Как Пушкин.

Январские морозы становятся ещё крепче, не щадя ничьи носы и руки. Приходится сильнее кутаться в большие шерстяные шарфы, особенно мерзлячему Володе, а потом, по приходу домой отогреваться под горой одеял с кружкой горячего чая в руках. Сегодня пятница. Серёжа потащил Володю в «стойло пегаса» за выпивкой. Ну все таки конец недели, обоим нужно расслабиться, а эта кафешка самое подходящее место. Там поговорить спокойно можно, никто к тебе лезть не будет, если прямо скажешь, что не в настроении стихи свои зачитывать. Проще говоря - благодать.. Хотя, так считал только Серёжа. Для Маяковского же это место было просто пристанище для имажинистов, которые напиваются там до чертиков, а потом затевают драки которые по их мнению очень весёлые. Ну, одним словом балаган какой-то. Другое же дело кабаре "бродячей собаки". Вот там то хорошо, личностей интересных много, тем более вход для известных личностей дешевле, чем для остальных, но ради Есенина, которому там неуютно, он не стал настаивать на том, чтобы все таки сменить место для отдыха. Само "стойло пегаса" не такое уж и большое, но людей там куча. Особенно в последние дни недели и выходные. Для поэтов выделили столик за тоненькой ширмой, ведь Серёжа желал скрыться от посторонних глаз хоть на немного, и побыть самим с собой, не боясь открыто держать Володю за руку. Вино принесли быстро. Серёжа сам разлил по бокалам багровую жидкость похожую на кровь, а затем выудил из кармана маленький коробок спичек и пачку сигарет. - какие у тебя планы на выходные? Между делом спрашивает блондин, закидывая ногу на ногу. - тебя развлекать буду. - интересно, каким способом? Усмехается Есенин, придвигаясь ближе к Маяковскому. - потом узнаешь, балалаечник. Чуть тише обычного отвечает тот, дабы его басистый голос было не так сильно слышно остальным посетителям. Хотя, в кафе при таком шуме и гаме его слова точно никто не услышит. Часы на Серёжиной руке тикают дальше, пока непринуждённый разговор течёт сам собой. Но, решив разбавить уже возможно наскучившую Володе атмосферу, Серёжа решает медленно перейти к флирту, и начинает надеется, что им никто не помешает. Он как бы невзначай касается его колена, накрывая своей ладонью его руку. - а как у тебя день сегодня прошёл? задаёт Есенин сначала до банальности затасканный, пустой вопрос, сохраняя между ними некое расстояние, которое хочется немедленно нарушить нежностями. Может, для кого-то такие вещи звучали бы глупо и просто - но не для брюнета. Важно было слышать, как интересуется жизнью дорогой ему человек. Стоило жить только ради есенинской заботы, звучащей из до боли знакомых и родных уст по необычно-доброму звучанию голоса блондина. - не поверишь, но я по тебе все время скучал. Думал о том, чтобы поскорее тебя увидеть и обнять. - ох.. Вздыхает Есенин, стискивая руку Володи. - ну так чего сейчас не обнимаешь? - а если кто нибудь увидит? - да кому мы нужны... Серёжа приподнимается и целует Володю в губы, буквально вжимаясь в его уста все сильнее и сильнее. Мужчина удивлённо распахивает глаза, чуть придерживая Серёжу за плечо. - какой ты ненасытный! За нежностями только и лезешь! - ещё скажи, что тебе это не нравится. - не скажу. Закатывает глаза Маяковский с тяжёлым вздохом. - но, ты бы по-аккуратней что-ли такое делал в общественных местах, сам же знаешь, чем это будет черевато для нас обоих, если все таки увидят. - да знаю я, знаю! Шикает тот, без стеснения в последний раз притягивая к себе Володю за галстук для очередного плазменного поцелуя. - теперь все? Не будешь ко мне лезть? - не обещаю. Есенин садится обратно, давясь смехом, и завидев это Владимир так же не может сдержать нежной улыбки, а потом и тихого хихиканья, ведь Серёжа буквально заражает своим хохотом. Колокольчик