Sunrise

      Длившийся несколько дней подряд проливной дождь наконец подошел к концу. Впервые за столько времени густые темные тучи сменились голубым небом, и жители города смогли увидеть первые лучи рассвета. Началась бурная жизнь. Бегемот распахнул дверь и потянулся, вдыхая ноздрями свежий запах росы на перепаханном поле тыкв.       – Да... – сладко протянул, – дождь кончился, наконец. Пора бы проведать мои тыковки, - и вооружившись тяпкой, твердо зашагал в сторону поля.       Тем временем же Харлекин, местный дизайнер для более старшего поколения, открыл свою лавку, возле которой уже успела собраться немаленькая очередь из монстресс, желающих примерить новые наряды.       – Прошу, проходите! – по-джентельменски пропускал Демон дам. – Зельда! Твое платье сегодня просто ужасно!       – Ой, спасибо! – скакетничала ведьма, шлепая длинными ресницами. – Новая шляпка будет в самый раз. А у меня как раз имеется такая!       Рядом стоящий Мумми, единственный сотрудник ратуши, который вчера не присутствовал на пьянке с учетом возраста, решил немного подзаработать, раздавая местным газеты.       – Господа, возьмите газетку! – протянул малец проходящим мимо братьям-вампирам.       – Ах, ну хорошо, – вальяжно ответил Принц-вампир, кинув мальчику копейку. – Хм, в основном все о новорожденной принцессе, – бегло прочел он и перелистнул страницу. – Ничего интересного.       – А что вы хотели, это важное событие! – читая газету, прокомментировал мистер Хайд. – Новый наследник!       – Да-да, новый! – повторила поменьше версия, выглядывая из под высокого цилиндра.       – Но можно же еще о чем-то написать… Разве у нас больше ничего волнительного не происходит?       – Бросьте, о чем же еще? – влез в разговор Мумми.       – Я вчера взорвал бомбу в тыквенном поле! – быстро проскочил на своем одноколесном велосипеде Клоун. - Шума сколько было!       – Об этом уж точно не напишут, не надейся, – вслед ему сказал Принц-вампир, взглянув на Клоуна как на какую-то вошь.       – Скорее Бегемот лопатой пропишет, хе, – пошутил Мумми, но тут же замолчал, когда увидел косые взгляды вампиров. Он сразу натянул козырек кепки вперед, дабы скрыть свой стыд.       – Чтобы что-то новое написали, нашим журналистам нужно отыскать такую новость! Прям такую!.. Что я даже не могу представить! – эмоционально возразил мистер Хайд.       – Совсем не представляю! – повторил Хайд поменьше.       – Вообще не представляю! – закончила самая маленькая версия Хайда.       – Кто знает… – задумчиво сказал Граф-вампир. – Возможно, появится ситуация, из которой высосут всю информацию.       – Кстати о «высосать». Господа, а не пропустить ли нам по бокалу свежей крови 4 группы? – сменил тему Лорд-вампир. – Я знаю одно прекрасное место, где могут нам такое предложить!       – А почему бы и нет? Это лучше, чем здесь топтаться под солнцем. – Барон-вампир демонстративно помахал рукой.       Вампиры ушли. Мумми пожал плечами.       – Что им, аристократам, до нас, - усмехнулся мистер Хайд, продолжая листать газету.       – Кому вы это говорите… Я ж у Мэра в посыльных. Принеси – подай, иди нахрен – не мешай… Хотя в последние месяцы он меня вообще не трогает.       – Он до сих пор не отошел?       Мумми лишь покачал головой.       – Он слишком сильно их любил. А сейчас он словно тень Ходит по ратуше как зомби.       – Понимаю… У меня как сын вырос, так и уехал. Вот уже шесть лет только письмами и звонками обходимся. А ведь хочется живого общения. Да времени нет. Говорит, работа. Эх…       – Я думаю, что-то изменится… Ну ладно, я пойду, а то я заболтался, а мне еще вот, - он потряс сумкой, полной свежих газет, – газеты еще раздавать. До встречи, мистер Хайд!       – И тебе всего ужасного, Мумми!       – Свежие новости! – снова оглашал Мумми, стараясь заинтересовать окружающих.

