Make you mine

- Я помню, как ненавидела место, где учусь. Тупые одноклассницы с айфонами, на каблуках, одетые в модные шмотки. Одноклассники, ведущие себя как бабы-истерички, позволяющие себе ударить девушку. Я на их фоне казалась серым пятном. Все, что было в моих руках - это самый простой телефон с любимой музыкой и фотографиями. Портфель на плече. На ногах кеды. Я самый обычный подросток, который и похож на подростка. Все же мои одноклассницы выглядели как студентки. Слишком красивые, с примесью вульгарности, пошлости, разврата. Их красота не вызывала восхищения, только жалость. Их поведение было подобно мужикам, едва ли не все мои одноклассницы курили и считали это крутым. Вместо вежливой приятной речи, подходящей к их образу, они говорили басом, матерились, вели себя так, будто они сильный пол. Одноклассники же далеко не ушли. Они не были такими отвратительными, но тоже вызывали у меня жалость. Их вещи были дороже и ярче, чем их души. Эти же бегали по качалкам, мне обидно, что нынче у парней пресс рельефнее, чем их мозг. Некоторые же сидели за компьютером. Их души были пустыми, они пытались заполнить себя своей популярностью, авторитетом, но все это делало их более пустыми, оставляло лишь красивые оболочки. В один день, когда учеба в школе уже началась, на порог ее ступил Он. Наш будущий классный руководитель, приехавший из правильной и справедливой Америки. Все смеялись над Ним, а Он будто и не слышал. В нашем классе говорили, что он долго тут не протянет, тем более приезжий, из Америки. Правильность Америки далека от свободы России. В тот день у нас преподавала английский язык учительница у другого класса, она иногда навещала нас, но было видно, что ее нервы не потянут два класса сразу. Эта женщина была особой красоты. Ее голубые глаза кошачьей формы, тонкий длинный нос, короткие, но аккуратно уложенные каштановые волосы. Ее губы были нежно-розовыми и часто напоминали мне лепестки лотоса. Учительницу звали Розалия Олеговна. Ее голос был громким, но приятным. Мне не нравилось, когда она злилась. Тогда ее мягкий добросердечный взгляд превращался в лед. В тот день у нас закончилась география, была среда. И последним уроком был английский. Я вошла в кабинет по английскому и села на свое место. Меня мучило предчувствие чего-то особенного. Я достала все необходимое из сумки и пошла рисовать на доске. Подали звонок на урок. Класс постепенно наполнился людьми. Ко мне подошла Копытникова Лиза, так называемая Альфа. Ее забавляло то, что надо мной можно издеваться. Несколько раз ей удалось меня избить, несмотря на то, что мы учимся в одной из самых элитных школ города. Глаза Копытниковой были наполнены предвкушением своей победы, она уже чувствовала всю свою сладость и приблизилась к моей парте, грубо пихнув ее мне в живот бедром. Меня согнуло, я чувствовала, как боль прожигает мне руки и живот. Копытникова засмеялась, ощущая свою власть. Я зажмурила глаза, ее рука схватила меня за волосы и резко опустила к поверхности стола, больно ударяя меня лицом. Я слышала смех одноклассников, в ушах у меня зазвенело от боли. Я не могла чувствовать боли в нескольких местах сразу. Теперь я почувствовала, как Копытникова медленно тянет меня наверх, чтобы посмотреть на лицо проигравшей. Если бы я пыталась с этим что-то сделать, Копытникова давно бы уже сдохла. Ее лицо светилось от счастья, она сделала мне больно. Сделала больно безобидному человеку, не тронувшему ее и пальцем. Ее наслаждение длилось недолго, в класс вошла Розалия Олеговна и попросила всех сесть на свои места. - А разве она не заметила, что Копытникова тебя избила? - спросил Тимофей Евгеньевич. - Учителя привыкли закрывать глаза на все ее издевательства. Отец Копытниковой довольно-таки значимый человек в нашем городе, никто и не решался жаловаться на его паршивку-дочурку, - ответила я, чуть отвлекшись от воспоминаний. - Когда все расположились по своим местам, англичанка объявила: - Сегодня к нам приехал ваш новый классный руководитель. Мистер Джонас, - сказала она. В класс неторопливо вошел мужчин среднего роста. С темно-коричневыми волосами и карими глазами. Его лицо было смугловатое, черты лица немного грубоватыми. Он важно дошел до центра