Make you mine

В последний раз я увидела Копытникову: ей всадили пулю в лоб. Зоя была не в лучшем виде. Более того, я видела потом ее личное дело. Я видела, что после моего исчезновения из класса, все мои одноклассники в скором времени погибли самой странной смертью. Я видела все их дела, преступления пытались расследовать, но в скором времени очень быстро появились печати на нераскрытых деяниях: "Дело закрыто", на папке с чьим-то делом я видела брызги крови вокруг печати - не самое лучшее зрелище. Я знала и помню сейчас, как мои одноклассники закончили свою короткую и никчемную жизнь. Решесов закончил жизнь разрывов сердечной мышцы из-за передоза наркотиков. Он был спортсменом, употреблял допинг, потом перешел на героин и скончался от него в притоне. Кокосову нашли убитой в ванной, все тело ее было как сито, продырявленное пулями. Стены ванной, шторки и зеркало были забрызганы кровью. Перепельникова разодрали натравленные бешеные собаки. Степан Павлович Ромашкин в скором времени пропал из города, как и мы с Джонасом. После суда англичанин отвез меня к себе домой, сказал, что необходимо взять нужные вещи и уезжать отсюда поскорее, т.к. на нас началась погоня. - Вот про кого надо фильмы снимать! - воскликнул Тимофей Евгеньевич радостным голосом, когда мы дошли до аллеи. Я рассмеялась: - Если бы, теперь я не смотрю фильмы, вообще пренебрегаю телевизором и СМИ - это для людей с инстинктами животных. Все, что там снимают американцы - бред... Если бы им удалось пережить, что и мне, они бы все сожгли свои киноленты сию же секунду! Это не описать словами, не снять ни на одной киноленте, и зрителям никогда не понять той тяжести событий и того амока, свалившегося на мои плечи. - И что же было дальше? - как голос врача был полон живости. Его душа рвалась, он представлял себе мои воспоминания, задумчиво глядя мне в глаза, словно это его киноэкран. - Я поражена вашей заинтересованностью, - проговорила я, снимая перчатки. Воздух в тот день был теплым. В парке множество народу, отдыхают люди и веселятся. Я тоже чувствовала легкость на душе от того, что хоть кто-то знает теперь о моем прошлом. Заинтересованность врача меня смущала, а его воображение словно стало моим, и мы могли передавать друг другу свои мысли. Тимофей Евгеньевич был чем-то покорен во мне, я не являлась интересным рассказчиком, точно знаю то, что являлась для него девиантом. От столь долгих разговоров у меня немного болел язык, особенно под ним, и часто пересыхало в горле. Когда я рассказывала, то старалась не употреблять в своей речи палинфразии, уж больно жутко это будет вписываться в рассказ начитанного человека, я продолжала, не показывая усталости: - Мы приехали к нему домой, - вдруг я остановилась на этой фразе, прикусив язык. Начала немного не с того, а Тимофей Евгеньевич решил не заполнять тишиной наш диалог и сказал: - Вау, вы приехали к Джонасу! Пикантное продолжение! - Если бы мы приехали к нему за тем, о чем вы подумали... - усмехнулась я. - Дела обстояли серьезные, нам было вовсе не до постели и практики Кама-Сутры. - Ни фига себе ты термины-то знаешь! - Вообще-то перед вами восемнадцатилетняя девушка, потерявшая девственность в шестнадцать лет. Как вы думаете, я, человек с двухгодовой практикой половой жизни, могу знать о Кама-Сутре или нет? К тому же, подрастающие поколения побольше знают в этой области, чем мы с вами. - Ладно-ладно, продолжай, прости, что перебил! - немного обиженно ответил врач. - Джонас сохранял жуткое спокойствие, я же паниковала. Однако сейчас если вы посадите меня в горящий автомобиль и прикажете ехать в нем до соседнего города, что на расстоянии около пятидесяти километров, я поеду, мое лицо будет таким же спокойным, как и у Джонаса в любой ситуации. В то время я была совсем юной, меня трясло от одной мысли, что можно погибнуть. К тому же мы недавно сбежали из здания суда, где устроили диверсию. Я вжалась в спинку сиденья: волновало вождение Джонаса - он спокоен, а ехал так, словно гонщик на ралли. Его джип остановился около черных чугунных ворот; охранник открыл их, мы заехали на террриторию частных домов. Передо мной был шикарный вид на коттедж англичанина. Трехэтажный, выполненный из светлого кирпича, с