Make you mine

Маргарита несколько сеунд смотрела на мои мучения, я ничего не ждала, только хотела победы. И вдруг во всей этой суете мыслей стала паузой протянутая мне рука... Рука Маргариты. Я испуганно смотрела на ее ладонь, а после неуверенно приняла решение о помощи. Ромашкина вытянула меня и еще долго смотрела мне в глаза: - Почему... Почему ты помогла мне? - спросила я низким голосом. - Потому что теперь я не представляю для Копытниковой никакой значимости. Теперь я для нее никто и съеденная пешка. Я до сих пор служу правилам Копытниковой, поэтому теперь я буду слушаться твоих слов, - сказала послушным и спокойным голосом Маргарита. Я испугалась этих слов. Маргарита?! В моей власти?! На тот момент я даже не подозревала о страшном оружии в своих руках. - Что?! - спешно переспросила я. - Теперь я в твоем распоряжении. Любое твое слово для меня закон, - теперь я испугалась, понимая, что каждого моего слова будут слушаться, несмотря на мое противодействие. Но все-таки я решила воспользоваться случаем и сказала Маргарите: - Расскажи мне, почему ты не прошла во второй тур и почему ты никогда не трогала меня, - попросила я, держась за ребра. - Сначала я помогу тебе привести себя в порядок, - сказала Маргарита. Она взяла меня под руку, и мы направились в школу. Я чувствовала близость своей победы. В моих руках еще и шестерка Копытниковой, точнее, ее козырь, который она так бездарно выкинула на игральный стол и отдала мне, потому что у меня не было никакой возможности на победу. Я чувствовала, что Копытниковой скучно без соперников, возможно, она специально давала мне возможность выиграть, а возможно просто боялась жизни. Когда я отмыла свое лицо, то Ромашкина начала свой рассказ: - Мне не интересны игры Копытниковой, - сказала Маргарита. - Почему она не принуждает тебя, как остальных? - Это воля других, а не моя! Копытникова боится тебя, а меня тем более! - Что?! - фраза о том, что Копытникова боится меня, повергла меня в шок. Я долго не могла поверить своим ушам. - Она боится меня? - Тогда с какой это стати ты изгой? - задала риторический вопрос Маргарита и заставила меня серьезно задуматься. Спустя несколько секунд ответ ворвался мне в голову свежим ветром. - Копытникова видит твою силу и не хочет пускать тебя на ее так называемый трон, она так трясется над своим местечком, что готова сделать все, чтобы ты ушла из ее жизни. - Чем же я так виновата? - Дело не в том, что ты виновата! А в том, что можешь составить ей конкуренцию, причем не слабую. Думаешь, почему именно тебе все люли от Копытниковой? Почему именно ты стала конкуренткой в ее борьбе за Джонаса? Копытникова так долго думала над всем этим, грузила меня, сделать ли ей тебя соперницей себе или нет. Я сказала - да. - Копытникова была близко к тебе привязана, не похоже... - Ей нужны только сильные люди, кто умеет держать власть силой и спокойствием. Если Мельнина неуравновешена, как и Кокосова, то Копытникова восхищается моим хладнокровием к дракам. Она никогда не выпускает меня в бой, а если пустит... Я не представляю, чем это закончится, - сказала Маргарита и посмотрела в пол. - Почему? - Я самое страшное оружие в руках Копытниковой. В твоих... Еще страшнее... Копытникова видела во мне не только силу, способность набить кому угодно морду, уделать целую армию, но еще и здравомыслие. Я всегда была ее козырем и советником. Она никогда не обратилась бы за помощью к Кокосовой или Мельниной! - Еще бы! - подметила я. - Они идиотки! - Не тем, чтобы идиотки... Они просто бегают хвостиком за их обожаемой Копытниковой, боготворят ее, сделают все. Я одна могла противостоять Копытниковой до тех пор, пока не появилась ты. - А причем тут я? - выдавливаю я из себя. - Ты сумеешь поставить ее на место и все изменить, - с улыбкой пояснила Ромашкина и взяла меня за руки. - С этой поры я сделаю все, чтобы ты выиграла испытание! Я не могу смотреть более на то, что тебя избивают