с целительницей, воспоминания, новости, её страх и боль — слилось в один сплошной комок. Где-то на кровати послышалось шуршание. Кэсс настороженно приподняла голову, а затем, будто поняв, что происходит, спрыгнула на пол и подбежала к хозяйке. Мягко запрыгнула ей на колени, ткнулась мордочкой в живот и замурлыкала, словно пытаясь утешить. От этого простого, тёплого жеста Вивиану пронзила новая волна боли. Она всхлипнула, сжимая живот обеими руками, и, задыхаясь от рыданий, прошептала: — Ты… знала… да?.. Кошка ответила тихим, протяжным «мррр», будто подтверждая. — Конечно, знала, — всхлипнула Вивиан уже сама себе. Она плакала долго. Время растянулось, ночь казалась бесконечной. В какой-то момент слёзы иссякли, и Вивиан, измученная, сидела на полу, прижимая Кэсс к себе. Веки тяжело смыкались. Она так и заснула — прямо у двери, в полутьме, среди шелеста занавесей и ровного мурчания кошки. Её разбудил тихий, робкий голос. — Миледи… леди Вивиан… Сквозь сон она различила дрожащие звуки и слабый хлопок — кто-то только что аппарировал в комнату. Тинни, маленькая эльфийка, стояла на пороге, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь приблизиться. — Хозяйка, простите, — тихо сказала она. — Хозяин спрашивает, спуститесь ли вы на завтрак… и всё ли с вами в порядке. Вивиан с трудом открыла глаза. Комната была наполнена мягким утренним светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные шторы. Она лежала на полу, одеяло сползло с кресла, волосы спутались. — Который час, Тинни? — голос прозвучал хрипло, почти чужим. — Восемь тридцать три утра, хозяйка. — Что ты сказала Гарри? — Что вы отдыхаете в своих покоях и я уточню, как вы себя чувствуете. Вивиан медленно села, облокотившись о стену. Её взгляд был затуманен, движения — усталые, механические. — Скажи ему, что я уже позавтракала и сегодня занята. Пусть сам по себе, — сказала она глухо. — И напомни ему, что сегодня у него первый урок с учителем танцев. — Как прикажете, хозяйка. Желаете, чтобы я принесла вам завтрак? — Нет. — Она покачала головой. — Уходи, Тинни. И… не беспокой меня сегодня. Для всех — меня нет. Эльфийка печально кивнула, поклонилась и исчезла с тихим хлопком. В комнате снова стало тихо. Только Кэсс, не отходившая от хозяйки всю ночь, всё так же лежала рядом, свернувшись клубком и тихо урча. Вивиан провела рукой по гладкой, чёрной шерсти, чувствуя, как под пальцами пробегает тёплая дрожь жизни. — Хоть ты со мной, — прошептала она, и голос её сорвался. Она снова закрыла глаза, позволив себе короткую передышку. День только начинался, но у Вивиан Демфро уже не было сил его проживать. Однако тело решило иначе. В животе неприятно кольнуло, подступила волна тошноты — резкая, жгучая. Девушка зажмурилась, но это не помогло. Поднявшись слишком быстро, она почувствовала, как мир вокруг закружился, словно воздух стал вязким и тяжелым. Её шатнуло, и она, держась за стену, добрела до ванной. Почти не помня, как оказалась на холодной плитке, она успела наклониться над унитазом прежде, чем её вырвало. Тело дрожало, пальцы онемели, дыхание сбивалось. Казалось, всё внутри протестует — против неё, против самого факта существования этого нового, нежданного, нестерпимого. Минуты тянулись мучительно. Когда приступ прошёл, Вивиан тяжело оперлась о край раковины, глядя на своё отражение. Бледная, с покрасневшими глазами, растрёпанными волосами, с губами, потерявшими цвет — она едва узнала саму себя. С трудом собравшись, она стянула с себя вчерашнюю одежду и бросила её прямо на пол. Ткань упала бесформенной кучей, пропитанной потом, слезами и страхом. Она повернула кран и залезла в ванну, которая медленно наполнялась водой. Тёплые волны поднимались, обволакивая тело, смывая усталость, но не боль. Вивиан вытянулась, опустила голову на край, закрыла глаза. Вода пахла сиренью, но этот запах не приносил покоя. Она чувствовала, как в груди растёт тревога — медленная, липкая, неизбывная. Там, под сердцем, жила крошечная жизнь, о существовании которой она не просила. Маленькое, чужое существо, напоминание о той ночи, которую она так отчаянно пыталась стереть из памяти. Вивиан не помнила всех деталей — мозг будто нарочно смазывал их, спасая от полного безумия. Но запах… запах остался. Запах дорогого табака, пота и пролитого виски. Шершавый шёпот на ухо, тяжёлое дыхание, грубые руки, запах металла в воздухе, когда она пыталась вырваться и не смогла. Сэм. Одно только имя отзывалось внутри холодом и ненавистью. Её губы сжались, и она с силой сжала кулаки, погружая их в воду, пока суставы не побелели. Она ненавидела его. За всё. За боль. За грязь. За то, что он забрал её детство, превратил жизнь в нескончаемое унижение. За то, что теперь его тень жила внутри неё, напоминая о себе каждым новым биением сердца. — Проклятье… — прошептала она, закрывая лицо руками. — Почему я не умерла тогда?.. Но смерть не пришла. Она сбежала. В ту ночь, когда луна стояла низко и всё вокруг пахло дымом и страхом, она впервые взяла свою жизнь в свои руки. Она бежала, с разбитыми коленями, с кровью на ладонях, не разбирая дороги. Магия вырвалась из-под контроля — она сжигала ее изнутри. С тех пор прошло шесть недель, но воспоминания остались живыми. Иногда ей казалось, что он всё ещё где-то рядом. Что стоит закрыть глаза — и она снова почувствует его дыхание у шеи, его мерзкий шёпот, его руки, впивающиеся в кожу. От одной только мысли тело сводило судорогой. Теперь же этот ребёнок — его ребёнок — жил под её сердцем. И от этой мысли Вивиан едва не захлебнулась рыданием. Она ненавидела себя за то, что ненавидит его. За то, что внутри неё борются две силы: инстинкт защитить — и жгучее желание избавиться от напоминания, от клейма. «Он ведь ни в чём не виноват…» — шептал внутренний голос, слабый и жалкий. «Но он — его!» — отвечала другая часть, полная гнева и отвращения. Вивиан прикрыла лицо ладонями и опустилась глубже в воду, пытаясь заглушить мысли. Бульканье, тишина и пульс в висках. Только здесь, в воде, она могла хоть на мгновение спрятаться от самой себя. Минуты текли, а в голове звучало одно и то же: Что делать теперь? Она не знала. Слишком больно думать. Слишком страшно чувствовать. Но решение придётся принять. Скоро. Она выдохнула, сжимая край ванны, и тихо произнесла, глядя в потолок: — Я не позволю ему свести меня с ума. Весь день она провела в постели, словно застряв между сном и явью. Мир вокруг терял очертания, превращаясь в мутный, полупрозрачный водоворот мыслей, боли и пустоты. Вивиан то проваливалась в дремоту, то просыпалась, не в силах понять, сколько прошло времени — час, день или вечность. Очнулась она только к вечеру, когда последние лучи солнца коснулись занавесей и мягко заиграли на полу. Комната пахла солью, океаном и чем-то домашним. На полу у двери лежал свёрток. Она машинально подняла его. Бумага была слегка помята, перевязана простой бечёвкой. Развернув, Вивиан увидела два бутерброда и маленькую записку. «Не знаю, почему ты прячешься, но это не значит, что нужно голодать. Если тебе нужно поговорить… или просто помолчать в хорошей компании — я всегда рядом. Твой любящий брат, Гарри». На секунду её обдало теплом. Мир будто стал немного светлее. Гарри всегда умел достучаться до неё без слов, просто быть рядом — не требуя, не спрашивая, не залезая в душу. Вивиан почувствовала, как к горлу подступает ком. Хотелось улыбнуться, но мышцы лица не слушались. Она тихо выдохнула, аккуратно завернула бутерброды обратно в ткань и направилась к выходу. Воздух был тёплым, напоённым ароматом жасмина и морской соли. Где-то вдали слышался плеск волн. Она шла по саду медленно, будто боялась нарушить тишину этого вечера. Листья шелестели под ногами, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в оттенки меди и розового золота. Вивиан ела один из бутербродов — лёгкий, с сыром и овощами. Гарри, как всегда, всё понял без слов. Мяса не было. Сад закончился песчаной тропой, ведущей к морю. Она вышла на пляж, сняла туфли и пошла босиком по тёплому песку. Ветер мягко трепал волосы, подол платья касался воды. Закат растекался по небу, и всё вокруг — море, воздух, песок — казалось каким-то нереальным, словно нарисованным. Она шла долго, не думая ни о чём. Просто двигалась вперёд, позволяя шагам самим выбирать путь. И не заметила, как оказалась у подножия скалы. Узкая лестница, вырубленная в камне, вела наверх — туда, где на фоне закатного неба чернели очертания древнего храма. Храм Пентархии. Священное место рода Демфро, куда приходили лишь в особые дни: заключить брак, дать клятву, принести жертву или проститься с умершими. Здесь покоились её предки. Здесь, по преданию, сами Пять богов когда-то благословили её род, оставив метки на их телах — те самые руны, что украшали и её кожу. Она никогда не была верующей. Не верила ни в магловского Бога, ни в ангелов, ни в демонов. Для неё всё это было красивыми историями — сказками, придумаными, чтобы давать людям надежду. Даже магическая вера, с её сложными обрядами и древними молитвами, казалась Вивиан