***

      Луч солнца проскользнул через створку между бардовыми шторами и упал на опухшее после пьяного вечера лицо Мэра. Мужчина немного поморщился и перевернулся на другой бок. Будильник резко зазвенел.       – Опять, – стукнул по нему кулаком двуликий, что тот сразу замолчал. – Сегодня к обеду только…       «Такой странный сон… Как будто я нашел ребенка у двери… Хотя настолько реально. Нет, если бы на самом деле было бы…»       Поток мыслей прервал резкий детский плач. Мэр вскочил на кровати и стал бегло осматривать комнату. Еще полностью не проснувшись, мужчина не мог даже воспринимать, откуда идет крик. Казалось, что все это происходило в его голове. Однако медленно возвращаясь в реальность, мужчина направил взгляд на корзинку, из которой шел плач.       – Не может быть… – он аккуратно поднялся с кровати и украдкой подошел к корзинке. – Перепил что ли… – Двуликий пару раз ударил себя по лицу – ничего не изменилось, плач продолжался. – Неужели, все взаправду?       Мэр заглянул в корзинку. На этот раз ему удалось разглядеть малыша. Белое пухлое личико, крохотные веки и губы были голубого цвета; на голове был маленький пушок завившихся русых волос.                  Запутавшись в белой простынке, малыш дергал маленькими ручками, от чего только сильнее запутывался и плакал. Мэр долго осматривал ребенка. Что-то смущало его в младенце. Слишком он был таким… похожим. Похожим на него. Малыш приоткрыл веки – черные большие глазки уставились на Мэра.       – Кто же тебя оставил? – мужчина провел по мокрой щечке ребенка. Его рука коснулась маленькой записки, аккуратно сложенной возле тельца малыша. Мужчина взял записку и развернул ее. Почерк был узнаваем. Под тихие стоны Мэр зачитал:       Здравствуй. Мэр. Тебе пишу я, твоя жена, Трис. У меня совсем мало времени, поэтому пишу быстро и мало. Жак отвез меня в свой особняк и сразу же принялся играть роль мужа. Я долго отказывалась, пока не узнала, что беременна. Мне пришлось подыграть ему и внушить, что это его ребенок, и он поверил. Все шло по плану, но, когда три дня назад малышка родилась, я поняла, что она вся пошла в тебя. Я не могла ее оставить, Жак убьет ее. Благо, он покинул дом неделю назад, поэтому у меня есть время отдать тебе ребенка. Прошу, воспитай нашу девочку.       Про Брэда я все знаю. Я не виню тебя. Все это произошло из-за моих ошибок по молодости. Я жалею обо всем. У меня совсем мало время. Вот-вот я допишу письмо и отдам ее тебя. Береги дочку, Мэр. Пусть у нее будет хороший папа. Я люблю тебя, Мэр. Надеюсь, ты сможешь обрести счастье.

Твоя Трис.