класса, отблагодарил Розалию Олеговну и сказал: - Меня зовут Джозеф Адам Джонас, с этого дня я ваш новый классный руководитель. Я не прошу вас заботиться обо мне, любить и жаловать, по сути, я ни о чем вас не прошу, кроме выполнения своих школьных обязанностей, - учитель взял в руки мел и принялся писать на доске: - Первое, о чем я вас прошу - выполнение домашнего задания, - сказал тот, делая записи на английском языке: "Do your homework!". - Второе, носите школьную форму, - "Wear your school form!". - Тщательно изучайте английский язык. Нынче для вас уроки в школе будут вестись исключительно на английском языке, так как третья ваша обязанность: в идеале знать английский язык и свободно владеть им! Четвертое правило - уважайте учителей и своих сверстников! - "Respect your teachers and classmates!". - Пятое, будьте вежливыми! - "Be polite with each other!". Не соблюдение моих правил будет наказываться, учтите это сразу, - говорил Джонас, расхаживая по классу. Во взглядах моих одноклассников читалась усмешка. Они словно спрашивали себя: "Да кто он такой, чтобы указывать, что делать?" Во взгляде Джонаса читалась самоуверенность, сила, он понимал, что пока не исправит наш класс, не сможет сдаться и уйти. И мне нравилась эта сила, и я понимала, что приложу все усилия, чтобы помочь Джонасу исправить ситуацию. И вот, Джонас расположился на своем месте учителя. Урок начался. Сначала он проверил всех учеников по списку, долго всматривался в лицо каждого ученика и сделал себе пометку, кто где сидит, чтобы учеников было легче запомнить. Несколько раз он смотрел на меня странным взглядом, потом непонимающе смотрел на остальных и снова на меня. Когда урок английского языка закончился, он попросил меня остаться в кабинете на несколько минут: - Прости, что задерживаю, ты же Архипелагова Виктория? - Да, правильно, - робко ответила я и убрала волосы за ухо. - Присядь, я хочу с тобой поговорить, - сказал Джонас приятным голосом. Я села на первую парту, Джо рядом со мной: - Что ты думаешь о своих одноклассниках? - поинтересовался англичанин, глядя на меня. Я не могла выдержать его постоянного взгляда и была жутко смущена. - Они тупые твари, - монотонным голосом ответила я. Джонас удивился и улыбнулся. - Знаешь, в чем-то я с тобой согласен. Как ты думаешь, если ли возможность их изменить? - снова приятный ненавязчивый взгляд. - Ну, все невозможное возможно, - говорю я. Господи, кому я вру? Этих засранцев даже Ад не изменит! - Ты бы хотела их изменить? - Я почувствовала страсть того, что возможно смогу изменить людей, изменить их мировоззрение, изменить их судьбы и дать дорогу на правильный путь. - Все зависит от человека, которому надо меняться, - ответила я, теребя пальцы. - Тебе тоже следует измениться, если ты собралась менять кого-то, - это звучало так глупо... Невозможно изменить людей. Нереально просто. - Я понимаю, что я тоже не подарок, - возмущенным голосом сказала я. - Успокойся, не надо принимать все мои слова так близко к сердцу. Я желаю всем лучшего, да и только, - сказал Джонас. - Хорошо, допустим, что вы и начнете как-то менять внутренний мир моих одноклассников, но как вы это сделаете? - спросила я. - Невербально, вербально. Я найду способы, - с улыбкой говорил Джонас. По его глазам было видно, что точного пути решения проблемы он пока не начертил для себя и не видит. - Извини, что мне пришлось задержать тебя. Я обещаю, что этот разговор между нами останется в секрете, так как он для нас обоих имеет большую значимость. Я вышла из кабинета, чувствуя взгляд на себе взгляд нового учителя. Странный он какой-то... На улице было бабье лето. За школой меня встретила Копытникова со своими подружками: - Эй, не хочешь сыграть в одну простую игру? - мне в лицо прилетело облако дыма. - В какую? - поинтересовалась я со скукой в голосе. - Склеить нового учителя не хочешь? - я почувствовала себя отвратительно. Неужели остатки ее совести позволят вести себя так подло и низко. - И что мне за это будет? - Я не трону тебя пальцем, если ты представишь мне запись, где вы занимаетесь сексом, - сказала Копытникова с ухмылкой. - Однако, склеить учителя - слишком просто. Это соревнование. Мои подруги будут соревноваться