больше традицией, чем истиной. И всё же… сегодня её что-то тянуло вверх. Может, просто желание понять — хоть что-то. Может, магия, вплетённая в кровь рода, шептала изнутри, зовя к истокам. Она начала подниматься. Лестница была длинной, каменной, обветренной. С каждым шагом воздух становился прохладнее. Когда Вивиан наконец добралась до вершины, перед ней раскрылись массивные двери храма — тёмные, испещрённые рунами и знаками, от которых исходил едва ощутимый свет. Она остановилась. Просто стояла, глядя на эти двери. Сердце билось тихо, но ровно. Может быть, если она войдёт туда, всё изменится? Может, боги, если они существуют, услышат её и дадут ответ — зачем всё это? Зачем она? Почему столько боли и страха? Почему ребёнок, которого она не просила, растёт под её сердцем, будто издеваясь над ней? Она стояла долго. А потом шагнула назад. Нет. Не могла. Она не верила в чудеса. И уж точно не верила, что кто-то там, наверху, способен понять её боль. Если боги и существуют, они молчали, когда она кричала. Молчали, когда её ломали. Молчали, когда она бежала по ночной дороге, с криками, с кровью на губах. И теперь… зачем им её вера? Вивиан глубоко вдохнула, чувствуя, как ветер с океана обжигает кожу. Она устала. Устала от страха, от сомнений, от бесконечного бремени. Устала быть сильной, быть «леди Демфро», быть ведьмой, быть сестрой, быть кем угодно. Ей просто хотелось быть — собой. Но даже это казалось роскошью. — Простите… — прошептала она, не зная, кому обращается. — Но я больше не могу. И, не оборачиваясь, она спустилась обратно. Когда её ноги коснулись песка, солнце уже почти исчезло за горизонтом. Небо стало темно-лиловым, море — чернильным. Вивиан медленно пошла вдоль берега, слушая, как волны смывают следы её шагов. Она не знала, куда идёт. Но впервые за долгое время ей было всё равно. Дом был тих. Только ветер с океана шуршал за окнами, наполняя тишину тяжёлым дыханием ночи. Гарри сидел в гостиной, уже переодетый, с книгой на коленях, но глаза его скользили по строкам, ничего не видя. Он чувствовал: что-то с Вивиан не так. Она она еще неделю назад будто стала другой — отстранённой, холодной, но при этом странно напряжённой. В её взгляде поселилось что-то тревожное, будто она носила в себе бурю и боялась, что она вырвется наружу. А после поездки в Индию все ухудшилось. Когда она наконец вернулась домой со своей поздней прогулки, Гарри поднял голову с облегчением — и тревогой. — Ты всё-таки вышла, — с облегчением сказал он, пытаясь улыбнуться. — Я уж думал, ты решила совсем от меня спрятаться. Вивиан не ответила. Она остановилась у подножия лестницы, всё ещё в домашнем халате, с распущенными волосами, которые падали на плечи тяжёлой волной. Под глазами — тени, кожа бледная, взгляд потухший. — Ты не елa весь день, — продолжил Гарри, вставая. — Я беспокоился. Ты даже дверь не открывала. Что происходит, Ви? — Ничего, — коротко бросила она и пошла к окну. — Не ври мне, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я вижу, что ты не в порядке. Я твой брат, я должен знать. — Гарри, оставь меня в покое. — Нет! — вспыхнул он. — Я не оставлю, пока ты не скажешь, что с тобой творится! Ты не говоришь со мной, не ешь, не спишь — я же вижу, ты… — Я сказала, оставь! — резко оборвала она. — Нет! — повысил голос Гарри, делая шаг к ней. — Что бы это ни было, ты не должна держать всё в себе! Ты всегда всё тянешь одна — но теперь я здесь, Вивиан! Я твоя семья! Её плечи дрогнули. На мгновение показалось, что она заплачет. Но потом она обернулась — и на лице было что-то страшное. — Семья? — прошептала она, и голос её задрожал. — Ты понятия не имеешь, что такое семья! — Что ты… — Ты не знаешь, Гарри! — сорвалась она, и слова вырвались наружу вместе с рыданием, которое она сдерживала весь день. — Не знаешь, каково это — просыпаться каждое утро с чувством, что ты просто не выдержишь ещё одного дня! Что всё, чем ты живёшь, — это обязанность, долг, маска, которую ты не можешь снять! Она сделала шаг к нему, глаза горели зелёным пламенем. — Я устала! — выкрикнула она. — Устала быть сильной! Устала спасать всех, кто даже не замечает, что я больше не могу! Устала быть идеальной сестрой, ведьмой, Верховной ведьмой, кем угодно! Магия, будто отозвавшись на её крик, содрогнула воздух. На полках затрепетали книги, свечи вспыхнули, занавеси дрогнули, воздух загудел. — Вивиан, успокойся… — тихо сказал Гарри, но голос дрогнул. — Не говори мне успокойся! — закричала она. — ТЫ не знаешь, как это — бояться самой себя! Ты не знаешь, каково это — жить с пустотой внутри, когда всё, чего ты касаешься, рушится! Пламя взвилось. Свечи вспыхнули выше, чем должны были. Воздух наполнился жаром, мебель загорелась. Пламя словно жило, двигаясь по комнате волнами — от её дыхания, от её гнева. Гарри инстинктивно прикрылся рукой, когда рядом загорелась штора. — Вивиан! — выкрикнул он, но она его не слышала. Магия вырывалась, как дикий зверь, ища выход. Пол дрожал, воздух звенел, от стен шёл жар. И вдруг — тишина. Вивиан замерла, осознав, что сделала. Её взгляд упал на Гарри — стоявшего всего в нескольких шагах от огня. На секунду ей показалось, что она видит его в дыму, как тогда, в одном из ее кошмаров. «Я… чуть не убила его…» Она взмахнула рукой — и пламя потухло, исчезло, будто его и не было. Комната наполнилась запахом гари, копоти и горелого дерева. Гарри молчал, ошеломлённый. Он не понимал, что только что произошло. А Вивиан стояла посреди комнаты, дрожа, как будто её пронзил холод. — Я… — выдохнула она, не в силах закончить. И, прежде чем Гарри успел хоть слово сказать, она развернулась и бросилась прочь. Её шаги гулко отдавались по лестнице. Гарри остался стоять посреди опустевшей комнаты, где воздух ещё дрожал от магии. На обугленной стене всё ещё догорал один-единственный язычок пламени — тихий, как её дыхание. Он медленно опустился на пол, вглядываясь в пустой, тёмный коридор наверху. Воздух всё ещё пах гарью, а магия, словно дрожь, не спешила отпускать стены. Гарри не понимал, что именно сломалось в его сестре, но чувствовал — это не просто усталость. Это было что-то глубже. Что-то страшное. Вивиан неслась по коридорам, почти не чувствуя под собой пола. Её дыхание сбивалось, сердце гулко колотилось где-то в горле, в ушах звенело. Она ничего не видела — ни мебели, ни стен, ни картин, что мелькали мимо. Только боль и пламя, которое пульсировало под кожей. Её руки всё ещё полыхали, будто огонь прирос к ладоням, живой и голодный. Левое бедро ныло, пульсировало огнём, боль отдавала до самой поясницы. Но она бежала — выше, дальше, прочь. Лестницы взмывали перед ней одна за другой, двери распахивались с грохотом, ударяясь о стены. Воздух в доме словно стонал, напоённый остатками её ярости. Добравшись до своей спальни, Вивиан влетела внутрь, магия будто толкнула её вперёд. Дверь с силой захлопнулась за спиной, отражаясь эхом в стенах. Кэсс, тихо посапывавшая на подушке, вздрогнула и вскочила, шерсть дыбом, хвост распушился. Зелёные глаза кошки сверкнули в полутьме — настороженно, с тревогой. Увидев хозяйку, охваченную огнём, с лицом, искажённым от боли и ужаса, Кэсс испуганно зашипела, но не двинулась с места. — Убирайся вон! — крикнула Вивиан, голос дрогнул и сорвался, почти неузнаваемый. Кошка лишь отступила на пару шагов, не отрывая взгляда. — Я сказала — пошла вон! — выкрикнула ведьма громче, и с её ладони сорвалась искра. Пламя вспыхнуло у самого пола, там, где секунду назад стояла Кэсс. Та с диким визгом отскочила в сторону, но не убежала. Она осталась — настороженная, дрожащая, не решаясь бросить хозяйку одну. — Пошла! — сорвалось у Вивиан, почти в рыдании. — Уходи, слышишь?! Она метнула ещё один огненный всплеск — совсем слабый, но достаточно, чтобы вспыхнул ковер возле двери. Кэсс, не выдержав, метнулась прочь. Вивиан махнула рукой — дверь хлопнула с оглушительным звуком, замок щёлкнул, отрезая её от мира. Тишина. Только треск угасающего пламени. Огонь на ладонях Вивиан ещё тлел, но уже не разгорался — слабые языки магии дрожали, умирая, оставляя на коже красные следы. Ведьма стояла посреди комнаты, тяжело дыша, волосы растрёпаны, лицо в слезах и копоти. Она вдруг осознала, что выгнала единственное живое существо, которое просто было рядом. Без вопросов. Без осуждения. Пальцы дрожали. Вивиан подняла ладони — кожа покрылась мелкими ожогами, но боли почти не было. Было пусто. И страшно. Она сделала шаг назад, прислонилась к стене и сползла вниз, как будто силы покинули её вместе с пламенем. На коленях остались следы золы, а воздух в комнате стоял тяжёлый, будто выжженный. Слёзы потекли снова, но теперь тихо, беззвучно. Она не знала, плачет ли от боли, от страха, или от того, что едва не причинила вред тому, кого любила больше всего на свете. И, сидя на холодном полу, Вивиан прошептала — почти беззвучно, обращаясь то ли к себе, то ли к пустоте: — Я чудовище… Комната молчала в ответ. Только ветер за окном гудел, словно подвывал вместе с ней, стирая следы огня и оставляя за собой запах гари и вины.