входной двери звонко лязгнул, и откуда-то послышалось: «смотрите, да это же сам Мариенгоф!». Серёжа затих. - ты слышал? - что именно? Отвечает вопросом на вопрос Володя, затягиваясь сигаретным дымом. - кто-то ляпнул, что Мариенгоф пришёл. Маяковский нахмурился. Сейчас ещё козлиной морды Анатолия не хватало рядом. - нам пора уходить. Мужчина тушит сигарету о пепельницу, берет Серёжу за руку и собирается уже встать, как ширма чуть отодвигается а из-за неё высовывается лицо Толи с улыбкой во все 32 зуба. - о! Добрый вечер товарищ Маяковский! И тебе привет, Серёженька! Восклицает он, раскидывая руки в стороны для объятий с Серёжей, но тот хлопая глазами остаётся на месте. - мне официантка сказала, что ты здесь сидишь, вот решил поздороваться. Говорит он это как бы в оправдание того, что бессовестно нарушил их посиделки тет-а-тет. - ну чего ты как не родной, а? Не хочешь своего приятеля обнять? Есенин глубоко вздыхает, выдергивая руку из крепкой хватки возлюбленного. - тебя каким ветром сюда занесло? - всмысле «каким»? Если ты забыл, мы так-то с тобой каждую пятницу сюда ходили. А теперь ты решил променять моё благородное общество, на секту футуристов. Анатолий усаживается прямо рядом с Есениным, обнимая его за плечи. - Маяковский, а вы тут какими судьбами? - это для вас настолько важно, Анатолий? Выплевывает эту фразу Володя, начиная закипать от негодования. Чего этот Мариенгоф к ним как пиявка прилип-то? Ещё сейчас и сидит, его Есенина обнимает, поглаживая по плечу. - допустим важно. Вас же в пегасе никто никогда не видел. Вы вон, в подвале каком-то ошиваетесь со своей шайкой. - тут компания поприятней будет.. Коснувшись тощей Серёжиной коленки широкой ладонью, произнёс Владимир, почти перейдя на шёпот, как бы намекая любовнику, что неплохо будет и в правду поскорее избавиться от лишнего собеседника, выделил последние слова голосом и бросил строгий взгляд в сторону медовых наглых глаз. -за исколючением Вас... Володя не стал добавлять «многоуважаемый», решив, что такое обращение черезчур вежливо. - мне пора. Бросает брюнет на последок, кивнув Серёже головой, а затем поднимаясь и захватив пальто выходя вон. - мне пожалуй, тоже нужно идти.. Серёжа сразу понял намёк на то, что пора сваливать, и вот потянувшись за своим пальто его тут же останавливают. Анатолий держит его за запястье. - ну и куда ты собрался? За этой дылдой что-ли? - сам ты дылда! - ты что, его защищаешь? - тебе кажется. - ничего мне не кажется! И вообще, постарайся пожалуйста объяснить то, почему он держал тебя за руку, когда я только увидел вас? - я по дружески протянул ему руку. Что не так? - а по коленке он тебя гладил зачем? Что ты от меня скрываешь? Кровь прилила к щекам. Серёжа озверевает, принимая решение оборвать этот диалог одной фразой. - Толя, не лезь не в свое дело! - ах вот как.. Ты лучшего друга променял на этого амбала! - чушь не неси. Есенин выдергивает руку одним движением и уходит за Маяковским, который в свою очередь ждёт Есенина чуть поодаль от самого входа. - прости за ту сцену.. Сразу же извиняется блондин, понурив голову. - я не хотел, чтобы так получилось... - да ладно тебе. Я как будто этого Анатолия не знаю. Он ведёт себя как ребёнок малолетний, везде свой нос длинный суёт. - ну это ты точно подметил. Ладно, пошли домой уже. Сегодня ты у меня ночуешь. Никуда тебя не отпущу. А тем временем друг Сергея пыхтит, нервно постукивая пальцем по столу. Думает: вот же Маяковский гад! Запудрил наверняка мозги этому дуреню, а он и уши развесил. Сидел ещё так мило до этого улыбался... А что если между ними что-то есть? Эта мысль пришла как-то неожиданно, и заставила даже обомлеть на пару секунд. Точно, что-то тут не чисто. Неужто Владимир его совратил уже? Но, Толя друга в «беде» не