      Мэр сел на кровать.       – Так она была вчера… Идиот, – двуликий прикрыл лицо руками, – я же мог ее остановить! Идиот… Он вспомнил опрокинутый торшер и открытое окно. И поцелуй… Это все было на самом деле! Мэр от этих мыслей не становилось легче. – Я же мог ее остановить… Пьяное ты животное… Идиот…       Детские звуки снова отвлекли Мэра. Мэр подошел к ребенку и долго смотрел на него.       – Так ты, значит, моя дочка? - Малышка пугливо смотрела на Мэра. – И в правду, так похожа на меня… - мужчиной снова погладил девочку. – Ну что ты, меня не стоит боятся. Я тебя не обижу, – тише заговорил мужчины. Девочка захныкала. – Все хорошо, не надо плакать. Но малышка только начала. Медленно тихий плач перешел в крики.       — Да ладно, все же нормально начиналось, — Мэр повысил голос и взял ребенка на руки. – Все хорошо. Малышка продолжала жалостно кричать.       – Ну чего ты кричишь? – Мэр крепче взял ребенка, планируя укачать ее, но почувствовал тихое урчание. – Так ты проголодалась?.. А чем же тебя кормить? – Мэр снова прочел письмо. – …Три дня назад… Это же получается 22 апреля! В один день с Брэдом! Вот это совпадение… – Мэр задумался и сильно помрачнел, однако девочка вновь привлекла к себе внимание. – Да, я помню о тебе… Три дня… Что мне с тобой делать? От Брэда я ничего не оставил, да даже если бы и осталось, тебе бы не подошло – он постарше был… – Мэр посмотрел на часы. – 7 утра… Только через час откроются… Ну, ты же часок потерпишь? – Мэр сильнее стал укачивать, надеясь, что малышка уснет снова.       Но вместо ожидаемой Мэром тишины, девочка лишь сильнее стала плакать. Двуликий сильнее занервничал. Конечно, он много раз успокаивал Брэда, но в основном этим занималась его супруга, пока сам он работал в своей сфере.       – Что ж ты такая крикливая… – сквозь зубы процедил Мэр, подозревая, что за эти пять минут успел оглохнуть. Через пару минут ребенок медленно начал успокаиваться. – Ну вот, не надо так кричать. Все в порядке, – продолжал укачивать младенца мужчина, после чего уложил ее на свою кровать.       Мэр принялся быстро переодеваться. Пока еще добежит до ближайшего ларька, время как раз и подойдет к открытию. Быстро сменив пропахшую вчера вином и табаком грязную рубашку на чистую, но мятую, он побежал к парадной двери, попутно накидывая черный пиджак и проверяя бумажник в кармане брюк. Быстро заперев дверь, он поторопился к самому близкому магазинчику.       – Вот это я попал, - прошептал он.       Набрав кучу всего нужного и ненужного, двуликий вернулся домой. Мэру пришлось хорошо изворачиваться от всех вопросов любопытной кассирши. Как только Мэр открыл дверь, его тут же встретили новыми криками.       – Опять? – мужчина застонал. – Сейчас я все сделаю! – сказал он, будто это изменит ситуацию. Разгребая пакеты, он вытащил бутылочку и специальную банку смеси. Пролистав бегло инструкцию, мужчина отбросил ее в сторону. – В общем, ничего сложного, - и принялся готовить. Плач девочки начинал раздражать.       «Может, это вовсе и не мой ребенок? Может, кто-то подкинул его, а почерк Трис просто поддела? Все-таки она работает в банке, ее все знают… Точнее работала… Хотя нет, не сходится. Про Жака знали только мы с ней, да и ребенок уж слишком на меня похож. Даже Брэд не был так похож, как эта… девочка. Но Брэд был таким спокойным, много спал, а эту ну прям распирает! Вроде же девочки должны быть поспокойнее!.. Так, ну все, готово».       Мужчина поднялся на второй этаж. Крики переполняли спальню. Мэр взял ребенка на руки и дал бутылочку. Малышка инстинктивно прильнула к бутылочке и стала очень быстро пить.       – Ты так не спеши сильно, – по-доброму ухмыльнулся двуликий.       В комнате внезапно воцарилась долгожданная тишина, что на мгновение Мэр подумал, что просто потерял слух. Двуликий пристально смотрел на девочку. Какое-то странное и довольно знакомое чувство возникло в груди. Или, возможно, это чувство просто было позабыто? Мэр не знал ответа.       