***

Три дня. Именно столько Вивиан провела, запершись в своей спальне. За это время Гарри не видел её ни разу. Он знал — сестра винит себя в том, что случилось в гостиной. Она думала, что едва не убила его. Гарри видел это в её глазах — тот ужас, то отчаяние, когда пламя вспыхнуло вокруг них. Но она ошибалась. Он не пострадал. Когда магия сорвалась с цепи, когда весь зал охватил огонь, Гарри почувствовал — что-то защищает его. Словно вокруг него сомкнулся купол света, непроницаемый, мягкий, но крепкий, как сама Вивиан. Пламя не причинило ему вреда — даже воздух внутри щита оставался прохладным. И Гарри был уверен: это сделала она. Даже потеряв контроль, в ярости и истерике, она подсознательно защитила его, прежде чем огонь успел коснуться его. Когда Вивиан убежала, в гостиную вбежали домовики. Один за другим они появлялись из воздуха — встревоженные, взволнованные, с тихими вскриками при виде опалённой мебели и обгоревших стен. Пол был покрыт пеплом, от обивки остались лишь чёрные клочья. Но к удивлению всех, очаг пожара угас сам по себе — ровно в тот момент, когда Вивиан скрылась наверху. — Проветрите помещение, уберите всё до последней щепки, — коротко приказал Гарри, глядя на пепелище, где ещё недавно стояла сестра. Домовики послушно кивнули, и уже через несколько минут комната зазвенела от тихих заклинаний уборки. — Пусть Хоторны займутся ремонтом, — добавил он. — Вивиан всё равно собиралась переделать гостиную. Ей казалось, что она слишком мрачная. Его голос был ровным, но внутри всё клокотало. В тот вечер Гарри не решился идти к сестре. Он понимал — сейчас любое слово, даже доброе, может стать искрой в сухом лесу. Ей нужно было время. Поэтому он просто поднялся по лестнице, остановился перед дверью в её спальню… и замер. Рука почти коснулась ручки, но он отдёрнул её. Нет, не сейчас. Она сама придёт, когда будет готова. Он уже открыл дверь своей комнаты, когда краем глаза заметил чёрное пятно у стены. Сначала подумал, что это тень. Но потом — движение. Кот. Он сидел прямо у двери Вивиан, свернувшись в плотный клубок, чёрный как уголь. Глаза — два зелёных огня, не отрывались от дверной ручки. — Дримель, — позвал Гарри, и рядом тут же материализовался домовик. — Чего изволите, мистер Поттер? — вежливо поклонился тот. — Откуда в доме взялся кот? — Гарри кивнул на животное. Дримель нахмурил крошечные брови и уставился на зверя. — Я не знаю, сэр. Вижу его впервые. Прикажете выгнать? — Нет, не трогай, — устало ответил Гарри. — А позови Тинни. — Да, мистер Поттер. Домовик исчез, и через пару секунд на том же месте появилась Тинни. Маленькая, с тонкими руками, и глазами, полными тревоги. — Чего желаете, Хозяин? — прошептала она, опускаясь в поклоне. Гарри поморщился от этого обращения, но не стал поправлять — не сейчас. — Что это за кот? — спросил он, кивая на животное, всё так же неподвижно глядящее на дверь. Тинни бросила взгляд на кота, потом снова на Гарри. — Это Кэсс, кошка леди Вивиан, Хозяин. — Кошка? Вивиан завела её? Когда успела? И почему я об этом впервые слышу? — Почти две недели назад, Хозяин, — ответила Тинни, не поднимая глаз. — Я не знаю, почему хозяйка не сказала вам. Гарри долго молчал, прижимая губы в тонкую линию. — Всё ясно, — наконец произнёс он. — Можете идти. И ты, Дримель, тоже. — Как прикажете, сэр, — в унисон поклонились они и исчезли. Гарри посмотрел на Кэсс. Кошка не шелохнулась. Лишь хвост тихо шевельнулся, когда он повернулся к двери своей спальни. — Значит, ты сторожишь её, да? — тихо сказал он, будто зверь мог понять. — Что ж… спасибо тебе. Он вошёл в комнату, стараясь не думать. Принял душ, переоделся, лёг в постель. Но сон не приходил. Перед глазами всё снова вспыхивал тот момент — сестра в пламени, огонь, её взгляд, полон ужаса. «Я монстр», — слышал он её голос, будто она произнесла это в темноте. Гарри сжал кулаки. — Нет, — прошептал он в потолок. — Ты просто не веришь, что достойна лучшего. Заснул он только под утро. Когда проснулся, солнце уже стояло высоко. Был почти полдень. Он умылся, оделся и, выходя в коридор, машинально посмотрел на дверь сестры. Кошка всё ещё лежала там. В той же позе. — Кэсс… — позвал он, но животное не пошевелилось. Лишь моргнуло один раз, словно говоря: «Она там. И я тоже». Он постучал в дверь. Раз, второй. Никакого ответа. Попробовал позвать — тишина. Гарри вздохнул. Хотел было взять кошку с собой — накормить, отвлечь, хоть что-то сделать, — но Кэсс не сдвинулась с места. — Упрямая, как и она, — пробормотал он и спустился вниз. У него было, чем заняться: письма, книги, занятья с учителями. Но всё время, пока он говорил, читал или выписывал важные моменты из книг, в глубине сознания звучала одна и та же мысль: Она заперлась не просто так. И если быть честным, Гарри злился на неё. В равной степени, как и переживал. Он устал от её молчания, от вечных недосказанностей, от того, что она считает себя единственной, кто должен нести груз прошлого. Она не врала ему — нет. Но и правду не говорила до конца. Он знал: Вивиан скрывает, что именно происходило в доме маминой кузины и ее мужа. Не всё рассказала о той жизни, что у неё была до того, как они нашли друг друга. Не объяснила, почему на её лице до сих пор порой проступает такая боль, будто она всё ещё там. Она не говорила о смерти Оскара — того, кого называла своим единственным другом. И не объяснила, почему винит себя. Даже после обследования в Индии он чувствовал — она что-то скрыла. Сказала, что здорова, но взгляд был другой. И всё это не просто тревожило Гарри — это разъедало его изнутри. Он понимал, почему она молчит. Потому что не хочет взваливать свои демоны на его плечи. Но как объяснить ей, что вместе нести их — легче? Что плечо брата существует не для украшения, а чтобы на него можно было опереться, если мир рушится? Он не знал. А потому просто шёл дальше, убеждая себя, что даст ей ещё немного времени. Хотя в глубине души боялся — что время работает против них обоих. На четвёртый день добровольного заточения Вивиан в своей комнате в их дом пожаловал гость. Генрих, молодой адвокат, как всегда выглядел безупречно — тёмно-синий костюм-тройка сидел на нём без единой складки, белоснежная рубашка словно светилась в полумраке, а темные волосы были идеально зачёсаны назад. Даже на кончике его трости играло отражение огня из камина. Они встретились в столовой, как и договаривались заранее. Формально вести встречу должна была Вивиан, но, учитывая её теперешнее состояние, эту обязанность невольно принял на себя Гарри. — Добрый день, Гарри, — вежливо произнёс Генрих, входя в зал и протягивая руку. — Я так понимаю, леди Вивиан сегодня задерживается? — Генрих, — коротко кивнул Поттер, пожимая ему руку. — Нет, Вивиан не будет. Она… занята. — Мне позволено знать, чем именно? — поинтересовался адвокат, приподняв бровь, как человек, привыкший к тайнам, но умеющий отличать серьёзные от незначительных. — Нет, — ответ Гарри прозвучал резче, чем он хотел. Он тут же поморщился. — Прости, я немного на взводе. У нас кое-что произошло… Она просто занята. Не бери в голову. Генрих хмыкнул, окинув взглядом стену, отделявшую столовую от гостиной, где ещё недавно бушевал огонь. — Полагаю, соседняя комната стала жертвой ваших нервов? Гарри что-то невнятно пробормотал. Генрих понял намёк и решил не давить. Он всегда отличался умением вовремя сменить