красной крышей. Просто огромный по своим размерам дом! Джонас был не против, чтобы я пошла с ним, даже наоборот. Оказавшись в доме, я не поскупилась на экспрессивные комплименты: - Офигеть! Такой дом! Супер! Вау, сколько стоит? - восхищалась я, разглядывая дом из небольшой прихожей. - Хватит антимоний, мы тут ненадолго, - Джонас небрежно снял с себя кожаные туфли и прошел в гостиную. Возможно, ему мои Вы знаете, я впала в фрустрацию, зная, что вижу этот особняк в последний раз. Тут было светло, свежо и красиво. Все было оформлено с мужской практичностью и максимальными удобствами. Когда я прошла следом за Джонасом, то приготовилась к очередной тираде приятных слов: - Чшшш! - Джонас схватил меня за челюсть, отчего губы стали похожи на рыбку, сложенные в поцелуйчик, а щеки надутыми, как у хомяка. - Что случилось? - шепотом спросила я, когда Джонас убрал руки от моего лица. - Слышишь это? - поинтересовался англичанин, и я прислушалась. В тишине что-то пищало. Что может издавать такие звуки? Наверняка, что-то необычное для обычных людей, и это точно не часы. А таймер. Таймер бомбы. - Бомба? - спросила я. В тот момент я начинала осознавать всю серьезность ситуации, куда влипла. Люди Ромашкина пойдут на все, чтобы оставить от меня и Джонаса один пепел. И заложенная в доме бомба - это ерунда, как я узнала позже, Джонас уже знал о бомбе, на его часы пришел сигнал о том, что посторонние ворвались в дом и что-то установили там, домашние камеры видеонаблюдения, установленные в подвале, показали кто именно и когда установил бомбу. - Да, - мое сердце екнуло на этой фразе, а лицо стало ужасающе-вопросительным. Я быстро побледнела, чувствуя, как стынет кровь в жилах, а слезы подступают. - Тише! Без катарсиса! Эмоции все придушила в себе! - говорил мне Джо, когда я едва сдерживала в себе панику и слезы. Англичанин привез в меня дом, где заложена взрывчатка! - Слушай меня, - Джонас ловким движением руки достал из внутреннего кармана куртки швейцарский ножик, раскрыл его и протянул мне. - Одно спокойствие, пока я разбираюсь с домашними делами, ты тихонько находишь этот домашний фейерверк и отключаешь! Поняла? - спросил тот тихим, но очень внушительным голосом. - А как обезвредить бомбу? - Просто перережь черный проводок, это труда не составит, дальтонизмом ты не страдаешь, так что вперед, искать на свою попу приключения! - Джонас повеселел и стал подниматься по лестнице. - Стойте! Что все это значит?! - Я тебе объясню спустя два часа и пятнадцать минут, - ответил англичанин, быстро взглянув на часы. - Теперь играй в квест бомбы и обезвреживай ее! - мое сердце панически забилось, спрятавшись в пятки. Я чувствовала себя героиней крутого боевика или триллера, но в моем состоянии, сразу же - ужастика. Мне было тяжело свыкнуться с этим, но времени мало до привыкания, нужно спасти себя и Джонаса. Где может быть эта проклятая ТНТ? - думала я, шарясь по ящикам. Но потом подумала, что бомба намерена подорвать весь дом или большую его часть, чтобы уничтожить меня с Джонасом. Она не может быть заложена на втором этаже, так как уничтожит все, но не заденет подвала. А чтобы разрушить дом - нужно уничтожить фундамент - она в подвале. Мои умозаключения оказались правильными, несмотря на то, что я паниковала. Спустившись по лестнице до подвальной двери, я услышала шум воды. Сам же проход был закрыт, и я предпочла не жалеть ничего - резко пнула в дверь ногой, и та полетела в мутноватую-светлую воду серо-зеленого цвета, которая почти заполнила весь подвал: - Твою мать! - сказала я, глядя на затопленное помещение. Приключения не такие обычные, все интереснее, чем кажется. Дверь пришлось убрать, чтобы не захлебнуться под ней. Я осторожно спустилась по метталической и хлипкой лестнице в подвал, почти заполненный водой до конца. На дне, в центре, что-то светилось, а писк был громкий, ко всему этому его еще и искажала вода. По стенам подвала бежали потоки, я зажала ножик зубами, набрала побольше воздуху и нырнула в воду. Она оказалась прохладной, как в бассейне. Джинсы пристали к ногам, и это мешало передвижению. Как же я радовалась своей возможности - уметь плавать. Раскрыв глаза, я доплыла до бомбы, по размерам она напоминала футбольный