шестерки Копытниковой! - А почему ты ни разу не ударила меня? - Ты слишком много настрадалась, к тому же, я говорила, что если бы Копытникова пожелала убить тебя, она бы сказал мне расправиться с тобой. - И ты бы сделала это? - Возможно, - ответила Маргарита и потерла руки. Мое сердце екнуло. - Но сейчас твердо: нет! - я облегченно выдохнула и поблагодарила Маргариту за то, что она сделала меня ближе к победе. - Расскажи мне о жизни Копытниковой. Кто она, откуда? И почему себя так ведет? - Это долгая история, - усталым голосом сказала Маргарита. - Если ты хочешь моей победы, я должна знать о ее жизни все. Я буду тебе бесконечно благодарна, прошу тебя, Маргарита! - умоляюще попросила я, взяв Маргариту за руки. - Хорошо, - выдохнула Маргарита, посмотрела на меня и сказала: - Только впрель называй меня Мар. Я кивнула, Маргарита продолжила. Впредь я называла ее не только Мар, но и Марго, Маргаритка, Мару. Ей нравилось разнообразие прозвищ, Мару мило улыбалась на мои имена и всегда отзывалась. Маргаритка выдохнула и начала продолжительный, затянувшийся рассказ о жизни Копытниковой. Я чувствовала всей дущой и сердцем, что Мар известно о жизни Зои куда больше, чем кажется. Как только раскрылись пухлые светло-розовые губки Ромашкиной, я погрузилась в представления о прошлом Копытниковой, словно в море на подводной лодке: - Зоя не всегда была такой, - первой была враза Ромашкиной. - Когда я увидела в первый раз Копытникову, она напоминала одинокий полевой цветок, поставленный в узкую вазу вместе с шикарным букетом. Скромности и молчаливости ее не было предела. В детстве она напоминала мне дорогую фарфоровую куклу со стеклянными огромными голубыми глазами цвета бирюзы и золотистыми волнистыми волосами. Казалось бы, для окончательного создания образа игрушки ей не хватало только пышного платья с множеством подъюбников, кружевной зонтик-трость и красивую коробку. Она часто молчала, наблюдала за мной. Зоя часто не знала, что сказать и во время нашего знакомства я подумала, что она глухонемая. - Я не верила своим ушам. Сейчас же Копытникова не упустит ни одной возможности высказать все, что пришло в голову. Что изменило ее так? Что правит ей? Какие страсти и страхи? Что произошло? - думала я, внимательно слушая рассказ Марго. В голову спешно ворвалась цитата:" Люди, которые молчат и слушают - представляют самую огромную опасность". Это относилось не только к Зое, но и к Маргарите. Ее нынешняя молчаливость и хладнокровие таили в себе такую жестокость, о которой Мару сама не подозревала, впрочем как и Зоя. Я поняла за короткий срок времени, что Зоя и Марго поменялись местами. Теперь же мне осталось только внимательно продолжать слушать, чтобы понять, почему это произошло. - А как вы вообще познакомились с Копытниковой? - Наши родители дружили. И когда нам исполнилось по пять лет, родители познакомили нас. Отец Копытниковой был скромным работником на моего отца, имевшего огромный бизнес - производство керамической плитки. Отец Копытниковой был скромным человеком, он любил жену и свою единственную дочь, разумеется, тоже. Зоя была для него всем, даже имела куда большую значимость, чем жена. Несмотря на маленькую зарплату он всегда покупал дочери фрукты и сладости. Игрушек у Зои практически не было, она росла скромной и всегда играла моими игрушками. Мать в их семье была строгой, воспитывала Копытникову так, словно она будущая монашка. Приучала к скромности и порядку, хотя сама была наглой и развратной женщиной, она несколько раз попадала в притоны и полицеские участки. - Несмотря на отношения с мужем? - Ей было наплевать, при дочери она была приличной, но стоило Зое отвернуться, как мать превращалась в распутную женщину, раздвигающую ноги перед любым мужчиной, кто просил. Более того, она даже не знала, от кого появилась у нее Зоя. Тот, кого она называла любимым папочкой, был ей отчимом и сделал все, чтобы девочка чувствовала себя хорошо