Тот, кто стоит за спиной.

Холодные капли стекали по лицу, когда девушка стояла под открытым небом. Вот он. Снова. Лицом к лицу. Хайд смотрел на нее, разъяренный, огромный до безумия и с противной мордой. Его лапа ударилась о землю, а затем он причертил по ней, сгребая листья и корни деревьев. Уэнсдей прикусила губу, почувствовав на языке железный привкус, она не отпустила ее, только сильнее сжала. Кончики пальцев овеяло противным холодом, когда хайд шумно выдохнул. - Тайлер… - Она удивилась, на сколько ее голос был хриплым. Как он дрожал, словно недавно девушка пробежала марафон. Аддамс смотрела на него, ожидала чего-то. А хайд все стоял, неподвижно, разглядывая ее бешеными глазами. А дождь все шел. И листья шумели подхваченные ветром. А они сидели на холодном причале. Сидели и не обращали внимания на то, что творится у них за спиной. Энид лениво качала ногами, словно напевала себе что-то под нос. Под бледный и безжизненный. - Тайлер. - Позвала Уэнсдей снова, более уверенным голосом. Но в ответ лишь тяжелое дыхание. Как глупо. Она пыталась достучатся до него, разбудить от этого несчастного кошмара. Неужели хайд не доехал до тюрьмы. Неужели за ним не уследили? Почему он здесь? Как долго? А капли все стекали по лицу и разбивались о землю. Сейчас было страшнее, чем в ту ночь. Тогда ее мозг отключился, и она шла вперед не замечая ничего вокруг. Не видела страха, ни думала, ни чувствовала. А сейчас в ее голове крутились шестеренки. Крутились так медленно, застревали на какое-то время, и вновь крутились. От мыслей страшно, от чувств страшно. - Он тебя не слышит. - Нил встал на ноги, спокойно и медленно. Развернулся и посмотрел на нее голубыми глазами. Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. И он моргнул. - И не услышит. Страх. Невермор — сборище эмоций, каких девушке не удавалось видеть никогда. Радость, грусть, смех и слезы. Она никогда этого не чувствовала, никогда не видела. А здесь, в этом маленьком мирке под названием Невермор, скопилось все. Год назад Аддамс и не подумала бы, что будет стоять здесь, смотреть на монстра и задыхаться от страха. - Ты его новый хозяин? - Выдавила из себя девушка. Страх смеялся над телом, усмехался, издевался. Пальцы болели, а по губам текла кровь. - Нет, не я. - Он подошел ближе. Такой спокойный, до раздражения. Нил стоял в паре шагов от нее. Белые волосы трепал ветер, бледные губы в улыбке, светлые брови спокойно нависали над глазами. А руки качались, словно ветер игрался с ними. - Мой брат. Деревья шумели. Словно дыхание хайда качало их. - Вас двое. - Нас двое. - Он спокойно кивнул. - Поздравляю. Ты прошла игру. Уэнсдей тяжело выдохнула, а затем перевела черные глаза на хайда. Монстр продолжал стоять, словно ему приказали. - Я не понимаю. - Возможно раньше, она никогда бы не сказала этого. - Осталась финальная битва. - Его улыбка стала ярче. И руки тверже. А ветер сильнее и выше поднимал листья к небу. Дождь разбивался о кожу, словно намереваясь порезать ее. - Но прости, ты должна поспать. Его рука взлетела над головой, а затем он махнул в сторону Аддамс, словно пытался разрезать воздух. И он его разрезал… казалось, вместе с шеей девушки. Уэнсдей упала. В глазах начало темнеть, но она видела, видела белую обувь. Белый силуэт который встает с причала. Она слышала тяжелое дыхание, а затем скрипку. Дышать. Первое о чем подумала Уэнсдей, когда ее глаза открылись. Глубоким вдохом она обожгла горло и легкие. Кашель подступил к горлу и она начала задыхаться. Ударив себя по груди, она откашлялась, и уставилась на светлое одеяло. Белый цвет и запах таблеток вызвал неприятные ощущения. Она огляделась. За окном все еще дождь. У кровати с неудобным матрасом — стакан воды и таблетки. Дверь закрыта и тусклая лампа освещала кабинет. - Очнулась. - Произнесла женщина в белом, когда зашла во внутрь. Уэнсдей оглядела ее. Школьный врач. Она в Неверморе. - Что со мной? - Голос уже не дрожал, и рукам было тепло. - Вас нашли возле причала без сознания. - Женщина взяла ручку, и быстро начеркала что-то на листе. Затем положила его на подоконник, срастила руки на груди и повернулась к девушке. - Скорее всего переутомление. Уэнсдей кивнула. Не важно что подумают врачи, важно, что она сама помнит как оказалась здесь. А затем ее шестеренки встали. А как? Причал, хайд, Нил. Ноги подкашиваются и она падает. Нил. Он был там! Она говорила с ним. - Сколько я здесь? - Почти двое суток. Двое суток. Два дня и две ночи. Достаточно времени что бы парень в белом что-то натворил. - Сейчас проверим вас, и думаю… вы можете идти. Проверка была не быстрой. Сначала женщина что-то долго записывала, затем долго слушала, словно не могла найти сердца. А темное пятно от фонарика, до сих пор мелькало перед глазами. И пропало лишь тогда, когда девушка зашла в комнату. Сторона, на