оставит. Обязательно вытащит из лап этого черта с миндальными глазами. Он накидывает шинель, юркая следом за парой. Маяковский все бурчит и бурчит. - меня эта морда его дохрена «умная» бесит. Как вообще Мариенгоф смог стольких поклонниц к себе притянуть? Он же просто.. Володя хочет грязно выругаться, но Серёжа пихает его в бок. - не выражайся. Ну человек он такой. Ничего с этим не поделаешь. Впереди виднеется тёмный закаулок, а где-то далеко позади шаги. Хотя, может Серёже кажется? Кто в конце концов будет в такой поздний час, ещё и такой плохой дорогой что прямо напоминает трущобы в которых можно легко заблудиться, в одиночку топать домой? Поэтому, может сильно не париться. - ты до сих пор обижаешься на меня? - ты тут не при чем.. Володя поднимает взгляд на небо, собираясь продолжить, но его затягивают в переулок. Поддатый Серёжа, дабы смягчить пыл футуриста и хоть немного развеселить избранника, резко затаскивает его за рукав пальто в подворотню. Сам он прижимается спиной к холодной стене, а руки Володи укладывает себе на талию и буквально рывком припечатывается к его сухим губам. Поцелуй страстный, быстрый, пошлый. Пара исчезла прямо перед глазами Анатолия. Решили сократить путь? Да нет, у обоих дома находятся вообще в другой стороне. Он тихонько идёт дальше, а как останавливается перед входом в переулок кричит. - что вы делаете?! Он видит их поцелуй, повисшего на шее у брюнета Есенина, и самого Маяковского, уже распустившего руки во всю, откровенно лапающего блондина. - что вы, мать вашу, творите?! Голос раздаётся эхом. Серёжа тут же отлипает от объятий обескураженного Володи, и одним резким движением подтягивает Мариенгофа к себе. - заткнись! Не ори как полоумный! - буду орать! Убери от меня свои грязные руки! Фу! Толя старается вырваться, но лапищи Маяковского обоих разнимают оттащив друг от друга за воротники. - ну-ка цыц. Совсем что-ли сума посходили.. Толя.. Обращается он как-то по-доброму к шокированному знакомому. - это не то, что ты подумал. - ты вообще какого черта за нами поперся, ослиная ты морда! Вмешивается Серёжа, размахивая кулаками. - это я-то ослиная морда?! Себя видел? Мужеложец! - замолчи сейчас же! - господи, а я с тобой ещё и обнимался... Ужас! Маяковский встряхивает обоих. - Анатолий, ну ты же сам когда-то говорил, что у любви нет границ, вот и у нас.. - да плевать я хотел что там у вас! Я всем об этом расскажу. До правительства эта информация дойдёт, и вас обоих к стенке поставят! Аспиды! Такие как вы, голубые, не должны жить. Это позор! - Толя, успокойся пожалуйста. Давай нормально поговорим, прекрати орать, правда.. Блондин в это время цепляется за грудки Толиной шинели. - пристрелю тебя, заразу, если хоть кому-то о этом поцелуе вякнешь. Он шипит словно змеюка, пока Володя тщетно пытается их разнять и решить все мирно. Хотя бы договориться о том, чтобы Мариенгоф сохранил секрет ради крепкой дружбы двух имажинистов, которая сейчас просто напросто испарилась. - да успокойтесь же вы оба! Ну ради бога! Толя отпирается, абсолютно не слушая Маяковского. - прямо таки и пристрелишь! Кишка у тебя тонка. - предлагаешь дуэль? - ты трус. Все равно не согласишься. - как раз наоборот. Я согласен. Но у меня есть условие: до дуэли ты никому ничего не рассказываешь. Даже своему секунданту. Маяковский ослабил хватку, обеспокоенно глядя на Серёжу. - ты головой ударился? Подумай, что говоришь! Есенин сильно сжимает ткань в кулаках, что кажется уже сейчас послышится треск рвущихся верёвок. - назови время и место. Толя скидывает его руки с себя. - через три дня около Чёрной реки. В пять вечера. - кто будет у тебя в качестве секунданта? - Шершеневич. Ну а с тобой все понятно. Этого верзилу с собой потащишь. Серёжа презрительно фыркакет, но протягивает все же