тему. — Ладно, — сказал он, отступая к столу. — Тогда давай сядем. За обедом всё обсудим, а ты потом передашь сестре. — Да, отличная идея. Они заняли места. Домовики мгновенно подали еду — дымящаяся говядина с соусом, свежие булочки, лёгкий суп и чай с бергамотом. Некоторое время они ели молча. Потом Генрих первым нарушил тишину: — Господин Вьяс был очень доволен встречей. Сказал, что рад знакомству и не прочь повторить. — Новое приглашение? — уточнил Гарри, отрезая кусок мяса. — Именно. Правда, без точных дат. Вам с сестрой стоит воспользоваться моментом и назначить новую встречу. Вам нужно укреплять связи с влиятельными людьми, особенно с теми, кто не замешан в интригах. Вьяс порядочный человек, и это редкость. Отец собирает досье на него — когда будет готово, я передам вам. — Спасибо, это будет кстати, — кивнул Гарри. — Я поговорю с Вивиан, когда она… будет готова к встрече. Генрих понимающе кивнул. — Что ж, перейдём к делам. Я начал разморозку ваших активов. Пока всё идёт гладко. Но есть несколько компаний, где нужно появиться лично — тебе или Вивиан. Формальности, подписи, визиты к директорам. Лучше, если это сделаете вы, а не я. — Хорошо, передай список. — Сделаю. И ещё. Волков приглашает вас к себе. Гарри поднял бровь. — Волков… это тот русский, который тренирует боевых магов? — Он самый, — кивнул адвокат. — Старой закалки, бывший мракоборец русского Министества Магии. Ему уже за семьдесят, но он всё ещё способен разнести полроты одним заклинанием. Говорит, что хочет познакомиться с вами получше. Гарри усмехнулся, не отрывая взгляда от тарелки. — Не думаю, что мы с ним найдём общий язык. — Напротив, — спокойно заметил Генрих. — Он уважает силу и честность. Его больше всего интересует Вивиан. Говорит, что впечатлён её манерой держаться на Совете, да и тем, что она говорит на русском. Но этого мало. Он хочет увидеть, на что она способна, и убедиться, что перед ним действительно Верховная Ведьма, а не просто девочка подросток с красивым титулом. Если убедится — вы получите сильного союзника. И, возможно, армию обученных боевых магов. Гарри хмыкнул. — Если встречаться с ним, то позже. Когда мы освоимся в новой роли. Сейчас лишние контакты только отвлекут. — Согласен, — легко согласился Генрих. — Волков никуда не денется. Они обсудили ещё несколько пунктов — пару контрактов, несколько юридических вопросов, план предстоящего заседания в Совете. Время за обедом пролетело незаметно. Когда Генрих поднялся, чтобы уйти, он вдруг остановился, будто вспомнив что-то. — Ах да, — произнёс он, копаясь во внутреннем кармане пиджака. — Чуть не забыл. Это для Вивиан. Он достал из-под лацкана плотный конверт, запечатанный восклом с гербом — лилия, переплетённая с мечом. — Леди Амалия де Кавалье передала его, когда встречалась с моим отцом. Попросила доставить лично. Гарри взял письмо, нахмурившись. — Почему не отправила напрямую? Никто ведь не знает, что мы сотрудничаем. Генрих усмехнулся уголком губ. — Ты забыл, кто она? — Шпионка и интриганка, — буркнул Гарри. — Или, как она сама говорит, поставщик любых услуг. Но причём здесь это? — Её работа — знать всё обо всех, — спокойно ответил Генрих. — Думаю, она просто сложила всё вместе. Наше сотрудничество, визиты в банк, поведение на балу у Розенкройцев. К тому же, семьи Демфро и де Кавалье всегда пересекались в делах. Она не из тех, кто упускает удобный случай. — Понятно, — кивнул Гарри, разглядывая печать. — Передам Вивиан. Генрих поправил манжеты и взял трость. — Что ж, Гарри, рад был видеть. Надеюсь, леди Вивиан скоро разберется со своими делами. И… будь с ней мягче. Она не из тех, кто просит о помощи, но нуждается в ней больше, чем кто-либо. Гарри не ответил, лишь сжал конверт чуть сильнее. Когда дверь за Генрихом закрылась, он остался стоять посреди столовой. Солнечный луч, пробившись сквозь витраж, упал на конверт, и сургуч блеснул кроваво-красным. Пальцем он провёл по сургучу, ощущая его шероховатую поверхность, и на мгновение задумался — вскрыть сейчас или отдать сестре? Внутри шевельнулось предчувствие — будто если он откроет письмо один, Вивиан обидится. Или, что хуже, он узнает то, чего не должен знать. Гарри глубоко выдохнул и, поколебавшись, аккуратно спрятал конверт в задний карман брюк. — Потом, — пробормотал он себе под нос. Потом он найдет её. Когда она, наконец, решит выйти из своей комнаты. Он прозвал Тинни. Эльфийка появилась мгновенно, в своей привычной аккуратной тунике, и склонилась в поклоне. — Вы звали меня, хозяин? — Да, Тинни, — Гарри посмотрел на неё внимательно. — Моя сестра может выйти и поговорить со мной? Эльфийка смутилась, переступив с ноги на ногу. — Сейчас нет, хозяин. — Почему? — в голосе Гарри прозвучала сталь. Тинни прижала уши, но честно ответила: — Её сейчас нет на острове, хозяин. Хозяйка ушла по делам. — Что? — Гарри даже не сразу понял смысл сказанного. — Как — ушла? Куда? — Я не знаю, хозяин. — Эльфийка опустила глаза. — Она не сказала. Только приказала не беспокоить. Гарри стоял, моргая, словно в замешательстве. Вот это поворот. Они не выходили за пределы острова просто так уже много недель. Они оба решили, что пока опасно показываться. Дамблдор, его сторонники, шпионы, все они искали их. Оставаться в тени было самым разумным решением. И вот теперь она ушла. Без слова. Без предупреждения. Он провёл рукой по лицу, глухо выдохнув. — Хорошо. Когда она вернётся, передай ей, что я хочу поговорить. — Он говорил спокойно, но челюсть сжималась всё сильнее. — И не только о том, что случилось несколько дней назад. Скажи, что приходил мистер Блэкмор. Нужно обсудить дела. — Я всё передам, хозяин, — тихо ответила Тинни, и с лёгким хлопком исчезла. Гарри остался стоять один посреди огромной столовой. Тишина давила, будто стены дома впитали слишком много невыговоренных слов. Он медленно опустился обратно на стул, сцепил пальцы и уставился в пустую чашку перед собой. — Великолепно, — пробормотал он. — Просто прекрасно. Он устало взъерошил волосы, превращая аккуратную причёску в полное безобразие. Привычка, доставшаяся ещё со времён Хогвартса — он всегда трепал себе волосы, когда нервничал. Вивиан тоже иногда так делала. Все эти дни без Вивиан были для него пыткой. Он скучал. По настоящему, до боли скучал. Он привык, что она рядом — за завтраком, за обедом, за ужином. Что они спорят о формулах заклинаний, обсуждают книги, которые она когда-то читала, или зелья, над которыми он пытался работать. Привык, что она поправляет его, если он ошибается, и смеётся, когда он забывает латинское окончание в заклинании. А теперь — пустота. Огромный дом на острове вдруг стал холодным и чужим. Коридоры, где всегда звучали шаги сестры, теперь отзывались гулким эхом. Даже кошка, та чёрная тень по имени Кэсс, не обращала на него внимания и сидела у ее двери. А он вообще-то ей еду приносил! Гарри поднял голову и посмотрел в окно. За стеклом — спокойный океан и далекий горизонт. Где-то там сейчас была Вивиан. Одна. Он вздохнул и прошептал: — Чёрт, Вивиан… что с тобой происходит? Ответом ему была только тишина. Та самая густая, вязкая тишина, от которой в висках начинало стучать. Он опустил голову на руки, чувствуя, как внутри медленно копится тревога — тяжёлая, липкая, с ноткой бессилия. Она не просто ушла. Она — снова отдалилась. Словно она отталкивала не только его, но и весь мир, и это пугало Гарри больше всего.