с тобой, опередишь их всех, будешь состязаться со мной. В этой игре несколько раундов, ну, что согласна? - соблазн с мыслями о том, что Копытникова наконец-то оставит меня в покое был сильнее здравого смысла и я согласилась на ее дурацкую игру. После моего соглашения последовало кровавое рукопожатие, по которому каждая из нас должна соблюдать правила игры, написанные Копытниковой. Правила игры Копытникова писала кровью... Моей кровью. - Твоей кровью, - повторил Тимофей Евгеньевич. - И ты терпела? - А что мне оставалось? Я крепила себя мыслью о том, что после всех этих мучений я увижу свободу от пыток Копытниковой, я терпела ее десять лет. Она была первой причиной моей ненависти к школе. Правила были написаны на тетрадном листе, а после я так и шла до дома с окровавленной рукой. Кровь струилась по руке, чувствуя, как боль обжигает меня. Этот шрам на всю жизнь останется напоминаем о моих глупых поступках, - я посмотрела на ладонь, где был белый продолговатый шрам со странной кожицей вокруг него. - Этот шрам каждый день заставлял думать меня о победе, именно по этому я боролась за нее любой ценой. Но не так, как подруги Копытниковой. Испытания начались спустя неделю. Как и издевательства над Джонасом. Копытникова начала предпринимать все, чтобы превратить жизнь обоих в Ад. Ее подруги сперли со стола Джонаса лист, где были записаны ученики и сделали другой, чтобы он всех спутал. На уроке они все взяли друг другу чужие фамилии и издевались над Джонасом, в попытке одурачить его. Но Джонас не такой простой человек, как кажется. Он выучил имена всех за пятнадцать минут первого урока, ему не составило трудно отличить одного ученика от другого и правильно назвать их по фамилиям. Издевательства были и другими. В его компьютер запускали вирусы, подсовывали ему в портфель змей и диски с порнографией. - И как он на все это реагировал? - Забавно и весело. Он дал классу понять, что ему не сломить глупыми шутками. - И как он например поступил с дисками порнографии? - Сейчас расскажу, - с улыбкой ответила я. Когда Джонас вместо проекта случайно включил подсунутую ему порнографию, весь класс увидел немецкое хорошее порно, где есть грудастая белокурая девица с голубыми глазами, узкой вагиной и широким ртом. И где ее имеет огромночленный мускулистый мужчина с волосатой грудью. Класс залился смехом, а Джонас только соединив руки, громко хлопнув ими с улыбкой сказал: - А что, здоровые люди всегда смотрят порнографию, в этом нет ничего плохого. Просмотр порнографии и ощущение возбуждения - естественный процесс, показывающий, что вы не извращенный человек и не импотент. Фильмы, только немного иного содержания. Держу пари, что все в вашем классе знают понятие слова "секс" и прочие термины из этой же темы. Большинство из вас позволяет себе смотреть порнографию, и я даже знаю кто, так же большинство из вас удовлетворяет потребность в сексе мастурбацией, некоторые же утоляют эту потребность половым актом. Ничего уникального. Вы растете и считаете себя взрослыми. Я рад за вас. Ну, а порнографию мы смотреть сейчас не будем, а глянем как-нибудь в другой раз, когда я расскажу вам о развращенной России, возможно, тогда вы поймете весь смысл содеянного. - Веселый у вас был Джонас, - с улыбкой подметил Тимофей Евгеньевич. - В классе его называли Чертов Учитель, - добавила я к этому комментарию. Врач удивился и хлебнул остывшего супа. - А за что же он удостоился такого прозвища? - За свой взгляд, съедающий все шаловливые огоньки, оставляя лишь уголечки разочарования и досады. Эти угольки были дровами для костра души Джонаса. Чувствуя небольшие разочарования одноклассников, он побеждал одно сражение за другим и продвигался к вершине горы под названием Победа. - А каким был первый раунд игры? - поинтересовался Тимофей Евгеньевич. - Нужно было завоевать к себе внимание Джонаса за первую неделю, чтобы он начинал здороваться с тобой первым, пропускать в дверях. Но это самые обычные признаки вежливости мужчины, так что тут стараться особо не пришлось никому. В первый раунд прошли две подруги Копытниковой и я. Одна из подруг Копытниковой осталась за бортом, потому что ей нравился мальчик из баскетбольной команды. Испытание началось так.