Make you mine

P.S. Автор чуть не родил от восторга, когда увидел два лайка за один вечер! Так держать, я не зря стараюсь! Йухуху!!!! Наслаждайтесь чтением третьей главы! И ждите проду! Когда Тимофей Евгеньевич появился в моей комнате снова, я чувствовала пустоту в душе, черноту, переполняющую меня всю изнутри. Кто бы мог подумать, что Смерть все же возьмет свое? Господи, на кой черт я тебе молилась? Я выпила стакан воды, успокоилась немного и снова легла спать. Проснулась я уже вечером. Солнце скрывалось за крышами многоэтажных зданий, а рядом со мной сидел Тимофей Евгеньевич с дружелюбным лицом: - Как спалось? - он коснулся своей прохладной ладонью моего лба. - Уже снилась темнота и ничего более, - села я на кровати, ощущая себя бодрее, чем днем. - Надеюсь, твоя болезнь пройдет, - ласковым голосом ответил врач. - Надеюсь на то же самое, я же заняла вашу постель! - усмехнулась я. - Уже шутишь, значит, самочувствие улучшается. Ты не из тех пациентов, кто при болезни уже начинает думать о смерти. Большинство из них устраивали мне дискуссии, когда они умрут, а через сколько это случится и как. - И что вы отвечали? - заинтересованно отвечала я. - А что я им мог сказать? Разумеется, не то, что они хотели бы слышать. Самый легкий и правильный путь - это молчать, потому что если ты скажешь, что они умрут - тебя начнут оскорблять, что ты врач и бессилен перед смертью и болезнью. А если не скажешь, что они не умрут, тебя назовут лжецом. - Вы с таким сталкивались раньше? - я все больше чувствовала тягу в общении с Тимофеем Евгеньевичем. Его спокойное лицо с тонкими чертами лица, голубые глаза, русые волнистые волосы. Сам он был высоким, с красивым телосложением, мускулистый, хоть в теле чувствовалась природная жилистость. Иногда этот врач напоминал мне принца, только не на белом коне, а в белом халате. - В больнице, где я работаю, много чего происходит. У нас и наркоманов умудрялись лечить, и бомжей и алкоголиков. Я столько всего видел, что уже ничему не удивляюсь. - А я для себя столько нового открывать стала... - Например? - Что такое смерть... Раньше я не имела понятия, что это такое. Я не видела ее в лицо, не видела ее ухмылки. Как ей нравится забирать души на тот свет. Я чувствую ее ледяной холод, когда стою рядом с палатой Джонаса. На лице смерти всегда полуулыбка, глаза пустые, ужасающие. Она настраивает всех на свой приход, пропитывает каждого своим присутствием, как и посетители имеет привычку навещать особо больных пациентов, говорить с ними, что-то им шептать. Однажды она смотрела мне в глаза, а сегодня посмотрела снова, - говорила я, глядя в окно. Тимофей Евгеньевич нахмурился, кажется, он не совсем понимал, о чем я говорю. - Ты хочешь сказать, что ты видела смерть? - спросил врач и потер переносицу. - Да, для многих она невидима, но всегда присутствует в больнице. Она забавляется, что находится в таком месте. В ее длинных костлявых пальцах ржавые ножницы с острыми концами и катушка ниток. Ее ладони не всегда видно из-под мантии. - Ты видишь духов? - Нет, я вижу только смерть, - ответила я, наконец-то взглянув в глаза Тимофея Евгеньевича. Он удивился и чуть-чуть проморгался, врачу казалось, что я несу бред. - Послушай, у тебя нервный шок, ты еще не отошла от смерти джонаса, я все понимаю, Вика, - начал успокаивать меня врач и обнимать за плечи. - Хватит меня воспринимать как потерпевшую, - взбрыкнула я. - Вы так говорите, словно с радостью вызовете мне психушку! Словно я испытываю радость от того, что вижу! - Когда ты начала ее видеть? - С тех пор как пересекла порог этой больницы, - ответила я. - Просто раньше я никогда не видела смерти близких, чью-то еще смерть. А тут... - на глаза навернулись слезы. Передо мной в представлении резко появлялся образ смерти, как в ужастиках. - Тише-тише, - обнял меня Тимофей Евгеньевич. Я слышала, как сильно бьется его сердце. Как его руки дрожат. - Вы сами боитесь больше меня, - сказала я, не решаясь обнять врача. Тимофей Евгеньевич отпустил меня и опять нахмурился. Неужели я права? Он смотрел несколько минут в мои глаза, но видел в них только замерший холод, пустоту. Сейчас я сама напоминала себе смерть. Такая же бледная, худая, безжизненная. - Нам нужно подкрепиться, слишком много всего произошло за день, - наконец разорвал тишину Тимофей Евгеньевич и захотел пойти на кухню. - Кушайте, я не хочу, - спокойно отвечаю я. - Тебе в первую очередь покушать нужно, - сказал Тимофей Евгеньевич. - Не пойду... - На руках понести? - Эта фраза нравилась мне, как и любой девушке. Пусть я считала себя независимой, но отказаться от возможности того, чтобы меня носили на руках, не могла. - Как хотите, - пожала я плечами, чувствуя, как начинаю улыбаться по неволе. Тимофей Евгеньевич выдохнул, откинул одеяло, с легкостью подхватил меня на руки и понес на кухню. Усадив меня на стул, он подошел к холодильнику и начал копаться там. Выудив небольшую кастрюльку, он закрыл холодильник: - Сейчас будем кушать суп! - сказал Тимофей Евгеньевич. Как странно блестят его глаза. Как странно он улыбается. Разлив суп по чашкам и поставив его в микроволновку, врач сел рядом со мной: - И все-таки, что же было между тобой и Джонасом? - сердце больно екнуло. Я чувствовала, как подступают слезы. - Тебе больно говорить о нем? Выскажись мне и станет легче... - Помню, что мечтала унести эту тайну с собой в могилу, о том, что было с Джонасом... - Что же с ним такого было? - С ним было все, - ответила я и начала свой долгий рассказ.