***

20 июля 1995 года Индия, Мадурай Ашрам Аюрвидья — Доброе утро, леди Демфро, — произнесла Ашара, пропуская Вивиан в кабинет. Девушка сразу села на стул. Она была одета столь же идеально, как и в прошлый раз. Изменений почти не было — разве что одежда стала более закрытой, а взгляд потускнел. По ней нельзя было понять ничего — её лицо выражало пустоту. — На днях произошёл инцидент, — начала Вивиан тихо. — Моя магия вышла из-под контроля. Произошёл магический выброс, который истощил меня как физически, так и магически. — Каким образом происходил выброс? — настороженно спросила доктор Вьяс, садясь за стол. — Руна, отвечающая за огонь, начала действовать против моей воли. Она сожгла комнату, а я не смогла её остановить сразу. После этого я ушла в свою спальню… всё ещё в… — Истерике? — уточнила женщина. Вивиан прищурилась и кивнула. — Да, именно. Я была полностью истощена. Сожгла собственные покои… Я не уверена, сколько это длилось. Сутки точно, возможно, даже больше. — Вы хотите сказать, что поддерживали пламя, не осознавая этого, находясь в полубессознательном состоянии? — осторожно поинтересовалась целительница, стараясь смягчить тон. Она понимала, что сидит перед самым сильным человеком в мире, и для Верховной Ведьмы это не должно быть проблемой — контролировать огонь. Тем более она не знала, как работают руны. — Скорее в полудреме, мне казалось, что я сплю, — тихо ответила Вивиан. — Но суть не в этом. Обычно все мои раны заживают мгновенно… но не в этот раз. — Погодите, раны? — удивилась доктор. — Вы не говорили, что пострадали. — Мое тело покрыли волдыри, нога в ужасном состоянии, — с трудом выдавила девушка. — Я пришла в себя лишь час назад. Единственное, что смогла сделать, — использовать заклинание притупления боли и добраться сюда. А ещё я наложила иллюзию, чтобы не распугать пациентов. — О, великий Луксис… — выдохнула Ашара, поднимаясь с места. — Вы хотите сказать, что это то, что я вижу? О, магия, прошу, прекратите использовать последние силы — это может вам навредить. А как же ребёнок? Как вам вообще удаётся это выдерживать? Вивиан пожала плечами, всё ещё удерживая иллюзию. — Силой воли и невероятным упрямством, — коротко ответила она. — Снимайте чары. Немедленно. Вивиан подчинилась. Иллюзия исчезла, и Ашара ахнула. Перед ней больше не сидела статная, благородная девушка в красивой одежде. Она увидела измождённое, истощённое тело, растрёпанные длинные волосы и домашнюю одежду, покрытую грязью, кровью и чем-то ещё. Девушка сжимала подлокотники кресла, шипя от боли. — Вы можете пройти на кушетку, — сказала доктор, собираясь с мыслями. Вивиан кивнула и попыталась встать на дрожащие ноги, стараясь сохранить гордую осанку. Но шаги давались с трудом, и она рухнула на колени. Ашара бросилась к ней, пытаясь помочь, но Вивиан потеряла сознание. Доктор Вьяс почувствовала настоящий страх. Она использовала палочку и перенесла девушку на кушетку, аккуратно накладывая диагностические чары. С каждым новым результатом ужас Ашары увеличивался — она видела, как глубоко выбился из строя организм самой сильной ведьмы мира, и понимала, что перед ней не просто пациент, а человек, балансирующий на грани полного истощения. Ашара склонилась над Вивиан, чувствуя, как её сердце сжимается от ужаса и тревоги. Девушка была без сознания, её дыхание прерывистое, лицо бледное, а тело ослабло до предела. Каждое мгновение могло быть критическим. — Держись, леди Демфро… — шептала Ашара, и сама едва сдерживала дрожь в руках. — Я должна помочь. Она осторожно подняла палочку и, сосредоточившись, начала вливать через нос Вивиан тонкую струйку восстанавливающего зелья. Легкое свечение заколдованного раствора обвивало тело девушки, проникая в каждую клетку, восстанавливая силы и налаживая баланс магии. Ашара следила за дыханием, прислушивалась к сердцу, направляла энергию с точностью, которую только могла собрать в себе. — Медленно, аккуратно… — повторяла она, выравнивая ритм магии и дыхания. — Сильнее, но осторожно… Постепенно грудь Вивиан поднялась ровнее, дыхание стало глубже, и Ашара почувствовала первый успех. Но осталась другая проблема — волдыри, покрывшие кожу девушки. Это была не просто поверхность, это — ожоги её собственной магии. Ашара сжалa зубы. С палочкой в руках она скользнула по коже Вивиан, мягко направляя заклинания восстановления. Сначала тепло разлилось по телу девушки, пульсирующая боль постепенно притупилась, а затем ушла полностью. Волдыри исчезли, словно их никогда и не было, оставив после себя гладкую, но побледневшую кожу. Ашара прижала руки к телу, убеждаясь, что всё прошло. Однако шрамы остались — как напоминания о том, что магия даже самой сильной ведьмы не безгранична. Она коснулась их, аккуратно наложив защитное заклинание, чтобы заживление продолжалось естественно, без боли и осложнений. — Хорошо… теперь осталось только дождаться, — тихо произнесла Ашара, отступив немного назад. Она села на стул рядом, глаза не отрывались от спящей Вивиан. — Вы должна прийти в себя… спокойно… всё под контролем. Секунды тянулись в часы, и каждая минута казалась вечностью. Ашара прислушивалась к дыханию девушки, к малейшему движению, к слабому пульсу. Она знала — теперь самое важное — дать Вивиан время, чтобы тело восстановилось и дух пришёл в порядок. В кабинете стояла тишина. Мягкий аромат целебных трав и горьковатый запах зелий смешивались в воздухе, создавая ощущение чего-то спокойного. Только слабое потрескивание свечей нарушало покой, отбрасывая на стены тёплые отблески янтарного света. Вивиан спала уже несколько часов. Это был побочный эффект зелий, которые дала ей Ашара — глубокий, почти безмятежный сон, необходимый, чтобы тело начало восстанавливаться после перенапряжения. Целительница за это время успела не только сделать записи в медицинскую карту своей пациентки, но и просмотреть несколько других дел, однако всё время возвращала взгляд к кушетке, на которой покоилась Верховная Ведьма. Несколько раз она подходила ближе, проверяя дыхание девушки, прикладывала ладонь к её лбу, ощущая слабую пульсацию магии под кожей. Переводить Вивиан в палату Ашара не решилась. Она понимала — с таким пациентом действовать нужно иначе. Тело Верховной Ведьмы работало по своим законам. Оно было выносливее, устойчивее, а магическое ядро — мощнее, чем у любого другого волшебника. Именно это и спасло её от смерти: такой выброс магии убил бы любого, но не её. Вивиан пошевелилась. Сначала тихий, еле слышный стон, потом короткое, болезненное дыхание. Ашара мгновенно поднялась со стула и подошла. — Вам стоит ещё немного полежать, — мягко, но твёрдо произнесла она, придерживая девушку за плечо, когда та попыталась приподняться. — Вы ещё слишком слабы. Обычно Вивиан спорила с любым советом, если считала его ненужным. Но сейчас она молча опустилась обратно на подушки. Это молчаливое согласие сказало Ашаре больше любых слов. Некоторое время в комнате снова царила тишина, нарушаемая только ровным дыханием девушки. Затем Вивиан открыла глаза и, не отводя взгляда от потолка, спросила: — Что происходило, пока я была без сознания? — Я обработала ожоги и ввела вам восстанавливающие зелья, — ответила Ашара, немного устало, но с мягкостью. — Ожоги были глубокие, магические. Мне удалось снять боль и воспаление, но шрамы останутся. — Понятно, — тихо произнесла Вивиан, будто разговаривая не с целительницей, а сама с собой. Её лицо оставалось непроницаемым, взгляд — неподвижным. Несколько долгих секунд она молчала, а потом, повернув голову, спросила с пугающим спокойствием: — Мы можем сделать аборт прямо сейчас? Слова прозвучали спокойно, почти буднично — но в них ощущалась бездна усталости и боли. Ашара на мгновение застыла. Внутри всё сжалось. Она ожидала чего угодно, но не такой прямоты. Однако, собравшись, целительница сохранила каменное спокойствие. — Я понимаю, — произнесла она тихо. — Вы достаточно сильны, чтобы пережить процедуру. Пока действуют зелья, ваше тело справится. С помощью ещё нескольких снадобий я смогу минимизировать последствия. — Как это будет проходить? — спросила Вивиан ровно, не поднимая взгляда. — Есть два способа, — начала Ашара, сев рядом и глядя девушке прямо в глаза. — Первый — вакуум-аспирация. Это небольшая операция, во время которой содержимое матки извлекается с помощью специального прибора. Процедура проходит под наркозом и почти не травмирует организм. — А второй? — голос Вивиан дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Медикаментозное прерывание. Вы принимаете зелье, блокирующее гормоны беременности. Вторую дозу выпиваете дома, когда начнутся схваткообразные боли и кровотечение. Это дольше и тяжелее — физически и эмоционально. Повисла долгая, тягучая пауза. Ашара молчала, не вмешиваясь — позволила девушке самой сделать выбор. Наконец Вивиан выдохнула, глядя куда-то в сторону: — Первый вариант. Целительница кивнула. Её лицо оставалось спокойным, но внутри всё бурлило — жалость, тревога, сострадание, желание помочь, даже если помощь должна причинить боль. — Хорошо, — сказала она наконец, вставая. — Мы начнём через десять минут. Я всё подготовлю. Вам не о чем волноваться, леди Демфро. Всё пройдёт спокойно. Девушка лишь кивнула, закрыв глаза. Ашара посмотрела на неё ещё мгновение, сжимая в пальцах палочку.