и никогда не узнала об этой жуткой тайне. Но спустя три года ее отец умер, пятилетнюю девочку взял под опеку мой отец, закрутил роман с ее матерью, в итоге развелся с моей мамой и сделал предложение той. Моя мама до сих пор в шоке и постоянно твердит мне о том, что будь проклята мать Копытниковой. С тех пор Зоя жутко изменилась, стала разговорчивой, деньги моего отца разговорили ее, сделали жадной, хитрой, подлой. Она быстро нашла себе приют в классе и заняла для себя самый лакомый кусочек, куда так пытались все прорваться. А после в ее жизни появилась ты и сделала ее более жестокой, чем тогда. - Ты хочешь сказать, что во всех моих бедах виновата я сама? - поинтересовалась я с недоверяющей интонацией. - Не совсем. Копытникова хочет привить тебе это ощущение, она показывает тебе всем видом, что чувствует в тебе соперницу! - Не понимаю я тебя совсем, - замотала я головой. - Чего же тут не понимать? Почему она травит тебя больше всех?! Почему она не дает тебе проходу и не упустит ни одной возможности сделать тебе больно?! - А почему не ты на моем месте? - В тихой и скромной девочке мама взрастила жаждующее мести существо, которое плакало ночами, чья подушка не просыхала от слез. Зоя видела все выходки мамы, несмотря на то, что отчим и мама пытались скрыть все. Но Копытникова будто видела их насквозь и продолжала вести себя тихо. Стоило ей стать удочеренной нового отчима, как наружу из Зои вырвалась вся грязь, вся ненависть, что жила у нее в сердце. Этот поток злобы бесконечен, она была бедной и злой, а я богатой и доброй. Я всегда щедро делилась с ней игрушками, сладостями, а теперь Копытникова наслаждается новой жизнью и ничего не жалеет. - Понятно, я постараюсь все понять и оценить. Ты столько всего рассказала, что я теперь мучаюсь, смогу ли все правильно понять и использовать для себя. - Самое главное, о чем я хочу попросить тебя, - сказала Марго, схватив мою руку. - О чем же? - Копытникова не успокоится, пока не услышит тишину в твоем сердце, - пояснила Ромашкина. От этих слов я почувствовала себя полумертвой. Зачем ей моя смерть? Что она даст Копытниковой? Когда я вышла из туалета, то встретила Джонаса: - Ух ты, какая встреча! Шесть часов, а ты еще не дома, почему? - бодрым голосом начал Джонас и обнял меня за руку, чуть притягивая к себе. Я заправила волосы за ухо и прикрыла рукой дырку на рубашке: - Что-то случилось? - В смысле? С чего вы взяли? - робко проговорила я и опустила руку. - У тебя грязь на брови и небольшая царапина на носу. А еще манжеты твоей куртки и грязь на локтях говорит о том, что ты упала или тебя уронили подвергли побоям. Но судя по твоему болезненному блеску в глазах, все-таки второе, - голос Джонаса стал серьезным. Он раскусил меня, читая по внешности. Черт, - думала я. Он будет знать о каждой моей царапине... Отвратительно. Я не могу быть такой как все, - врывалось мне в голову. - Здравсвуйте, мистер Джонас, - тихим голосом поприветствовала его Мару. - Привет, Маргарита. Вы с Викой общаетесь? - немного удивленно спросил Джонас. - Мне нужно было кое-что по урокам спросить, - оправдалась я. - Ладно, девчонки, увидимся завтра, на уроке! - попрощался с нами Джонас и ушел. Маргарита притянула меня к себе и шепнула на ухо: - Теперь я сделаю все, чтобы Джонас стал твоим. - Я сама приложу максимум усилий, чтобы не проиграть Копытниковой, - уверенно сказала я. На этот раз наш разговор с Ромашкиной стал чем-то особенным. Раньше мы никогда не общались, не здоровались друг с другом. Я лишь могла наблюдать ее одинокий силуэт в банде Копытниковой. Эти гладкие русые волосы, аккуратные глаза светло-зеленого цвета и прямые выгоревшие ресницы. Ее бежевую кожу, напоминающую китайский шелк. Ее мрачноватые наряды и странноватые склонности к боевикам, триллерам и ужастикам. Я шла домой, поймав себя на мысли, что пора меняться. Меняться сильно и в другую сторону, совсем не в ту, в которую я собиралась идти раньше.