мяч, но, видимо, свойства взрыва у нее зашибись. Вокруг бомба была обложена какими-то предметами, связанными вместе вокруг взрывчатки бечевкой. Вам же известно, что даже мокрый волос поддается разрыванию с трудностью. А тут бечевка... Я осторожно разрезала запутанные веревки, времени у меня было в обрез: пять минут и тридцать две секунды. Не запомнить это число - грех, это число в тот момент было последними минутами в нашей жизни, высвободив тяжелую бомбу от всего лишнего, я обнаружила то, что это стальной шар, отделанный жесткими пластинами. А воздух к тому времени кончился, я уже мечтала вынырнуть вместе с бомбой, но эта взрывчатая красавица была неподъемной, как бы я не пыталась, она не желала подниматься со дна. Набрав воздуха снова, я опустилась на дно, отодрала одну пластину и увидела крохотные проводочки. Где из них черный? Внимательно все ощупав и осмотрев, я нашла злосчастный черный провод и перерезала его ножом. К тому времени бомба остановилась на одной минуте и двадцати пяти секундах. Цифры тут же стали нулями и погасли. Я облегченно выпустила воздух из легких и поднялась на поверхность, но вода подпирала мое лицо к потолку, подобралась к лампочкам и счетчику с электричесвом. Мне нужно выключить его, или меня поджарит. Быстро подплываю к счетчику, открываю его, в лицо ударяет пару рыжих искор, и выключаю пару рычажков из желтой пластмассы. Потом нырнула в воду и выключила воду. Та перестала подступать и давить. Вынырнула я около входа в подвал, взбираясь по лестнице, как крокодил ходит по дну. Мои легкие сжимались до боли, сердце бешено стучало, я тяжело дышала, а тело обдавало холодом, который недавно был прохладой. В мокром виде я поднялась к Джонасу, он был в библиотеке. Это была крохотная комната, тесно заставленная книгами, а вход в потайную комнату оказался раскрытым, я прошла туда. Господи, помилуй, откуда столько японской современной аппаратуры и оружия? Англичанин услышал мой приход еще с коридора и смотрел на меня, смеясь: - Бандиты заложили бомбу в душе? - спросил он, скрестив руки на груди. - Могла бы раздеться, в душе я видео-камер не устанавливал еще! - Очень смешно! - фыркнула я и захотела приземлиться в кожаное удобное кресло, Джонас остановил меня: - Куда? - Я устала и хочу посидеть! - Так, сначала я тебя переодену, а то потом забрызгаешь соплями и слюной, заразишь меня еще! Не хватало мне того, чтобы ты простыла! - сказал Джо, он отвел меня к себе в комнату и помог переодеться: - Что же стрялось? Где была бомба? - В подвале, его затопили! Ах, эта хрень, что лежит на его дне обезвреженной! - ругалась я, но вид лица моего явно был самодовольный - я сама обезвредила бомбу и спасла двух людей от гибели - себя и Джонаса. - Короче, было весело, и ты еще и поплавала! Зачем электричество выключила? Я не смог подать сигнал в Пентагон! - А вам надо было что ли короткое замыкание дома и плавающий труп в подвале? - поинтересовалась я, обиженно скрестив руки на груди, когда мы спускались по лестнице. Сумки Джонаса были снизу доверха заполнены деньгами и оружием. Мне он сунул в руки два рюкзака, наполненных деньгами. Сам же нес три сумки с деньгами и две с оружием. Мы все загрузили в машину: - Куда мы едем? - поинтересовалась я. - Для начала в аэропорт, - ответил Джонас и помог сесть мне в машину. Через час мы были в аэропорту, нас ожидал чартер. Быстро оформившись у своего человека, мы прошли на аэродром, там нас доставили до чартера, мы расположились в нем и полетели. Пилотом чартера был знакомый Джонаса - Минхо, хороший знакомый из Кореи. Высокий, накачанный брюнет с обаятельной улыбкой и в форме. Разговаривал он баритоном, тоже отличался особым спокойствием. Пилота часто подменял его молодой коллега. Минхо присоединился к нам, когда мы пролетали над Москвой. Джонас пил горячий шоколад, Минхо зеленый чай, а я молочный коктейль с долькой клубники. Меня, как пострадавшую укутали в плед и уложили на пушистое широкое кресло: - Ну и... - протянула я, когда на дне в моем стакане осталась только пена. - Что? - посмотрел на меня Джонас. - Вы обещали мне рассказать, что это все за дребедень! - сказала я, надувшись. - Это не дребедень, Вика, это борьба за существование, - пояснил Минхо, сложив руки