В какой-то момент малышка отпустила бутылочку.       – Ну вот, а то кричишь и кричишь… Девочка медленно закрыла глазки и тихонько засопела. Мэр ухмыльнулся.       «А она… хорошенькая».       Мужчина встал аккуратно с кровати и положил девочку на пастель (класть обратно в корзину Мэр считал не самой разумной идеей: тесновата была она, да и сырая после вчерашнего дождя). Оставив ребенка, мужчина вышел из комнаты так тихо, чтобы не нарушить сон девочки, и прикрыл дверцу.       – Пускай поспит, – лицо Мэра стало серьезнее. – Так, теперь нужно думать, что мне делать… – он спустиля по лестнице и подошел к кухонному столу. – На работу уже через пару часов… Я не могу ее оставить здесь одну! Ммм, уже голова болит… нужно срочно поесть…       Плотно позавтракав, Мэр решил выпить кофе. Но даже это не помогло ему успокоится, и двуликий, находясь в сильном напряжении, принялся за решение предстоящей ситуации.       «Она моя дочь… Как так вышо?.. – он помассировал пульсирующие виски. – Трис пропала в начале августа. Раз, два, три, – мужчина принялся считать месяцы на пальцах. – Девять месяцев почти… По срокам сходится… Та ночь… Хотя она могла и до этого забеременеть и просто не знать. Да и какая теперь-то разница. Мне сейчас что теперь делать? Я ведь не занимался детьми! Все это делала Трис, как и полагается заботливой матери! Я – отец! Моя задача семью обеспечить, а не пеленки менять!.. Да и… я уже позаботился о Брэде… И что из этого вышло… Собственного сына видеть не могу даже… А эта девочка. Ей нужна мать, а не такой идиот-отец как я… Почему Трис доверила мне? Не Кимберли, не Эйприл, да даже Салли с Джеком лучше справятся, чем я! Я не готов к этому совсем. У меня работа… Ну да, работа. А с ней я что делать буду? Врач сказал, что я уже могу работать. Наврать, что приболел? Мол, попал вчера под дождь, здоровье уже не то у меня, легко простыл. М-да, звучит как-то по-детски что ли… Особенно когда вчера пил как проклятый… А есть другие варианты?.. Их нет… Надеюсь Джек поверит. Но даже если и поверит, это же на несколько дней, ну максимум неделею. А дальше? Я же не могу сказать, что у меня ребенок неоткуда возьмись появился!       Да и Трис… если все узнают, что ребенок наш, слухи мгновенно доберутся до этой мрази. – Мэр сильно сжал кружку. – Где ж ты, сука, взялся?! Если я тебя увижу, обещаю, я не поступлю как тогда! Я убью тебя, тварь, на месте !»       Рука сильно дернулась, и кружка вылетела, проскользнув по столу и упав на пол, в результате в дребезги разбившись. Мэр замер. На мгновение он даже перестал дышать, опасаясь очередного плача малышки. Тишина продолжалась. И только секундная стрелка нарушала ее.       – Спит, – прошептал он. Мужчина опустился на пол и принялся собирать осколки, – если Жак узнает, что Трис родила не от него, так еще и врала ему все это время, тогда он… я даже не знаю, что он сделает с ней. – Мэр посмотрел на потолок, так как почувствовал, что вот-вот из его глаз потекут слезы, – Трис… – еле слышно произнес двуликий. – Мне не хватает тебя… Ай! – Мэр поднял ладонь, которой торчал осколок стекла. Из раны быстрой струей сочилась кровь. – Твою мать… – он поднялся с пола и быстро подошел к кухонному шкафчику, оставляя за собой след из алых капелек. Отыскав корзинку с медикаментами, он достал бинт и перекись. Быстро вытащив небольшой, но хорошо заметный осколок, он полил кровоточащую рану, после чего перевязал руку. Мэр долго смотрел на краснеющий бинт. Он присел на стул, чтобы немного успокоится. – Зачем? Просто зачем? – Мэр поднял глаза. – Что я сделал не так? Зачем нужно было забирать у меня самое важное?! – Он облокотился на стол и прикрыл мокрые глаза. – Девять месяцев. Девять месяцев ада. Я ведь могу второй раз решится, и этот раз будет успешный… Я не могу так! – он резко стукнул кулаком по столу, и резко отдернул воспаленную руку. – Это невозможно… Мужчина перевел помутневший взгляд на входную дверь. Перед глазами появилась вчерашняя картина: как он, пьяный и уставший, нашел корзинку с малышом, которого родила его жена от него.       «Может, эта девочка – мой шанс? Наконец, выйти из этого состояния… Не знаю… я, я ведь не чувствую к ней ничего. Она просто ребенок. Но не дочка. Может, потому что я не привык? В случае с Брэдом, я знал, что у меня будет сын, и мы с Трис его ждали. А эта девочка как снег на голову. Я ведь только вчера узнал о ней… Бедная Трис… как же ей было тяжело пойти на это. Сколько помню, она так хотела дочку. И вот, такая возможность, но и тут все пошло не так. Трис… Молю, чтобы с тобой все было в порядке».       Мэр нечаянно посмотрел на настенные часы.       «Уже пора… Ну что ж, попробуем…» – Мэр поднялся на второй этаж и направился в свой рабочий кабинет. Зайдя в него, мужчина подошел к письменному столу и взял трубку телефона, попутно набирая номер. Выбрав нужную комбинацию, мужчина услышал протяжные гудки, длившиеся пару секунд, за которыми последовал милый женский голос:       – Резиденция города Хэллоуина, я вас слушаю.       – Здравствуй, Аннабель, это Мэр Твофасед.       – Господин Твофасед? Чем я могу помочь? – в ее голосе была слышна нотка удивления.       – Свяжи меня с Джеком…       – Так он у себя в кабинете…       – Свяжи меня и все, – уже раздраженно произнес двуликий.       – Хорошо.       Голос девушки резко пропал, и на его место вернулись противные, долгие гудки, казавшиеся Мэру такими вечными и нервирующими.       – Мэр? – в трубке донесся голос Джека. - Ты что, до сих пор не на работе?       – Эм, да, Джек, - Мэр, нервничая, старался хрипло говорить, пытаясь внушить, что болен. – Слушай, тут такое дело… Я не смогу прийти сегодня.       – Мэр, я же вроде дал всем время отдохнуть после вчерашнего. Между прочим, все до утра почти пробыли и пришли! – в его голосе двуликий отчетливо слышал нескрываемое недовольство Скеллингтона.       – Я все понимаю, но я не в этом смысле…       – Все в порядке? – голос Джека стал более беспокойным, даже тревожным.       – Не совсем… я немного приболел. Видно, под дождь попал… – двуликий пару раз покашлял в трубку для убедительности.       – А, в этом смысле, – Джек словно выдохнул. – Сильно болен?       – Ну, быстро не выкарабкаюсь…       – Хорошо, я дам тебе неделю. Не думаю, что что-то изменится за это время.       – Джек, спасибо.       – Но дома ты сможешь работать?       – Да, конечно!       – Тогда я отправлю к тебе Мумми по необходимости.       – Договрились.       – Хорошо. Что ж, мне работать нужно. Выкарабкивайся побыстрее, а то мы только недавно тебя увидели.       – Постараюсь.       Звонок оборвался, и Мэр положил трубку, после чего вытер вступивший пот со лба.       – Постараюсь… – повторил он. – Если бы так все просто было…       Мэр сидел снова за кухонным столом и обдумывал дальнейшие действия.       – У меня имеется всего одна неделя, чтобы решить этот вопрос. Во-первых, нужно что-то придумать с ребенком. Пока что я могу за ней ухаживать, но дальше нужно искать няню, причем такую, чтобы лишнего не болтала. Сейчас не время говорить о ребенке, иначе слух дойдет до Жака, и он что-то заподозрит, да и нужно придумать, как вообще она появилась… Капец, я попал. Кстати, а почему до сих пор так тихо? – Мэр взглянул на часы. Вроде бы прошло немало времени… Не случилось с ней что-то.       Мэр явно занервничал, чего он никак не ожидал. Как таковых теплых чувств он не испытывал к девочке, но какое-то беспокойство за нее все-таки возникло. Возможно, все дело в Трис? Ведь она попросила его, понадеялась, что он справится. Или же все-таки отцовское чувство, таившееся столько месяцев, пыталось вырваться из темной грудной клетки? Мэр не мог разобраться. Слишком все быстро шло, и он вовсе не был к этому готов…