которую вырвало радугу, до сих пор пустовала. Наверное именно комната осталось не тронутой руками братьев. Все такое же яркое и цветное. Нету только девушки, которая дополняла все это безумие. Безумие. Энид была безумной. Сумасшедшей! Ненормальной, но такой необъяснимо уютной. А сейчас этот уют забрали. Остался только дождь и черный цвет. На телефоне пять пропущенных от все того же номера, на столе чаша с фруктами а под ней записка. «Слышал тебя нашли без сознания. Зайди, как поправишься. Ксавье.» Слышал. Или видел. Но сейчас это не имело значение, идти Аддамс никуда не собиралась. Не сейчас, не в этом состоянии когда из нее вырвали сердце и легкие. Девушке казалось что ее рвет черной краской, а вместе с ней она выплевывала органы и кости. Пусто и страшно, невыносимо. - Наконец-то! Живая! - Ксавье пришел сам. Без стука он зашел в комнату и огляделся. - Зачем пришел? - Я переживал. Она повернулась к нему. Бледный. Невыносимо бледный, а круги под глазами только растут. Он что, призрак? Труп? Это было не выносимо. Резало глаза, казалось, из них текли слезы вперемешку с кровью. Но нет. - Что с тобой? - Налег на рисование. Директор просил закончить плакат к выходным, у нас мероприятие. Ксавье пожал плечами и облокотился о стену. - Не сплю уже какую ночь. Чувствую себя ужасно. Словно овощ. Аддамс слушала его. Пыталась найти в словах ложь, злобу, печаль. Хотя бы что-то! Но нет. Ксавье говорил как обычно с легкой улыбкой на губах. А усталости ни в одном глазу. - Уходи. - Она отвернулась и указала рукой на дверь. - Я хочу спать. - Ты только очнулась. - Я устала. - Девушка повысила голос и Ксавье выпрямился. - Ладно-ладно. - Он поднял руки, мол — сдаюсь, и подошел к двери. - Кстати, там Энид и Нил… - Иди прочь! - Она перешла на крик. Подошла к кровати и схватила телефон. - И это с собой забери! Уходи! - Успокойся… - Он закрыл лицо руками, когда телефон полетел в его сторону. Гаджет влетел в стену и окончательно разбился. - Чего завелась!? - Вон! Ксавье захлопнул за собой дверь. Пальцы на миг сжались в кулаки, а затем разжались. Настольная лампа полетела на пол, за ней статуэтка брата и бумаги. Стекло от лампы вонзилось в подошву, когда Аддамс прошлась по нему. Рюкзак влетел в стену а чемодан с грохотом упал на пол. Раздражало. Глаза горели, и легкие вместе с ними. Эмоции, что накопились где-то глубоко внутри, подступали к самому горлу, намереваясь вырваться наружу. Спокойствию конец. Ее маска была сорвана белыми пальцами, холодными и противными. До чего же больно и противно ей было слышать - «Энид и Нил». Она хотела слышать только - «Энид». Только это и ничего больше. Она хотела видеть эту глупую улыбку, эти дурацкие светлые волосы, которые подпрыгивали когда она танцевала под шумную музыку. Она хотела видеть теплые руки, которые изредка касались ее, когда обе забывали о правиле - «не касаться». Уэнсдей была готова слушать эту музыку сутками, танцевать вместе с ней! Слушать ее смех, когда девушка ковырялась в телефоне. Да все что угодно, лишь бы Синклер вернулась. Этот, почти безмолвный уход, был больнее того, когда Энид высказала ей все. На балконе что-то зашуршало. Красные глаза взглянули на ярко-серое окно. За ним, на балконе, стоял парень в белом. Ноги сами пошли к нему. А руки сгребали по пути все: книги, цветные вещи, даже стакан с водой. - Привет. - Выдохнул он, пожимая плечами. Белая рубашка была слегка расстегнута, оголяя грудь. Парень оперся о бледные руки и посмотрел вниз. - Ненавижу вас. А дождь все шел. И ветер дул, гоняя листья, наклоняя деревья и играясь с волосами. Черные косы растрепались, и пряди лезли в глаза. Черную кофту продувало, а кожу обжигало холодом. Хотелось исчезнуть. Убежать подальше от этого места, где она впервые почувствовала — что такое быть человеком. Какого это чувствовать, ощущать, трогать. Она этого не хотела, но ей пришлось. Пришлось столкнутся со всем тем, о чем она писала лишь романы. - Обоих? - Обоих. - Почему? - Он посмотрел на нее. Пусть маска и скрывала его лицо она видела голубые глаза что медленно моргали. - Вы забрали ту, которая дала мне понять, что такое — жить. - Кого же? - Энид. Холодно. И на душе и снаружи. Хотелось рвать волосы, кричать что есть мочи. Но сил хватало только на вялые слова. Парень отвернулся. Тяжело выдохнул, затем развернулся к ней всем телом и снял маску. Она следила за ней, за тем как он снимает ее и опускает. Маска болтается на его пальцах, а она поднимает глаза на бледное лицо с голубыми глазами. Нил. Он смотрит на нее. Улыбается как тот, кто глупо влюблен. А волосы раздувает ветер - Нил… - Я не Нил. - Он качает головой. - Я Лука, его брат. Дождь утихал. И ветер уже так сильно не гонял листья. Почему он стоит перед ней? Такой светлый и беззаботный. Словно он не отнял у нее свет. Словно он не отнял у нее Энид.