Толе руку. - Если умрёшь ты - то наш секрет останется в тайне. Если я - то Володю хотя бы не приплетай к этому, а обо мне можешь что угодно говорить. Договорились? - договорились. Видно, как Мариенгоф теперь пренебрежительно жмёт есенинскую руку. Ему противно. Голоса стихли. Толя побежал обратно, оставив поэтов наедине. - кто тебя за язык тянул, дурень? - теперь ты ещё мне мозги ебать будешь? - Серёжа, милый мой, пойми это не шутки! Я ведь предупреждал тебя, так? - так. Сокрушенно отвечает тот, убирая руки в карманы. - ты понимаешь, он не сдержит язык за зубами, ляпнет кому нибудь про это и нас завтра же скрутят обоих? - не ляпнет. - почему ты в этом так уверен? Он может наплевать на ваши договорённости. - потому что. - это не ответ. - ещё какой ответ. Обрывает диалог Есенин, выходя из этого тёмного переулка, где они до этого говорили. - ну что ты обижаешься сразу?! Володя сразу же обнимает имажиниста, целуя в макушку. - я за тебя боюсь, понимаешь? Серёжа не отвечает, только лишь утыкается лицом в широкую грудь Маяковского, а тот в свою очередь понимая, что разговор сейчас точно не склеится лишь заботливо гладит его по спине, прижимая поближе к себе. *** Дома как-то по-особенному тепло. Особенно рядом с любимым человеком. Но спокойно сидеть и ни о чем не думать попросту не получается. В мыслях у Володи только одно- Дуэль. Получится ли отговорить Серёжу, пока ещё не поздно? Может, на крайняк запретить ему идти на эту чёртову Черную реку? Обдумывание своих действий, для того чтобы не допустить дуэли переходят в совсем страшные догадки: а если Серёжу и в правду убьют? Если он выстрелить первым не успеет? Больниц-то рядом точно нету, до самой ближней только час идти. Решено было все же поговорить на эту тему и попробовать образумить голубоглазого. - Серёж, подойди-ка ко мне пожалуйста! Кричит из комнаты Маяковский, дабы Есенин на кухне точно услышал, что его окликнули. - зачем? Послышалось в ответ. - надо! И буквально тут же в дверях комнаты появляется имажинист. - чего тебе? Только давай быстрее, я там ужин готовил. - быстрее не получится. Володя похлопал по кровати рядом с собой, приглашая присесть. - иди ко мне. Парень перемещается на спальное место рядом с Володей. По глазам его Серёже сразу видно, о чем футурист собирается поговорить. Но вместо того, чтобы просто послать куда подальше со своими проповедями, имажинист ничего не говорит. Ждёт терпеливо. Все равно никуда не денешься. - солнце моё, может, ты не будешь стреляться? Ты же наверняка понимаешь, насколько это опасно? Володя берет руки Есенина в свои ладони, чуть сжимая их, а Серёжа вздыхает. - буду. Вов, Мариенгоф и пистолета в руки не возьмёт. Он струсит и просто сбежит! Или будет тянуть до последнего момента, а потом сломается! - а вдруг будет по-другому? - ты думаешь, я его не знаю совсем? Он на словах только важный как петух. На деле же полный ноль. Не факт что он вообще прийдет. - буду на это надеяться.. Мужчина обнимает возлюбленного за талию, вдыхая аромат уже знакомого ему парфюма, но на сердце все равно не спокойно. Эти три ничтожных дня он точно места себе находить не будет. - ты-то хоть смотри в штаны не напруди, пока мы целиться будем. Серёжа хохочет, а футуристу вовсе не до смеха. - конечно, балалаечник... Володя и вовсе поник. Спорить с блондином попросту бесполезно! В этом можно было убедиться ещё после их самой первой встречи. - ты улыбаться разучился что-ли? Вдруг спрашивает Серёжа, запуская руку в чёрные волосы Володи, а тот грустно усмехается: - представь себе, нет. Не разучился. Руки сжимают юнное тело в объятиях, губы беспорядочно расцеловывают все лицо, и глаза у Есенина от удовольствия закрываются, а через каких-то пару минут оба уже забывают про ужин. Сейчас им точно не до этого.