в замок. От его тела вкусно пахло одеколоном с нежным травянистым запахом. - В смысле? - удивилась я, нахмурив брови. - Что за борьба? - Понимаешь, все люди, что работают знаменитостями на самом деле являются агентами и шпионами, - наконец-то Джонас заговорил. - Мистер Джонас, классно шутите! - Минхо по-доброму усмехнулся, серьезно и долго начал смотреть в мои глаза: - То есть, это не шутка... - поняла я, после того, как нежный взгляд с пилотом прекратился. Джонасу было пофиг на то, что я растаяла от вида Минхо и его прекрасной улыбки. - Ты думаешь, если бы кто-нибудь шутил, стал бы он убивать людей ради своего блага? Люди пропадают, сотнями, тысячами! Наша задача их разыскать и спасти! В мире существует тайное агентство под названием Пентагон, где звезд со всего мира готовят к испытаниям, знакомят с криминалистикой, оружием, законами. Мы боремся с преступностью, - рассказывал Минхо. И все это звучало вроде бы так серьезно, но в то же время так глупо, что поверить грешно. - Нас пытаются раскрыть и уничтожить Пентагон, - добавил пилот и допил последний глоток чая. - Э... - протянула я. - Скоро ты увидишь, где и на кого мы работаем, - сказал Джонас. Большего я не помню, помню только то, как легла спать и заснула. "- Зачем ты все это наговорил ей? - спросил Джонас. - Девочка еще мала, чтобы знать всех секретов, где и на кого мы работаем. - Ты наплел ей такой антимонии, какой я не слышал! Думал, что выплюну весь свой горячий шоколад на ее грудь со смеху! - рассказывал англичанин. Минхо сам усмехнулся над своей белибердой, которую он наплел и сказал: - О, кстати о пошлом! Как она в постели? - Нашел о чем говорить, - хохотнул Джо. - Типичная сука и малолетняя стерва, - лаконично оттарабанил он. - Однако эта сука для тебя не мало значит, - подытожил Минхо, широко улыбнувшись. - С чего ты взял? - монотонно спросил Джонас, взглянув на друга. - Иначе ты бы не таскал ее за собой хвостом, - пояснил Минхо, в его словах звучал упрек, что он жаждит подробностей. - Девка ввзязалась в пренеприятнейшую историю с этим проклятым Ромашкиным. Да и к тому же она слишком много видела, чтобы я не таскал ее с собой, проблематично много знает. До отвращения просто! - критично отозвался о Вике Джо. - Мог бы пустить ей пулю меж глаз, нет, надо сделать из нее еще один поток на расходы и возить с собой по всему миру! Да ты мазохист, Джо! - А что мне оставалось делать? - пожал плечами англичанин. - Ой, только давай без твоих фаворитных экивок, умоляю! Так и скажи, что она круто делает тебе минет и у нее тугая вагина, что ты не хочешь бросать эту малолетку! Я знаю отличных шлюх и могу дать их телефончики. Или все-таки ты влюбился? Хотя, нет, с последним я ошибся. Ты не можешь влюбиться. - Да, с этим ты не промахнулся. Не для любви я создан, - важно проговорил Джонас про себя. - Странный ты какой-то нынче и нелогичный. Зачем тебе ее оторванные от любопытства сиськи и еще один труп? Мало что ли приключений? - поинтересовался Минхо. - Не знаю я, отстань пока, и мы подлетаем к тому же! - Пообещай, что не расскажешь ей правды ни в коем случае! - потребовал пилот, остановив Джо за плечо. - Рано или поздно она увидит все собственные глазами, поймет, что мы не белые и пушистые, коими себя представили ей, а убийцы, маньяки и наркоторговцы! Как ты думаешь, сколько процентов ее психики потом останется вживых? Ноль! У нее глаза чуть под стол не выкатились, когда она увидела японскую аппаратуру у меня дома и целый арсенал огнестрельного оружия. - Как хочешь, босс не простит тебе таких поступков, и она не простит тебе. С такой жизнью тебе не удастся удержать ее, и даже если ты влюбился, тебе придется ее отпустить и угомониться. Смириться с тем, что ты преступник и смертник, и лучшая твоя казнь - электрический стул. - Она не простит, если я оставлю ее в неизвестности. - А когда ты ей расскажешь, она кинется к телефону и позвонит в полицию. Не рискуй так жизнями всех, ради какой-то девчонки! - напоследок сказал Минхо. Джонас вышел и аккуратно закрыл двери пилотской кабины, Вика еще дремала, а англичанин почесал затылок: - Мда, не надо было ему создавать такое сильное снотворное! Самолет приземлился, и наша парочка оказалась в городе любви, в Париже.