***

Весь день он был погружён в свои дела. Работа и занятья занимали его полностью, хоть и ненадолго отвлекали от мыслей о сестре. Уже вечером, после ужина, он сидел в своей комнате, изучая список компаний, присланный Генрихом. Гарри тщательно делал заметки, изучал финансовые отчёты, распределение сотрудников, доходы и расходы — буквально всё, что можно было узнать о каждой организации. Его разум пытался сосредоточиться на цифрах и фактах и понять хоть что то, но мысли о Вивиан всё равно прорывались сквозь концентрацию, вызывая тяжёлое ощущение пустоты. Внезапно его отвлёк тихий хлопок. — Мистер Поттер, — послышался знакомый голос, и перед ним появился Дримель, аккуратно склонившийся в поклон. — Хозяйка просит вас спуститься в музыкальный зал, если вы не против. Гарри слегка удивился двум вещам одновременно. Во-первых, Вивиан решила выйти на контакт именно сегодня. Во-вторых — она выбрала для встречи музыкальный зал. — Хорошо, — коротко ответил он, посылая Дримелю передать, что придёт через несколько минут. Собрав необходимые документы и конверт от леди Амалии де Кавалье, он вышел из кабинета, а затем и из своей комнаты. Путь к музыкальному залу он помнил лишь приблизительно, и в огромном замке пришлось немного петлять по коридорам, оглядываясь на массивные двери и высокие окна. Но, наконец, он нашёл нужную комнату. Дверь была приоткрыта, словно в знак приглашения. Через щель в комнату просачивалась мягкая, но тёплая, немного грустная мелодия. Звуки пианино обволакивали пространство, создавая атмосферу тихого ожидания. Гарри остановился на пороге, задержав дыхание, и почувствовал странное смешение волнения и тревоги — он не знал, что ждёт его внутри. С каждым шагом к двери мелодия становилась отчётливее, передавая целую гамму эмоций: сожаление, усталость и некую скрытую решимость. Гарри слегка сжал конверт в руках, будто это было якорем реальности, и медленно толкнул дверь, готовый к тому, что ему предстоит увидеть. Он зашёл без стука. Да так и замер. За пианино сидела его сестра — с прямой осанкой, с распущенными, чуть взлохмаченными и запутавшимися волосами. Она сидела спиной к нему, и он не видел её лица. Пальцы её двигались медленно, осторожно, будто боялись сломать хрупкую тишину. Он не разбирался в музыке — не знал что она играет, не понимал, почему эта мелодия звучит так, будто вот-вот заплачет. Но в груди что-то кольнуло. Каждая нота была будто шагом по тонкому льду — вот-вот треснет, и тишина всё поглотит. Она слегка покачивалась в такт, и в этом движении было что-то уставшее, как в человеке, который слишком долго держался. Музыка стала тише, почти растворилась. Он стоял у двери, не дыша, боясь спугнуть этот странный, болезненно красивый момент. Когда последние аккорды стихли, сестра опустила руки на колени. Несколько секунд — полная тишина. Он хотел что-то сказать, но слова не пришли. Она сидела, не поднимая взгляда, пальцы медленно скользили по клавишам, но звука не было. Только приглушённое дыхание да лёгкий скрип стула нарушали тишину. Гарри смотрел на неё и впервые за всё время понял — она ломается. Не снаружи, не в словах или жестах, а где-то глубоко внутри, там, где уже не остаётся сил на притворство. — Как прошла встреча с Генрихом? — спросила Вивиан, даже не повернувшись. Голос её звучал ровно, будто чужой. — Нормально, — ответил он, стараясь говорить спокойно. — Господин Вьяс хочет встретиться снова. Генрих сказал, что дату мы должны назначить сами. Ещё… Волков связался с ним. Похоже, он уже в курсе, что мы работаем вместе. Хочет нас видеть. Особенно тебя. Он, кажется, хочет испытать тебя, — Гарри замялся. — Генрих советует отложить визит до того, как мы полностью войдём в курс дел. — Что-нибудь ещё? — спросила она всё тем же пустым, усталым голосом. — Генрих начал разморозку активов, — продолжил он. — Прислал список компаний, где нам нужно появиться лично. Я могу заняться частью, если хочешь. — Хорошо. Разделим их пополам, — тихо ответила Вивиан. — Документы оставь мне. Я посмотрю их позже. Она говорила всё так же безжизненно, не поднимая глаз. Гарри чувствовал, как внутри у него растёт беспокойство, превращаясь в злость. Это был не гнев на неё — на себя, на беспомощность, на то, что не может пробиться через эту ледяную стену. — Я сам начал их читать, — сказал он, делая шаг ближе. — Не всё понимаю, но хочу участвовать. Хочу быть частью этого, Вивиан. — Конечно, — коротко ответила она. — Просто скажи, если что-то понадобится. Молчание. Гарри чувствовал, как за этим «просто скажи» скрывается стена. Гладкая, без трещин. И никакие слова её не пробьют. — Это всё? — её голос звучал как эхо, холодный и отдалённый. — Нет, — выдохнул он. — Леди Амалия де Кавалье передала тебе письмо через Генриха. Он подошёл ближе и положил конверт прямо на клавиши, заставив их коротко звякнуть. — Вивиан, что происходит с тобой? — Ничего, — ответила она спокойно. — Я просто устала. Посплю — и всё пройдёт. — Да не хрена подобного! — сорвался Гарри, схватив её за плечи и разворачивая к себе. — Мерлин, посмотри на себя! Что с тобой происходит? Она медленно подняла глаза. Перед ним сидела не его сильная, уверенная сестра. Перед ним была бледная тень — с осунувшимся лицом, покрасневшими от слёз глазами и тёмными кругами под ними. Щёки впали, губы побелели. — Я просто… — начала она, но Гарри перебил: — Это не просто усталость! — крикнул он, чувствуя, как в груди поднимается ком. — Это из-за них, да? Из-за предков? Они снова пытаются проникнуть в твою голову? — Нет, Гарри, — тихо произнесла она. — Всё под контролем. — Чушь! — голос сорвался. — Ты не в порядке, и мы оба это знаем! Почему ты никогда не говоришь мне ничего? Почему всегда одна несёшь всё это?! — Гарри… — начала она устало, но он не дал ей закончить. — Просто скажи мне! — взмолился он, хватая её за руки. — Тебе не нужно всё держать в себе. У тебя есть я! Я рядом, слышишь? Всегда рядом! Вместе и навсегда, Луни! Он протянул ей мизинец — их детское обещание, оно значит больше, чем любое клятвенное слово. Но Вивиан только посмотрела на его руку. Пусто, без искры. А потом едва слышно прошептала: — Прости… Она встала. Тихо, не глядя на него, направилась к двери. Гарри замер, не веря, что она просто уходит. Хотел позвать, схватить за руку — но не смог. Дверь за ней мягко закрылась, и в тот же миг внутри него что-то хрустнуло. Будто треснула невидимая нить, соединявшая их души. Он опустился на колени, уткнувшись руками в пол. Из груди вырвался хриплый, надломленный крик — дикий, отчаянный, будто вся боль последних лет вырвалась наружу одним вздохом. Окна дрогнули. Стёкла лопнули с тихим звоном, посыпались осколками, отражая свет свечей. А потом наступила тишина. Гарри сидел среди разбитого стекла, тяжело дыша, чувствуя, как изнутри он тоже треснул, осыпаясь так же, как и эти осколки. Он закрыл лицо руками, и слёзы потекли, горячие, жгучие, как раскалённый металл. Он не знал, что делать. Не знал, как её вернуть. Но впервые по-настоящему понял — он теряет сестру.