***

      Близился вечер. На улице появились первые сумерки. Мэр решил выйти на задний двор и подышать свежим запахом после дождя и ароматом свежесваренного кофе. Давно ему так не было хорошо. Эти последние девять месяцев были худшими в его жизни. Временами Мэру казалось, что его жизнь бессмысленна, и он решится на отчаянный шаг.       Но что-то все-таки поменялось. И изменилось все внезапно с появлением дочки. Мэр и не заметил, как за сегодняшний день он лишь пару раз вспомнил о своей депрессии, вызванной потерей семьи, когда раньше она не покидала его ни на минуту, только в пьяном состоянии он мог обрести долгожданный покой. А теперь на место самоедства пришли адекватные, здоровые мысли. Мэр сделал глоток теплого напитка и осмотрел свой пустой дворик, на котром кроме мрачного дерева ничего больше не стояло. А ведь год назад он думал сделать здесь качели и маленькую песочницу, где бы смог играть его сын. К сожалению, данным мечтам не суждено сбыться, но почему же не построить все это для дочери. Она такой же ребенок. Пока еще совсем маленький, но ребенок. Мэр снова подумал о дочери. Уже прошло как четыре часа с прошлой кормежки. Желательно бы повторить, чтобы не было потом таких концертов как этим утром.       Двуликий перевел взгляд на ратушу. Мысли о дочери резко сменились о работе. Мужчина вспомнил слова коллеги: «Выкарабкивайся побыстрее, а то мы только недавно увидели тебя».       А ведь Джек был прав: Мэр только в марте вернулся на работу после длительного лечения. Неожиданно для Мэра, все сильно переживали за его самочувствие и надеялись на скорейшее выздоровление. Он прекрасно помнил, как Джек часто навещал его, расспрашивая о самочувствии и немного помогая двуликому. А Мумми смог даже заменить его на Хэллоуине, выступив с речью, которую Мэр написал для себя еще летом. По словам хэллоуинцев, парень хорошо справился со своей ролью…

***

      На улице была ночь. Яркая ночь, освященная огнями спелых тыкв, которые специально для этого дня выращивал на своем поле Бегемот. Это была ночь всех святых. Хэллоуин. Как же все радовались этому дню. В этом году праздник получился неповторимым. Столько впечатлений от посещения мира живых, столько людских криков и сколько достойных наград за проделанную работу. Все были счастливы.       И на это счастье Мэр смотрел из окна четвертого этажа городской больницы. Стоя в полумраке, освещаемый лишь лунными светом из окна, он с грустью смотрел на улицу. Но испытывать какие-либо эмоции Мэр не мог – у него больше не осталось сил на это. Последние пару месяцев были слишком эмоциональными, что он не смог всего этого выдержать, и теперь должен лежать в больнице под капельницей и глотать гору таблеток еще неделю. Благо, в Хэллоуин Тауне медицина сильнее людской за счет нестандартных лекарств и особенности организма монстров, поэтому даже больное сердце можно полностью излечить.       Но есть ли в этом лечении какой-либо смысл, когда ты вынужден вернуться в пустой и холодный дом, в котором ты проживешь остаток своих лет в полном одиночестве?       – Они молодцы, – тяжело сказал Мэр. – Все как мы планировали.       Мэр сделал глубокий вдох и отошел от окна, решив прилечь на койку. Сил было крайне мало. Казалось, вся эта медицина с ее чудо-таблетками просто оттягивают время, и Мэр сам загонял себя в угол, медленно погружаясь в глубокую топь, именуемую в науке депрессией.

***

      Мэр задумался. Это было так давно, но отголоски пережитых событий не хотели покидать его разум, отравляя каждый раз, когда ему стоит о них вспомнить.       Сделав последний глоток, двуликий вылил на траву остатки кофе с сахаром, затем, поднявшись с кресла-качалки, вошел в дом.       – Нужно ребенка накормить.