***

Она слышала его крик. Слышала, как разлетается стекло, как рушится всё то, что ещё минуту назад казалось целым. Но не остановилась. Не вернулась. Каждый шаг отдавался эхом в груди, но она продолжала идти. Если вернётся сейчас — навредит. Не ему, а себе. Или, хуже, ему через себя. Она не могла быть уверена ни в своих руках, ни в собственной магии. Внутри всё пульсировало, гудело, как туго натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Она — бомба. Молчаливая, красивая, смертоносная. И единственное, что она могла сделать для брата — уйти. Прочь от него. Прочь от дома. Прочь от всего, что могла разрушить. Она спускалась по мраморной лестнице, босая, не замечая ни холода камня, ни боли в ногах. Позади оставался огромный старинный замок, где теперь Гарри был в безопасности. Там, среди древних книг и артефактов, жили знания, накопленные веками, и где-то между этими стенами всё ещё звучал их смех. Но сейчас — тишина. Она шла через сад, где пахло жасмином, розами и ирисами. Лепестки цеплялись за подол платья, будто пытались остановить. Она не смотрела по сторонам. Пересекла ручей, не замечая ледяной воды, что стекала по щиколоткам. Вошла в лес — густой, влажный, обволакивающий запахом хвои и ночных цветов. Шла долго. Очень долго. Лес будто не кончался. Ветви переплетались над головой, превращаясь в сплетение теней и света. Синие цветы, мягкие, как шёлк, ложились под ноги, и каждый шаг звучал приглушённо, будто сама земля старалась не тревожить её. Тропинка петляла, всё глубже уводя её в чащу. Сквозь листву пробивался свет — золотистый, живой, будто солнце пыталось удержать её, не отпустить в ту бездну, куда она шла. Но она не останавливалась. Постепенно деревья начали редеть, и воздух изменился. Он стал влажным, тяжёлым, пропитанным солью и дыханием океана. Ветер трепал её волосы, путал пряди, и где-то впереди послышался гул волн, перекатывающихся у подножия скал. Роща закончилась внезапно. Перед ней раскинулся утёс — высокий, суровый, будто вырезанный из самого неба. Внизу бушевал океан, чёрный, бескрайний, словно другая вселенная, зовущая к себе. На краю утёса стояли развалины — старые, покрытые мхом и временем. Каменные стены, хранящие чужие воспоминания. К ним вела узкая тропа, извивающаяся над пропастью, будто тонкая нить, соединяющая жизнь и смерть. Вивиан прошла мимо. Её не интересовало прошлое. Она шла к самому краю. Остановилась. Океан ревел внизу, вспениваясь и разбиваясь о камни, но её не пугало это безумие. Наоборот, оно казалось родным. Она села, свесив ноги с обрыва, чувствуя, как ветер ударяет в лицо. Волосы развевались, платье трепетало, и на секунду ей показалось, будто она растворяется — в воздухе, в свете, в этой бесконечной стихии. Внизу, далеко под ней, волны катились и рушились, как дыхание самой планеты. Она смотрела вдаль, туда, где горизонт смывался с небом. И впервые за долгое время не чувствовала ни боли, ни страха. Только усталость. Глубокую, вязкую усталость, будто всё внутри выгорело дотла. — Прости меня, Гарри, — шепнула она в ветер. — Я просто не знаю, как быть. Её голос затерялся среди звуков моря. А где-то вдалеке, за горами и лесами, в старом замке её брат всё ещё сидел среди осколков стекла, не зная, что она в этот момент смотрит на горизонт и в очередной раз чувствует себя одинокой. Вивиан почувствовала жжение в передней части левой голени. Она вздохнула, разочарованно покачала головой и сказала с холодной строгостью: — Проваливай отсюда, Каллисто. Я тебя не призывала. Её голос прозвучал так же резко, как и тогда, когда она разговаривала с Гарри. — Как грубо, — ответил женский голос, мягкий и в то же время отчётливо уверенный. Вивиан медленно развернулась и увидела перед собой женщину, появившуюся словно из воздуха. На ней была длинная туника до щиколотки с длинными рукавами, из мягкого хлопка пурпурного цвета. Туника блестела на солнце, а поверх неё переливались украшения: серьги, кольца, ожерелья, браслеты, броши — всё золото с драгоценными камнями. Вивиан узнала некоторые из них: она видела их в сокровищнице дома, когда выбирала себе аксессуары. Женщина была невероятно красива. Её ярко-зелёные глаза были глубоки и немного загадочны, словно в них отражался целый мир, полный тайн и воспоминаний. Кожа светлая, с лёгким естественным румянцем, придающим лицу мягкость и живость. Полные губы чуть приоткрыты, словно она собиралась сказать что-то важное или вдохнуть аромат морского ветра. Тёмные волнистые волосы свободно падали на плечи, создавая контраст между светом кожи и тенью локонов. Взгляд был прямым, сильным, проницательным — в нём ощущалась внутренняя решимость и энергия, скрытая за мягкими чертами лица. Она выглядела как истинная представительница рода Демфро. — Других давно умерших родственников я видеть не хочу, — сказала Вивиан, поворачиваясь к горизонту, словно хотела скрыться от всего прошлого. — Тогда послушай меня, — прозвучал голос снова, мягко, но настойчиво. — Не трать время попусту, уходи, — сжала она губы, пытаясь остаться холодной и невозмутимой. — Не могу. Ты сама призвала меня сюда. — Я даже не знаю тебя, — сказала Вивиан, голос дрожал едва заметно, но она старалась скрыть это. — Я Ларесса Мерказий, твоя дальняя родственница. Моя бабушка, Фиденция Демфарон, вышла замуж за Вириона Мерказия и сменила фамилию. — Ты принадлежишь другому роду, — холодно заметила Вивиан. — Ты отошла в другую ветвь. — Ты права, — усмехнулась Ларесса, — но во мне течёт кровь Демфро. Через века фамилия претерпела изменения, но наследие осталось. Вивиан задумалась, сжимая кулаки и ощущая внутреннее напряжение. Её взгляд метался между загадочной женщиной и бушующим океаном внизу. — Давай я просто отправлю тебя назад, — произнесла она, голос звучал мягче, чем раньше. — Ну или хотя бы попробую. Ларесса лишь улыбнулась, лёгкая тень хитрости в её глазах: — Попробуй. Но помни, кровь Демфро всегда найдёт путь… даже сквозь время и пространство. Вивиан снова повернула лицо к морю, ощущая, как сердце бьётся в груди, а дыхание постепенно выравнивается. Она понимала — это столкновение с прошлым, с тем, чего она так долго избегала, может многое изменить. — Что тебе нужно? — наконец спросила она, не отрывая взгляда от волн. — Просто поговорить, — ответила Ларреса, садясь рядом. — Поддержать, если позволишь. Я понимаю твою боль. — Вряд ли, — фыркнула Вивиан. — Тебя прислала Сомра? — Нет, мы решили, что лучше пойду я. Я смогу понять тебя. — Тебя тоже в детстве насиловали? Тебя насильно заставляли делать аборт, а потом ты сбежала от своего монстра и узнала, что беременна снова… и сама решилась лишить ребенка жизни? — голос Вивиан дрожал, но она сдерживала себя, не позволяя слезам показать слабость. Глаза женщины загорелись, но не ненавистью к Вивиан. В её взгляде была ярость, направленная на кого-то другого. — Нет. У меня такого не было, — тихо сказала Ларреса. — Тогда я не знаю, чем ты можешь мне помочь, или как ты можешь меня понять, — рыкнула Вивиан, стиснув кулаки. — Мне жаль… — Засунь свою жалость… знаешь куда, — прорычала Вивиан, не отводя глаз. — Ладно, жалости ты не любишь, я поняла, — тяжело вздохнула Ларреса. — Да, моя ситуация не была такой тяжёлой, как у тебя, но я тоже лишилась ребёнка по собственному выбору, и долго винила себя за это. — Мой ребёнок был зачат от монстра, — прошептала Вивиан, голос дрожал. — Но этот маленький комочек под твоим сердцем ни в чём не виноват, — мягко ответила Ларреса, прикоснувшись к краю плаща Вивиан. — Дело уже сделано… ничего не изменить, — с тихим горечью произнесла Вивиан, опуская глаза. — Я выпила снадобье, — продолжила Ларреса, — проснулась от неимоверной боли и крови… Было много крови. Я приняла это решение, потому что не была готова стать матерью. Я отняла жизнь у своего ещё неродившегося ребёнка из-за собственного страха. И боги наказали меня… Я больше не смогла забеременеть и подарить мужу наследника. — Он злился? — тихо спросила Вивиан, взгляд всё ещё устремлённый к горизонту. — Нет, — улыбнулась Ларреса сквозь грусть. — Он любил меня. Ему не нужны были дети, если я была рядом. Нам с ним повезло. Мы много путешествовали, я была травницей и помогала маглам. Если хотелось поиграть с детьми — мы няньчились с племянниками и племянницами. — Я не понимаю, почему ты здесь, — сказала Вивиан, наконец посмотрев на неё. — По твоим рассказам, у тебя была замечательная жизнь: любящий муж, семья, любимое дело, приключения… — Оказывается, — Ларреса с горькой улыбкой качнула головой, — ты первая в роду, которую боги решили испытать по полной. Вивиан хмыкнула, почти сквозь зубы: — Какая я везучая… Ларреса посмотрела на неё с мягкой, но твёрдой решимостью: — Слушай, Вивиан… я могу не знать всех твоих кошмаров, но я знаю одно: то, что с тобой произошло, не делает тебя слабой. Ты выжила. Ты сильнее, чем думаешь. Вивиан снова отвернулась к океану, пытаясь заглушить дрожь в руках. Её глаза, чуть влажные, отражали закат. Но внутри что-то начало тихо меняться. В первый раз за долгие недели она не чувствовала себя полностью одной. — Почему ты здесь, Ларреса? — слабо спросила она, почти шепотом. — Чтобы наставить меня на путь? Или… чтобы я снова почувствовала себя слабой? — Я здесь, чтобы напомнить тебе, что сильная ты уже есть, — улыбнулась Ларреса, — и что ты не должна быть одной, даже если весь мир говорит иначе. Вивиан промолчала, но впервые за долгие дни в её сердце проблеснула крошечная искра надежды. — Я знаю, что я сильная, — тихо сказала она, — но это не значит, что выдержу все удары судьбы. Рано или поздно я сломаюсь. — Возможно, — ответила Ларреса спокойно, — но боги посылают нам только те испытания, которые мы способны выдержать. — Боги… — призрительно прошептала Вивиан. — Откуда ты знаешь, что они существуют? — Так значит, ты не верующая? — Я скептик и атеист, — ответила Вивиан ровно. — Верю только в то, что вижу, или что доказано наукой. — А разве магия доказана наукой? — улыбнулась Ларреса. — Это глупый вопрос, — фыркнула Вивиан. — Магию я вижу. Её скрывают от маглов, и они о ней не знают. Но в мире магов есть своя наука, изучающая магию. — Верно. Но боги существуют. Мы — тому доказательство. Ты сама — доказательство их существования. — Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Вивиан. — А откуда появились руны на наших телах? — настаивала Ларреса. — Я слышала сказку, что прародительница получила руны от пяти богов, — призналась Вивиан, — но это больше похоже на миф. — Тогда откуда они взялись? — голос Ларресы стал настойчивым. — Я не знаю. — Боги даровали их Нингу, — произнесла Ларреса тихо, словно говорила с самой собой. — Она стала первой Верховной Ведьмой, она изобрела это понятие, внушила страх и уважение этому титулу. Я не застала Верховную Ведьму при жизни. Моя прабабушка ею была, но умерла до моего рождения. При моей жизни верховной ведьмы не появлялось. Я обладала лишь двумя рунами: Игнис и Киэлта. — У рун есть названия? — удивлённо спросила Вивиан, выгнув бровь. — Ты до этого ещё не дошла, — с грустью покачала головой Ларреса. — Ты должна была расти иначе. — Ближе к делу. Вышло как вышло, об этом я не хочу говорить, — сжав губы, отрезала Вивиан. — Игнис отвечает за огонь, — пояснила Ларреса, пожав плечами, — Киэлта — за защиту. Это как щит: призвал его — и все заклятия отлетели от тебя. — Я уже успела познакомиться с ними обоими, — пробормотала Вивиан, кусая губу. — Как тебе удавалось контролировать их? — С детства этому обучалась, — сказала Ларреса. — Мама и бабушка были неприклонны. — Ты когда-нибудь испытывала боль или жжение от работы руны? — уточнила Вивиан. — Нет, — улыбнулась Ларреса, — только лёгкое покалывание. Но мне было проще. Я обладала лишь двумя рунами. Чем меньше, тем проще с ними справляться. — Покалывание прошло? — поинтересовалась Вивиан. — Со временем да. С огнём было сложнее. Сначала он обжигал меня, но постепенно увидел во мне союзника и перестал вредить. — Ожоги прошли? — спросила Вивиан тихо. — Нет, они остались со мной на всю жизнь, — ответила Ларреса. — А у тебя есть шрамы? Вивиан кивнула, но не осмелилась их показывать. — Шрамы, — уточнила Ларреса. — Они исчезнут. Ты Верховная Ведьма, владеешь всеми рунами. Тельан исцелит тебя. — Это крест с двумя выгнутыми палками по бокам и куполом сверху? — уточнила Вивиан, чуть расслабившись. — Да, руна исцеления. Где она у тебя? — Над грудью. — Очень… сексуально, — подмигнула Ларреса, а Вивиан невольно поёжилась. — Прости, — пробормотала Ларреса с лёгкой улыбкой. — Впусти брата в свою жизнь. Он тебе нужен, — добавила она мягко, но твёрдо. — На днях я его чуть не убила, — выдохнула Вивиан. — Ему будет лучше, если я буду держаться на расстоянии. — Нет, не будет, — ответила Ларреса, наклонив голову и внимательно посмотрев на Вивиан. — С тех пор как ты избавилась от нашего воздействия… Вивиан зарычала от этих слов, едва сдерживая раздражение. — Прости, — продолжила Ларреса, — но многие из нас считали, что так будет лучше. Так вот: с тех пор мы не можем наблюдать за тобой или Гарри напрямую. Но мы видим вас, когда вы испытываете сильные эмоции. Это как зов. Нам не обязательно вмешиваться, но иногда любопытство берёт верх, и мы наблюдаем, если выпадает такая возможность. Так вот… — Ларреса сделала паузу, слегка улыбнувшись, — спроси у Гарри, что именно произошло в гостиной. Ответ тебя убедит, что вы с братом действительно нужны друг другу. Женщина поднялась на ноги и слегка отошла от края обрыва, словно возвращаясь в своё время и пространство. — А теперь, будь добра, отправь меня назад, — потребовала Ларреса. — Я соскучилась по мужу. Вивиан фыркнула. На мгновение ей показалось, что эти слова исходят от неё самой. Смотря на предка, Вивиан увидела невероятное сходство: черты лица, осанка, взгляд — всё напоминало её собственное отражение. Но потом она вспомнила, что брак — это не для неё. Ей важно сохранить связь с Гарри, с братом, с тем, кто действительно рядом. Вивиан не поднималась на ноги. Она повторила то же, что делала с Каллисто: сосредоточилась, представила дверь, через которую должна пройти Ларреса. Женщина медленно сделала шаг к воображаемой двери, и мгновение спустя исчезла, словно растворившись в воздухе. Девушка вновь вернулась к созерцанию океана. Волны мягко разбивались о скалы, солнце клонилось к закату, окрашивая горизонт в золотые и пурпурные оттенки. Ей почудилось, что Гарри подошёл, накрыл её пледом и, обняв, сел рядом. Тепло, безопасность, ощущение родного плеча — всё это мелькнуло в её сознании. Но это была лишь фантазия, иллюзия того, чего она так жаждала и чего боялась позволить себе.